Lier

— Шестьдесят три, — Чонгук крепко держит уже подрагивающие колени Кима, сидит на его лодыжках, чтобы ему было удобнее. — Давай, ещё немного. Тэхён поднимает корпус в шестьдесят четвертый раз, чувствуя, как болезненно сводит мышцы пресса. Чон добросовестно занимается с ним уже вторую неделю: помогает подтянуть физическую подготовку, учит работать с документацией и управляться с разными видами оружия. Пока что Тэ это всё даётся тяжеловато, да и манера общения у Чонгука достаточно специфическая. Однако он не жалуется, старается делать всё, что ему говорят, правда иногда не прочь со старшим закуситься из-за какой-то мелочи, но они оба чувствуют, что если начнут ругаться, это просто так не прекратится. Поэтому Гук часто спускает новенькому маленькие перепалки с рук. — Не могу больше, — Ким пытается отбросить назад прилипшие к потному лбу волосы. — Дайте хоть немного отдохнуть… — Доделаешь семьдесят и отдохнёшь, — Чонгук непреклонен. — Ты сам себя задерживаешь. Не распускай нюни и сделай последний рывок. Ага, как же… Нюни он, видите ли, распускает. Тэхён шмыгает носом и, стиснув зубы, садится снова, касается согнутыми у головы локтями коленей. Он Чонгуку докажет, что чего-то стоит. Так всегда происходит. Чон дразнит или берёт на «слабо», а Тэ из кожи вон лезет, чтобы доказать свою правоту. Чонгук это упорство в Тэхёне давно заметил, быстро понял, что это именно та точка, на которую можно давить, и спокойно пользуется этим. Ким поднимается в последний раз и в изнеможении падает на силиконовый коврик, раскидывая руки в стороны. Всё, сил больше нет, хотя прошла только половина тренировки, а после ему ещё топать к Хосоку в бассейн. Вообще, Чон Хосок на правах бывшего спортсмена занимался только проверкой навыков сотрудников в области плавания, но Чонгук уговорил его подтянуть Тэхёна. Не за так, конечно, — пообещал сводить хёна выпить. — Отдыхай пять минут и продолжим. Гук поднимается на ноги, тянется руками в разные стороны, демонстрируя младшему мускулистые плечи и спину, что обтянуты тонкой тканью чёрного рашгарда без принта. Тэ на секунду залипает, но тут же отворачивается. И сколько Чонгук будет перед ним красоваться? Да, Ким телом тоже неплох, но до Чона ему как до Луны пешком. Вот и бесится. — Ну, как тут у вас дела? — Чонгук оборачивается на голос вошедшего и сталкивается с прищуренным взглядом Юнги. Чон делает несколько глотков воды и ставит бутылку на пол, приближается к другу, чтобы рукопожатиями обменяться. Странно, вообще, что Мин здесь, — он в последнее время, как книжный червь, всё в кабинете сидит за компьютером и света белого с утра до вечера не видит. А тут, смотрите-ка, выйти решил. — Охеренно, — Тэхён отвечает за него, всё ещё лёжа на спине, поднимает вверх большой палец, но даже глаз не открывает. Ему вообще наплевать на всё, что вокруг происходит. — Ты сейчас договоришься, — Чонгук одаривает тихо хихикающего Кима свирепым взглядом. — Айщ… Тебя кто вообще научил со старшими так разговаривать? Надевай перчатки и на ринг. Я из тебя быстро всю дурь выбью. Ким морщится, но поднимается, плетётся к огороженной части тренажёрного зала, что отведена под слегка возвышающийся над всем остальным ринг. Конечно, есть специальное помещение для занятий боевыми искусствами, где они с Чонгуком в первый раз и практиковались, но здесь на данный момент остаться будет удобнее. — Жёстко ты его, — Юнги наблюдает за младшим, который прокатывается под ограждением и, пару секунд повалявшись, встаёт. — Хочешь, чтобы Тэхён был таким же, как ты? — Хочу, чтобы он был лучше меня, — Чон следит за своим подопечным, который уже спину разминает, делая наклоны из стороны в сторону. — В нём что-то есть такое, и если за это что-то зацепиться… Из Тэхёна может получиться хороший наёмник. Но слишком он много из себя строит, характер похлеще, чем у меня, будет, хотя если направить его в нужное русло… Он многое осилит. — О-о-о, — Юн многозначительно вскидывает брови. — То есть, он тебе понравился? Неожиданно, конечно. Да ага, сейчас. Чонгук недовольно цыкает и закатывает глаза. Этого ещё не хватало! Он Тэхёна терпит из одолжения, потому что Намджун попросил. Как только Гук поймёт, что Ким сможет работать самостоятельно, он сразу же смоется по своим делам. Скорее бы… — Нравится он тебе, а не мне, — Чон берётся за свои перчатки, что лежат тут же. — Ты же сам мне сказал в баре, что Тэхён тебя заинтересовал. Или скажешь, неправда? Юнги рассматривает занятого растяжкой Тэ, который, кажется, вообще в своих мыслях сейчас, уж слишком задумчивым выглядит. Он чуть ниже Чонгука, средней комплекции, но не хилый, красивый, чего не отнять, даже эстетичный в какой-то степени. Мин кивает в подтверждение своих мыслей о том, что он действительно признаёт младшего симпатичным. — Нет, — Юн качает головой, — не мой типаж. Люблю более феминных и изящных. — Чтобы громко стонали и называли папочкой? — Чонгук не может удержаться от смешка, тихо имитирует стоны, за которые друг тут же несильно ударяет его в плечо. Чон заливается громким хохотом, игнорируя пристальный взгляд Тэхёна, что смотрит на него непонимающе. Ким хмурится, почему-то задаётся вопросом, какую позицию Чонгук занимает в постели. Уж слишком красиво он стонет. Что за бред? Тэ встряхивает головой, отбрасывая эти идиотские мысли. Гук, по правде говоря, ему не нравится: достаточно грубый, жёсткий и эгоистичный. Он похож на Дживона, только характер свой подсластить и натянуть маску не пытается, предстаёт перед людьми таким, какой он есть. — Хватит ржать! — Юн уже злится не на шутку. Чонгук и подколы — как отдельный вид искусства, который не всем дано понять. — Или ты подраться хочешь? — Да хоть сейчас, — Чон безразлично пожимает плечами. — Вон ринг, вон перчатки. Всё просто. Надевай и выходи. Или боишься? Мин смеряет Чонгука оценивающим взглядом, умом понимает, что у него шансов маловато. Гук и тут лучший, а вот Юнги в основном с документами работает и хватку немного подрастерял. У него сейчас два варианта: позорно проиграть на глазах новичка (Тэхён явно не захочет пропустить такое зрелищное представление) или точно так же позорно слиться. Ну кто его за язык тянул?.. — Ладно, я знаю, что ты сейчас не в форме, — Чонгук снисходительно кивает. — Слушай, а ты не хочешь встать в спарринг с Тэхёном? Он пока не так хорош, а ты стариной тряхнёшь, вспомнишь былые времена. — Блять, вот как ты так умеешь, — Юн глаза закатывает, — и по-дружески уступить, и тут же подгадить? Ц, бесишь. Вообще Чон всегда таким был: язвительным, дерзким и практически неуправляемым. Он остр на язык, шутит иногда грубо, но смешно, все к такому привыкли, поэтому максимум, что Чонгук в свой адрес получает, так это недовольное ворчание по поводу того, что можно было бы быть и помягче с коллегами. Но ему на это наплевать абсолютно. Специально он никого не цепляет, а уж до того, что кто-то неженку из себя строит, ему нет никакого дела. — Ну так что? — Чонгук говорит тихо, чтобы их не слышали. — Отделаешь его? Чтобы жизнь мёдом не казалась. — Ты хочешь… — Да. Чон идет сейчас на подлость, прекрасно это понимая. Тэхён ему неприятен, и этот ход либо заставит его сбежать отсюда, либо показать, чего он действительно стоит. Юнги тридцать один, да и на задании он был последний раз четыре месяца назад, но Чонгук уверен, что он этого сопляка уложит за первые пять минут, что они проведут на ринге. Мин опытнее, с Намджуном работает с самого начала, побольше повидал и много, где был. Он точно справится. — Чонгук, ты уверен, что это хорошая идея? — Юнги смотрит на младшего настороженно. — Мы ведь знаем, что он слабее. А если узнает Намджун? Нам прилетит обоим. — Айщ, ты так говоришь, будто мы его убивать собираемся, — Чон закатывает глаза. — Так, потреплем чуть-чуть. Кому от этого хуже? Создай те условия, в которых ему предстоит работать. Просто посмотрим, на что он способен. Либо он больше здесь не появится, либо докажет, что из него может что-то получиться. Юнги закусывает губу. Ему не очень хочется во всё это ввязываться, но, возможно, Чонгук прав. Если животное растить в клетке, а потом в один момент выпустить на свободу, оно просто пропадёт, загнётся в силу того, что его ни к чему не приспособили. Может, это не такая уж и плохая затея? Тэхёну делать здесь нечего, если в его навыках нет никакого прогресса, и сейчас их основная задача — не размотать его, а проверить этот самый прогресс. По крайней мере, так решает Мин. — Ладно, — Юн соглашается. — Давай попробуем. Я не буду бить его в полную силу, но если что-то пойдёт не так, отвечать за это всё будешь ты. Я не хочу нести ответственность. — Ни слова о тебе не скажу Намджуну, если кто-то узнает, — Чонгук согласно кивает и оборачивается на уже сидящего в телефоне Тэхёна. Тому, кажется, фиолетово совсем и на них, и на тренировку, которая сейчас должна быть в самом разгаре. Ну ничего, это ненадолго. — Тэхён! Сегодня с тобой в спарринге будет Юнги. Ким в недоумении смотрит на старших — так вот, что они обсуждали. И что это вдруг за нововведение такое?.. Юнги разувается и перелезает через ограждение, джинсовую куртку отдаёт Чонгуку, который остаётся за пределами ринга, чтобы в полной мере лицезреть всё, что произойдёт в ближайшие минут десять. На более длительное зрелище он даже не рассчитывает. Тэхён чувствует неладное. Почему сначала они шептались, а теперь вдруг ему сегодня драться нужно будет не с Чонгуком, а с Юнги?.. Они что-то задумали? Нужно быть осторожнее, мало ли, где подстава может скрываться. А ещё настораживает то, что после лёгкой разминки Мин не надевает перчатки. — Разве… Мы без перчаток сегодня?.. — Тэ оборачивается на Чона, который стоит, опираясь о нижнюю часть ограждения. — Считай, что это твоё первое занятие, хоть немного приближенное к ситуации, которая может возникнуть на задании. А там, Тэхён, никаких перчаток нет точно так же, как и правил. Каждый дерётся как может. Ты вообще должен быть благодарен хёну за то, что он согласился поработать с тобой. — Спасибо, — Тэхён явно не ощущает благодарности ни к кому из них, цедит сквозь зубы, начиная догадываться, что это всё происходит не просто так. Юнги напротив уже в стойку становится, согнутые в локтях руки держит перед собой. Чонгук решил здесь настоящий Мортал комбат устроить, не иначе. Ким закрывает предплечьями область груди, напрягается максимально. Юн предпринимает первую попытку напасть, старается зацепиться за футболку, чтобы провести силовой, но Тэхён уворачивается и умудряется даже оттолкнуть его от себя. Он наседает сам, не боится с Мином сцепиться, который по мощи явно его превосходит. Тэ давит на чужие плечи что есть силы, пытается подставить подножку, но этого не хватает. Юн изворачивается, бьёт по лицу и ногой толкает в грудь, выбивая из Кима весь воздух. У Тэхёна наружу сдавленный кашель вырывается, сердце стучит так, что ему кажется, будто он оглох совсем. Боль в груди мешает вздохнуть, но он изо всех старается держаться на ногах. Ким понимает, что сейчас происходит: его решили проверить на прочность, выдержит ли он схватку с чужим человеком, который церемониться с ним не собирается. Который не несёт ответственность за его травмы, за его состояние здоровья, которому на него плевать абсолютно. Тэ чувствует во рту металлический привкус, который тошнотворно наполняет носоглотку, тыльной стороной ладони вытирает кровь, что идёт носом. Удар был не слишком сильным, но, кажется, очень точным, чтобы выбить противника из колеи. Он краем глаза видит едва заметную улыбку на лице Чонгука. Омерзительно. Юнги ждёт, пока младший будет в состоянии продолжить, не нападает. Неужели у него есть хоть капля совести?.. Ким выпрямляется, игнорируя ноющую боль в лёгких и кровь, что уже, попадая в рот, стекает по подбородку. Он сплёвывает, снова вытирает мокрые губы. Тэхён с тихим рычанием набрасывается на Юнги, который, кажется, уже успел немного расслабиться: старший пропускает удар по лицу, однако в долгу оставаться не собирается. Тэ быстро теряется от ударов, которыми его осыпают, позволяет повалить себя на татами, пытается прикрыть руками голову. В какой-то момент Тэхён умудряется ударить Юна и пытается сбросить его с себя, но тот лишь перекатывается на бок, ловко берёт на удушающий. Он давит сгибом локтя Тэ на кадык, тот уже покраснел от нехватки воздуха. Ким знает, что Чонгук ждёт, когда он сдастся, позволит себе сделать три оканчивающих поединок хлопка ладонью о любую поверхность. Нет, не позволит. Ким выворачивается, вслепую попадает пяткой Юнги в пах и, воспользовавшись замешательством соперника, закидывает ноги ему за плечи, зажимает голову бедрами, сам душит. Юнги пытается встать, таща за собой и Тэ, который выпускать его шею не собирается. Мин специально роняет его на лопатки, выбивая сдавленный болезненный стон, руками пытается развести его ноги, но Ким из последних сил цепляется за его запястье, выкручивает. Юн сдаётся, понимая, что у него вырваться не выйдет, стучит ладонью свободной руки Киму по бедру. Тэхён отпускает сразу, обессиленно падает на спину, раскидывая руки в разные стороны. Всё тело болит. Кровь из носа заливается в горло, заставляя его перевернуться и встать на четвереньки, чтобы не захлебнуться. Ким не сразу понимает, что его тянут вверх, за плечи держат. В нос ударят знакомый запах сигарет и терпкого парфюма — Чонгук. — Тебе нужно в медпункт, — Чон помогает младшему перелезть через ограждение, но как только они оказываются за пределами ринга, Тэхён несильно отталкивает его от себя. — Я сам. — Ты знаешь, где он? — Чонгук сейчас остро вину свою почему-то ощущает — не думал, что Киму так сильно достанется. — Найду, — Тэ вдруг останавливается, оборачивается на него, добавляет с каменным лицом. — Не стоит за меня переживать, сонсэнним. Надо же, заботливым себя мнит. Придурок.

***

Чонгук стоит возле медпункта, опираясь спиной о стену позади себя. Сокджин подавился кофе, когда увидел на пороге своего кабинета окровавленного сотрудника. Ему, конечно, не привыкать к такому, но даже сейчас Джин, причитая, крутится вокруг Тэхёна — Чон через закрытую дверь слышит. Его изнутри совесть грызёт так, что всю душу наизнанку хочется вывернуть, лишь бы этого не ощущать. Чонгук чувствует себя просто отвратительно. Он ведь знал, что Юнги сильнее, знал, что Тэхёну достанется, ради этого всё и затеял. Тэ выстоял так, как никто не ожидал. Ни Юнги, ни он сам. Ким не сдался и выиграл, всем показал, что он здесь не просто так время весело проводит. Как ему теперь в глаза смотреть?.. Чонгук ведь не такая сволочь…Да? Из мыслей его выдёргивает звук закрывающейся сбоку двери — Тэхёна отпустили, наконец. Он выглядит уже не так паршиво: кровь с лица стёрли, тёмно-бордовые пятна остались только на воротнике футболки, что ещё с утра была белоснежной. Ким выглядит сурово, выражение лица не меняет, когда сталкивается с обеспокоенным взглядом Чонгука. Он ничего не говорит, на несколько секунд останавливается напротив Чона, но, взяв себя в руки, проходит мимо. — Тэхён! — Гук догоняет его быстро, хватает за руку, видит, как младший морщится болезненно, и выпускает его. — Что тебе сказали? Тэ, тихо шипя, потирает ушибленное запястье, смотрит на Чонгука исподлобья. Он вообще с ним разговаривать не хочет: физически тяжело из-за разбитого носа и морально тяжело из-за присутствующего раздражения. Да, он понимает, что получил, с какой-то стороны, заслуженно, правда, за то, о чём здесь ещё не знают. И хотелось бы, чтобы не узнали никогда. — Отдохнуть пару дней и возвращаться в строй. Я в порядке. Тэхён двигается дальше по коридору, слышит за спиной шаги. Чонгук опять за ним идёт. Почему не оставляет его? — Прости, — вдруг громко произносит Чон, останавливается, надеясь, что младший сделает тоже самое. Ким действительно оборачивается и замирает на месте. Чонгук, кажется, сожалеет о том, что произошло. Но кому это интересно? Разве такие люди умеют жалеть и сочувствовать другим? — За что? — Мы специально это сделали, — говорит быстро и чётко. — Мы хотели… — Я знаю, — Тэхён отвечает спокойно, холодно на Чонгука смотрит, а тот удивлённо вскидывает брови. — Знаешь? Откуда? Ким усмехается, расслабленно подходит к Чонгуку, останавливается перед ним, смотрит прямо в глаза, желая выказать презрение. Это тупое желание поглумиться над ним так раздражает… Тэхён знает себя, знает, что он и так в их большой игре всего лишь жалкая пешка, от которой могут избавиться в любой момент, когда он станет неугоден. — Мне было достаточно увидеть вашу улыбку, сонсэнним, — Тэ приподнимает правую бровь, — чтобы понять… — Я не должен был этого делать, — Чон действительно ощущает себя виноватым. — Мне жаль. «Он не похож на Дживона…» Тэхён смотрит в антрацитовые глаза напротив, пытается поверить старшему, что ему сделать не удаётся. Он постоянно сравнивает Чона со своим начальником, видит все сходства и различия. Дживон никогда искренне не извинялся, не просил прощения, максимум ради своей же выгоды. Но почему от Чонгука веет той самой искренностью, которой рядом с Каном и не пахнет даже? — Проехали, с каждым может случиться.

***

Намджун откладывает в сторону очередную папку с документами. В последнее время работы слишком много: возня с Дживоном, который вечно какие-то подлянки устраивает, покоя никому не даёт. Их организация числится как компания, работающая в сфере IT, поэтому каждые бумаги приходится тщательно проверять, чтобы не спровоцировать внеплановую проверку. Конечно, само по себе здание действительно походит на обычный офис, а все дополнительные помещения, отведённые под тир и спортзал, можно представить, как создание дополнительных удобств для сотрудников. Ким уже прекрасно изучил все возможные ходы: как, куда, что и почему. Выкрутиться всегда можно, особенно, когда у тебя везде есть связи. Джун эту организацию с самых низов поднял, превратил в одну из самых влиятельных в так называемом преступном мире. Конкурирует с ним только компания Дживона, который работает жестоко, сотрудничает с наркодилерами и очень плохими людьми. Конечно, Намджун не считает себя лучше, но всё же он не может предать кого-то из своих союзников, не может играть реально по-грязному. Это слабость или наоборот мощь, которой другим стоит опасаться? Вдруг в дверь агрессивно стучат, и, не дожидаясь ответа, входят. — А… — Капитан Ким, как это понимать?! — разъярённый Сокджин подлетает к столу начальника, на ходу запахивая белоснежный халат. — Что происходит на тренировках?! Джун так и сидит, открыв рот, глазами хлопает, не понимая, что от него хотят. Врач складывает руки на груди, смотрит на него из-под очков, ждёт ответа на свой вопрос. От него злостью прямо пышет: щёки красные, растрёпанные тёмные волосы торчат в разные стороны. — Что случилось, доктор Ким? — Намджун сводит брови на переносице, действительно не понимает, почему работник так распереживался. — Почему ко мне пришёл Ким Тэхён весь в крови? Вы знаете, сколько свежих синяков у него на теле?! Насколько мне известно, его курирует Чонгук. Прошу разобраться с этим. Джин одёргивает халат, серьёзно на Кима смотрит — тот всё ещё в недоумении сидит. Намджун понять не может, о чём ему пытаются сказать. Он помнит, что Чон курирует Тэхёна. Но почему он пришёл в медпункт в таком состоянии? Что-то произошло на тренировке? Зная Чонгука, можно подумать о чём угодно. — Доктор Ким, присядьте, — он встаёт со своего места, рукой указывает на диванчик, что стоит посреди кабинета. — Давайте успокоимся и всё обсудим. Вы мне расскажете, что случилось, а то я что-то совсем ничего не понимаю. Сделать вам чаю или кофе? — Нет-нет, ничего не нужно, спасибо, — Джин выдыхает, надувая и без того пухлые губы-бантики, от которых Намджун прямо сейчас глаз не может оторвать, садится на диван, закидывает ногу на ногу. Джун едва отгоняет от себя мысли о том, насколько Сокджин красив. Вообще, он уже не в первый раз это подмечает, а день, когда молодой специалист сразу по двум направлениям пришёл устраиваться к ним на работу, он никогда не забудет. Если бы для занимаемого места было не важно образование, навыки и корочка, он позволил бы себе его резюме даже не смотреть, сразу бы взял. — Давайте по порядку, — Намджун садится напротив. — Что произошло? Когда? — Полчаса назад ко мне пришёл Тэхён, у него носом шла кровь, я, естественно, осмотрел его, — Сокджин опять начинает выходить из себя, нервно сглатывает, стараясь не сорваться на очередной возмущённый крик. — У парня на теле обнаружилось несколько больших гематом. Пока их не очень видно, конечно, но через пару дней они расцветут пышным цветом. Ко всему этому достаточно сильный ушиб предплечья. Скажете, случайность? — Не скажу. Но с чего вы взяли, что к этому причастен Чонгук? Да, они сейчас работают вместе, но встать в спарринг он мог с кем угодно, способов получить подобные повреждения масса… — Но такие синяки не появляются просто так, — Джин не сдаётся, — точно так же, как и разбитый нос. К тому же, Чонгук пришёл за ним, только заходить не стал. Может, я и выгляжу как наивный дурачок среди вас всех, но глаза у меня на месте. «Ты самый красивый среди нас всех, — Намджун слушает, закусив нижнюю губу. — И это неоспоримый факт». Намджун устало трёт виски, пытается в голове разложить всё по полочкам и пока в сторону отодвинуть мысли, которые к делу не относятся. О Сокджине он и так думает достаточно часто, что его даже немного пугает. Так странно… когда в голове постоянно один и тот же человек, который об этом наверняка и не догадывается. — Капитан Ким, я всё прекрасно понимаю, — Сокджин вздыхает, — работа у парней такая, но что ж теперь? Калечить друг друга просто так? Я очень вас прошу поговорить с Чонгуком. Тэхён ведь только пришёл… Зачем с ним так жёстко? — Я обещаю, поговорю обязательно, — Намджун медленно тает от этих больших глаз, обрамлённых длинными тёмными ресницами, что с беспокойством на него смотрят. Он хватает подушку, что лежит рядом, пах ею прикрывает, тут же сверху локтем опирается, будто так сидеть удобнее. — Не знаю, что у них там произошло, но это правда не дело. Возможно, Чонгук где-то перегнул, но я уверен, что специально навредить Тэхёну он не хотел. Вам не стоит так волноваться. — Под вашу ответственность, — Джин встаёт, прячет руки в карманы и делает несколько шагов по направлению к выходу. — Я надеюсь, что мы друг друга услышали, капитан Ким. Мне пора — осталось немного работы. Да, кстати, я хотел спросить, — он вдруг останавливается, — я могу уйти сегодня на полчаса пораньше? — Да, конечно. Намджун не спрашивает причин, ему это сейчас совсем не важно. Сокджин одаривает его милой улыбкой и, кивнув в знак благодарности, выходит из кабинета, прикрыв за собой дверь. Ну вот почему он такой? Почему от одного взгляда, от одной улыбки взрослый человек ощущает себя так… тепло? Джун тихо стонет, раздражённо отшвыривая от себя подушку, смотрит на брюки, что на пах жмут безбожно. Злит. Слишком злит! — Ну вот что тебе нужно? — Ким смотрит вниз, глазами буравя саднящий бугорок. — Почему именно сейчас? Мы чуть не спалились перед Джином.

***

Тэхён подрывается среди ночи от того, что перехватывает дыхание. В густой тишине он глохнет от стука собственного сердца, что вот-вот из груди выпрыгнет. Руками сжимает одеяло до боли в тонких пальцах. Отвратительные ощущения. Он медленно восстанавливает дыхание, старается это сделать осторожно, чтобы снова болезненно не кольнуло в лёгких. Это от нервов или из-за того, что Юнги ударил его в грудь? Ким поднимается с постели, плетётся на кухню — горло сушит. Тело во многих местах кажется каменным, отяжелевшим, отзывается болью на каждый осторожный шаг. Досталось ему все-таки сильно. Он залпом выпивает стакан воды, тыльной стороной ладони вытирает влажные губы, стоит какое-то время, руками опираясь о нижнюю часть кухонного гарнитура. Тэхён взглядом цепляет лежащий неподалёку телефон — завтра никуда не нужно идти, вот и не стал будильник заводить, оставил гаджет здесь. Начало третьего. Спать больше не хочется, что не радует совсем. Тэ казалось, что он только-только избавился от бессонницы: возвращаясь домой без задних ног, сразу заваливался спать, даже не ел. Он медленно идёт в ванную, едва тапочками шуршит по полу, включает свет и подходит к большому зеркалу, что висит над раковиной, смотрит на своё отражение, думает, стоит ли… Спустя несколько секунд раздумий всё же поднимает майку, оголяя живот и грудь. Несколько ярких гематом на боках и груди заставляют его поморщиться. Сокджин был прав, когда сказал, что к утру они расцветут. Он очень испугался, когда увидел Тэхёна таким, всё время пытался выяснить, что случилось, обижает ли его Чонгук, и откуда это всё взялось. Ким говорить не стал ничего, попытался оправдаться неудачной тренировкой. Доктор Ким не поверил, конечно, но от него отстал. Он возвращается в спальню, какое-то время сидит на краю разворошённой во время сна кровати, смотрит в темноту перед собой. Сон действительно не идёт и, по всей видимости, больше не придёт. Досадно, но чёрт с ним. Тэхён подходит к рабочему столу, достаёт из нижнего ящика папку с документами: там и личное дело Чонгука, и всё, что имеется на компанию Намджуна и может пригодиться. Захватив лежащую тут же пачку горьких сигарет, он выходит на балкон. Тэхён оставляет все бумаги на маленьком столике и, вытянув из пачки одну сигарету, настежь открывает окно, впуская в маленькое помещение свежий воздух. Он зажимает сигарету меж губ, чиркает зажигалкой и, отбросив её, не без удовольствия затягивается. Тэ не курил достаточно долго — пару недель точно, вот и соскучился. Никотин успокаивает, будто голову очищает от всех навязчивых мыслей, что тревожат слишком уж долго. Ким перехватывает сигарету двумя пальцами, стряхивает пепел прямо на улицу — плевать на соседей, что потом будут высказывать ему, стоит оказаться в одном лифте или встретиться у почтовых ящиков. Хорошо, вот теперь легче. Он выбрасывает бычок, зарывается пальцами в волосы, аккуратно массирует кожу головы, разгоняя кровь. Всё-таки до конца отбросить все переживания не выходит, из головы не выходят сразу два человека. Дживон и Чонгук вроде бы одинаковые, а вроде и такие разные в то же время. Это так странно. Они оба грубы к людям вокруг, оба способны на жестокость и убийства, только вот… Чонгук своей сущности не скрывает, что определённо делает ему честь. Но это ничего не меняет. Тэхён хмыкает в ответ на свои размышления, садится за столик и раскладывает перед собой все бумаги. Кажется, он уже изучил их досконально, но ему всё равно кажется, что этого недостаточно, этого мало, чтобы подобраться к Чонгуку. Он слишком тяжёлый человек для Кима, ему не по зубам. «Хочешь сам убей, хочешь накопай на него интересной информации, а если не хочешь возиться слишком долго, просто отдай его мне. Я сам с ним разберусь». Какой вариант будет наилучшим? Если Чон узнает, он не будет выяснять, просто свернёт ему шею. А он в любом случае узнает, и Тэхёну нужно сделать всё, чтобы это произошло тогда, когда он сам будет относительно в безопасности, когда он сможет от Чонгука скрыться. Трус. Ты просто трус, Ким Тэхён. Тэ головой трясет, пытаясь сосредоточиться на рабочих моментах, а не заниматься самокопанием, что сейчас ему совсем ничем не поможет. Он берёт в руки личное дело Чона, пролистывает, быстро пробегаясь глазами по всем данным о нём, по выпискам из мест учёбы и работы, по делам, в которых он был так или иначе замешан. Неожиданно он обнаруживает между страницами фотографию, которой раньше не было. И откуда она здесь? Ким цепляет её двумя пальцами и переворачивает: они целуются с Дживоном, и в этот момент он делает селфи. Это фото он очень хорошо помнит — тогда он ещё не осознавал в полной мере, с кем состоит в отношениях, был ослеплён влюблённостью, был зависим. Отвратительно. Тэхён уверен, что эту фотографию Кан ему подложил, когда был у него дома в тот день. Больше они, кстати, не виделись. — Вот же дерьмо, — он цедит сквозь зубы, ища в контактах телефона номер Дживона, набирает его. Не хватало ещё, чтобы у него эти гадости валялись по всей квартире. Спустя несколько гудков Кан отвечает, тяжело дыша: — Да, малыш, что-то случилось? На заднем плане слышится сдавленный стон, от которого Тэ брезгливо морщится. Только две недели назад Дживон предлагал ему развлечься, говоря, что лучше него никого нет, а сейчас, не стесняясь, отвечает на его звонок, параллельно кого-то трахая. Мерзко. — Не раскидывай свои фотографии в моих бумажках. Либо приезжай и забери, либо я её порву и выброшу. — Не будь таким, Тэхён-и, — Тэхён чувствует, что Кан улыбается в этот момент, — это всего лишь фото, которое напоминает мне об очень хорошем периоде в моей жизни. Разве ты не чувствуешь того же? — Не чувствую, — Ким отрезает грубо. — Я всё тебе сказал: либо забери, либо я её выброшу. Тэ ответа не дожидается, просто сбрасывает, когда слышит тяжелое дыхание, от которого тошнит.