The one who knows

8 января. 9:15 Квартира Пэнси Паркинсон — Нет, нет, нет… — Пэнси отбросила выпуск «Ежедневного Пророка» в другой конец комнаты. Схватила палочку и подожгла газету одним взмахом, а потом тут же избавилась от пепла. Она приложила тыльную сторону ладони к губам, глотая очередной горький и неверящий всхлип. Блейз Забини задержан по подозрению в распространении наркосодержащих веществ и контрабанде в особо крупных размерах. Он был для неё всем — единственной семьёй, которая осталась у Пэнси. Плевать на их ссоры и недомолвки, на его выходки, заскоки и дела, потому что сейчас всё это превратилось в пыль на страницах книги их дружбы, которую они писали уже почти двадцать лет. Пэнси не позволит ему сгнить в Азкабане. Какой она тогда, к чертям, адвокат, если не вытащит друга из глотки недоправосудия. Эта невидимая рука справедливости душит каждого, до кого в силах дотянуться. И Паркинсон вырвет Блейза, пусть и погрязнет сама.

***

8 января. 10:06 Кабинет главного Аврора. Вы знали, что по стуку каблуков можно определить настроение женщины? Так вот, сегодня работники Аврората отметили для себя такой феномен. Уверенный и резкий рокот шагов мисс Паркинсон обрушился на коридор, словно раскаты подступающего грома, нарушая покой трудящихся сотрудников. Она не собиралась кричать на Гарри. Надеялась, что после случившегося между ними он отправит хотя бы письмо о задержании Блейза или на худой конец — патронус. Но два дня от него не было ни слова, и это заставляло Пэнси терзать себя ненужными раздумьями. Он оставил свой кабинет незапертым, что было очень кстати. Пэнси влетела внутрь словно смерч, готовый разнести всё здание в щепки ради достижения своей цели. Ради нужной информации и заслуженных ответов. Дверь с грохотом захлопнулась от напора её каблука, но она едва успела раскрыть рот для шквала сдерживаемых ранее эмоций, когда увидела его. Гарри был чернее самой устрашающей грозовой тучи ноябрьским вечером. Когда ветер пробирается во все щели ветхого дома, превращая терпимый свист в жуткий вой, заставляющий всё тело содрогнуться от пробирающих мурашек. Когда ты сидишь в кресле, укутавшись в плед, и вскакиваешь от каждого нового порыва, прижимая любимую игрушку к сердцу. А сам трясёшься от страха и выдуманных чудовищ. Только сейчас чудовища были реальными, и одному из них точно удалось занять место в первом ряду в сознании Гарри. Он никак не отреагировал на её вульгарное появление, нарушающее всякие рамки приличия. Пэнси казалось, что он вообще ничего не видел. Пелена застилала его глаза, и больше не было того изумрудного блеска за круглыми стёклами. Только сломанная душа, осколки которой так и лезли наружу, садня ещё не зажившие раны и оставляя новые. Вы знали, что женщины умеют ходить бесшумно даже на каблуках? Пэнси узнала это только сейчас, когда решилась подойти к Гарри. Она опустилась на колени, потому что только так могла заглянуть в эти потрескавшиеся зелёные радужки. Взяла его руки в свои, медленно обводя большим пальцем каждую его сбитую костяшку. Гарри просто молчал. Он будто онемел. Всё это было слишком для него, не за такой короткий промежуток. Каждый новый поворот в деле — очередной нож в его спину, на которой уже не осталось живого места. Но Пэнси сейчас сидела перед ним, будто вытаскивала каждое лезвие. Упорно и кропотливо. Стараясь как можно меньше задевать свежие раны. — Ты узнала про Блейза? — Пэнси впервые слышала его голос таким — хриплым и будто опустошённым. Она, словно предугадав желание Гарри, вытащила из кармана пачку сигарет. Дым заполнил их лёгкие, отравляя то живое и чувствующее, что там ещё могло остаться. — Да. И пришла вытащить его, — Пэнси сделала очередную затяжку, обхватив тёмно-бордовыми губами сигарету. — Ну конечно, — она смотрела в его глаза и видела — или только хотела видеть — надежду. На то, что она пришла именно к нему. — Поттер, — она привстала на коленях так, что теперь была слегка выше Гарри, и взяла его за подбородок, заставляя взглянуть на себя. — Мы обязательно поговорим об этом, но не сейчас, — её ладонь заскользила по его щеке вверх, останавливаясь на затылке. — Сейчас я должна понять, как могу вытащить друга из грёбаной тюрьмы. Пэнси наконец переместилась на диван к Гарри. Гранатовые сигареты шли ему, возможно, даже больше, чем ей самой, и этот запах невероятно будоражил её разум, смешиваясь с его одеколоном с древесными нотками и бергамотом. — Почему я должен отпустить Блейза? — они докуривали её неполную пачку. Гарри осторожно стряхнул пепел. Затяжка. Она вспоминает, как Блейз впервые рассказал ей про бизнес отца ещё на четвёртом курсе. Тогда она впервые узнала, что такое наркотики, и после неудачной попытки их попробовать, поклялась, что больше и близко не подойдет к этой дряни. Затяжка. Картина бьющегося в истерике юного Забини, который должен будет взять весь бизнес на себя. Затяжка. Тысячи ошибок в начале, пьяные разговоры со слезами на глазах о родителях, испоганивших им жизни. Пэнси и Блейз всегда были рядом, потому что больше никто просто не сумел бы их понять. — Потому что он лучший из худших. Она скучала по Блейзу. И несмотря на всё, что случилось между ними, она заботилась о нём. Всегда. Пэнси резко выдохнула, и к табачному дыму примешалась вся обида на друга, которую она хранила где-то там, глубоко внутри. Теперь ей стало гораздо легче. Она закинула ноги на Гарри, облокачиваясь на спинку дивана, и закрыла глаза. — Сомнительный аргумент для Визенгамота, — он опустил руку на её колено, начав мягко массировать. — Хорошо, я объясню подробнее, — сказала Пэнси, расслабляясь от его действий. — Как бы ты ни старался, этот бизнес был, есть и будет, — она знала, что Гарри начнёт возражать, поэтому чуть придавила его бедро, вынуждая не перебивать. — Он будет процветать вне зависимости от твоих мер и новых ограничений, потому что эти люди привыкли выживать и выбираться из любого говна. Поэтому они с легкостью превратят твою жизнь в полное дерьмо. Пэнси резко села и развернула Гарри за плечи к себе: — Поверь мне, они с лёгкостью это сделают, если место Блейза займёт другая группа, — теперь в её голосе чувствовался явный страх. — Я знаю его с детства и провела с ним большинство сделок. Забини чист как никто. Он помогает доставать редкие лекарства, не продаёт палёную шмаль, все его люди бегают по струнке. Он строго следит за делами и сам никогда не употребляет… — Пэнси была готова петь ему бесконечные дифирамбы. Только бы сработало. — Он не допускает никаких утечек, не потакает капризам ширяющихся малолеток, не связывается с грязными производствами. — Блять! Я просто не могу закрыть на это глаза! Не могу позволить Джинни и дальше жить среди наркотиков и его грязных дел! — Гарри схватил её за запястья, резко дёрнув на себя. Он снова это сделал. Снова причинил боль человеку. Близкому человеку. Но Пэнси даже не изменилась в лице. Не ухмыльнулась, не испугалась. Она лишь всматривалась в его глаза, будто на ощупь ступала по лесу, затянутому густым туманом, в поисках чего-то очень ценного. Его хватка ослабла, и Гарри вскочил с дивана, пытаясь снова убежать от внутренних демонов, съедающих его заживо. Он стоял лицом к окну, когда холодные руки обхватили его сзади. Пэнси крепко прижалась к его спине грудью, старалась быть настолько близко, насколько это возможно. Не затем даже, чтобы уговорить освободить Блейза, а чтобы успокоить, поддержать. — Я всегда бьюсь за своих до самого конца. Я не оставлю Блейза. Ты не сможешь задушить этот бизнес. А отобрав эти грязные дела из его рук, ты добровольно передашь их в другие — не такие крепкие и надёжные. Поверь мне, Гарри. Прошу тебя? — чувство беспокойства за Блейза смешалось с желанием успокоить Гарри. Гарри на трясущихся ногах повернулся к Пэнси и обхватил ладонями её лицо. Одинокая слеза, которую она себе позволила, скатилась по щеке и утонула в его ладони. — Мы что-нибудь придумаем, — это прозвучало почти как клятва. — Я не знаю, кто и зачем сделал это с тобой, но я знаю, что буду рядом, — Пэнси уткнулась ему в грудь, чувствуя тяжёлое дыхание Гарри. — Гермиона. Это она взорвала Отдел тайн. Быстро, словно сорвать пластырь с царапины. Только вот Гарри забыл, что это была колотая рана, на которую ещё даже не наложили швы. Пэнси лишь слабо качала головой всё это время, будто не веря его словам. И наконец набрала в грудь побольше воздуха. — Гарри, мы выжили. Выиграли войну. Спасли магический мир. Ты спас, — она положила руку ему на плечо и крепко сжала, видя, как Гарри напрягается от каждого её слова. Будто она доставляет ему ещё больше боли. Но Пэнси — наоборот — лишь хотела освободить его, указав на суть. — Но ради чего всё это было, если теперь ты не в силах спасти даже близких тебе людей, — с надрывом и такой грустной усмешкой проговорила она. Глаза в глаза, не отрываясь. Она сняла его очки, аккуратно положив их на стол. Поцеловала правую скулу, а затем левую. Кончик носа. Подбородок. Не дотянулась до лба, и Гарри неловко улыбнулся. Лишь дотронулась до левого уголка губ, и тогда он не выдержал. Сорвался. Целуя Пэнси, наслаждаясь мягкостью губ и теплом её тела, растворяясь в ней без остатка. И все внутренние демоны смиренно уткнулись мордами в пол, забились в самый дальний угол, смирившись с поражением. Она открыла в нём какую-то совершенно новую дверцу, на которую до этого он сам даже боялся взглянуть. Пэнси же одним рывком распахнула её. И теперь Гарри знал, что нужно делать.

***

Мистер Теодор Нотт, Настоящим письмом ставим в известность, что с Вас снимаются все предъявленные обвинения по делу о взрыве в Отделе тайн. P.S. Возможно, Вам будет интересно узнать, что Линда Тинкер отстранена от должности невыразимца без возможности восстановления. С уважением, Гарри Поттер. Глава Отдела магического правопорядка.

***

Мисс Гермиона Грейнджер, Настоящим письмом ставим в известность, что в свете последних событий, произошедших в архиве Отдела тайн, было принято решение снять Вас с занимаемой должности. Руководство Министерства магии предлагает Вам должность в Отделе регулирования магических популяций и контроля над ними. Ваши компетенции и высокие моральные качества были бы очень кстати в Бюро исследования и изолирования драконов. С уважением, Гарри Поттер. Глава Отдела магического правопорядка.

***

Мисс Персефона Паркинсон, Настоящим письмом ставим в известность, что с Вас снимаются все предъявленные обвинения по делу о взрыве в Отделе тайн. Тем не менее, Глава отдела настоятельно требует явиться в его кабинет, поскольку Вы задолжали штрафной секс на его рабочем столе. Наказание ввести в исполнение в любое удобное время, начиная с момента получения письма. Искренне Ваш, Гарри Поттер. Глава Отдела магического правопорядка.

***

Мистер Блейз Забини, Настоящим письмом ставим в известность, что с Вас снимаются все предъявленные обвинения по делу о взрыве в Отделе тайн. Министерство настоятельно рекомендует Вам проявить предельную лояльность и сговорчивость в качестве небольшой благодарности за избежание серьёзного срока, который предусмотрен за то, чем Вы зарабатываете на жизнь. Это последнее предупреждение. С надеждой на плодотворное сотрудничество, Гарри Поттер. Глава Отдела магического правопорядка.

***

Мистер Драко Малфой, Настоящим письмом ставим в известность, что с Вас снимаются все предъявленные обвинения по делу о взрыве в Отделе тайн. Принимая во внимание иные проступки (в том числе шантаж и кражу секретных документов), влекущие за собой ответственность вплоть до заключения в Азкабан, Министерством было принято решение об отстранении Вас от занимаемой должности Главы Отдела тайн. С наилучшими пожеланиями, Гарри Поттер. Глава Отдела магического правопорядка.

***

Мисс Джиневра Уизли, Настоящим письмом ставим в известность, что с Вас снимаются все предъявленные обвинения по делу о взрыве в Отделе тайн. Приносим свои извинения за неудобства, причинённые в ходе расследования. С наилучшими пожеланиями, Гарри Поттер. Глава Отдела магического правопорядка.

***

8 января 15:33 Темницы под Министерством магии Тишина. Что может быть хуже, когда в твоей голове крутится слишком много тревожных мыслей? С одной стороны — есть время подумать над случившимся, но с другой… Эти терзания были невыносимы. Они не давали покоя, метались по разуму, будто пытаясь разорвать его на куски. Набатом стучали по вискам, вынуждая всё тело дрожать от осознания: Блейз не сможет ничего изменить. Уже нет. Он не знал, сколько прошло времени после того, как авроры выведали у него всю информацию. Вокруг царил полумрак и зловоние. Чёртов смрад, удушающий ещё сильнее. И всё внутри тряслось от паники и страха. Такого неприкрытого, настоящего, почти животного. Мысли путались. Разум перескакивал с одной на другую, и Блейз уже не был в состоянии зацепиться за них. Они, будто вода, стекали по ладоням, а ты — такой наивный и ничтожный — всё ещё стоял с протянутыми вперёд руками, надеясь утолить жажду. Лишь один образ не покидал его — Джинни. Он даже не понимал, за что волнуется больше: за свою шкуру или девушку, что наконец доверилась ему. А он… он просто оставил её на растерзание семье, зависимости и тысяче сомнений. Пообещал спасти, всегда быть рядом, но бросил в одиночестве, не в силах что-то исправить. Чёрт, да даже объясниться. Рассказать насколько она дорога ему. Именно в этой камере Блейз смог сам себе признаться — он любит Джинни. Это не просто привязанность или симпатия… Это самая чистая и сильная любовь, что он когда-либо знал. Блейз провёл несколько часов, тупо раскачиваясь на стуле. Вспоминал её звонкий смех, густые рыжие волосы, нежную кожу и ласковые прикосновения. Он бы продал душу дьяволу лишь бы ещё хоть раз увидеть счастливую улыбку на её лице. Ему мерещилось, будто он слышит её голос. Такой тихий, успокаивающий. Будто она была здесь, совсем рядом, что-то утешающе шептала. Протяни руки через решётку — и непременно дотянешься. — Джинни, — прохрипел он, до боли прикусывая нижнюю губу и стараясь детальнее разглядеть появившееся наваждение. — Я здесь, я рядом, — шептала она и, кажется, плакала. — Открывайте чёртову решётку! Быстрее! От её резкого тона и противного скрежета замка, Блейз тут же пришёл в себя и часто заморгал. Охранник открыл дверь камеры, а размазанная картинка собиралась перед глазами, будто кто-то протирал запотевшее стекло. — Детка, — с облегчённым вздохом проговорил Блейз, внутренне благодаря Мерлина за такой подарок. — Как… как тебе удалось сюда пробраться? — Всё хорошо, Блейз, — с надрывом в голосе произнесла она, смахивая слезу со щеки и подходя ближе к камере. — Я пришла за тобой. — Я подожду у лестницы, — бросил охранник и отправился в сторону коридора, оставляя их наедине. Блейз не верил своим глазам. Сердце бешено стучало в груди, а в лёгких — чистый свинец. Он хрипло выдохнул, а вдохнуть никак не получалось. У него даже не было сил, чтобы подняться со стула. Что всё это значило? На лице Джинни — лёгкий румянец, будто она бежала сюда, горящие глаза и нежная улыбка, несмотря на слёзы. Но почему же?.. — Что со мной будет? Что говорит Поттер? Это он разрешил тебе прийти? — с грустной усмешкой задавал вопросы Блейз, больше не в силах молчать. Джинни лишь всхлипнула и неопределённо мотнула головой. Она перешагнула порог камеры и около двух минут длилась странная тишина. Было видно, что Джинни собирается с мыслями — её брови хмурились, она неотрывно смотрела в глаза Блейзу, кусая губы. — Либо всё настолько хуёво, либо… я не знаю, как ещё может быть, — наконец с иронией произнёс он, даже не понимая, почему старается шутить. Наверное, чтобы развеселить Джинни, забрать хоть немного её боли и успокоить. — Нет-нет, всё позади, — сбивчиво пробормотала она, и Блейз замер, не доверяя своим ушам. — Знаешь, когда я шла сюда, то думала, что… — она поджала губы и набрала в грудь побольше воздуха перед тем, как продолжить, — что не смогу сказать это вслух, но теперь я уверена. Я люблю тебя, — она подошла ближе, почти вплотную, — люблю каждую часть тебя. Я даже никогда не знала, что можно… — Можно испытывать такие сильные чувства? Любить кого-то до дрожи, почти до боли и так ужасно бояться потерять человека, потому что без него жизнь становится просто невозможной? — Блейз наконец встал, чувствуя, как сердце бешено стучит в груди. — Я хотел бы произнести эти слова первым, и уж точно не в такой обстановке. Но как видишь, — он развёл руками, будто показывая, где они находятся. Он шагнул вперёд и крепко обнял её, зарываясь носом в рыжие волосы и оставляя на них почти невесомые поцелуи. Как же он соскучился. — Я люблю тебя настолько сильно, что до сих пор не могу поверить, что способен на такое. Ты самый дорогой человек для меня, — прошептал Блейз ей на ухо. Джинни встала на носочки, сильнее прижимаясь к нему. Она хваталась пальцами за широкую спину так, будто боялась, что Блейз вот-вот исчезнет. И всё никак не могла до конца осознать: они действительно справились. Теперь всё и вправду будет хорошо. — Пойдём домой, Блейз, — прошептала Джинни. — К нам домой. Пора возвращаться. И, когда взявшись за руки, они вместе покинули темницы — для них двоих это стало вторым началом отношений. Чем-то настолько ценным и дорогим, что они сделают всё, чтобы именно эта история стала самой счастливой в их жизнях.

***

08 января, 21:47 Энфилд, Лондон, квартира Линды Тинкер Что может быть слаще мести? В жизни случаются моменты, когда месть способна затмить удовольствие от страстного секса, алкоголя или наркотиков. Тео умел извлекать острые, яркие ощущения из таких неосязаемых вещей. В его уме медленно созревал план, подобно тому, как у змей в железах скапливается яд. Он хотел насладиться своей «‎невинной»‎ шалостью. — Не забудь о лилиях, дорогая, — изящным лёгким движением Тео вынул жёлтую лилию из вазочки и положил на прилавок. — Хотите намекнуть о расставании? — с ноткой кокетства спросила его юная флористка, заворачивая готовый букет в пергаментную бумагу. Он изогнул бровь и с иронией посмотрел на неё. Далеко не каждый интересовался языком цветов. Тео, как истинный эстет, верил в то, что искусство создаётся из нюансов и мелких деталей. Врядли Линда способна догадаться о том, что в этом букете прячутся слова. Главное то, что об этом знал он. — А ты любопытная, — подмигнул ей Тео. Только когда звякнул дверной колокольчик, девушка заметила рядом с оставленными купюрами листочек с адресом. Ближе к десятому часу ночи Тео подошёл к дому Линды. Он мог бы просто аппарировать, но ему хотелось ещё немного проветрить мысли. Живописный вид набережной только сыграл ему на руку, создавая атмосферу романтичности. Оставив на парапете букет с цветами, Тео вынул из нагрудного кармана крохотную гитару и с помощью простого заклинания вернул ей прежний размер. «‎Давай же, Линда, позволь мне вымолить прощение», — мысленно позвал её Тео. Его пальцы начали перебирать струны. Звук гитары сливался с резковатым тембром голоса. Он не сводил глаз с её окна, молясь о том, чтобы Линда догадалась спуститься к нему раньше, чем наступит глубокая ночь. О, Тео хотел в этот момент трахнуть самого себя. Так ему шел образ отчаявшегося любовника. Голос слегка охрип от холода. Пара девушек сидели на подоконниках своих комнат и хихикали, когда пересекались с ним взглядом. Наконец в заветном окне появился силуэт. Линда гордо тряхнула гривой карамельных крашеных волос и вальяжно опустила подбородок на ладони. Покорность стала его силой. Тео знал, как выглядит со стороны. Её взгляд задержался на его пальцах, перебирающих струны. «Да, детка. Ты не забыла мои пальцы. Этой твоей слабостью я тоже воспользуюсь», — он спрятал своё коварство так глубоко, что его можно было распознать только по еле уловимому блеску тёмных глаз. Спустя вечность на мостовую упали ключи. Как милостыня. Как снисхождение. Мысленно обматерив эту высокомерную суку, он поднялся на этаж и не с первого раза открыл дверь. Пальцы свело. Он очень замёрз. Линда сидела за круглым столом в тёмно-синем пеньюаре. За её спиной находился небольшой бар с раздвижными дверцами. В золотом сиянии ламп она выглядела очаровательным демоном. Тео слегка тряхнул головой. Он не собирался щадить свою жертву. — Я думал, что смогу забыть тебя, — положив на середину стола букет в знак надежды на примирение, он сел напротив, — но это не так. — Ты изменил мне, — прошипела Линда. Тео возликовал. Ему удалось разбередить её душу, пробудить эмоции. — У меня нет ни одной причины прощать тебя. Он зажмурился, словно от боли, и покачал головой. — Зачем тебе прощать меня, если я сам не могу это сделать? Его пальцы обошли букет, и он коснулся её запястья, тут же начиная нежно водить по чувствительной коже. — Я пришел сказать, что всё ещё люблю тебя. Это всё, чего я хочу, — заметив, что Линда не убрала руку, а наоборот развернула ладонь так, чтобы он мог гладить подушечки её пальцев, Тео решил поставить эффектную точку в своём лживом признании, — любить тебя… Девушка выдохнула, глядя ему в глаза. Он еле сдерживался, чтобы не рассмеяться ей прямо в лицо. Не она ли обзывала его последними словами и желала, чтобы он закончил свои дни в каком-нибудь грязном наркоманском притоне? Не с её ли губ срывались проклятия в ту ночь?! Яд проникал в её мысли. Чем больше доверия он сможет добиться от Линды, тем сладостнее станет расправа над её надеждами. Ведь нет ничего головокружительнее, чем столкнуть кого-то с небес на землю. Спустя несколько минут он уже проникал в её рот. Она выгибалась под ним, обвивая его талию ногами. Дернув поясок пеньюара, Тео сжал под пальцами женскую талию и сделал волнообразное движение бёдрами, упираясь эрекцией ей прямо между бедер. Он хотел, чтобы она запомнила их последнюю встречу. Этой ночью он устроил ей чертовы скачки. Линда отличалась страстным темпераментом, но даже она истратила все свои силы на то, чтобы принимать его снова и снова. Поэтому к пяти часам утра его бывшая девушка заснула от усталости. Тео не сомкнул глаз. Убедившись в том, что она спит, он поднялся с постели, сходил в душ и оделся. Остался последний штрих. Остановившись у постели, Нотт вытащил маленькую, очень легкую коробочку, перевязанную ленточкой и положил её на прикроватный столик. — Приятного пробуждения, дорогая, — одними губами прошептал Тео, — больше мы с тобой не увидимся. Он вышел навстречу теплому весеннему солнцу. Засунув руки в карманы, Нотт удалялся от её квартиры, в уме перебирая рестораны, где можно было позавтракать. Только одна вещь слегка омрачала его прекрасное настроение. Он не увидит реакцию бывшей девушки на подарок. Но Тео был уверен — приказ об увольнении, спрятанный в красивой коробочке, станет сюрпризом, который Линда запомнит на всю свою жизнь.