rumour has it / Ходят слухи

Триш прислоняется к стене рядом с входной дверью, а Джесс ходит взад-вперëд, пытаясь высвободить энергию, рвущуюся из тела из-за того, что она не ударила Дороти. — Итак, это… — говорит Триш, прочищая горло. Ах, да, и от поцелуя с Триш. В голове Джессики роится множество мыслей, когда они возвращаются в квартиру. Например, как сильно она, чëрт побери, ненавидит Дороти. Как несправедливо, что Триш до сих пор совершенно не способна игнорировать свою мать. Как губы Триш ощущались на еë губах… Чëрт. Триш больше ничего не говорит, и тишина наконец останавливает хождение Джесс. Какое-то время они смотрят друг на друга: Триш — прикусив нижнюю губу, Джесс — скрестив руки на груди. — Мы действительно… — наконец произносит Джесс, облизывая губы, — мы уже прошли этап «ничего не говорить»? — Прошли точку невозврата? — усмехается Триш, а затем агрессивно трëт лицо. — Не знаю, Джесс. Прости, я не… — Всë нормально, — слишком быстро говорит Джессика, — я не возражала. Это было… — Джесс закусывает губу и слишком резко проводит пальцами по волосам. — Это была… чертовски хорошая игра. — О. — Триш отталкивается от стены, потирая плечи, словно ей холодно. — Да. Я… думаю, все эти годы на канале Диснея пошли мне на пользу. Разумеется, — думает Джесс, и ей хочется биться головой о стену.

***

С момента поцелуя прошла всего пара дней, но уже кажется, что это произошло в другой жизни. Как будто они снова вернулись во времена школы, когда демонстративно не обсуждали определëнные вещи — только на этот раз это не Дороти и жестокое обращение. Это они и… Джесс эмоционально не готова разбираться с подобным дерьмом. Иногда они смотрят телевизор, а Триш сидит рядом на диване, и для них естественно сидеть так близко, но затем Джесс вспоминает выражение лица Триш сразу после того, как они отстранились друг от друга… и нервы Джесс натягиваются, словно еë ударило током… и… Господи боже, Триш еë поцеловала. Как она вообще могла забыть это? И Джесс не идиотка, она знает, что Триш тоже об этом думает. Иногда она ловит на себе еë пристальный взгляд, как будто она мечтает о чём-то, но еë взгляд полностью сосредоточен на Джесс. Она понятия не имеет, как затронуть эту тему, и хочет ли она поднимать этот вопрос, и чем больше времени проходит между поцелуем и настоящим, тем более пугливой ощущает себя Джесс. Несмотря на то, что они ничего не делают для этого, мельница сплетен продолжает работать. Статья Триш производит фурор в интернете, и папарацци всегда ловят их, когда они выходят на прогулку. Им и до этого приходилось сталкиваться с фанатами Триш, останавливающими еë в кофейне или в баре и напевающими эту дурацкую песню из шоу, но впервые люди узнают Джессику, даже когда она одна. Кассир в винном магазине даëт ей скидку для знаменитости и смеëтся, когда она настаивает на том, чтобы заплатить полную цену за свой «Джим Бим». Джесс чуть не разбивает чью-то камеру, когда еë преследуют в метро посреди ночи. Ужасно, этот чувак со вспышкой говорит что-то только для того, чтобы вызвать у неë реакцию для записи на видео, но она вспоминает мантру Триш перед папарацци и просто продолжает идти, засунув сжатые кулаки в карманы куртки. На фотографиях, которые попадают в интернет, запечатлены еë стиснутые челюсти и каменный взгляд, и все подшучивают над еë стервозностью. Что ж, это было бы прекрасно — она стерва, ну и что, — если бы они также не использовали это, чтобы строить гипотезы о том, что нравится Триш в постели. А потом она злится ещë больше, потому что ей интересно, что нравится Триш в постели, и, боже, это не то, на что она подписывалась. Триш, однако, стойкая, она смеëтся над этим, как старый профессионал, которым она и является, но Джесс нужно пойти и найти что-то, что можно было бы пробить, чтобы это стало не одной из стен их квартиры. Она проходит через Адскую кухню, абсолютно готовая найти ветхое здание и разгромить его к чëрту, но ей просто везëт в том, что она натыкается на какого-то придурка, ворующего из винного магазина. В итоге у неë окровавленные костяшки пальцев и разбитая губа, но на улицах становится на одного мудака-грабителя меньше, и владелец магазина даëт ей недопитую бутылку хорошего бурбона за труды. Джесс не рассказывает Триш, почему приходит домой в таком состоянии, но позволяет ей хлопотать над ней, сидя на диване, пока та антисептическим тампоном осторожно промокает раны на суставах пальцев Джесс. Джесс пытается отвлечься от мыслей о том, какие тëплые, мягкие и нежные руки у Триш, но даже боль в руке не помогает еë мыслям уйти далеко от этой темы. Интернет обсуждает их сексуальную жизнь дольше, чем хотелось бы Джесс. Но на самом деле это только верхушка айсберга, если говорить о диких догадках об их личной жизни, и она наименее вредоносная. Если копнуть достаточно глубоко, вокруг будет много дерьма о том, что она — щуплая сирота, что они с Триш практически сëстры, так что их отношения — инцест, что она не может удержаться на постоянной работе, так что очевидно, что она не достойна встречаться с Триш. Никогда в жизни она не думала, что они с Триш не идеальны друг для друга, может быть, не в романтическом плане, но, по крайней мере… они подходят друг другу, и Джесс ни на минуту в этом не сомневалась. А теперь какие-то придурки в интернете (и в нескольких развлекательных телевизионных шоу, посвящëнных сплетням) пытаются заставить еë усомниться в том, что лежит в самой основе того, кто она есть, и… Чëрт, просто чудо, что она до сих пор не разгромила кулаками половину Адской кухни. Кажется, что Триш никогда ни о чëм не переживает, но Джесс знает еë лучше — она видит, как напрягаются еë плечи каждый раз, когда они выходят из дома. Джесс подходит ближе, чем необходимо, их локти неловко соприкасаются, пока Триш не вздыхает и не берëт Джессику под руку. Даже не похоже, что это делается на публику, поэтому Джесс ещё больше льнёт к Триш, ворча о том, что ей необходим кофеин. Она чувствует, как Триш расслабляется, прижимаясь к ней, еë плечи опускаются, а походка превращается из жëсткой в ​​плавную. Достаточно часто Джесс соединяет их руки ещë до того, как они ступают на тротуар, и тогда Триш всегда напряжена немного меньше. Это продолжается и продолжается, и никак не заканчивается: достаточно долго, чтобы свести Джессику с ума, если она слишком сильно сосредоточится на этом. Триш обещает, что всë уляжется, как и всегда, но дни идут, на горизонте маячит Рождество, и Джесс не особо в этом уверена. Не прошло и месяца с тех пор, как всë это началось, но каким-то образом статус девушки «бисексуальной знаменитости» Триш Уокер стал для Джесс всем миром. Но в конце дня, независимо от того, пробила она дыру в стене какого-то уже разрушенного здания в Адской кухне или нет, Джесс приходит домой к Триш, они ужинают на диване, и Джесс решает, что может сделать это снова. Она сделает это ради Триш.

***

Триш в последний момент получает приглашение на открытие галереи в Виллидже. Мероприятие называется «Reindeer Gay-mes», и Джессика с трудом сдерживает смех до того, как Триш заканчивает телефонный разговор с владелицей галереи. — Джесс, серьëзно. — Триш, боже мой, — выпаливает Джесс, еë глаза слезятся от веселья. — Ей пришлось подчеркнуть, что это пишется «g-a-y-m-e-s», потому что там речь о геях. Триш… — Она очень уважаемая художница из Виллиджа… — О боже, — фыркает Джесс, вытирая лицо и прочищая горло. — Ты собираешься заставить меня пойти на это, не так ли? — Я не… — Триш нахмуривается. — Я не хочу заставлять тебя что-либо делать. — Но… — Джесс отбрасывает волосы с лица, остатки смеха выбиты из неë суровым выражением лица Триш. — Это часть того, чтобы пройти точку невозврата, верно? — Не должно быть этим, — говорит Триш, поджимая губы. — Ты не… мы могли бы сделать заявление, что мы ставим отношения на паузу или… — Боже, нет, Триш. После всего того дерьма с твоей мамой? Я целовалась с тобой перед этой женщиной не для того, чтобы через несколько дней мы попросту расстались. — Серьëзно, Джесс, — усмехается Триш, — я бы вряд ли назвала это поцелуем. Там даже не было языка. — В следующий раз. — Джесс пожимает плечами, но от этой мысли еë желудок переворачивается. — Безусловно, — медленно говорит Триш, — в следующий раз. Конечно же, они принимают приглашение на открытие выставки. До Рождества остаëтся две недели, и владелица галереи пообещала бесплатный бар (для Джесс) и множество новых интересных квир-художников (для Триш). Однако самый большой бонус в том, что это совершенно обычное мероприятие, лишëнное папарацци, за исключением нескольких журналистов из таких изданий как Out и Next. Мероприятие начинается в семь вечера, и только что перевалило за шесть, а Джесс до сих пор решает, что надеть, когда входит Триш, уже одетая и готовая к выходу. На ней мягкий белый свитер, чëрные джинсы и сапоги до колен. Она выглядит чертовски хорошо, а единственное, что надето на Джесс, — это новые синие джинсы и ботинки. — Ты выглядишь недостаточно по-гейски, — замечает Джессика, уперев руки в бëдра и оценивая Триш. — Нет такого понятия, как выглядеть по-гейски, Джесс. — Триш закатывает глаза и падает на кровать Джесс. Еë волосы распущены мягкими волнами, а макияж такой лëгкий, что Джесс даже не может сказать, нанесены ли у неë тени на веки. Она кажется более спокойной перед публичным мероприятием, чем когда-либо с тех пор, как еë знает Джесс, и это вроде как… это на самом деле мило. Возможно, Джесс всë-таки не против на это пойти. — Ты понимаешь, о чëм я, — Джесс морщит нос и поворачивается к своему шкафу. — Тебе следовало выбрать что-то в клетку. — Я могу надеть свой клетчатый пиджак по пути? — Хорошая идея, — говорит Джесс, постукивая себя пальцами по подбородку. — Что надеть мне? — Рубашку с длинным рукавом и кожаную куртку. — Это кажется слишком простым. — Джесс оборачивается, скрещивая руки на груди. — Нет, это идеально, — говорит Триш, спрыгивая с кровати Джессики и пробираясь мимо неë, чтобы дотянуться до содержимого шкафа. — Вот, — она снимает куртку с вешалки и прижимает еë к груди Джессики. — Ты выглядишь в ней сексуально. Выглядеть сексуально гораздо важнее, чем выглядеть по-гейски. — Да, и ты уже об этом позаботилась, — бормочет Джесс, забирая куртку у Триш.

***

Примерно через пять минут после начала мероприятия Джесс приходит к двум выводам: 1. Существует не так много портретов возбуждëнных вагин с бородами Санта-Клауса, на которые она может смотреть, не нуждаясь в выпивке; 2. Вот почему здесь есть бесплатный бар. — Не думаю, что шляпы и бороды делают вагины более гейскими, — замечает Джесс, жестикулируя пивом. — Если зайдëшь за угол, увидишь там пенисы в шляпах Санта-Клауса и с бородами, — сообщает Триш, расширяя глаза. — Это худшее, что ты мне когда-либо говорила, — стонет Джесс, мягко толкая Триш и делая глоток пива. — Извини. — Триш улыбается, выглядя лучезарно невозмутимой всем происходящим. Вверх по позвоночнику Джесс ползëт желание поцеловать Триш, она подавляет его, отступая от неë, и еë взгляд падает на полосатый стеклянный фаллоимитатор в виде леденца в витрине. — Это ужасно. Триш… это не… — Джесс поворачивается, подняв брови. — Почему здесь всë о сексе? — Этот зал спонсируется Музеем секса, — говорит Триш, обхватывая пальцами запястье Джесс. — Если ты хочешь прекрасного лесбийского искусства, пойдëм в зал Сапфо. — Надеюсь, ты шутишь, — бормочет Джесс, но позволяет утащить себя из зала. В целом, всë не так уж плохо, на самом деле. Искусство… интересное… и выпивка отличная. Когда их находят два репортëра из Out и Next, то задают им всего несколько вопросов и делают снимок, после чего легко исчезают в толпе. Если бы больше мероприятий были такими, Джесс даже не жаловалась бы на то, что выходит в свет с Триш. Триш много болтает, общаясь со всеми, потому что именно это она всегда и делает, и когда Джесс становится скучно, она плюхается в кресло-мешок в форме вагины перед телевизором, по которому показывают странные анимированные интерпретации классических рождественских фильмов, такие как «Санта-Клаус признаëтся в своей ориентации» и «Гей Рудольф — северный олень». Там, вскоре после десяти, еë и находит Триш, почти спящей в кресле-мешке, и осторожно поднимает, чтобы забрать домой. — Это было утомительно, — зевает Джесс, прислонившись к Триш в лифте, поднимающемся к их квартире. — Ты два часа смотрела гей-мультики, — усмехается Триш, нежно сжимая бицепс Джесс, когда двери лифта открываются. — Это я оставалась на ногах в не самых удобных сапогах и надрывала свою задницу. — Хм, — Джесс немного откидывается назад, бросая взгляд на задницу Триш, прежде чем выпрямиться, — выглядит целой и невредимой. — О, я тебя умоляю. — Триш закатывает глаза и отпускает руку Джессики, когда они подходят к двери. — Я знаю, что уже поздно, но я умираю с голоду, эти канапе были… — Ужасными, — заканчивает Джесс, протискиваясь мимо Триш, как только дверь в квартиру открывается. — Пицца или китайская кухня? — Индийская? — Здесь нет хороших мест, — жалуется Джесс. — Хорошо, тогда как насчëт бургеров? — Да, — стонет Джесс, разматывая шарф на шее и проходя мимо кухни в гостиную. — Я падаю на диван, ты заказываешь. — У тебя есть телефон, — кричит Триш из коридора, где она, вероятно, снимает обувь и пальто и помещает их в шкаф. Как цивилизованный человек. Неважно. Джесс плюхается на спину на диван, закидывает ноги на подлокотник и приподнимает бëдра, чтобы достать из кармана телефон. — Что ты хочешь? — кричит она. — Простой бургер с горчицей и маленькую картошку фри, — говорит Триш, проходя мимо Джесс в свою спальню. — Ладно, значит, большой чизбургер с картошкой фри и кока-колой… — Джесс… — Да-да, — бормочет Джесс, вводя заказ Триш в приложение. — Что-нибудь ещë? — Не-е-ет… — Триш растягивает слово, как будто она не имеет этого в виду, а затем вздыхает. — Вообще-то, молочный коктейль. Они их доставляют? — Ага. Какой вкус? — Шоколадный, — говорит Триш, выходя из своей спальни, теперь одетая во фланелевые пижамные штаны и чëрную майку. Джесс сглатывает, старается не обращать внимания и вместо этого сосредотачивается на том, чтобы добавить в заказ бургер для себя. — Тебе нужна моя карточка? — Она уже здесь. Нужно ли оставить чаевые… — Джесс отрывает взгляд от телефона, когда чувствует, как за еë ботинки резко дëргают. — Эй… — Ты должна начать снимать их у двери, — вздыхает Триш, аккуратно развязывая шнурки на ботинках Джесс, прежде чем снова попытаться их стянуть. — Два простых правила… — Я теперь выключаю телевизор. — Тем не менее. — Триш берëт ботинки Джесс, удерживая их между пальцев так, словно они оскорбляют еë чувства, и направляется к шкафу у входной двери. — Давай, отправляй заказ, чаевые я оплачу наличными. — Будет сделано, детка. — Джесс поджимает губы, нажимая кнопку «отправить».

***

— Итак, я погуглила нас вчера вечером… — говорит Джесс, без предупреждения вваливаясь в комнату Триш. — Ты должна перестать это делать, — вздыхает Триш, принимая сидячее положение, в то время как Джесс устраивается на краю еë кровати. — О, я тебя умоляю, Триш, у тебя стоят оповещения Google специально для упоминаний о нас, в том числе о нашем слове-гибриде — Тришика — которое меня, кстати, бесит. — Я их отключила, — быстро говорит Триш, подтягивая колени к груди. — Они становились слишком раздражающими. — Неважно, — Джесс закатывает глаза, — то, что я собиралась сказать, было… Я гуглила нас и ничего не нашла. По крайней мере, с той… — Публикации от Popsugar, — кивает Триш. — Да, вроде как… Постой, — ухмыляется Джесс, и Триш нахмуривается, — ты тоже нас конкретно погуглила. — Я не гуглила, — Триш выпрямляется, снова вытягивая ноги, — это было предположение. — Ничего подобного. Если ты отключила свои уведомления, откуда ты вообще знаешь о статье на Popsugar? — Я… — Триш. — Что? Ты делаешь это! Это ты нашла L-Chat. — Да, но мы обе знаем, что я ничего из себя не представляю. И для меня в новинку все эти игры знаменитостей, так что это приемлемо. Но ты, — Джесс прищëлкивает языком в насмешливо-надменной манере, — от тебя я ожидала большего, Уокер. — О, заткнись, — усмехается Триш и, подчëркивая свои слова, швыряет подушку в лицо Джесс. Та отбивает её и поворачивается, чтобы полностью сесть на кровать Триш. — Слушай, я просто пытаюсь сказать, что к нам серьëзный недостаток внимания. — Я знаю, — Триш прикусывает губу. — И это не из-за отсутствия попыток. — Джесс корчит рожу, и Триш в ответ морщит нос. — На этой неделе мы ужинали вне дома почти каждый вечер. — Возможно, папарацци наскучила история про «лесбиянок, которые не умеют готовить». — Джесс поднимает брови. — Или ты думаешь, это означает, что мы перестали быть притчей во языцех? — На самом деле мы никогда не были… — Триш цокает языком и с раздражëнным фырканьем откидывается на подушки. — Наверное. — Ну, это хорошо, правда? Ты можешь перестать пытаться каждую неделю втискивать гейское дерьмо в свои передачи и… — Я делала это и раньше, Джесс. — Триш закатывает глаза. — Я ничего не изменила в себе с тех пор, как мы… начали это соглашение. — Я тоже. — Джесс пожимает плечами. Это не совсем ложь. В последнее время она чувствовала себя более незащищëнной, как будто люди смотрят на неë и Триш, а не сквозь неë, чтобы увидеть Триш. Она больше опасается оставаться на публике одна, а когда она с Триш, ей всегда кажется, что они должны держаться за руки. Она не любит держаться за руки, но разве это не то, что делают пары? (Есть фотография, на которой она толкает Триш плечом. Они обе едят мороженое и смеются, и это настолько открыто и естественно, что Джесс злится на кого-то за то, что тот украл этот момент и превратил его в то, чего там не было. Или возможно не было. Джесс больше не уверена. Им на самом деле не нужно держаться за руки, чтобы не выглядеть теми, кем они могут не быть. Единственное, что удержало еë от того, чтобы разозлиться и разорвать TMZ на части, было то, как улыбалась Триш, когда Джесс показала ей эту фотографию.) Но в любом случае она ничего активно в себе не меняла. Триш делает глубокий вдох, запрокидывает голову и смотрит в потолок. — Думаешь, это значит, что нам следует расстаться? — Эм. — Джесс чувствует, как каждый дюйм еë кожи наполняется жаром. Еë первая реакция — сказать «нет», но… — То есть, если ты хочешь это сделать… — Я… — Триш облизывает губы. — Это же к лучшему, верно? Господи, я, по сути, использую тебя, чтобы позлить свою мать, я почти уверена, что мой психотерапевт могла бы многое об этом сказать, если бы я к ней наведалась. Кроме того, я уверена, что ты хотела бы пойти на… свидание когда-нибудь… — О, я тебя умоляю, — говорит Джесс, перебивая бессвязную речь Триш, — ты же знаешь, как я отношусь к свиданиям. — Я знаю, но… ты также не можешь вечно оставаться одна, Джесс. — Я не буду одна, — Джесс пожимает плечами, — у меня есть ты. — Для большей выразительности она мягко подталкивает ногу Триш. — Ты понимаешь, о чëм я, Джесс. — Триш хмурится, складывая руки на животе. — Понимаю, — фыркает Джесс, забираясь на кровать, чтобы так же, как Триш, откинуться на подушки. — Как мы вообще можем расстаться? Мы даже ничего не подтверждали. — Не знаю, — вздыхает Триш, придвигаясь к Джесс и наклоняя голову, чтобы положить на еë плечо — как она делала миллион раз до этого, и всë же… на этот раз это заставляет сердце Джесс забиться немного чаще. — Меня всегда могут сфотографировать, когда я буду с кем-нибудь целоваться. — Например, с кем? С твоим помощником-геем Заком? — Джесс фыркает, и Триш тычет локтем ей в бок. — Это была всего лишь идея. — Триш нахмуривается. — Да ладно, Триш, у тебя сейчас никого нет, кроме меня, что… это не должно было прозвучать грубо. Это просто правда. — Джесс смотрит на Триш, которая поднимает голову и встречается с ней взглядом. — Может, нам просто… не так часто ходить ужинать вместе. Люди сделают собственные выводы. — О. — Триш снова смотрит на свои колени. Джессика практически слышит, как её разум перебирает варианты. — Это… сработает, — произносит Триш после паузы, которая кажется самым долгим моментом в жизни Джесс. — Сейчас конец года, и мне предстоит куча ужинов… — Видишь? Идеально. Я просто перестану появляться рядом и держать тебя под руку. — Думаю, что всë наоборот. — Триш поворачивает голову, чтобы посмотреть на Джесс, которая лишь пожимает плечами. — Наша по-прежнему популярная страничка в L-Chat не может не согласиться. Я определëнно ведущая. — О, заткнись! — смеëтся Триш, толкая Джесс так сильно и резко, что та чуть не падает с кровати.

***

К рождественской неделе всë настолько утихает, что единственная новая ссылка, которую находит Джесс, когда ей становится любопытно, — это тэг на сайте фанфиков, где верные своему слову фикрайтеры выпустили дюжину историй о них с рейтингом от M до E. Узнав, какие именно фики имеют рейтинг M и E, она решает, что ей, вероятно, не следует их читать. Так что Джесс этого не делает, но у неë появляется неловкий румянец от смущения, когда она думает о том, что они могли бы содержать. Не то чтобы она думала о… Но соблазн прочитать эти рассказы велик. Как бы то ни было, Триш и Джесс пребывают в странном замешательстве по поводу своих «отношений», потому что они не знают, как деликатно показать прессе, что они расстались — без, например… Джесс даже представить себе не может, что Триш целуется с кем-то на публике. От этого у неë мороз по коже пробегает. Так что они просто… продолжают делать то, что делали всегда, и надеются, что интернет последует примеру СМИ. Это даëтся не так легко, но с приближением праздников Джесс решила выбросить всë из головы и вместо этого сосредоточиться на традициях, которые появились у них с Триш после ухода от Дороти. В канун Рождества они идут ужинать в то же самое итальянское заведение, куда ходят уже много лет. Джесс каждый раз заказывает себе целую пиццу, которую ей никогда не удаëтся доесть, а Триш любит заказывать всë, что приходит ей в голову. Но на десерт они всегда берут один и тот же тирамису. Он, пожалуй, лучший в городе, и порция на Рождество всегда очень большая. В этом году относительно порции ничего не изменилось, за исключением того, что теперь она, по-видимому, бесплатная. — Угощение для прекрасной пары. Мы всегда знали, что вы будете вместе, — с сияющим лицом говорит менеджер и ставит между ними десерт. Сверху вместо обычного дерева маленькое сердечко из какао-порошка, и Джесс прикусывает губу, чтобы не рассмеяться. Триш пытается что-то сказать, но еë голени касается носок ботинка Джесс, и она закрывает рот. — Спасибо, — искренне улыбаясь, говорит Джесс. — Это наш любимый десерт. Девушки вызывают такси и ждут на обочине с пакетом остатков еды — Джесс никогда не может съесть всю пиццу, в то время как Триш всегда заказывает всë то, что выглядит одинаково вкусно. Они настолько объевшиеся, что прислоняются друг к другу в ожидании. Джесс держит руку на пояснице Триш, а когда такси подъезжает, Триш вздыхает и отходит от неë. Она забирается в такси первой, уточняя адрес, пока Джесс затаскивает пакет с едой. Они не играют ни для какой толпы, сидя в такси, въезжающее в предрождественский поток машин, и Триш сдвигается на сиденье, чтобы положить голову на плечо Джесс. Джесс не уверена, что таким образом люди ненавязчиво показывают, что они больше не встречаются, но она не в настроении подвергать это сомнению. Она чувствует себя слишком согревшейся и сытой, чтобы думать о чëм-то другом, кроме как о полном комфорте рядом с Триш. Кроме того, в ресторане она приняла бесплатный десерт для пары. Джесс кладëт руку на бедро Триш и смотрит в окно; тихий перезвон рождественской музыки из радио таксиста — единственный звук в машине.

***

Джесс всегда было неловко из-за того, что она не ненавидит Рождество, как Триш. Она выросла в хорошей семье, и у неë были родители, которые готовили ей какао и во время просмотра рождественских фильмов обнимались с ней и еë братом на диване. У них были традиции, и даже будучи угрюмым подростком, Джесс наслаждалась каждым моментом этого. И да, их смерть в праздники всегда ощущается немного больнее. Она не получает новую пижаму от «Санты» и не просыпается рождественским утром под отцовское пение «A Holly Jolly Christmas» на кухне, и боль от осознания того, что это больше никогда не повторится, раскалывает еë ещë больше… Но, по крайней мере, у неë есть эти воспоминания. Триш, с другой стороны, выросла в чëртовом кошмаре. Джесс провела четыре Рождества на вечеринках с фальшивыми улыбками, притворяясь, что ей нравятся уродливые свитера и дерьмовая косметика, которые дарила ей Дороти. Она была благодарна, признательна и рада, что не попала в приëмную семью на Рождество. Угроза того, что на неё накричат или ударят, была постоянной — хотя Дороти знала, что на самом деле не может причинить вреда Джесс, страх, исходящий от Триш, был ощутимым. Когда им было по пятнадцать лет, Триш не понравился наряд, который выбрала для неë Дороти. Джессика была на приëме у психотерапевта, поэтому не присутствовала там, чтобы вмешаться. Так что на Триш оказалась дурацкая одежда и синяк на спине, из-за которого было неудобно слишком долго сидеть. Они провели весь день после Рождества, свернувшись калачиком в постели Триш, и смотрели на видеокассетах «Матильду» и «Мир специй». Их первый год вдали от Дороти был настоящим раем. Никакой неудобной официальной одежды, только ужин из Lotus Garden и лучший виски, который они смогли найти до закрытия магазинов в канун Рождества. Они даже не обменялись подарками, им было достаточно свободы. Но с годами они начали что-то дарить друг другу. Джесс помнит первое Рождество, когда это случилось: они обе застенчиво передали друг другу неупакованные подарки. Триш подарила ей две коробки мятного печенья, а Джесс вручила ей чесалку для спины с выдвижной ручкой. Сейчас Триш каждый год тратится на бутылку лучшего ликëра, но поскольку Джесс всегда была бедной и настаивала на том, чтобы делать подарки на собственные средства, еë подарки остались на том же невпечатляющем уровне. Например, в прошлом году это были четыре упаковки бальзама для губ Burt's Bees и несколько пар милых носков от Target. (После реабилитации Джесс подарила Триш ту дурацкую фальшивую медаль с надписью «Ты самая лучшая», и Триш носила еë весь вечер, а когда она заснула на диване, положив голову на ноги Джесс, металл поблëскивал в слабом свете телевизора. Она до сих пор у неë, спрятана на дне шкатулки с драгоценностями, и Джесс делает вид, что не знает, что она там.) В этом году Джесс решает изготовить подарок Триш своими руками. Это совершенно глупо, она признаëт это, когда делает его, но это в основном потому, что она не знает, как выразить словами свои чувства по поводу последних нескольких недель. Она распечатывает в «Дуэйн Рид» несколько их совместных фотографий, которые вставляет в дешëвые рамки, найденные ей в магазине «Всë по 99 центов». Для всего остального она пользуется принтером Триш, пока та на работе, и проводит целый день, заперевшись в своей комнате, вырезая, склеивая и используя чëртовы блëстки с тем же неудовольствием, которое она испытывала с клеем и макаронами в дошкольном возрасте. Она не искусна в этом. Однако она делает свою грëбаную поделку и засовывает монстра в свой шкаф, куда Триш заглянуть никогда не отважится, потому что это страшно. В канун Рождества Джесс всë ещë стирает блëстки со своей одежды и волос, но испытывает тихое чувство удовлетворения от того, что у неë подарок, которого Триш не ожидает. После того, как они закончили есть, отправив в мусорное ведро коробки из-под еды навынос вместе с двумя двухлитровыми бутылками содовой, Триш дарит Джесс стильную коробку дорогого ирландского виски с названием, которое она даже не может произнести, потому что оно на ирландском. Это обычный подарок, но Джесс, как всегда, благодарна. Они обнимаются, сминая края коробки между собой, и на мгновение Джесс игнорирует дискомфорт ради простого удовольствия обнимать Триш, не беспокоясь о том, что смысл будет неверно истолкован. Подарок Джесс требует гораздо больше усилий и многократного повторения указаний, чтобы Триш держала глаза закрытыми. В итоге Джессика кладëт его на обеденный стол, закрывает сверху гигантской коробкой из продуктового магазина и говорит Триш повернуться и «открыть» подарок. Триш с размаху хватает коробку и… Это… Ладно, Джесс чувствует себя очень глупо теперь, когда подарок открылся, а Триш смотрит на него. — Что это… — Это вроде как… — Джесс машет рукой. — Памятная доска. Напоминание о нашем коротком публичном романе. — О, — смеëтся Триш, подходя к столу и наклоняясь, чтобы рассмотреть подарок. Это постер из розового картона с их фотографиями с разных сайтов сплетен, каждая из которых окаймлена блëстками разного цвета. Одни только блëстки стоили Джесс немалых денег и чувства собственного достоинства, но зато они добавляют подарку нелепости. В верхней части плаката надпись «Тришика: любовь всей жизни», окружённая сердечками. Это название самого первого фанфика, написанного о них: того, который заставил их обеих сильно смутиться, но вызвал сильное искушение прочитать. И ещë есть две фотографии в рамках: одна с первого гала-приëма, где Джесс шепчет Триш на ухо — это их чертовски хорошая фотография; а другая — с открытия гей-галереи, от парня из Out, и на ней они обе выглядят такими беззаботно счастливыми. Эти снимки присутствуют на плакате просто потому, что они настоящие, и, ладно, рамки безвкусные и… — Ты можешь заменить рамки, они дешëвые, но фотографии… Джесс ожидает смеха — на самом деле, в этом заключается весь смысл, но Триш продолжает зависать над плакатом. Джесс чувствует себя немного странно по мере того, как Триш всë дольше молчит, и она отворачивается и обводит взглядом гостиную: типа, о чëм, чëрт возьми, она вообще думала? — Джесс… — Триш выпрямляется. Джесс поворачивается, чтобы посмотреть на неë, и видит на еë щеке небольшое пятнышко золотистого блеска. — Как тебя угораздило… — Джесс поджимает губы и протягивает руку, чтобы стереть блëстки. Она не уверена, как вытирание блëсток со щеки Триш приводит к тому, что Триш придвигается и целует еë, но это происходит. Джесс чувствует шершавость блëсток на кончиках пальцев Триш, когда та обхватывает еë лицо ладонями. Однако это приятно: рот Триш мягкий и приоткрытый, и Джесс не задумываясь проскальзывает в него языком. Это кажется таким правильным, словно так и должно быть, и Джесс чувствует, как еë сердце колотится от адреналина, и, чтобы удержать равновесие, она кладëт руки на бëдра Триш. Джесс кажется, что она могла бы заниматься этим вечно, возможно, так и было бы. Триш прижимается ближе, кладëт руки на еë плечи и, глубоко вздохнув, прикусывает нижнюю губу Джесс. Джесс хмыкает и проводит руками по бокам Триш, намереваясь укусить еë в ответ, но тут звонит телефон, и они обе узнают мелодию звонка Дороти. Это разрушает чары, заставляет их отпрянуть друг от друга, и они просто стоят, уставившись на сумочку Триш, пока мобильный не перестаëт звонить. — Я могла бы купить новые рамки, чтобы они соответствовали тем, что у меня в офисе, — тихо говорит Триш, касаясь ближайшей фотографии. — Но спасибо тебе, Джесс. Это идеально.

***

Джесс всегда умела избегать вещей, о которых она не хочет думать, говорить или делать. Триш знала эту еë особенность. Но, тем не менее, она пытается поднять тему рождественского поцелуя, и Джесс чувствует, как плохо у них получается играть в кошки-мышки. Она благодарна за свою временную работу, благодарна за то, что она нужна там до тридцать первого декабря, благодарна за более длинные, чем обычно, дни, которые дают ей повод свалиться спать, прежде чем Триш сможет даже открыть рот, чтобы заговорить. Джесс чувствует себя худшим человеком на свете из-за того, что избегает свою лучшую подругу, но она просто знает себя — знает, что не создана для того, чтобы справляться с подобными вещами. Вместо этого она пробирается в гостиную, пока Триш спит, и наливает себе стакан виски, стараясь не думать о том, как приятно было целовать Триш и как она не задумываясь сделала бы это снова. А потом она с горечью думает, почему она не может просто сказать это Триш. Но ответ довольно очевиден. Что, если Триш не чувствует того же? Вероятность слишком велика, и алкоголь помогает ей забыть об этом. У Триш в планах мероприятия, на которые нужно сходить, люди, с которыми необходимо встретиться. Джесс с ней не ходит, и она не проверяет интернет, чтобы узнать, заметил ли это кто-нибудь. Она остаëтся дома, выпивает, смотрит много действительно ужасных фильмов на TNT и делает вид, что ей всë равно. Это не худший способ провести последние несколько дней года, но и точно не лучший. Хуже всего то, что в канун Нового года она будет одна, вот-вот останется без работы и не может перестать думать о поцелуе с Триш. И ей, чëрт возьми, в действительности не всë равно.

***

Триш в канун Нового года всегда собиралась на вечеринку, а Джесс всякий раз предпочитала остаться дома и посмотреть что-нибудь из их коллекции фильмов. Этот год ничем не отличается. Пока Триш готовится к выходу, Джесс заказывает пиццу, а затем садится на корточки перед коллекцией DVD. — Что стоит посмотреть в первую очередь? — кричит она Триш. — «Дневник Бриджит Джонс», — отвечает Триш откуда-то, скорее всего, из глубины своего шкафа. — Что? Я похожа на фанатку «Дневника Бриджит Джонс»? — Нет, — Джесс слышит, как она ходит по комнате, как открывается кран в ванной, — да и я тоже. Однако это лучшая альтернатива тому, чтобы в сотый раз пересматривать «Другой мир». И он больше подходит… по сезону. — Это сказано с занятым, скорее всего, зубной щëткой ртом, и Джесс с нежностью закатывает глаза, представив Триш в нижнем белье чистящую зубы посреди своей спальни, уставившись на шкаф. — Что мне надеть? — после паузы спрашивает Триш. — Платье, которое открывает твои ноги, — без колебаний отвечает Джесс. Джесс чувствует себя немного смущенной, когда ответа не следует, но слышит, как на мгновение включается вода, а затем закрывается дверь туалета, поэтому она думает, что еë рекомендация была вполне приемлемой. Джесс достаëт несколько фильмов из коробки с DVD-дисками — то, что один из них — «Дневник Бриджит Джонс», ничего не значит, — и тогда Триш выходит из своей спальни. На ней бордовое платье чуть выше колен, её волосы уложены в причёску, которую Джесс никак не может придумать, как повторить, и она на каблуках, из-за которых еë ноги на самом деле кажутся бесконечными. — Ого, — Джесс прочищает горло, кивая, как она надеется, в дружелюбной и высоко оценивающей манере, — я даю дельные советы по моде. Триш смеëтся, мягко качая головой. — Ты уверена, что не хочешь пойти? — Уверена, — Джесс поднимает руки, — у меня свидание с пиццей и кино. — Хорошо, — вздыхает Триш, возвращаясь в свою комнату, — я только возьму пальто и потом уйду. Прежде чем уйти, Триш быстро целует Джесс в лоб — она делает это каждый год, и каждый год Джесс чувствует тепло от носа до кончиков пальцев ног. В этом году, опять же, ничего не изменилось, и Джесс едва успевает произнести «Хорошо встретить Новый Год», как Триш направляется к двери. Сейчас только шесть вечера, и Триш вернëтся только после полуночи, поэтому Джесс ставит «Дневник Бриджит Джонс» и закатывает глаза, выбирая в меню DVD «воспроизвести фильм». На середине фильма она решает, что это дерьмовый фильм, который не стоит смотреть, когда ты совсем одна в своей тëмной квартире и у тебя нет ничего, кроме пива и пиццы, составляющих тебе компанию. Она всë же досматривает его, но только потому, что слишком занята поглощением еды, чтобы рыться в коробках DVD-дисков. Следующим фильмом для просмотра Джесс выбирает «Богему», потому что это на самом деле соответствующий сезону — хотя и полностью депрессивный — фильм. Она не подпевает (да, подпевает) и не плачет (вроде как, она просто немного прослезилась, ладно), и после того, как всë заканчивается, Джесс идëт за пивом, потому что ей следовало бы знать лучше, чем покупать всего одну упаковку из шести бутылок. (На Новый год она не пьëт шампанское — не с кем выпить, а в одиночестве его пить грустно.) Она завершает вечер фильмом «Когда Гарри встретил Салли», что-то из конца списка тайных слабостей. Ну, это не совсем тайная слабость. Джесс помнит, что у еë мамы был этот фильм на видеокассете, и они смотрели его в канун Нового года, точно рассчитывая время, чтобы иметь возможность переключиться на падение шара. Джесс не особо любила этот фильм до аварии, но теперь она смотрит его всякий раз, когда скучает по маме. И она точно никогда не пропускает его просмотр на Новый год. Джесс приканчивает пиццу и ещë одно пиво к тому времени, когда Салли оказывается на самой ужасной на свете новогодней вечеринке, а затем чувствует себя виноватой за то, что не оставила пиццы Триш — она никогда не ест на подобных мероприятиях. Но потом Гарри бежит через Манхэттен, чтобы сказать Салли, что любит еë, и это просто… Глупо, что Джесс вообще пришла мысль последовать примеру кого-то, кого играет Билли Кристал, особенно с животом, полным пиццы. Хотя сейчас только без двадцати двенадцать, и она вполне может успеть добежать до Сохо до полуночи. Может даже, захватить с собой ещë одну пиццу. Вместо этого она выключает DVD-плеер и снова включает кабельное телевидение, чтобы смотреть, как падает шар. И Триш застаëт еë в двадцать три сорок девять на диване, страдающей от дерьмового выступления какой-то звезды кантри-музыки, кричащей в телевизоре. — Это ужасно! — стонет Джесс, жестикулируя пультом. — Что такое? — выкрикивает Триш, чуть не напугав Джесс до смерти. Она стоит посреди столовой, приподняв брови, по-прежнему выглядя убийственно в своём платье. — Триш, какого хрена ты делаешь дома? — Джесс садится и нахмуривается. — У меня не было праздничного настроения, поэтому я ушла пораньше, — просто говорит Триш, снимая обувь. — Я подумала, что тебе нужна компания получше, чем пиво. — У неë такое выражение лица, от которого у Джесс замирает сердце: как будто она хочет сказать что-то важное. Джесс знает этот взгляд, знает, к чему он ведëт, и она почти уверена, что знает, почему Триш была не в настроении веселиться. — Ты бросила свою шикарную вечеринку в Челси, чтобы потусоваться со мной в Новый год? — Да, — кивает Триш, входя в свою комнату. — А ты смотришь, как падает шар. — Нет ничего лучше, — усмехается Джесс. — Я не осуждаю, — говорит Триш, возвращаясь в гостиную, всë ещë в этом чëртовом платье. — На самом деле мы в полночь поднимем тост, — она улыбается Триш, подходя и становясь рядом с диваном, — я тут подумала… — Послушай, эм. У меня не было времени охладить яблочный сидр, а ты знаешь, как я отношусь к тëплому сидру… — Как бы я ни ценила Мартинелли, Джесс… Джесс слышит приближающееся «но мы должны поговорить о…», поэтому она встаëт до того, как Триш успевает договорить, хватает еë за плечи, притягивает к себе и целует. Это как первый и второй поцелуи; всë выливается в ощущение, что Триш после минутного колебания целует еë в ответ. Тело Триш в еë объятиях смягчается, и Джесс проводит руками по платью Триш на спине. Еë целью было заставить Триш замолчать, прекратить разговор, которого она избегала с Рождества, но затем она прижимается губами к губам Триш и проваливается сквозь тщательно выстроенные слои защиты. Она хочет этого чертовски сильно. Ногти Триш царапают край рубашки Джесс, и та отстраняется на несколько мгновений, чтобы стянуть еë, показывая, что на ней нет лифчика. Триш издает удивлëнный звук, но затем Джессика, притянув еë обратно, целует сильнее. Триш внезапно кажется застенчивой, слегка касаясь обнажëнных плеч Джесс. Однако последняя чертовски уверена, что Триш не стесняется, и проводит руками по еë животу вверх, пока не обхватывает еë грудь поверх прикрывающего материала. На пути слишком много мешающей ткани, поэтому Джесс протягивает руку и одним быстрым движением расстëгивает молнию на платье Триш. Триш резко вздыхает в рот Джессики, двигая плечами, пока рукава платья не соскальзывают с еë рук, и одежда не оказывается на полу у их ног. Теперь перед Джесс так много кожи, к которой можно прикасаться, и она в конце концов почти робко, нежно обхватывает грудь Триш, соски напрягаются под еë ладонями. Изо рта Триш вырывается тихий стон, и она откидывается назад, с тихим шипением разрывая контакт. — Джесс… Я хочу… — Я тоже, — быстро говорит Джесс, потирая большими пальцами нежную кожу Триш. По крайней мере, она думает, что хочет того же, что и Триш. — Моя комната, — выдыхает Триш, и да, именно этого хочет и Джесс. Они возвращаются в комнату Триш плохо поставленным, спотыкающимся танцем, пытаясь целоваться, прикасаться и двигаться одновременно. Джесс выпрыгивает из пижамных штанов и нижнего белья, наблюдая, как Триш стаскивает своë бельë и забирается на кровать. Она оставляет свою одежду там, куда та упала, и забирается в изножье кровати Триш. Джесс никогда не предполагала, что когда-либо окажется здесь. Возможно, она развлекалась этой идеей, будучи похотливым, неуклюжим подростком, особенно во время глупой пьяной игры в правду или действие, но никогда в жизни она на самом деле не думала, что окажется обнажëнной с Триш, будет вот так ползать по ней сверху, устраиваться между еë раздвинутых бëдер и… Чëрт возьми, она такая мягкая. Всë… Джесс хочет прикоснуться ко всему, потому что кожа Триш подобна тëплому шëлку, она колышется и дрожит под кончиками пальцев Джесс, когда та легко проводит ими по еë животу. Она наклоняется, и тогда… Есть поцелуи, которые у них уже были, которые есть сейчас, а затем вот такие поцелуи. У Джесс по-прежнему с трудом укладывается всë это в голове. Триш раздвигает ноги немного шире, и Джесс располагается ближе, опираясь на ладони. Она так возбуждена, что, когда она прижимается и еë грудь касается груди Триш, у неë вырывается тихий стон. Ей было бы неловко, если бы Триш не потянулась и не прикрыла грудь Джесс ладонями. Затем это просто… настолько реально. Они соприкасаются вот так, без одежды, и Джесс чувствует жар между бëдер Триш, словно стоит слишком близко к печи. Триш проводит большими пальцами по соскам Джесс, и локти той слегка подгибаются. Она быстро приходит в себя, отрывает рот от губ Триш и целует еë в челюсть и шею. Она не торопится, блуждая руками и губами по телу под собой, избегая важных мест, пока тело Триш не начинает вздрагивать каждый раз, когда руки Джесс опускаются ниже на живот или еë рот прокладывает дорожку между грудей. — Джесс, — почти скулит Триш, когда Джесс опускается ниже; еë рот, тёплый и нежный, оказывается чуть ниже пупка Триш. — Хорошо, — кивает Джесс, медленно проводя руками по внутренней стороне бëдер Триш, заставляя еë ноги подрагивать. Джесс обхватывает нежную плоть, подушечки двух еë пальцев скользят по влаге. Веки Джесс закрываются, и она прикусывает нижнюю губу, еë захлëстывает желание. Она медленно погружает пальцы в Триш, наблюдая за еë лицом, как еë рот складывается в букву «о». Она поворачивает запястье, и Триш потрясëнно выдыхает, после чего запрокидывает голову и закрывает глаза. Затем Джесс наклоняется, неуверенно проводит языком по складкам Триш, и та шипит от этого прикосновения. Джесс хочет большего, двигаться быстрее, но она так боится потерять контроль и причинить боль Триш, что сосредотачивается на медленных обдуманных движениях, выводя языком по нежной плоти круги и восьмëрки. Триш извивается, слегка покачивает бëдрами, словно преследуя пальцы Джесс каждый раз, когда они выскальзывают из неë. — Ещё… — прерывисто вздыхает Триш, чëрт, как будто она точно знает, чего хочет Джесс. Джесс медленно выдыхает и добавляет третий палец, осторожно складывая пальцы так, чтобы было легче войти. У Триш перехватывает дыхание, и всë еë тело напрягается. — Так?.. — Ещë раз, — выдыхает Триш так тихо, что Джесс удивляется, — сделай это ещё раз. — В еë голосе присутствует умоляющая нотка, которая пробегает по позвоночнику Джесс и обжигает между ног, заставляя задыхаться. Она снова медленно сжимает пальцы, входит и прижимается ртом к внутренней стороне бедра Триш, посасывая так сильно, что на нëм останется уродливый синяк. Триш корчится, испуская тихие судорожные вздохи, от которых кровь обжигающей лавой разливается по венам Джесс. На самом деле, у них нет причин торопиться, но бëдра Триш прижимаются к плечам Джесс, и она представляет, как всë тело Триш напрягается прямо перед тем, как она кончает, и… Она хочет, чтобы это произошло прямо сейчас. Джесс сгибает пальцы вверх — как раз так, как надо, и проводит языком по самой чувствительной точке Триш. — Боже… — выдыхает Триш. Джесс улыбается, выводит языком беспорядочную восьмëрку и чувствует, как Триш дрожит. — Да. — Она придвигает бëдра ко рту Джесс, и та, тихо застонав, ускоряет поступательные движения пальцами. Правильное сочетание угла наклона и толчков, а также давления языка Джесс сверху легко толкает Триш через край. Она кончает тихо, из еë горла вырывается лишь тихий писк, пока еë мышцы сжимаются и пульсируют вокруг пальцев Джесс. Джесс помогает ей пройти через оргазм, прижимаясь влажными поцелуями к еë бедру, но держа пальцы внутри, пока Триш не вскрикивает и не выгибает бëдра. Джесс, осторожно убрав руку, вытирает влажные пальцы о внутреннюю сторону бедра Триш, над чем та слабо усмехается. Джесс улыбается, снова целует бедро Триш и плюхается на бок на кровать рядом с ней. Она полностью готова к тому, что будет дальше: к разговору или сну, к чему угодно, за исключением, конечно, того, что происходит на самом деле. Триш переворачивается, хватает Джесс за плечи и толкает еë на кровать, а сама забирается сверху. Словно не требуется периода восстановления, Триш берёт и садится на бëдра Джесс, и та, почувствовав на животе влажность между ног Триш, резко втягивает воздух. Это на самом деле чертовски горячо, — думает она и протягивает руки, чтобы провести ими по животу Триш. Как раз перед тем, как Джесс достигает груди Триш, та берет еë руки, нежно целует ладони, а затем осторожно кладëт их над головой Джесс. Джесс поднимает брови, но позволяет ей это сделать, а затем вздыхает, когда Триш целует еë. На данный момент каждое нервное окончание настолько напряжено и остро чувствует, что даже поцелуй с Триш невероятно возбуждает. По правде говоря, она, вероятно, могла бы кончить всего от нескольких ловких движений в самом нуждающемся в этом месте. Она так сильно хочет этого освобождения, что еë бедра ищут этого ещë до того, как Триш касается еë. Но они целуются, пальцы Триш мучительно медленно скользят по еë предплечьям, и Джесс понимает, что Триш намерена тянуть. Теперь еë пальцы пробегают вниз по телу Джессики, скользя между грудей, по плоскости живота, и потом замирают на стыке их тел. Она слезает с Джесс, становится на колени между еë раздвинутых ног, а затем проводит пальцами по нежной коже на внутренней стороне бëдер Джесс. Джесс резко вздыхает в рот Триш, расставляя ноги шире. Она так близко, но нет, и Триш усмехается в поцелуй, скользя языком по краям зубов Джесс. Джесс думала, что сломать ребро было мучительным, полагала, что вывих челюсти был мучительным, но это — медленные дразнящие движения, которые Триш совершает пальцами вокруг складок Джесс, — это и есть настоящее мучение. Пытка, — думает она, но лишь издаëт тихое разочарованное шипение. Она просто… Боже, она просто хочет, чтобы еë трахнули. Она уже и так под кайфом от оргазма Триш, и если бы Триш только… И тогда Триш делает это: скользит двумя пальцами по влаге между ног Джесс, а затем оказывается внутри неë. Это… чëрт возьми, этого так много и в то же время недостаточно, и Джесс тут же прижимается бëдрами к руке Триш, преследуя удовольствие, которое накатывает на неë тëплыми волнами ещë с того момента, как она устроилась между бëдер Триш. Когда она кончает, она… она думает, что сделает Триш больно, потому что всë еë существо просто взрывается; но затем Триш оказывается рядом, обнимает, успокаивает, еë губы прижимаются к шее Джесс, и утром на этом месте будет засос, а еë это даже не волнует, потому что она возвращается к ощущениям своего тела от нежного прикосновения пальцев Триш к еë точке G. И затем Триш спускается вниз, еë горячий рот прижимается к изгибам груди Джесс, губы скользят по животу, и она устраивается между ног Джесс. Джесс никогда не теряла сознание от секса, но когда Триш обхватывает губами еë самое чувствительное место и вводит в неë третий палец, еë взгляд становится неподвижным. Ей требуется немного больше времени, чтобы достичь нового оргазма, но Триш терпелива, еë пальцы усердно двигаются внутри, пока язык выводит слова и фразы по мягкой плоти Джесс. Она пытается сделать мысленную заметку, чтобы потом спросить Триш, что именно она писала, но еë разум теряется где-то между жëстче и охренеть. Когда Джесс кончает, всë еë тело выгибается вперëд, а обе руки зарываются в волосы Триш, удерживая еë голову на месте, пока она вздрагивает от ощущений. Спустя несколько мгновений Джесс, тяжело дыша, откидывается на спину, еë тело обмякло, как бумага; на щеках слëзы, но она даже не помнит, чтобы плакала. Еë дыхание учащено, и ей кажется, что еë сердце вот-вот разорвется, но затем Триш прижимается к ней всем обнажëнным телом, нежно целуя еë губами, скользкими от смазки Джесс. Какое-то время они лежат так, запыхавшиеся и вспотевшие, и руки Джесс обнимают бëдра Триш, пока они целуются, медленно и приятно. Джесс кажется, что проходит вечность, прежде чем Триш отстраняется и устраивается на кровати рядом с ней. — Я… — начинает Джесс, не зная, что собирается сказать, но совершенно уверенная, что что-то сказать нужно. — Спи, — тихо говорит Триш, касаясь губами губ Джесс. — Я устала. — Ага. — Джесс прикусывает нижнюю губу. Триш толкает нос Джесс своим, прежде чем потянуться через еë тело, чтобы щëлкнуть выключателем прикроватных ламп. Им требуется несколько минут, чтобы устроиться в постели, неловко поправляя смятые простыни и поднимая сброшенные на пол подушки. Джесс не любит обниматься, на самом деле, но когда Триш переворачивается на бок, она придвигается ближе, пока их колени не соприкасаются. Она могла бы многое сказать прямо сейчас, но еë язык ощущается тяжëлым во рту, а разум всë ещë немного затуманен после оргазма. Триш, едва различимая в темноте спальни, просто улыбается ей и закрывает глаза, словно говоря: «побеспокоимся об этом завтра». Джесс ничего не может с собой поделать и всë равно беспокоится, но она действительно истощена, поэтому позволяет себе погрузиться в превосходный матрас Триш, и сон уносит еë прочь, пока она пытается не думать о возможных последствиях того, что только что произошло. Когда Джесс просыпается, она дезориентирована и… Чëрт, у неë немного болит между ног, и это определëнно нечто необычное. Она вытягивает руку, осторожно опуская еë на кровать рядом с собой. Однако Триш там нет. Джесс вроде как знала это — она чувствовала пустоту кровати без необходимости проверять, но она всего лишь человек и надеялась, что Триш будет там. Триш не могла далеко уйти; в конце концов, это их квартира. Итак, Джесс садится в постели, голова кружится, словно у неë похмелье, несмотря на то, что вчера вечером она не напивалась, так что она говорит себе, что это не последствия употребления алкоголя. Джесс полагает, что могла бы взять себя в руки и встать с постели, одеться или что-то в этом роде, но матрас у Триш такой классный, что она лишь скатывается с кровати, чтобы сходить в туалет, после чего залезает обратно под одеяло. Новый год — идеальный день для сна, по крайней мере, в еë представлении. Она только начинает снова погружаться в сон, когда открывается и закрывается входная дверь и весело чирикает будильник. А потом… — Джесс? Ты проснулась? Триш стоит на кухне с горячим кофе и панини на завтрак из гастронома дальше по улице. На ней спортивная одежда, и еë щëки порозовели от холода снаружи. Она невероятно сияет, и Джесс чувствует себя, ну, в большей или меньшей степени, как старые обои — хотя и хорошо оттраханные старые обои. Должно быть, она не выглядит так, как себя чувствует, потому что, когда она подходит к барной стойке, Триш просто улыбается ей. Той самой улыбкой, которая всегда заставляет сердце Джесс учащëнно забиться в груди, и только теперь она понимает, почему каждый раз так реагировала. — Панини? — спрашивает Джесс, не в силах сдержать улыбку. — Два, — весело отвечает Триш, передавая две упаковки в фольге и ставя бумажный стаканчик с кофе на стойку. — Я подумала, что ты проголодаешься. — Ты правильно подумала, — говорит Джесс, разрывая фольгу и без прелюдии откусывая большой кусок. — Умф. — Веки Джесс, закрывшись, трепещут, и она слышит, как Триш фыркает, а бумажный пакет сминается, когда она вытаскивает что-то ещë. — Спасибо, — выдавливает Джесс, проглотив всë, что было во рту. — Не за что, — кивает Триш, откусывая от поджаренного рогалика. Они едят в тишине. Триш прислоняется к стойке, а Джесс изо всех сил старается не сгорбиться и не запихнуть в рот панини целиком. Она хочет сказать нечто вроде «прошлой ночью я нагуляла знатный аппетит», но она никогда не спала с… Боже, Триш даже не подруга, она Триш, и Джесс понятия не имеет, как теперь себя вести. Это не неловко; на самом деле, это просто немного странно, и Джесс хотела бы знать, как с подобными вещами справляются более эмоционально стабильные люди, потому что это было бы лучшим ориентиром, чем еë сердце. Она откусывает ещë один кусок от сэндвича. — Знаешь, я всë утро пыталась это понять, — внезапно говорит Триш, кладя рогалик обратно и отряхивая руки. — Что именно? — не переставая жевать, спрашивает Джесс. — Почему ты меня поцеловала… прошлой ночью. — В который раз? — Джесс приподнимает брови, но чувствует, как всë еë тело вспыхивает при воспоминании о том первом поцелуе. — Джесс… — Триш хмурится, и Джесс, облизав губы, откладывает оставшиеся от панини крошки. — Я думала, это очевидно. — Нет. — О, — Джесс прикусывает губу, — ладно. — Так почему же? — Ты собиралась спросить о… ты знаешь. — Триш машет рукой, как бы говоря продолжай, и Джесс вздыхает. — О том, что случилось на Рождество, насчëт поцелуя, а потом… насчëт притворства, что его не было. И ты знаешь меня, Триш. Я ненавижу говорить обо всяком дерьме… Так что… я подумала, что это лучший способ разобраться со всем этим, чем пытаться словами. — Джесс… — Триш смеëтся и качает головой. — Смеяться над тем, как я обнажаю свою душу, наверное, не лучший ответ, Триш. — Дело не в этом, я… Джесс, я собиралась сказать тебе, что предпочла бы вернуться домой к пинте мороженого, чем к нашему традиционному Мартинелли. — Ты… что? — Я не собиралась ничего поднимать прошлой ночью, потому что это был Новый год. Одна ночь без чувств. — О. — Джесс поджимает губы, не совсем уверенная, что на это сказать. Она лишь говорит: — Конечно, — комкает фольгу от первого панини и начинает разворачивать второй. Она откусывает слишком большой кусок, и еë взгляд на мгновение останавливается на Триш. — Ты… сожалеешь об этом? — Триш снова хмурится, и Джесс невольно вспоминает, как Дороти говорила Триш, чтобы она не хмурилась, потому что морщины на хмуром лице никогда не являются преимуществом. — Боже, нет. Триш. Я… чëрт. Это было потрясающе. — О? — Триш выглядит довольной этим, еë щëки слегка краснеют. — Я не… — Не говори, что новичкам везëт, — прищурившись, говорит Джесс. — Ну, — смеëтся Триш. — Значит, ты не жалеешь об этом? — спрашивает Джесс. — Определëнно нет, — твëрдо говорит Триш, откусывая от рогалика. Джесс, занятая своим сэндвичем, старается не думать о тонкой ниточке неловкости, соединяющей их в данный момент. Уже наполовину доев панини, она вдруг выпаливает: — Почему ты вчера пришла домой рано? — Это прозвучит глупо, — отвечает Триш. — Ты застала меня за тем, как я смотрела, как падает шар. Ничего глупее быть не может, — нахмурившись, говорит Джесс. — Я просто подумала о… — Триш вздыхает. — Знаешь эту сцену в «Когда Гарри встретил Салли» — канун Нового года, и Гарри бежит через Манхэттен, чтобы сказать Салли, что любит еë? — Триш не смотрит на Джесс, поэтому не видит, как еë челюсть слегка отвисает. — Я… знакома с этой сценой, — говорит Джесс, когда к ней возвращается самообладание. Триш всë ещë прилагает героические усилия, чтобы смотреть куда угодно, только не прямо на Джесс. — Это… полагаю, я как раз осознала, что независимо от того, кем мы являемся, фальшивой или настоящей парой, лучшими друзьями или кем-то ещë, я хочу быть в этом… с тобой до конца своей жизни. — Быть в чëм? — Кем бы мы ни хотели быть. Не имеет значения. Но — вместе. — Так ты говоришь, что хочешь быть со мной до конца наших дней? — Да, — вздыхает Триш и облизывает губы, наконец глядя на Джесс, которая заправляет волосы за уши. — Думаю, что да. — И это заставило тебя покинуть вечеринку до того, как упал шар. — Я была воодушевлена. — Триш закатывает глаза. — Значит, в этом сценарии я — Салли? — Джесс… — Просто уточняю, — говорит Джесс, опираясь локтями на барную стойку. Она, нахмурившись, мгновение изучает Триш, а затем вздыхает. — Ты знаешь, что тебе от меня не отделаться, независимо от… прошлой ночи могло и не быть, и… Господи, Триш, ничего не должно измениться. — Но всë изменилось, — тихо произносит Триш, наклоняясь вперëд так, что расстояния между ними остаëтся меньше фута. — Это уже произошло. Мы не из тех друзей, которые могут просто… переспать друг с другом, а затем идти дальше. — Значит, мы не друзья, — ровным голосом говорит Джесс, но еë желудок сжимается от тошнотворного беспокойства. — Я не имела в виду… — Все остальные думают, что мы встречаемся. Чëрт возьми, я видела фотографии. Если бы я не была собой, я бы тоже подумала, что мы встречаемся. — Джесс делает глубокий вдох и медленно выдыхает. — Я говорю, что… может, нам и следовало бы. — Следовало бы… — Триш, пожалуйста… — Ладно, — Триш закатывает глаза, — так это… решено? — Джесс кивает, стиснув зубы, не доверяя даже собственному остроумию, чтобы продолжать в том же духе. — Нам нужно пожать друг другу руки или?.. — Что? — непонимающе спрашивает Джесс, соскальзывая со стула и отправляя два шарика фольги в мусорное ведро. — Это была очень деловая версия того, как мне предложили серьëзные отношения, так что я не знаю, каковы протоколы. — Триш со вздохом поворачивается, чтобы посмотреть на Джесс. — А как бы ты назвала эту договорëнность со своей пиар-командой несколько недель назад? Интимной? — Это было фальшивым, — беспечно отвечает Триш, забираясь на стойку и затем хватая свой рогалик. — Это… — она откусывает и вздыхает, задумчиво пережëвывая его. — Я не совсем так представляла, что ты попросишь меня стать твоей девушкой, — проглотив, говорит она. — Ты себе это представляла? — Джесс делает шаг к Триш, останавливаясь перед тем, как касается колен. — Возможно. — Триш закусывает губу и, отвернувшись от Джесс, смотрит на рогалик. Джесс подходит ближе, затем проскальзывает между колен Триш, и воспоминание о прошлой ночи заставляет еë слегка покраснеть. Она забирает из рук Триш рогалик и кладëт его обратно на обëртку из фольги. — Триш Уокер, — говорит Джесс настолько серьëзным голосом, на какой только способна, — ты будешь моей девушкой? Триш смотрит на неë, прикусив нижнюю губу, и какое-то мгновение они просто смотрят друг на друга. Но затем Джесс фыркает, в еë глазах искрится веселье. Триш закатывает глаза и наклоняет голову вниз, пока не целует Джесс, прерывая еë смех. У Джесс вырывается потрясëнный вздох, еë руки нежно сжимают бëдра Триш. На долю секунды она испытывает негодование, а потом всë так же, как прошлой ночью: по еë венам разливается тепло и всë еë внимание переключается на Триш. — Да, — спустя мгновение отвечает Триш. — Я буду твоей девушкой. — Да? — Джесс улыбается, наклоняя голову. — Ну, — Триш снова приближает свои губы к Джесс, слегка касаясь еë верхней губы, — да. — Круто, — тихо произносит Джесс. Она наклоняется и снова целует Триш.