rumour has it / Ходят слухи

Телефон Триш всю ночь был на беззвучном режиме, так как она хотела поспать. Когда она просыпается, на этот раз сама, то испытывает полный шок, обнаружив десятки сообщений и пропущенных звонков от разных людей из своей управленческой команды. Пока Триш всë ещë пытается отогнать сон, приходит очередное сообщение от еë менеджера, так что она открывает его первым. «Если ты не ответишь, я приеду». И Триш отвечает простым: «Я только что проснулась, дай мне секунду». Она рада, что проснулась, потому что последнее, что ей нужно, — это чтобы еë менеджер ворвалась в квартиру и обнаружила в еë постели полуголую Джессику. Менеджер пишет: «Ты ещë не видела сплетни?», и Триш практически слышит в сообщении раздражëнный тон женщины. Итак, Триш достаëт ноутбук и гуглит сама, что ей никогда не нравилось делать. В большинстве статей, появившихся на первой странице, делаются самые смелые выводы о том, что произошло на благотворительном мероприятии. PerezHilton нарисовал подпись «Это так! Мне нравятся девушки!» на фотографии, где она смеëтся. Некто под ником Unicornfarts опубликовал пост под названием «Кто не натурал? Это Пэтси!». На большинстве других сайтов, посвящëнных сплетням, присутствуют другие версии того же самого: ужасный слоган о том, что она лесбиянка, предположения о личности Джессики, а затем множество вырванных из контекста фотографий, на которых они касаются друг друга. Это не скандал, но, чëрт возьми, она близка к нему так, как никогда за последние годы. Рассказав Джесс об их новообретëнной интернет-известности, Триш оставляет еë справляться с начинающимся похмельем и направляется на кухню, чтобы приготовить завтрак. На самом деле она не голодна, однако со всей этой нервной энергией из-за телефонных звонков и сообщений, ожидающих ответа, заставляет себя съесть протеиновый батончик, пока закипает кофе. В обычный день Триш никогда бы не позволила Джессике есть в еë постели, но этим утром она выглядит такой жалкой с похмелья, что Триш решает, что есть вещи похуже, чем несколько крошек на простынях. Она протягивает Джессике три вафли с корицей на тарелке и чашку крепкого чëрного кофе, пока та сидит, прислонившись к изголовью кровати. Джесс бросает на неë сочувственно-благодарный взгляд, а затем ставит кофе на прикроватный столик. — Только, пожалуйста, не пролей кофе. — Ты можешь мне доверять, — говорит Джессика, разрывая упаковку с вафлями и рассыпая крошки по одеялу, укрывающему еë колени. Она морщится и поправляется: — Я буду аккуратна. — Я должна подготовиться, — Триш вздыхает, — мне необходимо заняться, эм, — она вскидывает руки вверх, — минимизацией ущерба или чем-то в этом роде. — Ущерба, — Джесс закатывает глаза и откусывает ещë кусочек, — дай мне знать, если тебе понадобится, чтобы я кому-нибудь врезала. — Спасибо, — хихикает Триш, берëт телефон с тумбочки и направляется в ванную. В ванной она набирается смелости прочитать остальные сообщения. В основном они доброжелательны: девушки, которые делают ей укладку волос и макияж для мероприятий, пишут о своей поддержке, а Зак ссылается на статьи в Autostraddle и AfterEllen — два оповещения, которые она не успела проверить до того, как проснулась Джессика. Он поясняет, что они «для тех случаев, когда до тебя доберутся недоброжелатели», поэтому Триш оставляет их на потом. Также у неë двадцать четыре пропущенных звонка и десять голосовых сообщений от матери. Страх скользит по венам Триш, как болезнь, и впервые за долгое время ей хочется… выпить. Логически она понимает, что ей следует сосредоточиться на более важных вещах, таких как звонок своему менеджеру или разговор с кем-то, кто не заставляет еë чувствовать себя сломленной наркоманкой. Но иногда она бывает мазохисткой, поэтому просматривает пропущенные звонки и на мгновение наводит большой палец на имя матери, а затем нажимает кнопку вызова. Едва раздаëтся гудок, как еë мать берëт трубку и рявкает: — Патрисия Уокер, что, чëрт возьми… — Мам, — вздыхает Триш, на заднем плане слышится какая-то неразборчивая болтовня, еë мать кричит на кого-то — вероятно, на своего помощника. Ей жаль человека, который, вероятно, не думал о том, чтобы работать в субботу. — Дороти! — Что? — огрызается еë мать. — Всë нормально. Я всë улажу. — Это не нормально, Патрисия. Ты должна это опровергнуть, пока пресса не разгулялась. На данный момент это просто маленький неприятный интернет-слух, мы можем пресечь его в зародыше, прежде чем он получит распространение в печати. — С чего ты взяла, что это слух? — на линии повисает мëртвая тишина, и, возможно, в прошлой жизни Триш уже бы рылась в ящиках в поисках пузырька с таблетками — ксанакса или валиума, или чего-то в этом роде, — но почему-то на этот раз в тишине она чувствует себя сильнее. — Что… — бормочет еë мать, и Триш представляет, как еë лицо становится красным, как свëкла. — Разумеется, это слухи, Пэтси, ты не… не… какая-то там… — Лесбиянка? — с лëгкостью подсказывает Триш. Еë мать издаëт какой-то сдавленный звук на другом конце линии, и Триш улыбается. — Мне нужно идти, мам, я просто хотела, чтобы ты перестала мне названивать. — Но, Патрисия… Ещë никогда не было так приятно повесить трубку при разговоре с матерью.

***

Сначала у неë случается приватный диалог один на один со своим менеджером, которая гораздо более хладнокровна, чем ожидала Триш. Затем происходит утомительный трëхсторонний телефонный разговор между еë менеджером и двумя представителями по связям с общественностью, с которыми она работает ещë со времен дореабилитационного периода. Они дают ей хороший обзор возможных вариантов, и Триш обещает перезвонить им со своим решением позже. После этого она принимает самый продолжительный на свете горячий душ. Когда Триш наконец выходит из ванной, она чувствует… ну, просветление в мыслях. Ей так сильно хочется начать умолять Джессику продолжить этот фарс, чтобы хорошенько насолить матери, но она должна думать не только о своей жизни. Джесс, вероятно, в конце концов захочет с кем-нибудь встречаться по-настоящему. Джессика по-прежнему без штанов, но теперь она растянулась на кровати, положив ноги на подушки и открыв ноутбук Триш. Пустой кофейной чашки и тарелки нигде не видно, и Триш обычно дразнила Джессику за то, что та моет посуду, но сейчас это просто вызывает у неë нежные чувства. — Согласно L-Chat, мы милые и сексуальные, — говорит Джесс, когда Триш подходит к кровати. — Что, чëрт возьми, такое — этот L-Chat? — Это… такой веб-сайт, где девушки-лесби говорят о других девушках-лесби? — Что, вроде форума сплетен? — Триш садится на край кровати и подталкивает Джесс, чтобы та подвинулась. Джессика подчиняется, даже не жалуясь, и Триш, подтянув ноги на кровать, упирается коленом в еë бок. — Наверное. — Джесс поворачивает ноутбук, чтобы Триш могла посмотреть на страницу форума в серо-розовых тонах. — Мы новая пара номер один. У тебя есть своя тема на форуме, в которой уже пятьдесят три страницы. Две девушки заявляют, что пишут о нас непристойности. Примерно в сорока пяти постах строятся гипотезы, кто я такая. Очевидно, я похожа на Эрин или Вивиан. — Непристойности? — Триш поднимает брови, и Джесс поворачивается, чтобы с ухмылкой посмотреть на неë. — Ты, конечно же, ухватилась за эту деталь. — Как я могла не сделать этого? — Триш морщит нос. — Пожалуйста, не читай это, Джесс. — Ничего не обещаю. — Джесс пожимает плечами и возвращает внимание к компьютеру. — AfterEllen написал статью о том, что ты настолько прогрессивна, что не делаешь громких публичных заявлений. Это прозвучало немного озлобленно, но, возможно, это только для меня так. — Насчëт этого… — Триш медленно выдыхает, крепче сжимает телефон и смотрит на свои колени. — Я поговорила со своей командой, и они предложили мне несколько вариантов… большинство из них предполагает, что я говорю правду, что мы просто лучшие подруги и соседки по комнате. — Джессика кивает, не отрывая взгляда от экрана ноутбука. — Но… я не знаю, есть такой вариант… что, если мы просто продолжим это, Джессика? — Что? — Джесс смеëтся, перекатываясь на бок и подпирая голову кулаком. — Притворяться, что мы на самом деле встречаемся? — Ну да, — говорит Триш, кусая нижнюю губу. — Твоя мама взбесится. — В том-то и суть, — усмехается Триш, и всë лицо Джесс озаряется при этой мысли.

***

Они приходят к своего рода соглашению — Джесс, Триш и еë команда. Оно заключается в следующем: Пиар-команда Триш не будет делать никаких заявлений. Не будет подтверждения, но и опровержения тоже не будет. Еë менеджер будет уклоняться от любых прямых вопросов, отказываясь комментировать личную жизнь своего клиента. Триш ничего не скажет на своëм шоу. А Джесс будет… что ж, она останется Джесс. Какое-то время они позволят средствам массовой информации и публике строить догадки, а затем… решат по ходу дела. Джесс в игре, она всегда в игре; и Триш чувствует лëгкий трепет привязанности каждый раз, когда Джесс дразняще вытягивает слова «твоя девушка» и каждый раз, когда сама Триш произносит «партнëр» или «Джессика». Некоторое время они просто лежат на кровати. Джессика читает Триш милые статьи с AfterEllen и Autostraddle, потому что, честно говоря, Триш чувствует себя немного подавленной и ей нужно сосредоточиться на чëм-то хорошем. Когда им надоедает вся эта драма, они включают телевизор и смотрят какой-то старый фильм по TCM. Около двух часов звонит Зак в панике из-за какого-то сбоя в расписании шоу в понедельник, который невозможно разрешить по телефону, так что Триш вытаскивает себя из постели, чтобы в свой единственный выходной отправиться в офис. У них с Заком уходит почти три часа на то, чтобы разобраться в катастрофе (интервью по телефону с гуру самопомощи была назначена на то же время, что и очная беседа с активистом-экологом из Никарагуа). Зак ни разу не упоминает о слухах, хотя Триш знает, что он в курсе, потому что он ей отправил те ссылки, но она ценит его осмотрительность. Убедившись, что всë улажено, она велит Заку идти домой и следует за ним из офиса.

***

— Я дома, — кричит Триш, открывая дверь. На одном запястье у неё пакет с китайской едой навынос, а на другом — сумка из винного магазина с бутылкой Tullamore Dew. Она направляется на кухню, размышляя о том, чтобы в кои-то веки поесть из настоящей тарелки. — Надеюсь, ты принесла еду, — отзывается Джессика, и Триш не нужно поднимать взгляд, чтобы понять, что она в ботинках развалилась на диване. — Как прошëл твой день? — Вздремнула, проснулась с головной болью, поняла, что у нас закончился ибупрофен, сходила в «Дуэйн Рид», приняла звонок от дежурной девушки из агентства по трудоустройству, — перечисляет Джессика настолько беззаботно, насколько это вообще возможно для человека. Триш наконец смотрит на неё, и, да, она лежит на диване, положив кожаные ботинки на подлокотник, и выглядит так, будто еë день был и вполовину не таким захватывающим, как она рассказала. — Серьëзно? Что сказали в агентстве? И сними ботинки. — По-видимому, — со стоном говорит Джесс, садясь прямо и начиная расшнуровывать ботинки, — отсутствие навыков общения с людьми делает меня непригодной для офисной работы, поэтому мне подойдёт, типа, я не знаю, — бурчит она, стаскивая ботинки, — место для сортировки почты. Что-то удалëнное от нормальных людей. — М-м, — Триш поджимает губы и начинает выгружать принесëнную еду, — ты бы хорошо справилась с физической работой. — Из-за моей невероятной силы или потому, что мне нужно привести себя в тонус? — Я тебя умоляю. — Триш закатывает глаза и смотрит, как Джессика идëт через гостиную к кухне. — Но ты могла бы сбросить напряжение. — Я предпочитаю использовать для этого секс, — говорит Джесс, запрыгивая на один из табуретов у барной стойки. — Это из «Хунани» или из «Чайна Стар»? — Из «Хунани», — отвечает Триш, передавая ей яичный рулет. — Я не монстр. — Просто проверяю. Что это? — Джесс указывает на чëрный пластиковый пакет яичным рулетом, после чего откусывает от последнего огромный кусок. — Виски, — пожимает плечами Триш, передавая пакет Джесс. — В качестве благодарности за то, что ты моя… за то, что делаешь это. — О, да ладно, — Джесс закатывает глаза, — нельзя сказать, что я подписалась на что-то, чего я уже не делаю. — И всë же, — Триш постукивает ногтями по столешнице, — я совершаю огромную ошибку? — Худшее, что может случиться, — это тебе придëтся отчитать всех за предположение, что ты лесби. — Джесс доедает остатки яичного рулета, а затем откупоривает бутылку виски. — А самое лучшее, что может случиться? — Не знаю. Мы притворяемся, что расстаëмся, когда одна из нас на самом деле захочет с кем-то встречаться? — И никто никогда не узнает, что это был обман. — Конечно. — Джесс пожимает плечами и делает глоток виски прямо из бутылки. — Мы будем есть или… — Тарелки? — Это для нуклеарных семей, — Джесс цокает языком, — дай мне моего сычуаньского цыплёнка. Посмотрим что-нибудь отвратительное на HGTV. — Звучит здорово, — улыбается Триш, передавая пластиковый контейнер с едой. Она наблюдает, как Джесс бредëт обратно через гостиную к дивану, и думает о том, как всë это мило и естественно: Джесс, реалити-шоу на телевидении и большое количество китайской еды навынос. Пересекая гостиную со своим контейнером с едой, она задаëтся вопросом, как бы лесбиянки в интернете отреагировали на их версию обычной ночи. Вероятно, придумали бы, как написать об этом нечто непристойное или вроде того.

***

Через две недели состоится благотворительный гала-приëм «Вечер памяти». Триш посещала его с детства: сначала в качестве гостя своей мамы, а затем — в качестве приглашëнного гостя вместе со своей матерью, а теперь… ну, она всë ещë приглашëнный гость, но еë мать — нет. В этом году тема просто «Рождество», и Триш тоже решила не усложнять. Еë платье насыщенного клюквенно-красного цвета, а Джесс одета в аккуратно пошитый тëмно-синий костюм. Костюм, разумеется, был идеей Джессики. — Я не хочу, чтобы у людей сложилось впечатление, что я просто сопровождаю тебя, — говорит Джесс защищаясь, как будто Триш вообще собирается спорить. — Ну, в некотором роде так и есть, — ухмыляется Триш, и Джесс фыркает. — Мне всë равно, в костюме ты или нет, Джесс. Ты будешь хорошо выглядеть в чëм угодно. — Чертовски верно, — хмыкает Джессика, поворачиваясь к стойке с образцами в студии стилиста. На красной ковровой дорожке толпа немного больше, чем обычно, для мероприятия среднего масштаба: очевидно, у входа какой-то затор, из-за чего люди слишком долго задерживаются перед группами фотографов. Триш с Джессикой неловко застревают рядом с дверью на пять дурацких минут, поэтому появляются фотографии, на которых Триш наклоняется к Джессике, запрокидывая голову от смеха, в то время как улыбающийся рот Джесс находится чуточку чересчур близко к челюсти Триш, чтобы это было просто по-дружески. Они даже не старались что-либо изобразить. Джесс увидела какого-то странного маленького человечка, покачивающегося на горизонте, а разве она когда-либо сопротивлялась желанию посмеяться над мужчиной? И ноги Триш уже болели от неподвижного стояния на каблуках, поэтому она уже и так опиралась на Джесс, а затем, когда Джессика наклонилась и прошептала язвительный комментарий… Это просто они — те же два человека, которыми всегда и были. Однако интернет превращает это в демонстрацию трогательной близости между двумя влюблëнными женщинами, и… Отсутствие комментариев от команды Триш Уокер совершенно не развеивает слухи. На следующее утро, сразу после семи, Триш врывается в комнату Джессики и заползает на еë кровать вместе с ноутбуком. — Просыпайся, — говорит она, толкая Джесс в плечо, пока та не стонет и не переворачивается, приоткрыв один глаз. — Какого чëрта, Уокер? — Я проснулась, потому что мне захотелось пописать, и… посмотри, — она поворачивает экран ноутбука к Джессике, — мои Google-уведомления разрывались всю ночь. — Хм. — Джесс сонно трëт лицо и приподнимается на локтях. Она моргает, будто свет компьютера обжигает ей роговицу. — Когда ты настроила уведомления Google? — Она потирает брови и около секунды щурится на экран. — Триш, господи. Ещë даже нет восьми. — На прошлой неделе. И мне очень жаль, но… — Триш слегка встряхивает ноутбук, и Джесс вздыхает. — Ладно. Хорошо. Что… что теперь? — По-видимому, вырванные из контекста шутки выглядят как самый интимный момент сезона. — Триш показывает на их фотографию, которая размещена на первой странице JustJared. — Некто под ником Стики в L-чате отыскал фотографии со всех мероприятий за последние несколько лет, на которые я тебя водила. — Как, чëрт возьми?.. — Это несложно. — Триш пожимает плечами, разворачивая ноутбук к себе. Она что-то печатает, затем нажимает клавишу «ввод» и поворачивает экран, чтобы Джесс смогла посмотреть. Фотографии в подборке датируются с момента незадолго до пребывания Триш в реабилитационном центре, когда Джессика настояла на том, чтобы сопровождать еë, чтобы о ней не писали таблоиды. — Ого, мы выглядим такими… — Женатыми? — подсказывает Триш, и еë это, похоже, забавляет. — Думаю, я понимаю, что имел в виду один человек, сказав, что мы хуже, чем Тейлор Свифт и Карли Клосс. — Не могу поверить, что ты знаешь, что всë это значит. — Триш, подняв брови, аккуратно закрывает ноутбук. — Я не могу поверить, что ты так взволнована тем, что наш не-роман снова взорвал лесбийское интернет-сообщество. — Джесс снова откидывается на подушку и широко зевает. — Просто… — Триш закусывает нижнюю губу и наклоняется, чтобы положить ноутбук на тумбочку Джесс. Джесс стонет, когда Триш наваливается на неë, но затем немного отодвигается и похлопывает по кровати рядом с собой. Триш вздыхает, но ложится рядом с Джесс, кладя голову на еë подушку. — Помнишь, до реабилитации. СМИ… — Обращались с тобой, как с дерьмом. Но они акулы… — Я знаю, — мягко говорит Триш, убирая прядь волос Джесс с еë лица. — Но мне нравится, что акулы сейчас играют нам на руку. Это… это приятно. — Ну, что ж, — вздыхает Джесс, сонно потирая щëку о подушку. — Тогда, думаю, всë в порядке. — Я могу пойти приготовить завтрак… — Не-а, — Джесс протягивает руку и обнимает Триш за талию, чтобы она не уходила. — Сейчас спи, еда позже.

***

— Эй, Джесс, я иду пить кофе, — кричит Триш из коридора в комнату Джессики, повязывая на шею шарф. — Что? — Джесс выходит в коридор в нижнем белье, с джинсами, наброшенными на плечи. — Я иду пить кофе. Хочешь пойти? — У нас здесь есть кофе. — Да, но у нас нет макиато с карамелью. — Если ты угощаешь… — Я всегда угощаю, — Триш закатывает глаза, — одевайся. Кофейня, которую часто посещает Триш, довольно безлюдна для субботы, поэтому Триш отправляет Джесс занять столик у окна, выходящего на улицу, а сама заказывает кофе. В кофейне тепло и уютно, и они сидят рядом на диванчике, делясь друг с другом черничным маффином и миндальным круассаном. У Триш пока нет шоу, а Джесс по-прежнему морочит голову агентство по трудоустройству, поэтому они могут сидеть и занимать место, разговаривать и пить столько кофе, сколько захотят. Это такой день, о котором Триш всегда мечтала, когда еë жизнь была полна Пэтси и расписана по минутам. Все идëт идеально до тех пор, пока они не уходят час спустя, приняв слишком большое количество сахара и кофеина. Они настолько поглощены друг другом, что ни одна из них не замечает толпы папарацци на улице, но как только они вступают в холод декабрьского дня, начинается безумие вспышек и говорящих людей. Триш старается не закатывать глаза, потому что знает, что это окажется на PerezHilton или, не дай бог, на TMZ, однако желание это сделать есть. Прошло много времени, но память о подобных вещах засела в еë костях, и Триш примерно в пяти секундах от того, чтобы самым вежливым образом оттолкнуть папарацци, когда она чувствует, что Джессика рядом с ней ужасно напряжена. Триш к этому привыкла, Джесс — нет. Джесс была опорой, которую еë мать использовала во время тщательно организованных фотосессий, слишком безбашенной и неуправляемой, чтобы доверять ей в безумной и неконтролируемой обстановке. Джесс никогда не чувствовала давления тел, толпящихся вокруг папарацци, никогда не училась наклонять голову и смотреть прямо вперëд, проходя мимо. Триш смотрит на Джесс, и еë взгляд… Триш помнит этот взгляд, едва скрываемую враждебность, опасно мерцающие глаза. Она чертовски сильная и, вероятно, могла бы сломать все направленные на них камеры одним мизинцем. Триш нежно обхватывает еë бицепс и притягивает к себе. — Не психуй, следуй моему примеру. — Она нежно целует Джесс в щëку, хотя та не самая большая поклонница интимных прикосновений или какой-то подобной ерунды, но Триш чувствует, как Джессика рядом с ней немного расслабляется, и она знает, что справилась.

***

— Что нам с этим делать? — Джесс делает глоток бурбона и со вздохом расслабляется на диване. Триш расхаживает по комнате. Она ходит взад-вперëд с тех пор, как они двадцать минут назад вернулись домой из кофейни. — Мы придерживаемся курса, — с лëгким раздражением говорит Триш. — То есть… если ты… — Да, конечно. — Джесс пожимает плечами и делает большой глоток из бутылки. Она выглядит так, как будто на самом деле настроена серьëзно и будто бы не было журналистов и фотографов у кофейни, которые чуть было не отправили еë в спираль ярости, подобную гневу Халка. Она делает ещë глоток, а затем зажимает бутылку между бëдер. — Пожалуйста, сядь, из-за тебя комната кружится. — Это бурбон, — вздыхает Триш, устраиваясь на диване рядом с Джессикой после ещë одного прохода по гостиной для пущей убедительности. — Триш. — Джесс облизывает губы и, повернувшись, смотрит в лицо Триш. — Прости, — вздыхает та, пристально глядя в телевизор. — Я не подумала… такого со мной не случалось уже очень давно. Я… — Триш, — мягко говорит Джесс, придвигаясь, пока их бëдра не соприкасаются. Она прижимается к Триш, дëргает еë за рукав, и та наконец поворачивается, чтобы посмотреть на неë. Возникает момент, как в замедленном кино, когда лицо Триш замирает так близко к лицу Джессики. Триш чувствует запах бурбона и кофе в дыхании Джессики, слабый мятный аромат еë шампуня и что-то, не похожее ни на алкоголь, ни на кофе, ни на духи — это просто Джесс. Триш задаëтся вопросом, не пьяна ли она, потому что чувствует, как комната кружится. Пронзительный звук телефонного звонка заставляет их обеих вздрогнуть. Момент прошëл, и Джессика, в мгновение ока вскочив с дивана, уже на полпути к кухне с бутылкой бурбона в руках. — Я закажу пиццу, — бросает она через плечо. — Звучит неплохо, — хриплым голосом говорит Триш. Она берëт с журнального столика мобильный и делает глубокий вдох, прежде чем ответить. — Да, Зак?

***

В телефоне Триш открыто электронное письмо от некоего Джулиана Дина, репортëра New York Times. Она достаточно долго играла в рекламные игры, чтобы точно знать, почему он связался с ней для получения пиар-профиля, но всë же еë руки потеют, когда она открывает дверь в ванную, которой они с Джесс пользуются по очереди. — Джесс? — Я ещë не закончила, — кричит та из душа. — Я знаю, — Триш закатывает глаза, — мне нужно с тобой кое о чëм поговорить. — О. — Джесс оборачивается и наклоняет голову. На дверце душевой кабины полоса матового стекла, которая закрывает ровно столько, что всë, что видит Триш, — это голова и голени Джессики. — Значит… кое-кто из New York Times хочет взять у меня интервью для статьи об образе жизни. — О, да? — Угу, — мычит Триш, забираясь на столешницу в ванной. Джесс движется обратно под брызги. — Он собирается расспросить о нас. — Ну конечно. Эй, у меня закончился шампунь, так что я воспользуюсь твоим. — Ты всегда это делаешь, — Триш закатывает глаза и раскачивает ногами. — Мне нужно было иметь две ванные комнаты. — Тогда было бы странно, если бы ты находилась в моей ванной, пока я принимаю душ. — Заткнись, — смеëтся Триш, поджимая ноги и усаживаясь, скрестив ноги, на раковину. Она слушает шум воды, звуки выдавливания шампуня, средства для умывания или кондиционера из соответствующих бутылочек. В ванной жарко, но приятно пахнет, и Триш просто сидит молча, пока не устаëт в одиночку прокручивать мысли в своей голове. — Я не знаю, что мне им сказать. — Не говори ничего. До сих пор это помогало нам. — Но что, если… я хочу кое-что сказать? — Например, что? — Например… что я би. — Подожди, — Джесс отстраняется от воды, щурясь на Триш. — С каких пор? — С тех пор, как… — Триш прикусывает внутреннюю часть щеки, — думаю, я только что это поняла. — О, — Джесс приподнимает брови, ухмыляясь, — это из-за… всего? — Я… — Триш хмурится, — наверное, да? Я не уверена, что только из-за этого… — Значит, это не я, — беспечно говорит Джесс. — Полагаю, я всë ещë жду, чтобы стать чьим-то гей-прозрением. — А как насчëт Уэнди Макмиллан в двенадцатом классе? — улыбаясь, спрашивает Триш. — Фу, не напоминай мне. Дотронься до сисек девушки, и ты внезапно с ней встречаешься. Смешно. — Если следовать этим правилам, мы с тобой встречаемся с одиннадцатого класса, — со смехом говорит Триш. Джесс фыркает и брызгает водой на дверцу душа. — Обязательно скажи репортëру, что я лапала тебя во время игры в правду или действие. Это однозначно убьëт Дороти.

***

— Итак, мисс Уокер… — Триш, пожалуйста. — Триш, — произносит почти как извинение Джулиан. Его открытый блокнот лежит рядом с начатым салатом, будто бы Триш на самом деле собирается сказать что-то принципиально новое. В блокноте уже есть несколько заметок, но Триш забыла утром надеть контактные линзы, так что это очень похоже на каракули. Он поправляет очки, смотрит в блокнот и улыбается так, что это могло бы быть дружелюбным, если бы Триш хоть как-то доверяла журналистам. — Следует ли нам начать с простого или сразу перейти к сложному? — Хм, — Триш кусает губу, передвигая салат на своей тарелке, — думаю, сразу к сложному. — Чувствуешь себя смелой, значит? — он улыбается, а Триш лишь пожимает плечами — смелым было прежде всего прийти на это интервью. — Хорошо, — он прочищает горло, постукивая ручкой по блокноту. — Когда ты узнала, что ты лесби? — Это, — выдыхает Триш, опасаясь того, как каждая пауза может быть интерпретирована в статье. — Это всего лишь предположение. — Ну, — он поджимает губы, — я провëл собственное расследование. В твоей карьере было несколько… скандалов. Но ничего, связанного с мужчинами, сексом или даже романтикой, так что… — И поэтому вы предполагаете, что я лесбиянка. — Триш поднимает брови. — Не я один, — прямо говорит Джулиан. — Интернет гудит… — Интернет всегда гудит, Джулиан. — Верно, — соглашается он с удивлëнным смешком, постукивая ручкой по блокноту. — Тогда что ты можешь рассказать мне об этой загадочной Джессике Джонс? — Джесс… — Триш улыбается, глядя на свои колени, и делает вдох. Кто для неë Джесс? Она думает обо всëм, что она могла бы сказать, затем думает о какой-то глупой фразе, что ей не хватает слов, но затем качает головой, потому что все эти размышления нелепы. — Джесс — самый важный человек в моей жизни. Я очень давно еë знаю, и я люблю еë. Она, — Триш тихо смеëтся, — мой герой. — Она представляет, как Джесс закатывает глаза, и от этого еë улыбка становится ещë шире. — Ага. — Джулиан щëлкает языком, будто подзывая лошадь, и Триш поднимает голову, пока он яростно строчит в блокноте. Триш на мгновение задаëтся вопросом, может ли она сказать ему, чтобы это осталось между ними, но она знает, как работает этот бизнес. — И статус ваших отношений… — Джулиан, — Триш поднимает брови, — я прежде не комментировала статус своих отношений, с чего бы мне делать это сейчас? — Попробовать стоило, — усмехается Джулиан, поправляя очки на носу. — Итак, давай поговорим о недавнем скачке твоих рейтингов… Остальная часть интервью проходит проще. Джулиан поддерживает иллюзию, что это общий профиль для раздела о стиле жизни, но Триш опытна в такого рода вещах. Он умалчивает о еë ток-шоу и о том, как она справилась с тем, что была подростком-звездой, — это дерьмо, к вопросам о котором Триш привыкла. Она знает, что основная часть статьи будет посвящена слухам о еë сексуальной ориентации, поэтому ответы вытекают из неë с привычной лëгкостью — она не против показаться немного неискренней в отношении своей известности. После обеда она заскакивает в офис и подбирает анкеты возможных предстоящих гостей шоу. Она решает пойти домой с работы пешком, на этот раз, на удивление, не опасаясь папарацци или безумных фанатов. Прогуляться приятно. Воздух настолько чист и свеж, насколько это возможно в Нью-Йорке, а день яркий, несмотря на серое небо. Вернувшись домой, она обнаруживает Джесс растянувшейся на диване в шортах и рубашке с длинными рукавами, которая очень похожа на одну из ночных рубашек Триш. Она всего на пятой минуте просмотра серии «Морской полиции» с миской попкорна на полу рядом с диваном и чашкой вероятно остывшего кофе на кофейном столике. — Это моя… — Как прошло интервью? — небрежно спрашивает Джесс, засовывая в рот несколько кусочков попкорна. Она улыбается, и Триш вздыхает, толкая ноги Джесс, пока та не поднимает их. — Оно прошло… прекрасно, — отвечает Триш, усаживаясь на диван. — Хотя всë крутилось вокруг моей ориентации. — Офигеть, — говорит Джесс, положив ноги на колени Триш, как только та устраивается. — Ты хорошо играла или?.. — Увидишь, — непринуждëнно говорит Триш, кладя руки на ноги Джессики. На самом деле она не знает, чем обернëтся статья, но решает не переживать об этом. Теперь это уже не в еë власти. — Переключи канал, там идëт «Chopped». — Фу, — Джесс закатывает глаза, но всë же переключает канал. Она бросает пульт на кофейный столик и, взяв миску с попкорном, ставит еë себе на колени так, чтобы до неë могла дотянуться Триш. Они смотрят «Chopped» на протяжении трëх часов, и это так естественно: выкапывать горстями попкорн из миски на животе Джесс, кричать на участников, когда те ошибаются, пытаться понять, что бы они сделали, если бы им пришлось иметь дело с этими таинственными ингредиентами. Триш понятия не имеет, какой была бы жизнь без Джессики, делающей всë таким естественным и позитивным. Джесс смеëтся, когда кто-то режет себе руку и толкает Триш локтем в живот, заставляя еë тоже смеяться. Триш чувствует, как еë переполняет нежность, раздуваясь, как воздушный шар, и ей трудно не улыбаться, даже когда выбранная ею участница выбывает перед десертным раундом. Может, это интервью заставляет еë взглянуть на всë немного по-другому, но она осознаëт, что именно это видят люди, когда они на публике: непринуждëнную интимность в их движениях; то, как они касаются друг друга; как еë большой палец гладит лодыжку Джессики, а она даже не задумывается об этом. Просто у них такие отношения так давно, что они никогда не думали о том, что может быть иначе.

***

Они разгружают продукты — на самом деле, Триш разбирает продукты, а Джессика сидит на столешнице напротив холодильника, роется в пакетах и осуждает Триш за купленное той миндальное молоко и сыр тофу. — Я это есть не буду, — говорит Джесс, доставая пакет с тофу-догами. — Они полезнее, чем настоящие хот-доги, Джесс. — Значит, я буду есть хот-доги из киоска на углу… — Заткнись. — Триш закатывает глаза, выхватывая упаковку тофу-догов из рук Джесс. Когда она поворачивается, чтобы убрать еë в холодильник, звонит еë телефон, и она, засовывая хот-доги в ящик для сыра, отвечает: — Это Триш. — Мисс Уокер? — Триш узнаëт голос своего швейцара с глубоким скрипучим лонг-айлендским акцентом и поворачивается к Джесс. — Что случилось, Джейсон? — Триш прижимает телефон к уху плечом и жестом показывает Джесс продолжать доставать продукты из пакета. — Ваша мать здесь, — говорит он, и это звучит немного напряжëнно. — Что? — Триш слышит, как еë голос срывается на писк, и Джесс хмурится. — Извините, мисс Уокер, я не могу заставить еë уйти и не хочу вызывать полицию. — Нет, Джейсон, — вздыхает Триш, щипая переносицу. — Я спущусь через минуту, хорошо? Просто… Я сейчас спущусь. — Она слышит, как Джейсон отключается, и убирает телефон от уха. — Моя мама здесь, — говорит Триш, прежде чем Джессика открывает рот, чтобы спросить. — Какого хрена? — Джесс мгновенно исчезает со столешницы, и, боже, особенно расстраивает то, что она такая чертовски спортивная. — Подожди! — кричит Триш, бросаясь за Джесс. Она едва успевает догнать еë раньше, чем та доходит до входной двери. — Что, Триш? Я пойду… — Со мной вниз, — ровно говорит Триш, обхватывая пальцами запястье Джессики, когда та пытается дотянуться до дверной ручки. — Я в состоянии справиться с ней сама, но ты можешь присоединиться. Они слышат Дороти в фойе, прежде чем даже видят еë. Джейсон спокоен, но Дороти кричит, требуя встречи с Триш. Триш устремляется вперëд Джессики, но резко останавливается, когда Дороти еë замечает и идëт к ней через вестибюль. Джейсон держится поблизости на случай, если он понадобится. — Спасибо, Джейсон, — говорит Триш, тяжело сглатывая. Джесс нежно касается еë локтя, и она чувствует себя немного сильнее, чем раньше. — Я прочитала это, — рявкает Дороти, размахивая в воздухе iPad'ом. Триш следит за движением планшета, прежде чем посмотреть на Джесс. — Что ты прочитала, Дороти? — Джессика делает шаг вперëд, но резко останавливается, когда Триш выставляет перед ней руку. Дороти чуть отодвигается назад, и Джессика ухмыляется. — Статью в New York Times, — говорит Дороти, протягивая iPad, чтобы они увидели. — А, — кивает Триш, поворачиваясь к Джесс и закатывая глаза. — Я не знала, что она вышла, — говорит Джессика, подняв брови. Триш виновато пожимает плечами и оглядывается на мать. — Значит, это твоя стратегия? — лицо Дороти злое и искажëнное, но она не кричит. Это лучше, чем вообще никак. — Я не уверена… — Притворяться, что ты влюблена в Джессику? — Дороти снова машет iPad'ом. — Я не притворяюсь, — Триш стискивает челюсти, сжимая руки в кулаки. — Конечно, притворяешься, ты лжëшь ради внимания! Точно так же, как когда ты была ребëнком! Голос матери что-то ломает внутри Триш: некая кирпичная стена намерения, желания сохранить нормальные отношения между Дороти и Джесс просто рушится. Триш отстранëнно думает о том, что они должны были поговорить о таких вещах, но теперь уже слишком поздно; она хватает Джессику за талию, притягивает к себе, и… Они целуются. Это не… У Триш было много первых поцелуев. Большинство из них слишком влажные или слишком напористые, или в них было слишком много языка. Но целоваться с Джессикой — чертовски просто. Их рты идеально подходят друг другу, и Триш прижимается ближе, так что их тела соприкасаются, и Джессика запускает пальцы в еë волосы. Она скользит языком в рот Триш, и та резко вдыхает от удивления, а еë хватка на бëдрах Джесс усиливается. Джесс на вкус как жевательная резинка с корицей и кофе, и в том, как она целует Триш, нет ничего требовательного. Это так приятно и так правильно, что Триш хочется упасть, но Джесс удерживает еë крепкими руками, плотно прижатым сильным телом и вкусом корицы во рту. Легко забывается, что еë мать рядом, что они находятся в относительно общественном месте, но затем Дороти издаëт какой-то звук отвращения, который прорезает туман в мозгу Триш, и она немного ослабляет хватку на бëдрах Джессики. Джесс отстраняется первой: еë губы покраснели, а в тëмных глазах сверкает нечто, что, по мнению Триш, является восторгом от того, что она одержала верх над Дороти. Джесс опускает руки на талию Триш, и они остаются там, пока обе девушки смотрят на Дороти. — Если вы думаете… — начинает Дороти, еë голос звучит жалко, а лицо приобрело ярко-красный оттенок. Это даже лучше, чем представляла себе Триш все эти предшествующие недели. — Мы ни о чëм не лжëм, Дороти, — усмехается Джессика. Ей даже не нужно двигаться, чтобы заставить Дороти отшатнуться. — А теперь убирайся и оставь мою девушку в покое.