The one who knows

3 января 21:36 Квартира Гарри. Джинни с глухим щелчком аппарации появилась около квартиры, некогда бывшей ей домом. На улице уже было темно, но свет в окнах не горел — это означало, что Гарри ещё не вернулся. Так даже лучше — она не хотела лишний раз встречаться с ним и сыпать соль на ещё не зажившую рану. Тем более, было дело, которое она должна провернуть по-тихому в самые кратчайшие сроки. Джинни открыла свою сумку в поисках запасного ключа. Руки дрожали, а нервы были на пределе. Она знала, что если Гарри узнает, что она сделала, то точно никогда не сможет простить такого предательства. На какой бы ноте они ни расстались, для неё Гарри навсегда останется близким человеком. Наконец найдя ключ, она открыла дверь и вошла в квартиру. Джинни не хотела терять драгоценного времени, ведь Гарри мог вернуться с минуты на минуту, поэтому с помощью палочки отлевитировала свои чемоданы в спальню и стала собирать вещи. Было ощущение, что она падает с большой высоты и вот-вот разобьётся — сердце билось как сумасшедшее, а глаза слезились. Джинни чувствовала, что это был последний раз, когда она находилась в этом месте: в душе почему-то стало тоскливо. От подступившей к горлу горечи она заплакала, дрожа от мерзкого ощущения внутри, будто там бушевал маленький ураган. Глаза защипало, и она, не в силах больше сдерживаться, села на край матраса. В голове всплывали, будто колдографии, счастливые моменты, проведённые здесь. Она не думала, что это будет так трудно — отпустить. Рваным вздохом поймав немного воздуха, Джинни приказала себе успокоиться. Собрав все свои вещи, она посмотрела на часы. Постоянная боязнь сделать что-то не так, преследовавшая её ещё с детства, вынуждала опасаться абсолютно всего и быть постоянно начеку. Время ещё есть, дело оставалось за малым — нужно всего лишь подбросить документы обратно в стол Гарри. Джинни направилась к двери, ведущей в кабинет. Осторожно открыв её, она произнесла заклинание, и из кончика палочки полился яркий свет, освещая комнату. Подойдя к письменному столу, Джинни стала доставать документы из сумочки, но застыла от звука шагов, доносившихся в коридоре за дверью. Она подняла голову и увидела Гарри. Он замер, поднимая брови от удивления, скользнул по ней взглядом и увидел бумаги в её руках. Гарри поднял голову и посмотрел на неё: его глаза, которые Джинни всегда сравнивала с весенней листвой, сейчас были больше похожи на осколки малахитовой шкатулки. Она разбила такую в детстве и сильно порезала руку, на которой остался шрам. Джинни знала — обладатель этих глаз также оставит ей шрам, но только в сердце. Она выпрямилась, готовая к этой боли. Но когда Гарри заговорил, её сердце заколотилось, чуть не выпрыгнув из груди. — И что ты тут делаешь? — сжав руки, он направился в её сторону. В глазах Джинни отразился испуг. Ей пришлось быстро спрятать документы за спину и молиться о том, чтобы Гарри не увидел их. Обойдя стол в попытке убежать, она выпалила первое, что пришло ей на ум: — Я пришла собрать вещи и решила проверить, не осталось ли чего в этой комнате, — заикаясь, начала она. В зеркале, что обнаружилось за его спиной, Джинни увидела свои пылающие от стыда щёки. Тело дрожало, будто лист на ледяном ветру, который пронизывал до костей. Сделав несколько шагов, Гарри встал к ней вплотную. Глаза горели яростью, а дыхание обжигало. — Ты уже должна была хорошо узнать меня, Джинни, — он схватил её за руку и больно дёрнул, отчего все бумаги посыпались на пол. — Я чую ложь за милю. Чем я заслужил то, что ты снова врёшь мне?! — Гарри, это не то, что ты думаешь, — хриплым голосом проговорила она, глаза забегали по комнате в поисках спасения. — Когда я выходила из Министерства, я встретила одного из твоих сотрудников, и он попросил меня передать тебе эти документы. Джинни чувствовала себя пристыженной — во всех смыслах этого слова. Новое чувство скреблось в горле и вынуждало опустить глаза в пол, лишь бы не встречаться с ним взглядом. Оказывается, быть пойманным с поличным неприятно — вот так открытие: за все двадцать шесть лет, из которых большую часть она прожила во лжи, Джинни не подумала бы, что встрянет в такую ситуацию. Она всегда выходила сухой из воды. Но Гарри совершенно не слушал её. Он нагнулся, собрав все упавшие бумаги в руки, и стал просматривать их. С каждым прочитанным словом содержимого документов зелёные радужки темнели. Сейчас весь его вид говорил о том, что он добьётся всей правды любой ценой. Он опять схватил её запястье, сжав его. — Откуда они у тебя? — прошипел он. — Ты хоть понимаешь, что это секретные материалы? Что их кража приравнивается к сроку в Азкабане? Мать твою, что ты творишь?! — Дай мне объяснить, — Джинни попыталась вырвать свою руку, но с каждым движением хватка становилась сильней. — Я ещё раз спрашиваю: откуда у тебя эти бумаги? — процедил он. — Гарри, отпусти, мне больно. Гарри, ты слышишь? — казалось, он не слышал мольбу Джинни, и ей пришлось повысить голос. — Мне надоела твоя бесконечная ложь! Либо ты начинаешь говорить, либо мы прямо сейчас идём в Министерство, и я допрошу тебя с помощью сыворотки правды. Выбор за тобой, — произнёс Гарри, отпуская её. — Хорошо, я поняла! — с надрывом проговорила она, потирая руку и закусывая нижнюю губу от боли. — Пару месяцев назад мы с Блейзом ужинали в ресторане, куда заявился Малфой. Он увидел нас, — Джинни тяжело сглотнула. — Он пообещал Блейзу, что никому не расскажет. Но несколько недель назад он подловил меня после матча по квиддичу и стал шантажировать. Малфой поставил условие, что если я добуду эти документы, то он не расскажет тебе о моей измене. Прости, Гарри, у меня не было выбора, — Джинни тяжело вздохнула, чувствуя свою вину. — Ты знаешь, для чего они ему понадобились? — он внимательно смотрел на неё, будто видел насквозь. — Нет. Я пыталась узнать, но он не раскололся. В зелёных радужках бушевал огонь. Он сжал ладони в кулаки и отступил на шаг, говоря: — Ты собрала свои вещи? Или тебе помочь? — Нет, всё готово. Она посмотрела на него и уже было открыла рот для того, чтобы извиниться перед ним ещё раз, но Гарри прервал её: — Тогда не смею задерживать тебя, — он отвернулся к окну, тем самым давая понять, что разговор окончен. Джинни ничего не оставалось делать, как развернуться и выйти из комнаты. Из дома. Из его жизни. В этот раз — навсегда.

***

4 января, 7.55 Лондон. Квартира Гермионы За те несколько недель, которые Гермиона и Драко прожили вместе, она особенно полюбила то, как они по утрам собирались на работу. Поцелуи в ванной перед зеркалом, запах кофе по всей квартире, «ценные» советы по подбору офисной одежды от Драко и долгие объятья перед камином, потому что весь рабочий день им придётся играть в начальника и подчинённую. Как правило, эти объятья сопровождались её «Драко, я опоздаю на работу!» и его остроумным «Я договорюсь с твоим начальством». Теперь, казалось, осколки от взрыва задели даже их отношения, потому что вот уже третий день они не могли поговорить о текущих событиях, чтобы после этого не остался мерзкий осадок из недомолвок и недоверия. — Драко, можешь задержаться на пару минут? — спросила Гермиона, когда они уже стояли возле камина готовые отправиться на работу. — Да, конечно, — ответил Драко, взглянув на наручные часы. — Почему ты не сказал, что болезнь твоей матери настолько серьёзна? Драко вздохнул и нахмурился. — Я не хотел, чтобы ты переживала. — Брось, мне не пять лет, я в состоянии справиться с такими вещами. Если бы ты мне рассказал, я бы попыталась помочь, — сказала Гермиона и чуть склонила голову набок, пытаясь прочитать его эмоции. — Всё уже позади, я сам всё решил. — Как звучит диагноз? — настойчиво спросила она. — Это не имеет значения… — начал он и с раздражением провел рукой по волосам. — Это имеет значение, Драко. Я знаю, ты что-то скрываешь. Ты не говоришь мне, потому что не доверяешь, и я просто не понимаю почему, — в её голосе отчетливо слышалось разочарование. Он снова устало вздохнул. — Послушай, это не то, из-за чего стоит ругаться. Мама болела, я нашел средство для её исцеления, оно помогло — вопрос закрыт. — Что это за средство такое, которое не сумели найти колдомедики? — Редкое. И очень дорогое, — сухо ответил Драко. — Ну, разумеется, — огрызнулась она. — Да что, чëрт возьми, на тебя нашло? — он терял последние капли терпения. — Тебе помог Забини, так ведь? На секунду незаинтересованное и раздражëнное выражение лица Драко сменилось удивлением, но затем маска безразличия вернулась на место. — Это ведь он специалист по всему редкому и, соответственно, дорогому. И я подозреваю, что нелегальному. Драко открыл было рот, чтобы ответить, но его отвлёк стук в окно. Закатив глаза и бормоча под нос ругательства, он подошёл и открыл створку, чтобы забрать письмо. — Ну просто потрясающе, — страдальчески простонал он, увидев, что это «приглашение» на второй допрос. — Кто бы мог подумать, что это утро может стать ещё ужаснее?

***

4 января 9:00 Министерство Магии. Комната для допросов. Гарри невольно вздрогнул, когда дверь громко захлопнулась, а Малфой рывком двинул — почти отшвырнул — стоявший напротив стул в сторону, чтобы сесть на него, закинув ногу на ногу, недовольно цокнуть: — Поттер, прими к сведению, что у меня есть своя работа. И её скопилось хренова гора после произошедшего в моём отделе взрыва. Что тебе, блять, было не ясно из предыдущего допроса? Ищи действительно виновных, а не трать моё время! Вместо ответа Гарри молча щёлкнул пальцами, пробуждая прыткопишущее перо, и окинул Малфоя хмурым взглядом. Как же его заебали все эти бредни. — Повторяю, — продолжил Драко, принимаясь показательно загибать пальцы, — я праздновал Новый год в квартире друзей, а после был на деловой встрече, это может подтвердить Пэнси. Сука, что ещё ты хочешь услышать?! Я не взрывал собственный отдел! — Всё сказал? — приподнял бровь Поттер. — Да. Я могу идти? — выплюнул Малфой в ответ. — Нет, не можешь, — отрезал Гарри и взмахнул палочкой, призывая документы, что до этого лежали в углу комнаты, опуститься прямо перед носом Малфоя. — Узнаёшь? Маска слетела с лица Драко лишь на пару секунд, но Гарри успел заметить его растерянный взгляд, что скользил по знакомым пергаментам, в которых хранились заметки о свойствах психотропных веществ. — Впервые вижу, — наконец собрался с мыслями Малфой, с такой блядски-наигранной уверенностью откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Не утруждай себя, — усмехнулся Гарри. — У меня есть показания Джинни. Малфой закатил глаза и поджал губы, порывисто вздохнув. — Тогда, думаю, тебе пора узнать, что твоя горячо любимая Уизли уже давненько трахается с Забини, — процедил он, сильнее сжимая пальцы на предплечьях. Гарри махнул рукой, приказывая прыткопишущему перу вычеркнуть последнюю фразу из отчёта. — Тебя это никак не касается, — проговорил он. И вышло куда спокойнее, чем он ожидал. — Сам расскажешь всё как есть? Или пойдём по плохому сценарию с сывороткой правды? — У тебя нет разрешения на её использование, — почти прорычал Драко. — С учётом показаний Джинни получить разрешение — вопрос пары часов. Ты это прекрасно знаешь, — протянул Гарри, поправляя очки на переносице. — Так что? Драко прошёлся чуть дрожавшей рукой по волосам, зачёсывая их назад, и прикрыл глаза, тихо проговорив: — Я сам расскажу. Гарри кивнул в ответ и полез за пачкой в карман, доставая сигарету. И, зажав её между губами, поджёг кончик палочкой, глубоко вдыхая. Чуть подумав, дополнительно наложил на допросную заглушку, оставляя палочку на коленях. — Я слушаю, — наконец проговорил Гарри, выдыхая сизый дым. Малфой покачал головой и упёрся локтями в колени, видимо, собираясь с мыслями. — Близкий мне человек был смертельно болен. Я просто хотел выяснить, как его вылечить, — хрипло начал он. — Я слышал от коллег, что авроры устраивали крупные облавы на склады наркоторговцев. И что при этом вы задействовали колдомедиков, которые помогли изучить свойства неизвестных препаратов, чтобы доказать их опасность для общества. — Вроде Отдел тайн, а такие болтливые, — иронично изрёк Гарри, делая ещё одну затяжку. — И что было дальше? — Я решил попытать удачу… и не зря, — усмехнулся Драко, наконец поднимая корпус. — Я стал копаться в закрытых делах и узнал, что результаты исследований хранятся у главного аврора — у тебя. — Значит, ты ещё и рылся в моём кабинете? — приподнял бровь Гарри. — Это было самым сложным, — фыркнул Малфой в ответ. — Ты там практически живёшь. Но в итоге в кабинете нихрена не нашёл. И тогда я решил надавить на Уизли, чтобы она достала документы из твоей квартиры. А после вернул ей их обратно. Вот и всё, — пожал он плечами. — Помогло? — Что? — не понял Драко. — Исследования. Это спасло твоего близкого человека? — К счастью, да, — ухмыльнулся Драко, явно удивившись такому вопросу. Затянувшись новой порцией дыма, Гарри сдержанно кивнул. — И как ты достал наркотик? — У меня много связей, не думаю, что это какое-то открытие для тебя, Поттер, — он пожал плечами. — Но я не собираюсь закладывать человека, который мне помог, если ты ведёшь к этому. В любом случае он лишь посредник. — Когда ты получил дозу? — Во время деловой встречи под утро первого января. Гарри снова кивнул, принимая его показания и щёлкая пальцами, заставляя прыткопишущее перо опуститься на стол. — Полагаю, ты не жалеешь о содеянном? — напоследок спросил он. — Ни в коем случае, Поттер. Гарри вздохнул, затушив докуренную сигарету о стол. — За кражу секретных материалов тоже предусмотрен срок в Азкабане, Малфой. С этого момента ты под домашним арестом в Мэноре до выяснения всех обстоятельств, — закончил он, вставая. Гарри стиснул зубы, молча наблюдая, как два высоких аврора хватают как-то грустно усмехающегося Малфоя за плечи и выводят прочь. На душе отчего-то скребли кошки. Будто от неправильности происходящего.