The one who knows

6 января 17:00 Квартира Блейза Эти дни выдались тяжёлыми для них двоих. Если Блейз мог адаптироваться к любым обстоятельствам и сохранять присутствие духа, то Джинни не могла скрывать душевную боль. — Мы все о чём-то молчим, — усмехнулся Блейз, подливая огневиски себе в стакан. Его девочка, искристая и яркая, словно фейерверк, стала незаметной, погруженной в свои мысли. Он всё понимал — выбрав любовь, она пожертвовала доверием в семье, связями с близкими людьми. Это было сильными решением. Блейз знал, что она чувствует. — Всё в порядке, — улыбнулась она. Он подавил вздох. Её тело выдавало её: Джинни обнимала себя, сидя на диване и глядя в одну точку. Блейз опустился рядом с ней, кожей считывая ауру напряжения. Она могла обмануть кого угодно, кого-то, кто не знал, какой может быть настоящая Джинни. Пришло время быть искренними друг с другом. Это единственное средство, которое могло помочь им пережить такой сложный период в жизни. — Мой отец погиб при странных обстоятельствах, — он перехватил взгляд Джинни, она подняла голову, словно только сейчас обнаружила, что находится в квартире рядом с любимым человеком. Блейз осушил стакан огневиски одним глотком и левитировал бутылку на журнальный столик. Говорить о прошлом оказалось труднее, чем он предполагал. — Во время войны были существенные потери с обеих сторон, поэтому его смерть так и не была раскрыта, — на губах застыла усмешка, когда Блейз посмотрел в глаза Джинни. Не разрывая зрительного контакта, она накрыла ладонью его руку, и на мгновение дыхание Забини перехватило. То ли от жгучего вкуса алкоголя. То ли от того, каким был её взгляд. — Нет, это не та история, — покачал головой Блейз. Чëрт побери, кажется, он впервые в жизни начинал нервничать. Карие глаза заглядывали прямо в душу. Джинни собиралась пожалеть его, но Блейз не мог этого допустить. Он не заслуживал жалости, и справедливости ради она должна была узнать о том, что Забини сделал, ещё в начале их отношений. — Я убил собственного отца, — произнёс Блейз на одном дыхании. Это прозвучало так обыденно, словно он только что пригласил её на романтический ужин. Перед его глазами разворачивались сцены того, как Джинни молча встаёт и уходит. И, кажется, так оно и произойдет, потому что она молчала. С каждой секундой тишина разворачивалась бездной между ними. Такой болезненной и заполненной напряжением. Блеск её карих глаз размылся от слëз. Каждый вдох требовал от Блейза больших усилий. Он приблизился к ней и взял за подбородок, вынуждая вновь встретиться с ним взглядом. — Пожалуйста… Просто выслушай меня, — горячая волна боли заставила его поддаться эмоциям и прижать Джинни к себе. Он запрокинул голову и закрыл глаза, чтобы отстраниться от этого мира и чувствовать лишь то, как по-родному она пахла. О чëм Джинни плакала? Может быть, о том, что отвернулась от родных ради чудовища? Наверное, так оно и было. — Мой отец занимался наркобизнесом, — тихо продолжил он, — и это была бы одна из множества историй, которые показывают по маггловскому тв, если бы он не захотел, чтобы мы с матерью получили метку. Она часто дышала, уткнувшись ему куда-то в шею. И всё ещё находилась здесь, в его руках. — Я дал ему понять, что не допущу этого, — его пальцы бессознательно очерчивали контур её лопаток под футболкой. Хотел бы он знать, чем для него закончится это откровение. — Его убийство втянуло меня в жизнь, которую я никогда бы не выбрал. Выйти из наркобизнеса можно было только одним путём — уйти на тот свет. Об этом мне намекнули коллеги отца. Джинни вдруг отстранилась, выражения ужаса и страдания смешались в её взгляде. Она разглядывала тёмную радужку, будто стараясь утешить, забрать часть его боли. Блейз коснулся пальцами щёк, стирая её слëзы. — Ты молчал всё это время, — голос Джинни был неестественно хриплым, будто она только что кричала. — Восемь лет, — мягко улыбнулся Блейз. Внутри поселилась пустота так похожая на освобождение. Она была первым человеком, с которым он хотел быть искренним. Глядя на неё, Блейз в полной мере начал осознавать, что его любовь к ней стала сильнее страха потерять её навсегда. Кажется, всю свою жизнь он желал свободы, и, если она ему недоступна, Блейз подарит её Джинни. — Теперь, когда ты знаешь… — начал он, чувствуя, как сжималось горло, а сердце тяжелело. Облегчение от искренности улетучилось. Может быть, прямо сейчас он видел Джинни в последний раз. Если и дальше оставаться честным, Блейз не был уверен, выдержит ли этот удар. Но это ведь его проблемы, верно? — Я останусь с тобой, — закончила за него Джинни, одним махом перечëркивая все мысли, которые душили его, отвечая на все вопросы, отметая опасения. Это стало вторым дыханием. — Не надеялся услышать это ещё хотя бы раз, — нервно рассмеялся Блейз, чувствуя влагу в уголках глаз. Он хотел жить, только потому что она была рядом. Джинни и сама не догадывалась, сколько значила для него. — Жизнь порой бывает слишком непредсказуема, — произнесла она, в бессилии откидываясь обратно на диван. Этот разговор выжал из неё остатки сил. Глубокие синяки под глазами напоминали Блейзу о том, что Джинни в последние дни мучилась бессонницей, а её зависимость только ухудшала ментальное состояние. Теперь, когда она знала правду, подавленное отвращение к тому, чем он занимался, напомнило о себе. Блейз мог спасти единственного человека, которого он любил. Зависимость пожирала её жизнь, захватывала власть над сознанием. — Я помогу тебе вернуть контроль над своей жизнью, — он с нежностью провел вдоль её руки вверх по линии вен. Всё внутри него похолодело, когда Блейз в полной мере осознал, сколько времени было потеряно. Всё, что он делал, являлось недостаточным. — Мы привыкаем к самым ужасным вещам и сами не замечаем, как трудно потом отказаться от них. — Она перехватила его пальцы и прижалась к ним щекой. — Мои демоны не давали мне покоя, и я нашла способ их усмирить. — Только не таким путём, Джинни, — ответил Блейз, притягивая её лицо к себе, чтобы коснуться губами подбородка. — Я знаю, сколько в тебе силы, о которой ты даже не подозреваешь. — Я не чувствую её, — горько усмехнулась она, обнимая его за шею. — Иногда сила заключается в том, чтобы попросить помощь, — он ощущал, как к нему возвращается спокойствие. Блейз обязан справиться. — Я найду для тебя клинику. Ты забудешь о своей зависимости. Обещаю. — Я доверяюсь тебе, — тихо отозвалась Джинни, он устроил её у себя на коленях. Кажется, она засыпала от перенесённого стресса. Блейз и сам хотел бы сейчас заснуть. Лишь бы забыться хотя бы на несколько часов. Но алкоголь разогнал пульс. Ему нужен контрастный душ, чтобы успокоиться. Вдруг пространство квартиры сотряслось от треска аппарации. Джинни вскрикнула от неожиданности, а Блейз призвал палочку, готовый защищаться. В центре комнаты стояли пять авроров. — Блейз Забини, опустите палочку! Сопротивление бесполезно. По приказу главы Отдела магического правопорядка вы задержаны и будете сейчас же доставлены в Отдел магического правопорядка до выяснения всех обстоятельств, — отчеканил один из них, смерив Джинни холодным, безразличным взглядом. — Вы имеете право хранить молчание. «‎Джинни оказалась права, жизнь слишком непредсказуема», — подумал он, медленно поднимаясь с дивана и протягивая палочку одному из авроров. Маленькая теплая рука всё ещё сжимала его запястье. В её глазах ни слезинки. Она только что исчерпала свою боль до дна. Только разъединиться с Блейзом вновь казалось ей невозможным после всего, что произошло. После всего, что Джинни узнала о нём. — Я вернусь, — он наклонился и поцеловал её в лоб. Пальцы исчезли с запястья. Оба опасались самого худшего. Боялись узнать причину, по которой авроры заявились сюда. И просто надеялись, что это всё ещё из-за взрыва в Отделе тайн. Это было даже забавно. Блейз боялся, что Джинни уйдет навсегда, но не мог предположить, что уйти придется ему. Но он ни о чëм не жалел.

***

6 января, 17:37 Гайд-парк, центр Лондона Тени прятались от тусклого света зимнего солнца. Парк выглядел сонным и угрюмым. Только цветные пальто и куртки гуляющих, разбавляли этот чёрно-белый пейзаж. Тео неторопливо прогуливался по аллее, грея руки о стаканчик с ароматным напитком. Он так привык к алкоголю, что кофе поначалу казался ему горькой дрянью. Но спустя некоторое время, Тео обнаружил приятные бонусы, которые принесло ему трезвое состояние. Аналитический склад ума позволял запоминать и обрабатывать большое количество информации. Он с лёгкостью восстановил мельчайшие детали всех событий, которые произошли с ним за эту неделю. Его работа незаметно отошла на второй план. Тео увлёкся мыслями о расследовании. — Добрый вечер, сэр, — Нотт обернулся, к нему быстрым шагом направлялся Ник, на этот раз он не протянул руку для рукопожатия, видимо, боялся растерять остатки тепла. Обе руки были засунуты глубоко в карманы куртки. — Я готов рассказать вам обо всём, что узнал. — Сначала ответь на вопрос. Ты нашел копию моего досье? — Тео вцепился в Ника колким взглядом, пытаясь считать выражение его лица. Парень помотал головой, выдыхая облачко пара. — Нет. Более того, я могу подтвердить то, что Линда не успела это сделать. — Говори всё, что знаешь, — в тёмных глазах Теодора светилось торжество, он хищно улыбнулся. — Так вот, всё оказалось достаточно просто: я проник в её квартиру и нашёл на кухонном столе распечатанное письмо. Видимо, это была дружеская переписка, и я смог прочитать ответ её собеседницы. У меня есть копия письма. Расстегнув куртку, Ник вынул из внутреннего кармана бумагу, сложенную вдвое, и протянул ему. Тео развернул пергамент и начал читать про себя по диагонали, чтобы скорее уловить суть: «‎… раз у тебя не получилось скопировать досье, мы найдем способ, чтобы отомстить этому ублюдку…», ‎»… тебе не кажется странным, что досье Нотта было уничтожено на следующее утро после вашей ссоры?»‎, «Может быть, ты и права, но я думаю, он мог подкупить кого-то из твоего отдела. Только у вас был открыт доступ…» — Линда подозревает меня, — усмехнулся Тео, пряча пергамент в карман пальто. Он вынул чековую книжку и, согнув колено, подписал чек, а затем отдал Нику. — Держи. Думаю, что мы с тобой в расчёте. Вернувшись в квартиру, Нотт снова и снова внимательно изучил копию письма. Относительно Линды у него в голове уже появился план мести. Она должна была ответить сполна за все его вытрепанные нервы. Но сейчас его интересовал взрыв. Очевидно, то, что его досье было уничтожено, являлось счастливой случайностью. Этот кто-то преследовал цели, которые никак не относились к его персоне. Тео не спал всю ночь. После долгих размышлений он пришёл только к одной логической догадке.

***

Мама, Я долго думала над этим письмом. Несколько раз садилась за него, потом рвала лист и выбрасывала. Но всё-таки решилась. Ты, конечно, прости, что я говорю всё это тебе через какую-то бумагу, но у меня нет другого выбора. Если бы это было сказано при встрече, то ты не дала бы мне донести свои мысли. Для каждого слово «семья» имеет особое значение. «Семья» — это крепость. Но прежде всего — это родные люди, которые всегда поддержат и помогут. Когда люди произносят это слово, у каждого появляется некий трепет в душе. Но только не в моём случае. Да, иногда я бываю грубой. Но это всё из-за того, что всю свою сознательную жизнь я не имела собственного мнения. Я всегда должна была что-то делать, чем-то жертвовать для этой семьи. Но как только мне хотелось выразить свои желания, меня сразу затыкали, называя эгоисткой. Поэтому я стала всё больше молчать и не делиться своими проблемами и переживаниями с вами. Мне было легче уйти в себя, нежели в который раз выслушивать, какая я плохая и неблагодарная дочь. Но даже после всего этого всегда старалась быть хорошей, соответствовать твоим ожиданиям. Только за всем этим я потеряла себя настоящую. На самом деле, я уже не та девочка, которая ставит свою семью превыше всего. И я наконец хочу, чтобы ты поняла это. Я ставлю тебя перед фактом, мама. Теперь моя жизнь никак не связана с Гарри Поттером — тем самым знаменитым мальчиком-героем, которого ты так любишь. Не я. И я переезжаю к Блейзу. Да, к Забини, тому самому. Я люблю его! И сейчас мне хотелось бы получить хоть каплю поддержки с твоей стороны и немного понимания. Но хочу предупредить тебя сразу: как бы ты ни старалась, но в этот раз у тебя не получится помешать мне. Ты не сможешь разрушить эти отношения. Тем более, я не допущу твоего вмешательства и сделаю всё возможное для этого. Поэтому тебе лучше смириться и пойти мне навстречу. С нетерпением жду твоего ответа, Джинни.

***

7 января 1:03 Темницы под Министерством магии Гарри ненавидел эти подземелья. Холодные, мрачные, пропитанные смрадом. С потолка падали капли воды, разбивались о камни в унисон со звуком его тяжёлых шагов по лестнице. Позади шли двое хмурых авроров, по лицам которых с уверенностью можно было сказать лишь одно: они мечтали сейчас оказаться, где угодно, лишь бы подальше отсюда. Всё здесь провоняло страхом и смертью. Несбывшимися мольбами и неприкрытым безумием. Гарри спускался на самый нижний этаж. Туда, где перед официальным слушанием держали задержанных преступников. Особо опасных, тех, кого наверняка ждали пожизненное заключение или поцелуй дементора. Но здешние обитатели всё ещё не потеряли веру. Всё ещё надеялись, хватались за призрачные шансы на удачу. И оттого подземелье тяжёлым грузом давило на сознание. Заставляло рёбра противно сжиматься, будто лёгкие хотели извергнуть из себя этот мерзкий осадок. Даже в Азкабане Гарри не чувствовал себя так дерьмово. Он не отдавал прямого приказа сразу поместить Забини сюда. Лишь сухо озвучил подчинённым обвинения, бросив напоследок, что есть доказательства, а дальше сработали чёртовы регламенты. Тот факт, что они всем отделом уже несколько лет гонялись за владельцами наркобизнеса, сыграл немалую роль. Забини ждали десятки лет заключения в Азкабане. Если после допроса выяснится, что именно он взорвал Отдел тайн, то тогда можно вообще отбросить разговоры о сроке. Пожизненное заключение или поцелуй дементора — вопрос встанет ребром. И видимо, он застрянет где-то внутри глотки самого Гарри. Ведь скользкое чувство, что всё происходящее — хренов сюр, так и не покинуло его после допроса Малфоя. Наконец, Гарри тяжело вздохнул, и достал папку по делу Забини из внутреннего кармана мантии. Сделал несколько неспешных шагов вперёд, замирая в метре от проржавевшей решётки камеры в правом ряду. Скрюченная на стуле фигура мужчины дёрнулась. А после, когда Блейз медленно поднял голову, Гарри тяжело сглотнул, замирая: в карих радужках Забини плескалась лишь ледяная ярость.