Lier

Чонгук просыпается от тихих шагов на кухне, такого же тихого звона посуды и звука открывающегося холодильника. Тэхён после того, как выплакался, просидел с ним ещё несколько часов и ушёл в гостиную около четырёх часов утра. Вообще, они впервые смогли более-менее нормально поговорить за всё время, что работают вместе. Чон прикрывает глаза, пытаясь вспомнить все темы их разговора. Начало тренировок, переживания, страхи, отрицательный результат — тоже результат, опять страхи, чувство вины за проваленное задание. Тэ открылся для него совсем с другой стороны: ответственный, из-за чего слишком много загоняется, непохожий на других и… сильный. Ким гораздо сильнее, чем Чонгук думал. Он не сопляк, который не может что-то решить самостоятельно, не размазня, не плохой вроде бы человек. Ладно, об этом стоит думать на свежую и не больную голову. Чон с трудом садится, держится за плечо, которое отзывается тянущей и жгучей болью. Сильнее, чем ночью. Значит, нужно закинуться таблетками как можно скорее. Он вдруг настороженно прислушивается к шагам на кухне и замирает, понимая, что они не Тэхёну принадлежат. Нет, Ким передвигается практически бесшумно, его сложно услышать, даже когда он находится в том же помещении. Кто влез в его квартиру? Чон рукой ныряет в промежуток между матрасом и спинкой кровати, нащупывает рукоять пистолета и, крепко сжав, вытаскивает оружие. Страха нет, есть желание защититься в случае необходимости. Чонгук поднимается на ноги и медленно идёт к приоткрытой двери, стараясь не издавать лишних звуков, выходит в коридор, где чужое присутствие ощущается уже более явно. Он снимает пистолет с предохранителя и прижимается к стене, чтобы не светиться в проходе. Подходит к краю стены, за которой находится кухня, и замирает на несколько секунд, чтобы убедиться, что звук идёт именно оттуда. Да, всё верно. Чонгук появляется в дверном проёме внезапно, выставляет оружие впереди себя, палец держит на спусковом крючке. Юнги давится рамёном, кашляет и стучит по груди, стараясь прочистить горло от забившей его еды, которая от испуга пошла явно не туда, куда нужно было. — Ты… Кхе!.. Ты… Больной! — Мин краснеет от кашля, выговаривает с большим трудом. — Зачем так… Кхе!.. Пугать?! Чон разочарованно опускает пистолет, закатывает глаза, понимая, что зря распотрошил постельный тайник. Идиот! Додумался в чужую квартиру без предупреждения влезть. Ещё и пока он спал. Чонгук садится за стол напротив друга и складывает руки на груди, смотрит укоризненно, будто хочет заставить Юна постыдиться. — Вкусно? — Было, — Мин кивает, отбрасывает со лба рыжие пряди, — пока ты свою задницу от кровати не оторвал. — Айщ, — Чонгук кладёт на стол пистолет и не без труда возвращает руки в обратное положение. — Ты вообще-то мою еду ешь, так что имей уважение. — Ага, у тебя из еды дома две пачки рамёна, — Юнги всасывает лапшу и, подняв миску, делает несколько глотков ароматного бульона. — Ну теперь и их нет. Вообще тебя не учили, что холодильник надо хоть немного едой наполнять? — Отвянь. Чон дуется, отворачиваясь в сторону окна, взглядом цепляет настенные часы, на которых уже три часа дня. Он полдня проспал, что для него совсем несвойственно. И это по ощущениям так странно, будто тело не его вовсе. Плевать. — Где Тэхён? — Чонгук задаёт интересующий его вопрос, языком толкается в щёку, наблюдая за другом, который с упоением доедает рамён. — Я отвял. — Юнги, блять!.. — Да в магазин он вышел, — Юн хмурится, пытаясь палочками кусочек мяса на дне тарелки зацепить. — Вернётся скоро. У тебя же дома шаром покати, вот и вышел продуктов немного купить. Чон почему-то ощущает облегчение. Расслабляется, откидывается на спинку стула и выдыхает. Он успел уже подумать, что Тэхён после их ночных откровений решил сбежать по-тихому. Нет, удерживать его он ни в коем случае не собирается, но это было бы слишком глупо и по-детски, а такого типа поведение он в принципе презирает. Будто в ответ на его мысли, хлопает металлическая входная дверь. Юнги как раз доедает и встаёт со своего места, убирает посуду в посудомоечную машину, что находится под раковиной. Чонгук себя сейчас почему-то в моральном плане чувствует чуточку лучше, чем вчера. Это не может не радовать. Ещё бы физически тоже чувствовать себя получше, но это со временем. — О, ты уже проснулся, — Ким заходит на кухню, неся в руках два больших крафтовых пакета. — Как себя чувствуешь? — Живой, как видишь, — Чон хмыкает. — Зачем самодеятельностью занимаешься? Я ведь не просил тебя ничего покупать. Тэхён несколько секунд молча смотрит на него, будто пытаясь осмыслить сказанное. Ему на самом деле немного обидно из-за того, что он сам проявил инициативу, а его за это пытаются отчитать. Он отбрасывает все эти мысли, молча подходит к холодильнику и начинает раскладывать по полкам продукты: яйца, молоко, овощи и готовые закуски в баночках — стандартный набор. Тэ слышит за спиной грустный вздох, судя по всему, Чонгук смирился с его действиями и препираться больше не собирается. — Хорошо, что ты чувствуешь себя лучше, — Тэхён спокойно складывает пакеты и откладывает их в сторону, спиной облокачивается о нижнюю часть кухонного гарнитура и руками по бокам от бёдер упирается. — Приготовить тебе что-нибудь? — Охуеть… — Юнги поочерёдно переводит взгляд с него на Чонгука и обратно. — Я стесняюсь спросить, — он пальцем указывает сразу на обоих, — а что между вами двумя произошло? Я чего-то не знаю? Чонгук хмыкает, смотрит на Тэхёна, который ни капли не растерялся, точно так же даёт ему возможность самому рассказать правду или же выдвинуть ещё какую-нибудь версию, если он придумает что-то более интересное. — Считай, что у нас временное перемирие. Чон отвечает обтекаемо, так, чтобы отстали, поскольку произошедшая ситуация до сих пор вызывает у него эмоции противоречивые: то злость, то разочарование и стыд, то желание выловить этих ублюдков и собственноручно исполосовать их нахальные лица. Нехорошие эмоции, одним словом. Тэхён его ответом остаётся доволен, удовлетворённо кивает, будто слова старшего подтверждает. Возможно, Чону не хочется признавать перед другом, что ему помогли, так что в выборе того, что рассказать, Ким мешать ему не должен. Да и не хочется, чтобы кто-то считал его героем, спасителем и так далее по списку. Потом падать в чужих глазах будет гораздо больнее. Причём не только ему самому, но и тем, кого он разочарует. — Да, перемирие, — Тэ смотрит на Чона, облизывает нижнюю губу, будто в своих мыслях витает. А он реально витает. Ощущения при взгляде на Чонгука достаточно странные, такого однозначно не было раньше. В груди жжёт как-то непривычно, в голове пусто, всё вокруг, кроме старшего, приобретает размытые черты. Тэхён смотрит ему прямо в глаза, чувствует, что сердце едва ощутимо подрагивает, будто вибрирует. Почему… Так?..

***

— Минута десять! — Хосок выключает секундомер, протягивает его Чонгуку, чтобы тот сам посмотрел на результат. — Неплохо. Тэхён на руках подтягивается и садится на край бортика, ладонью пытается стряхнуть с лица излишки воды, оборачивается на старших, что стоят неподалёку. — У меня было пятьдесят две секунды, — Чонгук поднимает на Кима многозначительный взгляд. — Мог бы и лучше. — И так лёгкие болят, — Тэ морщится, руку к груди прикладывает, стараясь отдышаться. Внутри действительно неприятно сдавливает от длительной нехватки кислорода. — Твои проблемы. Чон снова стал суровым. Его благодарности хватило от силы на неделю, и как только он вышел на работу, вся доброта вмиг испарилась, и на смену ей пришла стабильная колкость вперемешку с вечным недовольством. Тэхён на хёна за это почему-то не злится, относится к его поведению совершенно спокойно, даже не огрызается почти — привык. Иногда, по правде говоря, эти грубости задевают, но он вида не подаёт, всё выносит стоически. Чонгук ведь теперь вечно напоминал, что он должен соответствовать ему, раз они работают теперь вместе. Иногда это бесило ужасно, но Тэхён терпел. — Но, Чонгук, — Хосок пытается вступиться за Тэ, — это и так хороший результат. Тэхён плавать не умел ведь совсем, а ты хочешь, чтобы он тебе за месяц мировые рекорды ставил. — Он здесь уже больше месяца, — Чон вручает другу секундомер и складывает руки на груди. — Так что можно было бы и получше результат иметь. Не оправдывай его. Ким хмыкает, отворачивается к воде. Настроение с самого утра и так достаточно паршивое, а претензии выслушивать совсем не хочется. Сейчас это раздражает — усталость верх берёт к концу рабочего дня. Да и плевать на всех, скоро домой всё равно. Можно будет расслабиться и отдохнуть от всего, побыть наедине с самим собой, что сейчас было бы очень кстати. — Вот вы где! — Юнги влетает в помещение, слегка запыхавшись, кажется, он чем-то взволнован. — Я вас по всему офису ищу. — Что случилось? — Чон кивает другу, обозначая этим не слишком радостное приветствие. Кому же понравится, когда его отвлекают от работы в самый неподходящий момент?.. — Намджун зовёт всех выпить сегодня. Вы как? Пойдёте? Хосок переглядывается с Чонгуком, будто без слов советуются между собой, стоит ли отдать сегодняшний вечер под власть закускам, алкоголю и громкой музыке, от которой потом ещё пару дней будет звенеть в ушах. — Я за. — Да, можно, в принципе. Тэхён краем уха слушает чужой разговор, ногами в воде болтает. Он не считает себя частью организации, значит, к нему это всё не имеет никакого отношения. Он лишний. Ким здесь чужой, что признавать немного больно, но вполне себе адекватно. Обижаться на кого-то за это — глупо, да и через месяц его здесь, наверное, уже не будет вовсе. — Тэхён, а ты? Поедешь с нами? — Хосок предлагает сам, на что Чонгук едва заметно дёргает бровью. Тэ прекрасно понимает, что Чон не хочет, чтобы он ехал с ними, но, по правде говоря, сам желанием не горит. Домой хочется, побыть одному и подумать обо всём, что накопилось у него на душе за это время. Общество людей, которых тебе придётся рано или поздно предать, слишком сильно давит. — Я… Не знаю. — Действительно, Тэхён, поехали с нами, — Юнги эту тему подхватывает. — Выпьем, познакомишься со всеми поближе, а то вроде как работаешь с нами и вообще ни с кем, кроме Чонгука, не общаешься. Нехорошо это. — Ну… Если хён не будет против, — Тэ смотрит на Чона, перекладывает ответственность. Хитрец. Чонгук хмыкает, руки на груди складывает, прекрасно понимает, что к чему, но одобрительно кивает, демонстрируя, что он не против. Ну а что? Яро воспротивиться, рогами упереться и сказать, что общество Тэхёна ему противно? Это же неправда… Последнее время Чонгук просто старается держать марку и то лицо, с каким он встретил здесь Тэ впервые. Так удобнее, хоть и немного тяжелее. — Ну вот видишь! — Хосок радостно улыбается. — Давай в душ, переодевайся, и поехали. Мы как раз успеем отлично потусить, если поедем сейчас. Тэхён сбегает первым, чтобы спокойно сходить в душ и одеться. Вообще, по-хорошему, хочется заехать домой и надеть что-то более красивое, а не ехать в бар в джинсах и старой огромной толстовке, но задерживать на лишних полчаса никого не хочется. Он быстро принимает душ, волосы сушит и одевается, пытается непослушные пряди уложить хоть чуть-чуть, но не получается, и Тэ на это забивает. Да и кому вообще какая разница, как он выглядит? Ким выходит на улицу, сразу же замечает Чонгука, который сидит на капоте своей машины и как раз докуривает сигарету. Он выдыхает дым и спрыгивает на землю, отшвыривает бычок и носком ботинка тушит его, по асфальту размазывает пепел. Тэхён сглатывает взволнованно и направляется к нему, подозревая, что ехать им придётся вместе. Хотя… Может, это и не так плохо. — Почему так долго? — Чон обходит машину со стороны водителя и садится за руль. — Уже все уехали, а мы всё тут копаемся. — Извини, — Тэхён садится в машину, извиняется сквозь зубы, понимая, что закуситься из-за этого было бы очень глупо. — Мне нужно было высушить голову. Чонгук кивает и заводит двигатель, щёлкает ремнем безопасности и выкручивает руль, чтобы выехать с парковочного места. Ким откидывает голову на спинку кресла и закрывает глаза. Он устал и, по правде говоря, домой хочет, но бросать своих так называемых коллег считает не очень красивым. Тэхён слышит, как пыхтит рядом старший, по всей видимости, злится на кого-то из других автомобилистов. Достаточно привычно. — Ты ведь не хотел, чтобы я ехал с вами, да? — Тэ голову поворачивает, затылок от мягкой поверхности не отрывая. — Мне всё равно, — Чон заметно напрягается, пальцами крепко руль сжимает. — Хочешь — поехали, не хочешь — вали домой. Никто уговаривать тебя не будет. — Я так и понял. Ким отворачивается к окну, не желая больше продолжать разговор. Всё и так понятно — Чонгук между ними огромную стену выстроил, кирпичами обложился со всех сторон и никого в свою крепость пускать не хочет. Тэхён его понимает. — Не думай, что мы друзья, Тэхён, — Гук сворачивает вправо, внимательно за дорогой следит. — Та ночь откровений ничего не значит. Тебе нужна была поддержка, и я тебя поддержал, ничего больше. — Мне не нужна эта дружба. Ким вовремя прикусывает язык, чтобы не сказать лишнего. Колкость вызывает на чужом лице лишь кривую улыбку — Чонгук так всегда реагирует, когда Тэ ему зубы показывает. Его это отчасти забавляет, ведь мало кто не боится с ним поспорить и вступить в дискуссию. — Хорошо. Я рад, что мы сходимся во мнениях. — Я не нравлюсь тебе, верно? — Тэхён спрашивает ещё раз, надеясь, что ответ изменится. — Не нравишься, — Чонгук вздёргивает подбородок. — Я уже говорил. Не спрашивай больше, не хочу каждый раз повторять. Тэ кивает и старается не вздохнуть слишком грустно, губу закусывает: Чон, кажется, ничего не хочет видеть вокруг себя. Конечно, между ними же стена. Тэхён начинает ощущать что-то странное по отношению к хёну. Что это? Благодарность? Интерес? Симпатия?.. Он встряхивает головой, не желая думать об этом. Слишком наивно и по-детски. Пора бы уже избавиться от этих идиотских мыслей, что с того самого дня ему покоя не дают. Тэхён запутался. В голове такая каша, что её разгрести не представляется никакой возможности. На него сейчас абсолютно всё давит: тренировки, Чонгук, который находится рядом слишком часто, Дживон, который ни дня не даёт без себя прожить, постоянно напоминает, что половина срока уже почти прошла, и Тэхёну пора бы уже пошевеливаться. «Не хочу! Не хочу!» — У тебя всё нормально? — Чонгук видит, как Тэ нервничает, ногой дёргает и кулаки сжимает. Такого за ним раньше не наблюдалось. — Да. Я в порядке. Тэхён решает по кирпичикам собственную стену выстроить, только он хочет дверной проём оставить, чтобы было через что к нему войти.

***

— Я хочу выпить за нового члена нашей организации! — Намджун быстро разливает по стаканчикам соджу на правах самого старшего. — Тэхён, за тебя. Тихий звон нескольких рюмок друг о друга, и горло обжигает спиртовым привкусом. Тэ алкоголь проглатывает, слегка морщится и тут же закусывает мясом. Все уже изрядно подвыпили, за разговором время летит слишком быстро, и стеклянные бутылки пустеют слишком незаметно. Ким не думал, что ему будет так комфортно среди этих людей. Он себя ощущает как в компании старых друзей, которых не один год знает. Не смог приехать только Сокджин, у которого сразу после работы была намечена встреча с родителями. Никто за это на него не обиделся — отнеслись с пониманием. — А что, Тэ, твой хён тебя не обижает? Юнги толкает в бок сидящего рядом Чонгука, который тут же проглатывает ещё одну стопку соджу. Тэхён на этом внимание почему-то заостряет весь вечер, считает каждый раз, когда Чон пьёт. Кажется, он сегодня решил поиграть с алкоголем, что Тэхёну почему-то не нравится. — Нет, не обижает, — Ким тоже наливает себе соджу и проглатывает его, не отрывая глаз от Чонгука, который смотрит на него с антрацитовой искоркой во взгляде — пьян. Тэхён правила игры принимает. — Да ты вообще знаешь, как он к нам попал? — Хосок палочками хватает немного чуки и отправляет в рот. — Чонгук не рассказывал тебе? Тэ качает головой, всё ещё играет с Чоном в гляделки, но тот, кажется, сдаваться не собирается. — Так как он попал к вам? — Тэ откидывается на спинку стула, руки на груди складывает, готовится послушать то, что уже знает в другой интерпретации. Это интересно — сравнить реальную ситуацию с тем, что расскажут другие. Хотя какой смысл кому-то врать? — Чонгук-щи у нас бывший спецназовец, — Юнги похлопывает друга по плечу. — Лучший в подразделении, между прочим. — Ага, был когда-то, — Чонгук хмыкает, снова наливает себе соджу. — Да хватит тебе пить, Чонгук-а! — Юн пытается отобрать у него бутылку, но Чон выливает себе всё содержимое до конца и выпивает быстрее, чем его успевают ударить по спине. — Короче, там такая ситуация была… — Слушай, ты не хочешь покурить пойти? — Чон, кажется, желанием своё прошлое обсуждать не горит, пытается от Мина как-нибудь избавиться. — О, хорошая мысль, мой друг, — Юнги встаёт и шарится по карманам, чтобы убедиться, что сигареты и зажигалка при нём. — Кто со мной? Хосок и Намджун идут следом. Намджун на правах человека, который всегда всё держит под контролем, а Хосок просто за компанию покурить. Тэхён остаётся с Чонгуком наедине, по всей видимости, тот специально спровадил старших, чтобы те не трепались о нём слишком много. Скорее всего, он не хочет выносить эти темы на всеобщее обсуждение, и Ким его прекрасно понимает. — Что за ситуация? Чонгук разливает по стаканчикам соджу из новой только что открытой бутылки, выпивает залпом, даже не закусывает ничем и не морщится. Тэхён всё это за ним повторяет, будто является отражением в зеркале. — Я влез туда, куда нельзя было лезть, — Чон пальцами крутит металлическую крышечку от соджу, в глаза не смотрит, по всей видимости, пытается сейчас все мысли воедино собрать, — разворошил осиное гнездо. На меня повесили убийство. И сделал это Кан Дживон. Ты знаешь такого человека? Хотя, откуда тебе знать… У Тэхёна внутри всё холодеет. Дживон… Пазл в голове складывается теперь совершенно другой — детали переставляют местами, кардинально меняя картинку. Где-то очень глубоко внутри Тэ об этом догадывался, но не думал, что его предположения окажутся правдивыми. Получается, во всей этой истории Чонгук является лишь пострадавшей стороной?.. И его нужно убить? За что, блять?.. — Ты так изменился в лице, что можно подумать, вы знакомы, — Чон пьяно смеётся. — А?.. Н-нет, — Киму кажется, что собственный голос звучит через какую-то странную пелену. — Я просто… Задумался. Пытался вспомнить, знаю ли я такого человека. — И как? Мыслительная деятельность дала результаты? Тэхёну почему-то хочется улыбнуться в ответ на безобидную колкость, которая и не задела вовсе. Чонгук такой сам по себе, и его не переделаешь никак, нужно просто научиться понимать. И Ким сам себе обещает, что понимать обязательно научится. — Чего улыбаешься? Уже всё, пьяный? — Чонгук смотрит на него по-хитрому, но, кажется, совсем беззлобно. — Нет, я в порядке, хён. Чон поджимает губы и головой качает, снова тянется к алкоголю, но вдруг Тэхён его руку перехватывает и запястье несильно сжимает. Почему-то его это слишком беспокоит и даже раздражает в какой-то степени. До какого состояния Чонгук собирается пить?.. Старший смотрит на него непонимающе, руку чужую со своей стряхивает и наливает себе ещё. У Тэ нет права его останавливать. Он никто. — Та-а-ак, — Юнги плюхается на соседний стул и складывает руки на груди, заговорщически смотрит на тех, кто с ними не пошёл, — ну что? Продолжим наш разговор? Мы, кажется, тебе, Чонгук, косточки перемывали. Продолжим? — А… Хён мне уже всё рассказал, — Тэ пытается перевести тему на что-то, от чего Чон злится не будет, как, например, прямо сейчас. — Давайте ещё о чём-нибудь поговорим. Вечер пролетает слишком незаметно. Обсуждают всё на свете, как в старой доброй компании, которые знают друг друга очень долго. Тэхён себя чувствует, на удивление, комфортно, нет никакой неловкости, ощущения, что ты здесь чужой. Все смеются с общих шуток, продолжают пить и болтать. Наверное это то, чего Киму всегда не хватало — друзей. Их у него ведь никогда не было. Сначала не хотели общаться с ним, а потом и он попытки оставил с кем-то познакомиться. Тэхён всё время на себе взгляд Чона чувствует, от чего ему становится немного не по себе. Да, они снова умудрились пооткровенничать даже в людном месте, но это ведь ничего не значит ни для кого из них… Ким ощущает себя обманутым и обнадёженным зазря. Глупо? Да. Но Тэ с этим ничего сделать не может. — О, вот и такси, — Намджун кивает в сторону только что подъехавшей машины. — Хосок, держи Юна, он сейчас уже сядет в эту чёртову клумбу! Господи, чтобы я ещё хоть раз позвал вас всех выпить… Вон ещё один любитель соджу сидит. Чонгук расплывается в максимально глупой улыбке, сидя на самой ближайшей лавочке. Выпил он очень много, и, по правде говоря, Тэхён удивляется, как он вообще держит себя в руках с таким количеством алкоголя в крови. Чон разве что ведёт себя немного развязно, но совершенно спокойно, не буянит, в отличие от Юнги, у которого, кажется, руки чешутся влезть куда-нибудь. Ким всё равно старается находиться поблизости — хёна в таком состоянии бросать не хочется. — Тэхён, ваша машина далеко? — Намджун помогает запихнуть в автомобиль сопротивляющегося Мина, толкает того в макушку и дверь вовремя захлопывает. — Ещё пара минут, — Тэ смотрит в телефон. — Вы можете уезжать, я провожу Чонгука и поеду к себе. — Уверен, что справишься с ним? Тэхён кивает и бросает взгляд на Чонгука, который куда-то вдаль с умным видом смотрит. Почему-то он таким ещё привлекательнее кажется, и Ким сухие губы облизывает. Он тоже явно подшофе, но кроме непривычной лёгкости в голове ничего не чувствует. Ему это нравится. — Хорошо, тогда до завтра, — Намджун тоже садится в машину к Юнги и Хосоку, которые уже что-то не поделили на заднем ряду сидений, тут же рявкает на них, отчего друзья садятся по углам и отворачиваются друг от друга. Тэ усмехается, наблюдая, как такси выезжает с небольшой парковки перед баром. Чонгук машет раскрытой ладонью вслед удаляющемуся автомобилю, опирается руками о лавочку по бокам от своих бёдер. Кажется, ему не очень хорошо, и Тэхён это подмечает. — Хён, тебе плохо? — Ким заглядывает ему в глаза, что красиво поблескивают в свете фонарей. — Может, что-то нужно? — Нет, нормально, — Чон даже на ноги встаёт, но его слегка пошатывает, и Тэхёну приходится его придержать на всякий случай. — Мне может стать плохо в машине, но если окна откроем, тошнить не будет. Я буду в порядке. Машина подъезжает с небольшим опозданием, но Тэ этому даже рад немного — Чонгука приходится поддерживать, поскольку сидеть он отказывается, а на ногах стоит нетвёрдо. Ким помогает ему устроиться на заднем сидении и рядом садится, сам уточняет у водителя адрес. Чона разморило практически сразу: он разваливается в мягком кресле, глаза закрывает, наслаждаясь ночной прохладой, что треплет его волосы и лицо приятно обдувает. Тэхён не может глаз от него отвести, буквально впивается в каждый миллиметр чужого лица, цепляется за хорошо очерченные скулы, прямой нос, приоткрытые губы и длинные тёмные ресницы, что слегка подрагивают. Чонгук сейчас кажется по-особенному красивым. Даже слишком красивым. У Кима в груди жжёт с новой силой, отчего он постоянно нижнюю губу языком теребит, ногой взволнованно дёргает. Вдруг Чон резко приоткрывает глаза, будто о чём-то вспоминает, спрашивает у водителя, можно ли покурить в машине и, получив положительный ответ, начинает карманы проверять. — Я сигареты, кажется, проебал где-то, — Чонгук бормочет себе под нос, шарясь по карманам, поднимает голову, чтобы посмотреть на сидящего рядом Тэхёна. — У тебя есть? Ким взволнованно сглатывает, когда видит его лицо так близко. Глаза скользят ниже к слегка пухлым губам, и Тэхён ощущает, как голову заволакивает туманом, где-то внутри приятно ёкает от желания поцеловать их. Он неожиданно сам для себя подаётся вперёд, лицо хёна обхватывает руками и припадает к этим манящим губам, что оказываются очень горячими. Целует смазано, но со вкусом, на ответ даже не надеется, стараясь просто одним моментом насладиться. Чонгук вдруг придвигается ближе, к себе его притягивает и с напором сминает чужие губы, из которых тут же тихий вздох вырывается. Тэхён сквозь поцелуй улыбается, но улыбку с его лица лёгким укусом за нижнюю губу стирают. Чон тут же повреждённое место зализывает и языком проникает в его рот, за затылок ещё ближе к себе притягивает. Ким задыхается, чувствуя на языке ментол вперемешку с алкоголем, стонет тихо, когда его волосы пальцами захватывают и сжимают не слишком сильно, но вполне себе ощутимо. Так вот он какой… Чонгук. Чон выпускает его губы, к шее спускается и кусает несколько раз, отчего Тэхён закатывает глаза и его голову ближе притягивает. Плевать на всё вокруг. Выныривать из этого не хочется, и Тэ кажется, что только этого он всё время и ждал. А ждать было чего. Слишком хорошо, слишком жарко. Утонуть в этом хочется, и Тэхён позволяет себе утонуть.