Мы будем счастливы теперь и навсегда

Солнце, словно приклеенное, упрямо висело над полосатыми срезами скал Красного каньона. После четырех с лишним часов пути по плоской, как сковорода, усеянной чахлыми колючими кустарниками пустыне Мохаве некоторое приятное глазу разнообразие рельефа не могло не радовать. Особенно если знаменовало собой близкий финал неимоверно скучного, пусть и не слишком утомительного путешествия. Проводив взглядом приткнувшийся на обочине огромный валун с лаконичной надписью «Red Rock Canyon», Шеннон сбросил скорость и пихнул локтем сладко посапывающего Джареда. Тот встрепенулся и сонно заморгал. — Что? Где это мы? — он дезориентировано заозирался по сторонам. — О, мы уже приехали! — Да неужели! — шепотом восхитился Шеннон. — Хорош дрыхнуть! Устроили тут лежбище морских котиков, понимаешь. И он незаметно скосился в зеркало. На заднем сидении, свернувшись уютным клубком, безмятежно спала Александра. Четверть дороги она душераздирающе зевала, прямо-таки транслируя волны непреодолимой сонливости, пока окончательно не отключилась, попутно заразив стойкого Джареда. Тот особо и не сопротивлялся, оставив Шеннона в угрюмом одиночестве отмерять милю за милей посреди неприветливой пустыни. Шеннон был зол. На Джареда за его невольное сводничество, на Алекс за ее непринужденное умение сделать вид, что ничего не произошло, а больше всего на самого себя за то, что ему-то как раз это не удалось. В ответ на ее, может быть, более жизнерадостное, чем обычно, приветствие он смог лишь молча и холодно кивнуть, краем глаза отметив, как недоуменно нахмурился брат. После нескольких довольно неудачных попыток завязать общий разговор, Джей потерял терпение и спросил напрямую: — Ребята, вы что, поссорились? Алекс тут же замкнулась, перестав улыбаться, Шеннон же покрепче перехватил руль, так сосредоточенно глядя перед собой, словно находился не на пустой трассе, а, по меньшей мере, на одной из многоуровневых развязок в час пик. Так и не дождавшись хоть каких-нибудь объяснений, Джаред лишь пожал плечами. — Красноречие зашкаливает, — констатировал он. — Ладно, сами разберетесь, не маленькие уже. Настороженно ждавшая сеанса психотерапии Алекс хмыкнула и с явным удовольствием растянулась на сидении, закрывая глаза. Спустя некоторое время ее примеру последовал Джаред, и Шеннон остался наедине с бесконечным шоссе и собственным раздражением, злостью, обидой, ревностью и еще десятком подобных чувств, под снежной лавиной которых полузадушено трепыхалось досадливое понимание: несмотря ни на что, он чертовски рад был ее видеть. Кемпинг, в котором им предстояло провести две ночи, находился в двух милях к востоку от въезда в национальный заповедник. Свободных мест оказалось предостаточно. Сказывалась традиционная для этого времени года жара и непосредственная близость к Лас-Вегасу, вся инфраструктура которого была сориентирована на обслуживание нужд миллионов туристов. Заполнив соответствующие поля на конверте, предназначенном для самостоятельной оплаты, и прицепив корешок на столбик с номером места, Джаред отправился рассчитываться с «iron ranger»* на входе. Шеннон и Алекс молча и нарочито стараясь не касаться друг друга принялись выгружать из машины многочисленный скарб — рюкзаки со снаряжением, палатки, спальники, посуду, пакеты с едой, аптечку, драгоценный кофр Александры с фотоаппаратурой, который она водрузила на стол. Количество вещей вызывало уныние, и они, не сговариваясь, уселись на скамейку. — Как думаешь, здесь есть душ? — поинтересовалась Алекс, сдувая со лба влажную прядь. — С другой стороны дороги, — не поворачиваясь, ответил Шеннон. Алекс, вытянув шею, завертела головой. — Это там, что ли? — подозрительно спросила она, указывая в сторону видневшихся за кустами двух металлических столбов с кранами. Шеннон кивнул. — Шутишь! И как там мыться? — возмутилась Александра. — Вот прямо так, у всех на виду? — Более того, вода только холодная, — с мстительными нотками добавил Шеннон. — Просто супер! Со стороны дороги послышались голоса, и, спустя минуту, на их полянку выбрался Джаред в сопровождении худощавого парня в форме Climbing-Rangers. — Ой, мы что уже что-то нарушили? — удивилась Алекс. — Еще нет, — с удовольствием разглядывая улыбающуюся девушку, ответил рейнджер, — но, как говорится, это не ваша заслуга, а наша недоработка. Едва заметно поморщившись, Шеннон кивнул пришельцу: — Привет, Скотт! — Шеннон! — Алекс, это Скотт Купер, он пойдет с нами завтра в связке, — представил Джаред. — Скотт, это Алекс. Она фотограф. — Фотограф? — заинтересовался рейнджер. — У вас намечается фотосессия? — Что-то вроде того. Джаред запихнул рюкзак со снаряжением обратно в багажник и поторопил Купера: — Поехали, еще успеем пробежать дорожку до заката! — Сэр, должен вас предупредить, что до закрытия трасс осталось сорок две минуты. За нахождение в заповеднике ночью предусмотрен штраф в размере ста пятидесяти долларов, — последовало монотонное официальное заявление. — К тому же у вас не оплачен проезд по Scenic Loop Drive, это два доллара с машины. — У меня годовой проездной и разрешение на «поздний выезд», бюрократ, — снисходительно ответил Джаред. — Я при исполнении. — А можно и мне? — встряла Александра. — Я тоже хочу … присмотреться. — Мэм, — Скотт галантно распахнул дверцу внедорожника и оглянулся. — Шеннон, ты с нами? Шеннон не шевельнулся, лишь молча поднял обе руки. Ему показалось или на лице Алекс мелькнуло разочарование? Как бы там ни было, настроение Шеннона резко улучшилось. Едва шум мотора затих вдали, он откупорил бутылку с пивом и, откинувшись на спинку скамейки, забросил ноги на стол. Дневная жара не то, чтобы отступала, но становилась более-менее терпимой. Солнце, садившееся уже который час, наконец-то лениво скатилось за вершины скал, окрашивая их в совершенно фантастические цвета: от красно-кирпичного до лилово-фиолетового. Прямо по курсу торчал похожий на слоеный пирог монолит Облачной Башни. На его северном склоне Джаред облюбовал маршрут для завтрашнего восхождения: примерно 1300 футов с вертикальной трещиной на две трети высоты с парой нависаний. Вся эта красота именовалось Багровая Куколка. И кому только в голову приходили такие поэтичные названия? Джаред заочно был в совершенном восторге от этой трассы и жаждал опробовать ее. Шеннон его энтузиазма не разделял. Маршрут был абсолютно гладкий, без полок, отдыхать придется на висячих станциях, а это довольно изматывающе. Шеннон усмехнулся. Лет пять назад он так же, как и брат, горел бы от нетерпения и предвкушения, а сейчас… Хоть и говорят, что к горам невозможно охладеть, ему, похоже, удалось доказать обратное. На стену тянуло все меньше. Собственно, выбирался на маршрут он больше из упрямого нежелания отпускать Джея одного, пусть тот уже давно обошел в технике старшего брата, когда-то много лет назад впервые заманившего младшего на скалодром, а затем и на естественный рельеф. И братишка оставил здесь часть своей души. Допив пиво, Шеннон сунул бутылку в мешок для мусора, и потянулся. Что ж, пора было обживаться.

***

— Мы первые! — радостно объявил Купер, роняя рюкзак. — Еще полчаса, и здесь под маршрутом такая толкотня начнется! Народ проснется и повалит. Вчера вечером выяснилось, что Багровую Куколку Джаред решил приберечь на десерт, а размяться на трассе попроще, всего-то на пять веревок, чтоб никакой борьбы и геройства. Было решено, что Алекс пойдет в связке с Джеем, попутно выполняя свою основную функцию, то есть фотографируя, ну, а Шеннон с Купером, чтоб зря не простаивать, пробегутся параллельным маршрутом. Такая раскладка вполне устраивала Шеннона. Не устраивало другое — недвусмысленные знаки внимания, которые рейнджер оказывал Александре. И то удовольствие, с которым она их принимала. Если Шеннона сегодня она удостоила лишь пожеланиями доброго утра, то со Скоттом болтала много и охотно, хохоча над его бесконечными профессиональными байками, которые начинались неизменным «а был еще такой случай…». — …А был еще такой случай. Лезу я как-то маршрут — приятную такую пятерочку. Руки пока свежие, колени не болят, настроение с каждым футом категорически улучшается. Влезаю, значит, в такой длинный, почти вертикальный камин, состоящий из трех граней. Стены совершенно гладкие, только в трещины как-то протискиваю кончики пальцев. Последняя закладка, как водится, футах в двадцати пяти снизу. И тут слышу сверху дребезжащий голосок с хорошим немецким акцентом: «Сюда не надо лезть, здесь нет места!» «То есть как это не надо, а куда же мне, по-вашему, лезть?» на что мне отвечают: «Я не знаю, но здесь места нет». Стою я, стало быть, раскорячившись в шпагате, упираясь ногами в боковые стенки, и созерцаю пробку на трассе. Пробку создает, прошу прощения, увесистая немецкая задница, которая перекрывает треугольную дыру на вылазе из камина. Дама сидит аккурат посередине, то есть в самом просторном месте пролаза. Справа и слева от неё треугольнички свободного пространства. Места не много, но если просунуть голову (о боги!), то потом можно и всю тушку втянуть. И вот я начинаю давить каску в отверстие (о боги!)… Да что вы ржете? Я там мог до второго пришествия простоять. Прибытие на точку старта вынудило рассказчика заткнуться, и Шеннон вздохнул с облегчением. Он переобувался, наблюдая за тем, как неподалеку разогревается Александра. За те дни, что они не виделись, ее медовый загар перешел в насыщенный бронзовый, который выгодно подчеркивала салатовая маечка-топ совершенно минималистических размеров. Низко сидящие спортивные бриджи предъявляли взору столько открытого тела, что у Шеннона сбилось дыхание. — Охренеть! — стоявший рядом Купер методично поедал взглядом это вызывающее великолепие. Шеннону незамедлительно захотелось приложить его чем-нибудь поувесистее, благо что орудий вокруг было раскидано предостаточно. — Слюни подбери, Скотт! — посоветовал он и неожиданно для себя выдал: — Дама замужем! — Правда, что ли? — искренне расстроился тот. — Правда. И, судя по всему, они без ума друг от друга, — иезуитски добавил Шеннон. — Да, облом, — честно признал неудавшийся ухажер. — А ты мог бы и раньше сказать! — Да вот… сказал. Увешавшись, как и положено в незнакомом районе, гирляндами закладок, десятками оттяжек и паутиной петель, уже на первой веревке Шеннон понял, отчего так задумчиво на него поглядывал рейнджер. Со снаряжением он основательно перебрал. На всем маршруте на идеальном расстоянии друг от друга находились шлямбура, что делало подъем почти приятной прогулкой. Лезли они со Скоттом довольно резво, обогнав висящих слева Джареда и Александру. Зато там дело шло гораздо веселее. Завесившись на станции и вывернувшись самым невообразимым образом, Алекс самозабвенно щелкала затвором. — Не так легко, Джей! Мне нужно, чтобы ты страдал! — командовала она. — Ты же не на прогулке. — Черт возьми, Алекс, я вишу на двух пальцах на мизере, — пыхтел Джаред. — По-твоему, я недостаточно страдаю? Спустя минуту: — Ух ты, вот это растяжка! Очень эффектно! …Эм… Джаред, давай откатим назад. Там справа исключительно фотогеничная травинка. Можешь повторить движение? — Алекс!!! — Как знаешь, дорогой. К сведению: большая часть скалолазных фотографий — постановочные. Такова суровая правда жизни. И хотя Шеннон испытывал искреннее сочувствие к модели, избавиться от некоторого злорадства не мог. Сам напросился, мучайся теперь. Алекс явно была не из тех художников, которые будут снимать просто прохождение маршрута, она активно вмешивалась в процесс, творя кадр. Но, боги, как же головокружительно красиво она работала! Азартно, увлеченно, погружаясь в процесс с головой. Он наблюдал за ней во время уличных съемок, но сейчас, в трехстах футах над землей, вопреки гравитации… Это впечатляло. Угомонилась Алекс только на вершине. Вытянув ноги и откинувшись на руки, она подставляла лицо нежарким еще лучам солнца и жмурилась от удовольствия. — А ты молодец! — Джаред опустился рядом. — Честно, даже подумать не мог, что ты будешь так хороша! — Спасибо! Ты тоже ничего, — она глянула с легкой насмешкой. — Давно лазаешь? — Лет восемнадцать уже. — Ого! — с уважением протянул Джаред. — Это ж сколько тебе было? — Семь. Родителям всю жизнь экстрима не хватало, таскали меня за собой с младенчества. Зимой и весной — в Крым, летом — в Карелию, осенью — на Красноярские столбы. В свое время они были первоклассными скалолазами, так что у меня не было выбора. А ты? — поинтересовалась в свою очередь Алекс. — Меня Шеннон привел. Он первый лазать стал. — Серьезно? Шеннон? — Алекс быстро оглянулась на Шеннона, усмехнулась. — Вот уж не подумала бы! Я была уверена, что это ты его заразил. — Между прочим, я здесь, — не поворачивая головы, произнес Шеннон. — Можно было бы и у меня спросить. — А что толку тебя спрашивать, — с неожиданной злостью бросила Алекс, — если ты уже сутки молчишь! Она встала и, не говоря больше ни слова, направилась к спусковой станции. Джаред обернулся к брату и, сдвинув каску на затылок, выразительно постучал себя по лбу. Вернувшись в лагерь, команда рассредоточилась. Купер, педантично уточнив, не передумали ли они лезть второй маршрут, пообещал вернуться после обеда и умчался по своим делам. Алекс сразу же нырнула в свою палатку и, повозившись там, выбралась наружу, облаченная в оранжевый купальник. — Куда это ты? — изумился Шеннон. — В душ, — отрезала Алекс, независимо перебрасывая полотенце через плечо. — Он же холодный! — Потерплю! — и она решительно зашагала к дороге. Шеннон и Джаред переглянулись. — Алекс! — позвал Джаред. — Ну что? — На территории есть горячий душ и прачечная. В центре для посетителей, на въезде в заповедник. И магазин там же. — Ну и сволочь же ты, Шеннон! — душевно произнесла Алекс и полезла обратно в палатку — переодеваться. В связи с ранним пробуждением, оставшееся время до вечернего восхождения посвятили сиесте. Ближе к закату выдвинулись к Багровой Куколке. Уже на месте, оценив место съемки, Алекс заявила, что пойдет параллельным маршрутом, так как ракурс и освещение отсюда будут оптимальными. Джаред спорить на стал, лишь затребовал себе в связку Купера, к легкому разочарованию последнего. Уже на первой веревке Шеннон почувствовал, что эта трасса намного серьезнее утренней. Было ни разу не просто, стена, как и ожидалось, оказалась абсолютно гладкой, шлямбуры попадались редко, да и те особого доверия не вызывали. А тут еще и Алекс, которая взялась его фотографировать. — Еще чего! — пробубнил он. — Твоя модель слева. — Не мешай художнику творить! — отрезала она. — Свет сейчас такой, как нужно, а у Джея пока невыгодная позиция. Дождавшись выигрышного ракурса, Алекс оттянулась через всю стену на закладке. Наблюдавший снизу за ее упражнениями Шеннон прищурился. Какая-то трудно уловимая неправильность почудилась ему в том, как завесилась Александра. Додумать он не успел, потому что в следующий миг закладка не выдержала и с последовательными негромкими щелчками выскочила из стены. Взвизгнув, Алекс широким маятником полетела вниз и в сторону и закачалась в десятке футов ниже Шеннона, описывая полукруг. Все произошло так стремительно, что он толком не успел испугаться. — У-ух ты! — сдавленно протянула она. — Алекс! — одновременно хором завопили откуда-то сбоку Джаред и Скотт, и только теперь Шеннон почувствовал, как холод сдавливает ему грудь и становится совершенно нечем дышать. Он на мгновение зажмурился, а потом глянул вниз, встречаясь взглядом с Алекс. Наверное, она что-то прочитала в его глазах, потому что перестала поскуливать и срывающимся голосом пробормотала: — Все нормально. — Возвращайся на стену, — ровно произнес он. — Ну, что там у вас? — крикнул Джаред. — Все в порядке? — В порядке! — уже тверже ответила Алекс. — Закладка не выдержала — вылетела. — Бывает! — согласился Скотт. — Но расслабляться не стоит. Камера цела? — Цела. У меня вся техника на своих самостраховках. — Умно, — одобрил рейнджер. — Эй, Джей, ты крюк пропустил! — А, чтоб тебя! — и Джаред начал спускаться за оставленным имуществом. Шеннон задрал голову вверх. До вершины оставалось три питча. Всего-то четыреста пятьдесят футов. Снизу, стиснув зубы, боролась с естественным страхом, одолевающим каждого сорвавшегося, Александра. К черту ее амбиции! К черту ее новаторство и неоправданный риск! К черту Джареда с его фотосессией! Сегодня она пойдет второй с надежной верхней страховкой. И пусть только попробует заикнуться о лидерстве!

***

Шеннон отдернул полог, выглянул наружу. Ночь была безветренная, душная, безмолвная. Обволакивающую тишину нарушало лишь пение цикад и тоскливый вой койотов далеко в горах. Шеннон тихо выбрался из палатки, подошел к погасшему костру, длинным прутом зачем-то поворошил едва тлеющие угли. Поднял лицо к небу. Черное бархатное покрывало с туманной полосой Млечного пути пылало от звезд. Тысячи и тысячи золотых искр игриво подмигивали ему.   — Ну что ты там застыл, как изваяние! — раздраженно пробормотал Джаред, высовывая вскудлаченную голову. — Ты чего не спишь? — не отрывая глаз от сказочного неба, произнес Шеннон. — Заснешь тут с тобой. Ворочаешься, как медведь в берлоге, топочешь. Джаред уселся перед тамбуром, обхватил одно колено руками и тоже взглянул вверх. — Шел бы ты уже к ней, — пробормотал он. — Ведь ждет же она тебя. Нечего людей смешить. — Каких людей? — Меня, — отрезал брат. Шеннон обвел взглядом верхушки деревьев, сунул руки в карманы шорт. — А-а... — досадливо махнул рукой Джаред и молча полез обратно. Шеннон оглянулся. Соседняя палатка была погружена в сонную тишину. Он усмехнулся, качнул головой и пошел к своему жилищу. Возле самого тамбура внезапно остановился, глядя прямо перед собой, а затем резко развернулся и, торопясь, словно человек, который принял решение и боится передумать, направился к стоящей в некотором отдалении оранжевой палатке. Откинув москитную сетку, он замер на пороге, полусогнувшись. И в то же самое мгновение она скользнула навстречу ему, невидимая в темноте, но осязаемая, живая, прильнула, окутала трепещущим теплом, увлекла за собой. — Глупый… глупый Шеннон, — кошкой мурлыкнула тьма. «Глупый, — успел согласиться он, прежде чем раствориться без остатка в этой манящей, ласковой и жадной ночи. — Совсем дурак…» _______________ * «iron ranger» — «железный рейнджер», система самостоятельной оплаты мест в кемпингах. Денежки (обычно не больше 20 долларов) кладутся в конверт, на котором указывается номер машины, ее марка, имя владельца, дата заезда и прочая нужная информация. Конверт, в свою очередь опускается в ящик для приема денег на входе — и место ваше.