Lier

Стук собственного сердца оглушает. Через маску дышится слишком тяжело, и Тэхён думает, что он может задохнуться. Они держат вход в здание на прицеле уже добрые десять минут, и Ким, по правде говоря, начинает нервничать. Сколько вообще это всё может продлиться? Чонгук спокоен настолько, что кажется, будто он каждый день этим занимается. Он молча наблюдает за тем, как на аукцион приезжают богачи: охрана, дорогие машины — всё как положено. Чон ко всему этому чувствует яркое отвращение, хочется сорваться, перебить всех, кого он знает, а этих людей достаточно много. Чонгук напряжённо пальцами обхватывает винтовку — цель должна вот-вот появиться, нужно быстро выполнить задание и убираться отсюда как можно скорее. Позиция хорошая и достаточно удалённая от входа в здание, но обычно такие мероприятия охраняются слишком тщательно, и местность вокруг прочёсывают каждые полчаса. Тэхён вглядывается в ночную темень: от одного вида на количество охраны его начинает потряхивать. Их же могут заметить, верно? В любой момент могут выстрелить в спину, если подойдут сзади. И почему только Тэ об этом думает? Из мрачных мыслей его вырывает несильный толчок в бедро — Чонгук сгибает ногу в колене, слегка подтягивает её наверх. Он уже готовится и занимает самую удобную для себя позицию. Вдруг к зданию подъезжает белоснежный лимузин, и его тут же окружают секьюрити. Ким чуть приподнимается на руках, чтобы выглянуть из-за ограждения, но его грубо прижимают к шиферу. Повернув голову в сторону, Тэ ловит на себе суровый взгляд Чона. Сверкнув на младшего глазами, он тут же припадает к прицелу. Из автомобиля выходит средних лет мужчина, и Тэхён узнаёт его слишком быстро. Это один из партнёров Дживона, пару раз они пересекались на званых ужинах, когда Кан ещё был не просто его начальником. Чонгук выжидает пару секунд и нажимает на спусковой крючок, заставляет Кима вздрогнуть. Мужчина оседает на землю, а на его спине расползается кровавое пятно, вокруг него стремительно собираются люди и, кажется, Ким кроме этого ничего не видит. Чётким для зрения остаётся только кровь, что окрашивает белоснежный пиджак мёртвого человека. Тэхёну даже кажется, что до него долетают отголоски неприятного металлического запаха. — Пойдём, — Гук дёргает его за руку и заставляет подняться. Тэ на негнущихся ногах спускается по лестнице, пару раз едва не спотыкается, но Чонгук крепко его держит за плечо, идёт позади. Перед глазами всё та же картина, и Ким совсем не может отогнать её от себя. Почему это произвело на него такое впечатление? Возможно потому, что Тэхён задумался о последствиях. Не о том, что они убрали гадкого человека, которого ему совсем не жалко, а о том, что теперь может произойти. Дживон. Это с ним связано. Получается, это начало чего-то более масштабного и опасного? Чон, скорее всего, осознанно посягнул на союзника своего врага, который теперь точно не оставит это без внимания. Звонкая пощечина приводит Тэ в чувства, обжигает кожу даже через ткань маски. — В себя приди, — Чонгук шипит прямо возле лица младшего. — У меня нет времени подносить тебе нашатырь, так что держи себя в руках. — Извините. Гук грубо хватает его за руку, тащит к выходу из здания, на крыше которого они занимали свою позицию. Знай он ранее, что Тэхён так отреагирует, на коленях бы Намджуна умолял, чтобы тот не позволял новенькому кататься с ним на задания. Что за неумение держать себя в руках? Тэ не испугался, нет. В голове просто слишком много мыслей о том, что теперь будет. Чон снова влез туда, куда нельзя было, только теперь вместе с ним был Ким. Он вдруг перехватывает старшего за запястье, крепко пальцами сжимает, заставляет обернуться. — Ты чего? Тэхён ответить не успевает, откуда-то снизу раздаются негромкие голоса и шаги, и Чонгук быстро втягивает его за выступ стены, вжимает в угол, закрывая своим телом. Ким ощущает, как до носа долетает терпкий запах сигарет и одеколона, что пропитал куртку Гука, который ещё ближе к нему прижимается, чтобы их обоих не было видно. Тэхён закрывает глаза, когда топот раздаётся совсем недалеко от них. — Стреляли точно отсюда, — низкий мужской голос отражается от стен, эхом разносится по всему этажу заброшки. — Прочешите здесь всё и найдите этого недоснайпера. Чонгук едва слышно хмыкает — речь ведь о нём идёт. Недоснайпер… Он аккуратно выуживает из кармана куртки пистолет и снимает его с предохранителя, стараясь сделать это как можно тише. Тэ настораживается, чувствуя, как напрягается Чон. Кто же знал, что его первое задание может оказаться последним? Страшнее всего, что кто-то из этих людей, что могут их найти, узнает его. Тогда это задание для Тэхёна правда станет последним — Гук его собственноручно пристрелит. — Я проверю в этой стороне, — на слух телохранитель оказывается в паре метров от них, — а вы поднимитесь выше. Ким задерживает дыхание, будто это поможет ему телепортироваться в другое место, туда, где их не найдут. Сердце загнанно в груди колотится, горло сушит ужасно, и Тэ челюсти до боли стискивает, неожиданно для себя цепляется за куртку старшего. — Эй! Кажется, наверху кто-то есть! Мужчина, что находился уже почти рядом с Чонгуком, срывается с места в сторону ступеней, ведущих на крышу, что находятся на другом конце здания. Топот ног по металлическим ступеням расшатывает хлипкую конструкцию, именуемую лестницей, разнося по этажу до боли в ушах противный скрип. Когда Тэ сам спускался по ней вместе с Чоном, они ни звука не издали. — Идём, — Гук тянет его в сторону, как только распахивается дверь, ведущая на крышу. — Нам повезло. Действительно повезло. Ким приходит в себя практически моментально, туман в голове рассеивается, и он снова может мыслить вполне себе спокойно. Он максимально напрягает слух, стараясь уловить каждый посторонний шорох до того самого момента, пока они не оказываются на улице. Волнение постепенно выветривается свежим ночным воздухом, освобождает Тэхёна из своих оков. Первый опыт всегда такой. До автомобиля, оставленного у дороги, добираются, к счастью, без приключений и достаточно быстро, что не может не радовать. Всё остаётся позади, и Тэ окончательно выдыхает. Чонгук за всё это время даже не вздрогнул, не задышал часто, не растерялся и не задержался ни на секунду. Тэхён определённо начинает его уважать. Этот человек способен на многое, даже на то, чего от него никто не ожидает. — Как ощущения? Страшно было? — Гук быстро набирает скорость на дороге, стремительно едет в сторону сияющего яркими огнями Сеула. — Нет, не очень, — Тэхён открывает окно со своей стороны, пускает в салон прохладный ветер, что тут же подхватывает его волосы. — Ага, — Чонгук хмыкает и косится на него. — Я даже на крыше слышал, как у тебя сердце бьётся. — Я волновался, но страшно не было. — Охотно верю. Чон опускает стекло и со стороны водительского кресла, в окно высовывает руку и пальцами ловит ночной воздух. Так ощущается свобода, которую Чонгук не позволял себе почувствовать очень давно. Он жмёт на газ, краем глаза замечает, как стрелка на спидометре переваливает за сто сорок. Плевать. Сейчас ему можно всё. И Тэхёну вместе с ним. Ким смотрит на старшего и откровенно залипает — тот слишком красив: горящие глаза с упоением наслаждаются видами, что проносятся мимо, ветер треплет чёрные, как смоль, волосы, в нижней губе едва заметно поблёскивает колечко. Тэ ощущает себя так странно… Он прежде никогда не делал акцент на внешности Чонгука, хотя её не оценит лишь слепой. Чисто внешне Гук не может не нравиться, но вот характер… От него Тэхёна передёргивает каждый раз, стоит Чону напомнить окружающим о том, что скрывается у него внутри. Может быть, там кроме грубости и холода есть что-нибудь ещё? Тэхёну на это почему-то надеяться хочется очень, но как об этом узнать… — Не хочешь сделать кружок по городу? — вдруг спрашивает Чонгук. — Прокатимся немного. Тэ охотно соглашается.

***

Намджун обречённо вздыхает, оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что коридор на первом этаже пустует, затем переводит взгляд на дверь, перед которой уже стоит несколько минут. Кто же знал, что капитан главной спецслужбы Южной Кореи будет мяться в нерешительности перед кабинетом одного из своих сотрудников?.. Он снова оборачивается и даже в сторону лестницы выглядывает, чтоб уж наверняка. «Ну же, Джун, соберись, ты ведь его начальник и можешь прийти, когда тебе захочется, — мужчина берётся за дверную ручку. — И вообще…» Дверь распахивается слишком неожиданно, припечатывая капитана прямо по лбу. Намджун валится с ног, рукой хватается за голову — от удара у него аж звёздочки замерцали перед глазами. — Боже!.. — испуганно раздается над ним. — Простите, простите, капитан Ким! — Сокджин пытается поднять начальника на ноги, но ему явно не хватает на это сил. — Поднимайтесь! — Вот это я удачно зашёл, — Намджун не без труда встаёт, опираясь о стену, потирает ладонью лоб. — Простите, — Джин пытается его отряхнуть. — Я правда не хотел… — Да всё нормально. Только сейчас Джун замечает заплаканное лицо сотрудника, который остатки слёз смаргивает и носом шмыгает. С ним ведь ничего не произошло? Сокджин тыльной стороной ладони вытирает влагу с раскрасневшихся щёк сразу же, как только понимает, что Намджун озадачен его внешним видом. И чего он так уставился? Он ещё раз рукавом халата трёт кожу и, шмыгнув носом последний раз, поворачивается к капитану. — Пойдёмте, нужно приложить что-нибудь, чтобы не было шишки, — Джин указывает рукой на свой кабинет, приглашая его войти. У Намджуна в глазах всё расплывается, и он пару раз встряхивает головой, пытаясь отогнать это неприятное состояние. Сокджин усаживает его на кушетку, тут же со всех ног летит к небольшому шкафчику, где хранится всё для первой помощи, достаёт бутылёк нашатыря и, смочив ватку, возвращается к начальнику, подносит её к носу мужчины, на что тот брезгливо морщится и отодвигается. — Фу, гадость какая. Зачем это нужно? Я же не терял сознание. — Нужно проверить реакцию, — Джин выбрасывает ватку, достаёт из стоящего рядом холодильника компресс с кубиками льда внутри, что от малейшего движения перекатываются, и, завернув его в специальную ткань, протягивает Намджуну. — Вот, возьмите. Думаю, если минут пять-семь хотя бы подержите, уже станет лучше. И простите меня ещё раз, я не думал, что вы окажетесь за дверью. Кстати, вы что-то хотели? Не просто так же пришли. Джун не сразу понимает, что ему задали вопрос — от мелодичного голоса он совсем из реальности выпал, однако в неё его возвращает негромкий щелчок пальцами возле самого лица. Он дёргается и вспоминает про компресс, который так и держит в руках. — Ну вот, тормозите, а спрашиваете, зачем нашатырь. Голова кружится? — Нет, — Намджун, наконец, прикладывает лёд к месту ушиба и морщится от яркого контраста температур. — Не тошнит? — Да нет же. Сокджин вдруг ладонями лицо мужчины обхватывает и приподнимает, чтобы тот смотрел на него, внимательно разглядывает глаза, пытаясь оценить взгляд — плавает или нет. Да какой там… Джун уже сам плавает давно от такого количества внимания, что сейчас уделяют ему одному, от прикоснувшихся тёплых рук, что мягко его голову держат. Что же ты творишь, Ким Сокджин?.. — Почему вы плакали? — Намджун задаёт интересующий его вопрос, и Джин его почему-то тут же выпускает, горло прочищает, демонстрируя неловкость. Действительно неудобно, что начальник застал его в таком виде, так ещё и по лбу дверью получил, которую Ким на эмоциях распахнул слишком сильно. Не просто так на рабочем месте телефонные звонки запрещают. — Да ничего страшного, — Сокджин отходит от него и садится за свой стол, старается уткнуться в первые попавшиеся документы. Пальцами цепляет с листка бумаги скрепку, ногтем её край пытается отогнуть. — Бывает иногда такое. Просто устал. Я уже в норме. — Может, нанять вам помощника? — мужчина наблюдает за тем, как его сотрудник смущается, даже глаз на него не поднимает. — Или возьмёте отпуск? Сколько вам нужно? Неделю? Две? Я подпишу заявление. — Нет-нет! — карие глаза взволнованно смотрят на него, Джин руками машет. — Я же сказал, я в норме, не стоит переживать за меня, капитан Ким. — Хорошо, ладно. — Так что вы хотели? Действительно, а что Намджун, собственно, хотел? Ну, увидеться, конечно, но так сказать точно нельзя — Джин может неправильно его понять. Вообще, правильно, но это другое, так понимать его пока не надо. А ещё у него для Джина кое-что есть… — Да я… — Джун пытается придумать что-то более-менее убедительное и адекватное. — Голова разболелась, а таблеток нет. В офисе сейчас душновато. — Простите, пожалуйста, — Сокджин устало трёт кончиками пальцев виски. — Я вас ещё и ударил этой дверью дурацкой. Я же не хотел, правда… — Всё в порядке. Убедившись, что голова уже в месте удара пульсирует не так сильно, мужчина откладывает компресс и начинает рыться по карманам — усиленно ищет что-то. Джин брови приподнимает, следит за ним из-под очков в тонкой аккуратной оправе. Он с самого начала понял, что начальник наведался к нему не просто так, и всё это время по-тихому догадки строил, зачем же Намджун пришёл к нему, ещё и под дверью стоял. Да-да, Сокджин и это знает. Наконец, Джун достает из внутреннего кармана пиджака искомый предмет, какое-то время разглядывает его, будто впервые видит вообще, поднимает глаза на доктора Кима, который тут же отворачивается и делает вид, что занят другими делами. — В общем, тут такое дело, — Намджун прочищает горло. — Мне подарили два билета на концерт HURTS, вы… не хотели бы составить мне компанию? Серьёзно, Ким Намджун? Такие тупые подкаты всё ещё могут заинтересовать твой объект симпатии? Кажется, так на свидание звали ещё лет тридцать назад, но разве это не доказывает, что метод-то рабочий? — Оу, а когда он? — Сокджин заметно оживляется, даже к капитану разворачивается, демонстрирует своё расположение. — Через полторы недели, — мужчина встаёт и кладёт перед ним два билета, чтобы показать дату и время. — Вот. Джин тонкими пальцами аккуратно поднимает их, заостряет внимание на черно-красной картинке и широкой белой надписи с названием выступающей группы. Вообще такие знаменитости в Сеуле бывают не так часто, да и песни HURTS он, по правде говоря, просто обожает. Интересно, и как Намджун об этом узнал? — Вам совсем не с кем пойти? — Джун от этого вопроса слегка смущается и разводит руками, мол, вот такой вот я, непутёвый. Сокджин широко улыбается и снимает очки. — Конечно, я составлю вам компанию.

***

Тэхён кусает хрустящую куриную ножку и делает глоток пива прямо из жестяной банки, поленившись переливать его в кружку. И так нормально. Час назад он только вернулся домой: после задания они с Чонгуком отлично покатались по городу и сняли напряжение. Ким действительно немного перенервничал, и для него такая разрядка пришлась как нельзя кстати. Наедине в неформальной обстановке Чон кажется немного другим: меньше грубит и общается чуть проще. Правда, кажется, Тэ уже и к такому Чонгуку смог привыкнуть, не до конца ещё, но осталось совсем немного. Он делает развлекательное шоу погромче, смотрит, не отрываясь. Завтра выходной — можно себе позволить немного погонять балду и попозже лечь спать. У Тэхёна из головы не выходит то, как Чон закрыл его собой, ни секунды не раздумывая. Да, он как бы за него отвечает, да и жест это благородный, но на первый взгляд Гука благородным совсем не назовешь. Вот хамом — да, легко. А ещё Ким его запах помнит, который даже воспроизвести получается. Тэ пьет пиво, продолжает есть свою любимую острую курочку, стараясь выпасть из реальности хотя бы на пару часиков перед сном, чтобы потом без лишних мыслей заснуть. Только вот получается пока не очень хорошо. Кима не покидают переживания о том, что скоро придётся действовать, а у него даже плана никакого нет. Да и что делать? Просто убить? Без шансов. Попытаться накопать на него интересной информации? Чонгук к своему компьютеру никого не подпускает, да и пароль стоит точно. А если… Втереться в доверие и?.. Просто воспользоваться и передать его в руки Дживона, который наверняка сам с Чоном разберётся? Чёрт. Это кажется самым подходящим вариантом, по крайней мере, вторая часть. Чонгук к себе не подпустит, даже задуматься ему не даст о том, что они могут быть близки. А время-то идёт… Дживон ждать не будет — Тэхён провалит задание, если будет возиться слишком долго. Оптимальный срок два-три месяца, но этого мало. Слишком мало. Ким за это время максимум успеет с Чонгуком сблизиться до уровня приятелей. Тэ доедает курочку и убирает пустую коробку под стол, открывает новую. Продолжиться трапеза не успевает — звонок в дверь неприятно режет слух, заставляет поморщиться и разочарованно цокнуть языком. Почему-то Тэхён знает наверняка, кто соизволил заявиться в столь поздний час. Ну а больше-то некому. Ким поднимается и босиком идёт в коридор, ступнями босыми по полу шлёпает. — Ну привет, малыш, — Дживон расплывается в довольной улыбке сразу же, как только ему открывают дверь. Входит без спроса, обувь не снимая. — Какой приятный сюрприз, — Тэ цедит сквозь зубы и идёт вслед за незваным гостем. Настроение теперь точно на нуле. Дживон не приезжает просто так, только если ему что-то нужно. А ещё каждый его визит становится Тэхёну всё противнее, всё тошнотворнее. И что-то сделать с этим он не в силах. Кан уже в гостиной сидит, развалившись на небольшом диванчике, с презрением оглядывает оставшуюся на журнальном столике еду, задерживается глазами на дурацком шоу, что всё ещё идёт. — Зачем ты приехал? Уже поздно, — Ким выключает телевизор, так и стоит перед начальником, который смеряет его недовольным взглядом. — Я просил предупреждать, если собираешься наведаться. Каждый раз одно и то же. — Я приехал, чтобы узнать, как у тебя идут дела с Чонгуком, — Дживон склоняет голову, смотрит чуть искоса. — Ты ведь выполнишь задание, да, детка? Тэхёна вымораживает с этого «детка», но он давит в себе тошноту и натужно улыбается. Нахрена нужно было припираться прямо сейчас?.. — Выполню, можешь не сомневаться, — Ким хмыкает, складывает руки на груди. — Если это всё, то уходи, я хочу отдохнуть и лечь спать. Кан улыбается, смотрит на Тэхёна снизу вверх, будто оценивает его домашний прикид. Хотя Тэ почему-то кажется, что он пытается заглянуть под одежду, всё тело сквозь неё разглядеть. Бесит. Он ещё с порога учуял запах спиртного, а пьяного Дживона он просто на дух не переносит. — Кто тебя такой грубости научил? Чонгук? — кажется, он уходить не собирается, закидывает ногу на ногу, смотрит с вызовом. — Насколько мне известно, вы сегодня убили Чхве Юджина. Как, не страшно было? Тебя ведь могли поймать. Точно так же, как и Чона. «С Чонгуком не страшно, — Тэхён свой ответ с трудом проглатывает. — А вот с тобой всегда было». — Нет. Почему тебя это так волнует? Если бы нас поймали, тебе было бы лучше, — Ким пытается вложить в свои слова как можно больше яда. — Чонгука ведь убили бы. Разве ты не избавиться от него хочешь? — Может быть, ты не совсем понимаешь, — Дживон поднимается со своего места и подходит к Тэ поближе, становится практически вплотную, — ты тоже был бы мёртв. Так что считай это большой удачей. Ты пока мне нужен, было бы грустно, потеряй я тебя. Он кончиком носа проводит по тэхёновой щеке, отчего тот закрывает глаза, стараясь просто-напросто абстрагироваться. Эти прикосновения ему неприятны. Обычно после них хочется кожу с себя содрать и сжечь. Ким отодвигается, поднимает на Дживона суровый взгляд. — Почему же грустно? У тебя таких, как я, навалом. — О нет, — мужчина выдыхает ему в шею, тихо смеясь, заставляя Тэ вздрогнуть и сжать зубы. — Таких, как ты, у меня больше нет и не будет. Тэхён чувствует касание горячих и сухих губ на своей шее и отшатывается назад, но спиной врезается в оконное стекло, холод которого ощущается даже сквозь плотные шторы. Дживон буквально зажимает его, руками опирается по бокам от головы Кима, отрезая ему все пути к бегству. Запах перегара невыносим, Тэ кажется, что он вот-вот задохнётся. Второй раз за последние сутки. — Отойди, Дживон, — он смотрит серьёзно. — Я не хочу. Отойди. — А что, если не отойду? — Кан хихикает и приближается к его лицу, дыханием опаляет плотно сжатые губы, что явно не хотят поцелуя. — С какой стати ты такой? Раньше с большим удовольствием под меня ложился. А как стонал… Помнишь? Нет? Так давай вспомним вместе. Он прижимается к тэхёновым губам, тут же грубо хватает за шею, не давая Киму ускользнуть. Мерзко. Противно. Тэхён упирается руками в плечи мужчины, но оттолкнуть не выходит — тот сразу пытается руки его перехватить и обездвижить, чтобы не вырывался. Тэ действует слишком стремительно: вслепую ударяет коленом в пах, тут же отталкивает Дживона от себя, смачно бьёт кулаком прямо по лицу. Воспользовавшись замешательством, выхватывает из тумбы рядом с телевизором пистолет и направляет его на Кана, крепко пальцами сжимает рукоять. Может он и был его подстилкой, прибегал по щелчку пальцев и отдавал всего себя, но теперь этого никогда не случится. Никогда. Это всё в прошлом. В каждый миллиметр своего личного пространства Ким будет вгрызаться зубами и никому не позволит его нарушить. Тэхёна трясёт едва заметно, но он держит себя в руках, старается виду не подавать. Он знает, что Дживон сумасшедший, что шею ему может свернуть на раз. Прямо здесь и сейчас. Кан поднимается на ноги медленно, потирает челюсть, в которую только что получил кулаком. Под его пальцами уже появилось покраснение — синяк обеспечен. Тэхён явно не поскупился на этот удар. Мужчина криво улыбается, глядит на напряженного Кима с ехидной усмешкой. — Это Чонгук тебя такому научил? — он с большим трудом выпрямляется и делает шаг навстречу к Тэхёну, но тот указательным быстро пальцем находит спусковой крючок. — Как мило. — Я сказал тебе отойти, — Тэ сглатывает, говорит тихо, но с угрозой. — Сказал, что не хочу. Уходи, Дживон. Это пневматика, но, поверь мне, ей тоже можно сделать больно. Мужчина поправляет воротничок рубашки, надменно на Кима смотрит, который сейчас напряжён всем телом. — А я смотрю, ты в компании Намджуна совсем озверел, — он прячет руки в карманы, но приблизиться больше не пытается. — Ну ничего, вернёшься — я тебя научу с начальством правильно общаться. Если был моей шлюхой, решил, что тебе всё можно? — Я не был твоей шлюхой, — Тэхён каждое слово чеканит, едва ли не по слогам выговаривает. — Никогда не был и не буду. Был. Ким знает, что был. Но никогда и никому в этом не признается, потому что он думал, что был для Дживона кем-то большим, чем просто многоразовая подстилка. Отвратительно. — Хах, — Дживон вдруг рукавом пиджака вытирает кровь, что в уголке губ от небольшого рассечения скопилась. — Мы оба знаем правду, так что можешь пиздеть кому угодно об этом, но только не мне, — он направляется в сторону коридора, но вдруг останавливается и оборачивается на всё ещё держащего в руках пистолет Тэ. — Учти, предашь меня — я лично тебе глотку перережу. Тэхён провожает его настороженным взглядом, оружие не опускает до того момента, пока не слышит звук захлопнувшейся двери. Как же, блять, паршиво. Он без сил опускается на колени, закрывает глаза, стараясь подавить тошноту, что к горлу волнами подкатывает. На губах всё ещё горьковатый привкус чувствуется, и Тэ трёт их тыльной стороной ладони, понимая, что если этого не сделает, его точно вывернет наизнанку. Ким смотрит на пистолет, что все ещё пальцами сжимает, отбрасывает его в сторону и подтягивает колени к груди, руками их обхватывает. Почему после каждой встречи с Дживоном ему так хреново? Почему хочется всю квартиру с хлоркой вымыть? И самого себя тоже… Он подрывается с пола, шарится по всем шкафам и тумбочкам в поисках сигарет. Курить хочется так, что аж зубы сводит. Да как же так?.. Половина пачки ведь оставалась. Та всё-таки находится, только вот она абсолютно пуста. Тэ раздражённо отбрасывает её обратно в ящик, предварительно смяв в комок. Тэхён бежит в спальню, натягивает первую попавшуюся толстовку, захватив телефон, банковскую карточку и ключи, бежит в коридор. Натягивает кроссовки и выскальзывает из квартиры. Спускается вниз по лестнице, не желая ждать лифт. Сейчас Тэ готов сделать что угодно, лишь бы всё это дерьмо из головы выветрилось. Плевать, как: с сигаретным дымом или с пробежкой до ближайшего круглосуточного. На улице сейчас свежо — два часа ночи, как никак. Людей нет совсем, тихо так, будто все вымерли моментально, только кое-где редкая собака залает или кто-то пробежит, опаздывая домой. Тэхён накидывает на голову капюшон, чувствуя, как холодный воздух кусает кончики ушей. Не очень приятно. Ким бы всё отдал, лишь бы Дживона больше никогда не видеть, не слышать его напоминаний о прошлом, не чувствовать этого давления, под которым Тэ просто ломается. Каждый раз ломается. И стоит ему, наконец, собрать себя по кусочкам, тот появляется вновь... Тэ передёргивает плечами, уже глазами цепляется за светящуюся вывеску круглосуточного магазина, до которой всего две улицы пройти осталось, и ускоряет шаг. Скорее бы дорваться до сигарет и лёгкие никотином забить. Оглядевшись по сторонам, он перебегает дорогу на красный для пешеходов свет, чтобы не стоять лишние сорок секунд, и наконец влетает в супермаркет. — Одну пачку Мальборо, — он опирается обеими руками о край кассы, дышит слегка загнанно от быстрого бега. — Оплата по карте. Пожилой мужчина за кассой с интересом разглядывает позднего посетителя, а Тэхён от этого ещё сильнее раздражается, но старается держать себя в руках, от нетерпения ногой дёргает. — Паспорт. Чёрт. Ну только не это, только не сейчас. Ким даже не пытается найти документы, знает, что не взял. Он и не брал его никогда — продавали так. Неужели Тэхён так молодо выглядит? Хотя он сейчас действительно внешне на подростка похож: пижамные штаны и огромная толстовка, волосы вьющиеся падают на лоб. — У меня его нет, — Тэ говорит честно. — Мне всегда продавали. Я не доставлю вам проблем. — Либо показывайте паспорт, либо уходите, — продавец не собирается сдаваться. — Я не хочу потом сесть в тюрьму. — Ну, пожалуйста, мне очень нужно… — Уходите. Я вызову полицию. Блять. Тэхён выдыхает, но продолжать это не собирается — ему только полиции не хватало. Он даже не прощается, быстро выходит на улицу и несильно хлопает дверью, отпинывает попавший под кроссовок камешек. Одно сплошное невезение: за день вымотался, как собака, потом ещё Дживон заявился, теперь и без сигарет остался. Тэ садится на невысокое ограждение, что разделяет тротуар и небольшой газончик, расположенный вдоль него, локтями упирается чуть выше коленей и голову гудящую обхватывает. Как же досадно-то! Отдохнуть не дали, сигареты купить тоже, ещё и на улице погода явно портится — холодает и немного пахнет сыростью. К счастью, в прогнозе дождя не было, поэтому Ким надеется, что его пронесёт. Если сейчас ещё и ливанёт, тогда он точно выиграл эту жизнь. — Мама в детстве не учила, что на холодном сидеть нельзя? Тэхён поднимает голову на знакомый голос и видит перед собой руку, что протягивает ему красную пачку Мальборо. Чонгук смотрит на него сверху вниз, ждёт, пока младший, наконец, хоть как-нибудь отреагирует на его присутствие. — Возьми, — Гук дёргает бровью. — Долго мне ещё стоять? Тэхён берёт из его рук сигареты, и Чонгук сразу же приземляется рядом с ним на ограждение. На нём черная кожанка надета, которая выглядит слишком… Сексуально. Ким смотрит на принесённые ему Мальборо, крепко пальцами сжимает. Значит, он просто не заметил Чона в круглосуточном… Иначе как бы он узнал, что нужны именно эти сигареты? — Не спится? — Да, есть такое, — Тэ отвечает, не поворачиваясь, все ещё смотрит вниз. — А вы?.. Как здесь? — Вышел пройтись, — Чонгук достаёт из кармана бело-голубую пачку Мэвьюс, которую, по всей видимости, купил тут же, снимает с упаковки блестящую плёнку, что тихо шелестит. — Не знал, кстати, что ты куришь. Тэхён вздыхает, тоже начинает ковырять ленточку рядом с крышкой, что поможет добраться до самих табачных изделий. Разговаривать сейчас не очень хочется, да и, кажется, Чон сам желанием не горит. Может быть, это и к лучшему. Он вытаскивает из коробки одну сигарету и зажимает губами, руками хлопает по карманам штанов и толстовки. Блять. Зажигалка тоже дома осталась. — Огоньком не угостите? — он обращается к старшему, что уже закурил. Чонгук хмыкает, но зажигалку из куртки достаёт. Ладонью прикрывает сигарету от возможного ветра и даёт Тэхёну прикурить. Тот отстраняется сразу же, как появляется возможность наполнить лёгкие терпким дымом. Хорошо… Вот теперь хорошо. Ким расслабленно выдыхает и одной рукой берётся за ограждение, чтобы было удобнее сидеть. — Спасибо. Чонгук не отвечает, курит медленно, будто смаковать пытается. Вдруг он неприязненно морщится, стряхивает пепел в стоящую рядом урну и, сделав ещё одну затяжку, выбрасывает сигарету, не дойдя до фильтра — даже половину не скурил. — Фу, блять, — он отряхивает руки, достает пачку и крутит её в руках, читает, что на коробке написано. — Такое чувство, что для школьников крутили. А Юнги так хвалил… — Возьмите мои, — Тэхён протягивает ему Мальборо, параллельно выдыхает сизый дым. — Или вы… Не курите такие? — Угадал, — Чон усмехается и отворачивается, лицо подставляет под прохладный едва ощутимый ветер, — не курю. — Извините. Тэ убирает сигареты в карман толстовки, докуривает, чуть-чуть не доходя до фильтра и выбрасывает остаток. На гортани уже едкая горечь оседает, которая даже не сглатывается. Да и похер. Зато голова теперь кажется не такой тяжёлой. Думать ни о чём больше не хочется: ни о задании, ни о Дживоне, ни о других насущных проблемах. Воздух пропитан едва ощутимой сыростью и свежестью, которой Ким наслаждается, совсем этого не скрывая. Он и второй рукой берется за ограждение, слегка голову назад запрокидывает и закрывает глаза, полной грудью вдыхает кислород с примесью озона. Домой идти не хочется — там пахнет Дживоном и перегаром. Хотя, может, и выветрилось уже. — Я могу задать тебе вопрос? — Да, — Тэ лениво кивает, не открывая глаз — сейчас слишком хорошо. — Вот тебе двадцать четыре, — Чонгук вздыхает, — молодой парень, ещё всё впереди у тебя… Что ты забыл в компании Намджуна? Давай честно. Я не из пустого любопытства спрашиваю. — Мне нельзя здесь работать? — Тэхён поворачивается к старшему, поправляет на голове капюшон. — Почему вы спрашиваете о таком? Чонгук раскачивается вперёд-назад, толкается языком в щеку, чуть оттягивая её. Видимо, он размышляет о том, как бы Киму объяснить свой интерес. Он имеет право задавать такие вопросы в силу того, что сейчас руководит Тэхёном во всех его начинаниях, направляет и помогает. — Как бы тебе объяснить… — Чон хмурится. — В основном сотрудники, которые работают в нашей с тобой сфере, подразделяются на три основных группы. Первая — те, кому нечего терять, они уже всё проебали. Вторая — те, кому позарез нужны бабки: закрыть долги, оплатить что-то дорогостоящее. Третья — те, кто просто любит повыёбываться. — А к какой группе относитесь вы, сонсэнним? Тэхён головы на старшего не поднимает, носком кроссовка трёт полосочку на асфальте, что осталась от цветного мелка. Наверное, тут днём дети играли, вот и остались маленькие следы их развлечений. — К первой, — отвечает, не раздумывая ни секунды. — Так что насчёт тебя? Тэ вздыхает, думает, как ответить будет лучше. По-хорошему, у него две причины для того, чтобы работать на Дживона: первая — он точно так же всё проебал, вторая — нет возможности жить как нормальный человек. Кан никуда его теперь не отпустит. Никогда. — Я… Не знаю, — Тэхён пожимает плечами. — У меня нет ничего и кажется, что хуже уже не будет. Терять нечего… — У тебя образование есть хотя бы? — Нет, — Ким мрачнеет, понимая, что из него пытаются вытянуть информацию. И почему это так бесит? Такое чувство, что его со всех сторон обложили. — Я не хочу об этом говорить. Как-нибудь потом. Он выстраивает границы моментально, даёт Чонгуку понять, что залезть к себе в душу не даст. Не расскажет ничего личного, ничего из того, что можно будет потом использовать против него. Чон неожиданно соглашается, кивает, поджимая губы. Да, конечно, он недоволен, но давить не собирается. Это право Тэхёна: говорить только то, что он считает нужным. — Знаешь, я когда тебя первый раз увидел, подумал: ну сопляк сопляком, — Гук хмыкает самодовольно. — Смазливенький такой, худоватый. Кто бы мог подумать, что ты Юнги на ринге просто закопаешь?.. Да и на задании особо не сдрейфил. — Не суди — и не судим будешь, — Тэхён носом втягивает холодный ночной воздух. — Слышали о таком? Не судите человека по тому, как он выглядит. Ошибётесь с вероятностью в девяносто процентов. Чонгук усмехается — язык у Кима подвешен как надо, это помогает Чону постепенно составлять о нём свою картинку. Он начинает показывать себя в деле, доказывает, что он здесь не просто так, что из себя что-то представляет. И ему это, чёрт возьми, нравится. Гук поднимается с ограждения, спину разминает и оглядывается по сторонам. Он немного замерзать начинает, да и спать уже хочется. Хорошо, что завтра выходной — проваляться со спокойной душой можно до обеда. — Пойду я, — Чонгук поворачивается к младшему, который за каждым его движением внимательно следит. — Ты тоже домой пиздуй. Нечего ночами по улицам шататься. Он вдруг достаёт из кармана зажигалку и протягивает её Тэхёну. Тот глаза округляет от удивления, но тут же хмурится, не понимая, зачем Чон ему её отдает. — Да возьми, — Гук сам берёт его за руку и в ладонь зажигалку вкладывает. — Может, покуришь, пока домой будешь идти. — А вы? — У меня всегда есть запасная.