The one who knows

6 января. 00:16 Лондон. Квартира Пэнси Паркинсон. Пэнси любила Баха и включала его произведения фоном во время работы — под классическую музыку её шестерёнки всегда крутились быстрее. Второй бокал красного сухого вина составил Паркинсон прекрасную компанию в рассмотрении дела Робертсона. Джас же примостил свою пятнистую мордочку на левое колено хозяйки и иногда поскуливал во сне. Идеальный вечер — не иначе. Только из её головы никак не выходили одни чёртовы зелёные радужки глаз, спрятанные за стёклами, словно затянувшиеся утренним туманом, пряча в нём свою тоску, боль, силу и… что-то ещё, что Пэнси не удалось разглядеть. Она сняла очки с жёлтыми линзами для работы, которые купила в маггловском магазине, и закусила одну дужку. Пэнси делала так, когда задумывалась в одиночестве. Досье. Взрыв. Новый год. Шестеро подозреваемых. Она жалела, что входила в их список только потому, что не могла приписать это дело к своему послужному списку. Резкий стук сбил волну, захлестнувшей её мысли, и разбудил Джаса. Пэнси поднялась с дивана и открыла дверь своему ночному гостю. — Поттер? — она уставилась на него неверящим взглядом, запахивая халат, и сложила руки на груди. — Что ты здесь делаешь? — аккуратная и графичная бровь взмыла вверх. Гарри прошёлся пальцами по волосам, стараясь привести их в более презентабельный вид после шлема, и с довольной улыбкой произнёс: — Решил, что только здесь мне могут быть рады. Вдох застрял у Пэнси где-то между рёбрами. Гарри ожидающе стоял на пороге её квартиры, неловко переминаясь с ноги на ногу, как мальчишка. — Салазар, прости, проходи, конечно, — будто выходя из ступора, сказала Пэнси. Она отворила дверь шире, крепко сжав ручку, и освободила ему проход. Джас вышел в коридор, чтобы встретить нежданного гостя. Гарри присел на корточки и потрепал его за уши, на что пёс довольно ласково отозвался, потеревшись о руки незнакомца и разнюхивая его. Пэнси невольно отметила про себя, как быстро её верный друг разглядел в Гарри того, кому можно доверять. Джас никогда не ошибался в людях, в отличие от своей хозяйки. — Хочешь кофе? — она запомнила, что алкоголь ему предлагать не стоит. — Спасибо, но вообще я пришёл поговорить, — Гарри был наконец освобожден из плена милого, но строгого пятнистого начальника. Клод появился с резким хлопком, поприветствовал Гарри и исчез через секунду после того, как выслушал просьбу Пэнси. — Тогда я вся внимание, — Пэнси села на диван, подогнув под себя ноги. В этой позе она чувствовала себя комфортнее всего. И почему-то подумала, что именно с Гарри может себе позволить эту выходку. Его маска будто спала и былая весёлость растворилась, как кубик сахара, который она бросила себе в чай. Гарри буквально рухнул на диван, а с ним и весь его груз на хоть и сильных, но не железных плечах. Паркинсон видела эту ношу: в его потускневших глазах цвета её любимого изумруда, в его морщинах на лбу, в слегка трясущихся пальцах, в обкусанных губах. Она видела всё это и так отчаянно хотела прикоснуться. Не столько пальцами — сколько ощутить душой. — Знаешь, я ценю честность в людях больше всего, — Гарри не смотрел на Пэнси. Будто был уверен — взгляни он в её бездонные глаза, — утонет в этом омуте навечно. И пути назад уже не будет. А она сидела и ждала. Каждого его слова и вздоха. — Ты сводишь меня с ума, Пэнси. Ворвалась в мою жизнь ураганом, взявшимся не пойми откуда, и я так ему рад, хотя явно не держу свою крышу на месте, находясь рядом с тобой. Но я не вынесу ещё одного предательства, — Гарри решился лишь глазком взглянуть на неё, не в силах сдерживаться. Это не объяснить словами — что сейчас творилось внутри него. Пэнси кожей чувствовала напряжение и недосказанность между ними. Каждой клеточкой души ощущала его сомнение и страх — быть обманутым. Она знала это чувство очень хорошо и больше всего сейчас хотела помочь Гарри избавиться от тянущего в могилу состояния. Пока не стало слишком поздно. Это не было необдуманным решением. На такое бы она не пошла. — Я выпью сыворотку правды, — голос Пэнси не дрогнул, а внутри неё ничего не сжималось. Потому что знала, что поступает правильно. Кружка с недопитым кофе выпала из рук Гарри и разбилась вдребезги. — Что? Всё это напоминало Гарри бред сумасшедшего. Сыворотка правды? Он не настолько отчаялся в своём расследовании, чтобы заставлять Пэнси выпить её. Если он согласится, то докажет, что не доверяет ей. Хотел ли он этого? Нет. Боялся ли услышать правду? Да. — Поттер, если ты сейчас раздумываешь о моральных принципах, то выкинь всё это на хрен из своей и без того занятой головы, — Пэнси придвинулась ближе, лишь слегка пальцами задевая его левое бедро, пропуская ток по венам Гарри. — Я не хочу, чтобы ты делала это вынужденно, — в его глазах застыла… мольба? Только она пока не знала, о чём её просили. Пэнси пальцами проложила дорожку к его руке, которая крепко сжала колено, так что костяшки уже давно побелели. Тонкие пальцы мягко вырисовывали узоры на коже Гарри, успокаивая и приводя его дыхание в норму. Паркинсон чувствовала, как он расслаблялся под её касаниями, будто домашний кот, который наконец вернулся домой и приготовился утонуть в объятиях хозяйки. Гарри тонул — стремительно и не раздумывая. Только она не хотела топить его. Пэнси чувствовала себя спасательным кругом, за который Гарри было так необходимо ухватиться — хотя бы мизинцем, — чтобы снова обрести уверенность: в себе, своих силах, своих друзьях… — Я делаю это, потому что не могу больше видеть тебя таким, — она не переставала поглаживать тыльную сторону его ладони, оставляя лишь понятные ей руны на его выступающих венах. Турисаз — защита, которую она готова ему дать. Райдо — она поможет ему сделать правильный выбор, каким бы трудным он ни был. Кеназ — сила, лишённая напора и агрессии. Гарри резко перевернул руку, переплетая их пальцы и крепче сжимая. Пэнси лишь слегка вздрогнула, но не ослабила хватку. Боясь потерять с ним даже эту никчёмную связь, втайне желая большего. Клод появился по одному щелчку Паркинсон уже с зельем в руке. Она видела, как Гарри слабо ухмыльнулся. Да, сыворотка правды всегда хранилась в её доме про запас — на всякие непредвиденные случаи. — Спрашивай, — он не услышал уже такого привычного стука каблуков — лишь шарканье тапочек, которые наматывали круги по плитке. — Ты действительно видела Драко в Новый год в квартире Блейза? — Гарри рубил с плеча, потому ждать уже не было смысла. Он и так долго оттягивал, кажется, очевидное. — Да, — больная правда, которая тут же отразилась у него на лице: поджатые губы, закрытые глаза. А ещё кулаки, которые уже оставили вмятины на диване и в её сердце. Пэнси стало только тяжелее от его терзаний, причиной которых она и была. Но ей казалось жизненно необходимым решить всё сейчас и ответить на все вопросы, которые мучали Поттера. Они буквально съедали его, забирая последние капли выдержки. Осознание накрыло Гарри штормовой волной. Он попадал в такую в детстве, когда ещё не умел плавать. Кажется, все его навыки так не вовремя куда-то испарились. Ему нужно было держаться на плаву, хотя бы ради самого себя. Или того, что от него ещё осталось. Он просто не мог осознать до конца всё происходящее. Весь тот хаос, который разросся за эту неделю у него на глазах. Гермиона. Гарри доверял ей больше всех, больше, чем самому себе, ведь она всегда была рядом. А теперь она просто взяла и разорвала их прошлое в клочья. Его лицо было спрятано за дрожащими руками. Он медленно раскачивался вперёд-назад, пытаясь отыскать хоть какой-то баланс в своей жизни. Разочарование поглотило его без остатка, заполнив собой каждую щель в побитой душе Гарри. Звон бокалов заставил его вздрогнуть, но сердце всё ещё отдавалось стуком в ушах. Пэнси безмолвно протянула ему вино, смотря точно в цель. Точно в его зелёные глаза, и даже стёкла не казались ей преградой. Для неё больше нет преграды. — Я не пью, — он снял очки и начал вертеть их в руках, чтобы занять себя чем-то механическим. — Ведёте здоровый образ жизни, мистер Поттер? — её усмешка искренняя, и другой Пэнси и не могла быть в его компании. Даже без сыворотки правды. — Нет, это… — Гарри до сих пор не взглянул на неё, и Паркинсон было чуть ли не жизненно необходимо узнать — что такого её признание поменяло в ходе расследования? Его разрывало желание открыться Пэнси, потому что она казалась такой… настоящей? Она не прятала своё нутро, свои тревоги и проблемы, не пыталась казаться лучше и привлекательнее, потому что уже была идеальной. — Я не контролирую себя, когда выпью. Не совсем достойное зрелище. Ты же не хочешь увидеть, как я выхожу из себя? Он должен был это сказать ради её же безопасности. Стоило уйти сейчас, пока с этих чувственных красных губ не слетело признание, которое добьёт Гарри окончательно. — Хочу. Тонкие пальцы вновь протянули ему бокал с красной жидкостью, на этот раз не принимая отказа. Тёмно-зелёные радужки, казалось, стали ещё глубже, будто два болотца, в который Поттер был не против утонуть. Её улыбка изменила вектор его мыслей, окончательно переписав координаты будущей точки. Он потянулся за вином, чувствуя, будто падает с утёса, но не успел дотронуться до земли и взмыл вверх — к ней. Пэнси сделала первый — мучительно сладкий и долгий — глоток, в то время как Гарри забыл, как дышать, пожирая её глазами, боясь закрыть веки даже на мгновение и упустить лишнюю секунду наслаждения произведением искусства, сидящим перед ним в пижаме. — Что, Поттер? Моя очередь задавать вопросы? Она опустилась на диван, стерев все границы между ними. Гарри сипло выдохнул, чувствуя, как терпкая жидкость стекала по вмиг пересохшему горлу, а Пэнси теснее прижималась к его плечу грудью, пока вновь подгибала ноги под себя. И Гарри сделал ещё несколько глотков, прежде чем откинуть голову на спинку дивана и еле заметно улыбнуться уголками губ. Ему было хорошо. Прямо сейчас. Здесь. С Пэнси. — Что бы ты хотела узнать? — наконец спросил он, ставя пустой бокал на деревянный подлокотник. — В какой момент я понравилась тебе? — с ходу выпалила Пэнси и тут же как-то смущённо, так не свойственно ей, опустила взгляд, а после и вовсе положила голову на его плечо, будто старалась спрятаться. Видимо, сыворотка правды ещё действовала. Хотя Гарри не исключал, что всё это Пэнси сделала специально, чтобы дать ему высказаться. Пока что он не научился разгадывать её и вряд ли когда-то сможет. Но никто не запрещал ему бесконечно пытаться… — В тот самый момент, когда ты пришла на допрос в этих чертовски соблазнительных сапогах, — усмехнулся Гарри, не собираясь увиливать от ответа. Особенно теперь, когда с непривычки так быстро выпитый бокал вина погружал сознание в какой-то сладостный дурман. Он уже успел позабыть каково это — хоть немного отпустить контроль. Сейчас он чувствовал себя свободным. По-настоящему. И почему-то ему не было страшно. — А когда ты так прямо и честно отвечала на все мои расспросы, я даже не понимал, как реагировать, — продолжил он, прикрывая глаза. — Но именно тогда мне стало действительно интересно. Он не видел, но чувствовал — Пэнси улыбалась, продолжая прижиматься к его плечу. — Может, мне переобуться?.. — игриво прошептала она, вытаскивая из-под себя ногу и вытягивая её вперёд. Гарри, даже не задумавшись, положил ладонь на её бедро, нежно скользя пальцами по коже и перекладывая её ножку к себе на колени. — Нет, ни за что, — покачал головой он. — Так… даже лучше… Гарри тяжело сглотнул, наконец осознав, что только что сделал. По всему телу тут же прошёлся разряд тока: от руки на её бедре через грудь, которая порывисто поднялась от рваного вздоха, и прямо к паху. Не сдержавшись, Гарри крепче сжал её бедро, забираясь пальцами дальше — под край халата. — Пэнси, — позвал он, вынуждая её наконец поднять голову, и тут же повернулся, чтобы встретиться со взглядом тёмно-зелёных радужек. — А когда ты поняла, что я нравлюсь тебе? Вместо ответа Пэнси усмехнулась и облизнула нижнюю губу, опаляя его щёку горячим дыханием. Это могло значить только одно: действие зелья наконец спало. — А с чего ты взял, что тоже сводишь меня с ума, Поттер? — Ну конечно, — хищно прищурившись, проговорил Гарри, не сдерживая лукавой улыбки. — И что же тогда… Пэнси одним рывком переместилась к нему на колени, тут же обвивая шею рукой, и приложила указательный палец к его рту. — Т-ш, — она качнула головой и слегка наклонилась. Так, что кончики их носов соприкоснулись, а член уже почти болезненно упёрся в её трусики. — Следующий вопрос мой, Поттер. — Вот как… — протянул Гарри, с лёгкой укоризной приподнимая брови и чувствуя, как его губы медленно заскользили по подушечке её тонкого пальчика, задевая длинный чёрный ноготь. — Тогда это последний вопрос, Пэнси. Глаза в глаза. А в его зелёных радужках плясали черти. Вынуждали их темнеть, без утайки донося свои желания. И Гарри положил ладонь на её поясницу, тут же подаваясь ягодицами вперёд. Так, чтобы Пэнси точно почувствовала, поняла, что в отношении неё выдержка — абсолютно точно не его конёк. — Почему ты поцеловал меня перед тем, как уйти на работу? — хрипло пробормотала Пэнси. — Потому что захотел. Не медля больше ни секунды, он тут же накрыл её губы несдержанным поцелуем. Сжимал хрупкое тело в объятиях, жадно скользя ладонями по спине, талии, груди, вынуждая шёлковый халатик сползти с плеч. Ловя рваные выдохи Пэнси и раз за разом сталкиваясь кончиками языков в сумасшедшей схватке. Будто все эти годы он был голоден, и вот — наконец получил самый вкусный десерт. И она отвечала. Отзывалась на каждое прикосновение так пылко, что что-то в груди судорожно сжималось, всё никак не давая насытиться. Ему было мало. Чертовски недостаточно. Прикусив её нижнюю губу, он оттянул её, а после тут же провёл языком, будто извиняясь. Сходил с ума от мягких касаний, от еле слышных стонов и охренительно прекрасного аромата граната с привкусом табака. Рывком поднявшись, удерживая Пэнси на себе, он припал к её шее, покрывая нежную кожу поцелуями, срываясь на почти животный рык. Она была идеальной. Совершенной. Будто созданной специально для него. — Спальня… там… Пэнси махнула рукой в сторону какой-то двери. Гарри даже не посмотрел. — Мы обязательно дойдём до неё… позже, — усмехнулся он, щёлкая пряжкой ремня и прижимая Пэнси к ближайшей стене. — Вся ночь впереди. Он сорвал с неё теперь бесполезный халат, отбросив шёлк в сторону, и обхватил губами сосок, обводя ареолу языком и наслаждаясь громким стоном. — А потом ещё одна… И ещё… Гарри был уверен, что он никогда не сможет насытиться.

***

06 января, 14:47 Бар в квартале Мэйфер, Лондон Теодор оказался вне ситуации, и такой расклад его полностью устраивал. Как только он почувствовал себя в относительной безопасности, мысли обратились к самому расследованию. Его всё ещё беспокоила судьба досье, и чем больше Тео вспоминал ту ночь, тем сильнее убеждался в том, что ему не будет покоя, пока он не узнает все детали расследования. Нотт никогда не доверял Министерству магии, поэтому решил разобраться во всём сам. Линда оказалась очень опасна для его репутации. Её красота и темперамент всегда привлекали Тео, однако он помнил о том, что эта фифочка является дочерью судьи Визенгамота. После расставания Нотт желал убедиться в том, что она не опозорит его на всю Англию. Он должен был сделать всё, чтобы исключить вероятность такого исхода событий и сохранить репутацию, чего бы ему это ни стоило. Тео пригубил от кружки с ледяным пивом. Он отложил вилку, когда к нему за столик подсел молодой человек в джинсах и тёмно-зелёной кожаной куртке. — Добрый день, сэр, — весело поздоровался он. Нотт приподнял бровь, думая, что парень просто ошибся, — меня зовут Ник, я сотрудник детективного агентства «Нюхлер‎». «‎Оригинальности им не занимать», — подумал Тео, оглядывая волшебника с ног до головы. Выглядел паренёк чуть ли не младше самого Нотта, однако, с другой стороны, ему это было даже на руку. Он мог сойти за студента какого-нибудь магического университета и в целом выглядел безобидно и обаятельно. — Отлично, Ник, думаю, начальство посвятило тебя в детали? — Тео пожал протянутую руку. — Конечно, сэр, — Ник придвинул стул ближе и, перегнувшись, начал загибать пальцы. — Мне нужно проследить за некой Линдой Тинкер, узнать, куда она ходит, с кем общается и… — …с кем трахается и знает ли она или её любовник, если он у неё, конечно, имеется, что-либо о взрыве, — холодно перебил его Теодор. Он мыслил вполне ясными для себя понятиями: самая важная информация могла быть выдана по пьяни или во время секса. — Я хочу знать, есть ли в её квартире копии моего досье. Это самый важный вопрос. — Я услышал вас, — воодушевлённо кивнул Ник. «Блять, они дали мне стажёра?», — с досадой подумал Нотт. Поднявшись из-за стола, он накинул пиджак на плечи и вдруг замер. — Ах да, — он щёлкнул пальцами, — если Линда начнёт подозревать тебя, то ты меня не знаешь, понял? Прикинься её ухажёром. Ей всегда нравилось мужское внимание, если ты понял намёк. Тео удовлетворённо улыбнулся, видя, как парень смутился. Он достаточно заплатил, чтобы добиться желаемого любым путём. Досье не должно быть никем прочитано, и Нотт искренне надеялся убедиться в этом.

***

6 января 9:34 Лондон, Район небоскрёбов Кэнери Уорф Джинни шла быстрым шагом по одной из самых оживлённых улиц Лондона. Она спешила, но остановилась, чтобы перевести дыхание. Ей хотелось немного побыть наедине с собой и подумать, что было довольно сложно сделать в текущей обстановке. Пробыв у матери несколько дней, она так и не смогла признаться ей в расставании с Гарри. Она боялась. Боялась собственную мать. Боялась подвести семью. Ведь у них всех были большие надежды на эти отношения. Молли надеялась на свадьбу — в последнее время она стала напоминать о «необходимом долге» слишком часто. Было чувство, что мать знала о всех их проблемах и хотела скорее получить желаемое. Джинни разрывало на части от двояких ощущений. С одной стороны, она была рада, что все теперь узнают об их отношениях с Блейзом, но, с другой — она действительно переживала, что всё закончилось именно так. Гарри был всё ещё дорог ей. Джинни волновалась за него и ценила за все его поступки по отношению к ней. Они многое прошли вместе: взросление, первую любовь, войну… Он стал для неё той самой семьёй, о которой она мечтала: защищал, поддерживал, любил. Когда Гарри был рядом, все проблемы и переживания уходили на второй план. Но что-то в ней переломилось, дав волю тем эмоциям, которые она скрыла глубоко в душе. Начались ссоры, недомолвки, ложь. Потом была первая доза, а затем ещё и ещё. На одной из многочисленных вечеринок, на которые Джинни стала ходить в последнее время, лишь бы не оставаться в пустой квартире, она увидела Блейза. Искра, лëгкое касание, поцелуй. От всех этих мыслей Джинни затрясло. Она замедлила шаг и стала судорожно дышать. Попыталась успокоиться, но ничего не получалось — становилось только хуже: руки дрожали, ноги не слушались и стали совсем ватными. Она опустилась на тротуар прямо посреди улицы. Люди, проходившие мимо, стали оборачиваться на неё. Не хватало ещё того, чтобы сейчас кто-то лез со своей помощью. Джинни притянула колени к груди, обхватив их руками, и стала раскачиваться из стороны в сторону — она не могла сидеть на одном месте, но и совершенно не знала, что ей теперь делать. Крепко зажмурившись и скривившись от головной боли, Джинни сорвалась и заплакала. Солёные капли текли по щекам, падая на колени. Она думала, что вместе со слезами уйдёт и боль, но та никак не утихала. Не выдержав, Джинни закричала, задыхаясь от нахлынувшей на неё истерики. Легче всё равно не становилось. Ей хотелось перестать. Она не хотела плакать. Но слезы текли, а тело трясло — не то от жары, не то от холода — и так больно было в груди, будто сердце сжала чья-то сильная, холодная рука. Так плохо Джинни не было ещё никогда. Она знала всего лишь одного человека, который бы смог понять её и, возможно, захотел бы выслушать. Глубоко вздохнув, она встала с тротуара. Отряхнувшись, Джинни направилась в сторону высокого небоскрёба. Подойдя к нему, она вошла внутрь и нажала кнопку лифта. Поднявшись на четырнадцатый этаж, Джинни остановилась у входной двери внушительных размеров. Она сбросила сумочку на пол, и заклинание иллюзии спало, превращая маленький клатч в массивную дорожную сумку. Подняв дрожащую руку, она постучала.