Lier

Чонгук целует остервенело, руками горячее тело под толстовкой ласкает, и Тэхён прямо ему в губы стонет, наплевав, что собственный голос от стен чужой квартиры отражается. Загадкой остаётся, как водитель такси не высадил их на полпути за все грязные вещи, что они на заднем сидении вытворяли. Ким от губ хёна всю дорогу не отрывался, кусал, целовал, вылизывал, и ему отвечали тем же, возвращая всё в двойном размере. Ким не сразу осознаёт, что с него стягивают толстовку и спиной к прохладной стене прижимают тут же, вылизывают шею, покусывают нежную кожу, руками оглаживают поясницу. Чонгук, кажется, совсем слетел с катушек, забил болт на нормы приличия и все принципы, хотя это и делает его похожим на живого человека. Тэ стягивает с Чона джинсовку и отбрасывает её на пол, тянет толстовку вверх, заставляя старшего отстраниться, снимает и её тоже. У Гука тело просто идеальное: чётко очерченные мышцы пресса и груди, что так приятно ощущаются под подушечками пальцев, мягкая кожа, что подчёркивает великолепный рельеф. Тэхён оторваться от него не может, ему хочется на ощупь попробовать каждый миллиметр чужого горячего тела. Чонгук молча следит за движениями его ладоней, даёт себя потрогать и привыкнуть, но терпение уже на пределе. Он поднимает на покрасневшего Тэхёна глаза, дышит тяжело, чужую руку своей накрывает, и тонкие пальцы сжимает. Кима этот жест будоражит донельзя, он сам тянется к Чону, впивается во влажные губы и прижимается ближе. Тот хмыкает и снова прижимает Тэ к стене, спускается ниже, языком проходится по красным ярким отметинам, что оставил он же. — Подожди, — Тэхён чужие плечи стискивает и отодвигает хёна от себя, чтобы заглянуть в его лицо, ловит на себе поплывший взгляд. — Какую позицию ты занимаешь в постели? — Запомни, Тэхён, — голос звучит низко и немного хрипло, от чего по телу Кима мурашки пробегаются, — я никогда и никому не позволю трахать себя. Никогда. Мы продолжим только в случае, если ты согласен быть подо мной. У Тэ в голове мелькает, что это не просто так. Чонгук реагирует достаточно резко, сразу говорит о своей позиции и что её он ни за что менять не собирается. Ким смотрит в антрацитовые глаза и кивает медленно, даёт своё согласие на всё, что должно произойти в последующие полчаса. — Я универсал, Чонгук, — шепчет Тэхён, неожиданно для самого себя руку кладёт Чонгуку на щёку, поглаживает кожу большим пальцем. — Оттрахай меня так, чтобы я это на всю жизнь запомнил. Чон сам тянется к его губам, прикусывает нижнюю и оттягивает немного, опаляет горячим дыханием и снова накрывает их своими, целует требовательно, подталкивает Тэ вглубь квартиры, по всей видимости, к спальне. Ким глаз не открывает, слепо доверяется ведущему его Чонгуку, пальцами в мускулистые плечи впивается, удерживает рядом с собой и губы из своих не выпускает. Поцелуев этих грубых и страстных хочется ужасно, хочется ощущать, как от них ноги подкашиваются. Тэхён не знал, что так может срывать крышу от обычных касаний. Тэхён меняется с Чоном местами и толкает его на кровать, тут же сверху нависает, снова впивается в губы, пытается о чужой член потереться. Чонгук проводит по его мышцам пресса сверху вниз, дотрагивается до джинсовой ткани, что натянута в области паха, сжимает несильно, но ощутимо, заставляет Тэ тихо застонать себе в губы. Тэхён спускается к его шее, несколько засосов оставляет и идёт ниже, губами ведёт между мышцами груди, по прессу и застывает возле кромки ремня на джинсах, зубами её прихватывает, поднимает на Чона глаза и улыбается. Самая настоящая чертовка. Хочется ближе быть. Чонгук раздражается от того, что его так нахально дразнят, переворачивает Кима и под себя подминает, за горло хватает и вжимает в постель, заставляет глаза от удовольствия из-за лёгкой нехватки кислорода закатить. Тэхёну нравится эта умеренная грубость, что только возбуждает, заставляет ещё больше желать продолжения. — Я не люблю нежности в постели, — Чонгук языком проходится по чужим губам, ещё сильнее вжимает в матрас, заставляет почти что голову запрокинуть — демонстрирует, что может с Тэхёном делать всё, что захочет. — Так что не жалуйся и не скули потом. От тихого голоса по коже пробегает дрожь, Тэ от нависшего над ним лица взгляд отвести не может, ему всё происходящее слишком нравится. Только вот… Проблема в алкоголе, который у обоих внутри бушует, или же в собственном желании, что таилось в железной клетке слишком долго? — Не собирался, — Ким хрипит с большим трудом, ему нравится эта доминантность, нравится, когда им управляют, особенно, если он сам позволяет это другому человеку. А Чонгуку сегодня хочется всё позволить. Чон вдруг ловко расстёгивает тёмные джинсы и, стянув их вместе с бельём, оглаживает ладонями стройное дрожащее от возбуждения тело, задерживается на груди и несильно пальцами захватывает левый сосок, выкручивает и тут же по кругу гладит. Тэхён слишком красивый. Чонгука почему-то злит ужасно, что он явно не первый у этого парня, который играет с ним практически на равных. Кто-то же научил его этому… От этого досадно, хочется стать лучшим и здесь тоже. Хочется так Кима трахнуть, чтобы он одного его помнил, ни на кого другого больше никогда не смотрел. Откуда в Чонгуке такое собственничество? Это всё алкоголь ведь, да? Чон головой встряхивает, понимая, что он залипает на чужое тело слишком долго, точно так же, как ласкает его. Он переворачивает Тэхёна на живот, заставляет приподнять бёдра и ноги немного развести. Тэ громко дышит, чувствуя как чужие тёплые ладони по спине гуляют, спускаются к ягодицам. Чонгук нависает сверху, губами прижимается к седьмому позвонку, что слегка сильнее на фоне остальных выступает и спускается ниже, меж лопатками кожу умудряется зубами прихватить. Ким вздрагивает, ощущая, как от прикусанного места приятный импульс по всему телу расползается. Тэхён пальцами захватывает простыню, сжимает до лёгкой боли, чувствует, как прохладный шёлк приятно кожей ощущается. Чонгук неожиданно кончиками пальцев скользит между округлыми ягодицами, и Ким от этого прикосновения дышит тяжело. Чон не торопится, и это тягучее ожидание будоражит ещё сильнее. — У тебя есть смазка? — Тэ оборачивается на старшего, интересуется тихо, немного склонив голову, смотрит из-под чёлки, спадающей на лоб. — Есть. Чонгук достаёт из кармана небольшой пакетик и отрывает уголок, на пальцы вязкую субстанцию выдавливает, тут же прижимает к сжимающейся дырочке, растирает, пытается на ходу согреть. Тэхён вздрагивает от соприкосновения с чужими холодными и мокрыми пальцами, но улизнуть не пытается, наоборот ягодицами подаётся Чону навстречу. Чонгук усмехается и средним пальцем давит на анус, вводит его на две фаланги сразу. Ким выдыхает рвано, горбится немного, пытается будто в комок сжаться. — Расслабься, — Чонгук несильно похлопывает Тэ по копчику. — Не хочу тебе вредить. — Ты же сказал, что будешь грубым, — Тэхён хрипит куда-то в кровать, чувствуя, как его неторопливо оглаживают изнутри. Чон убирает руку, пододвинувшись к Тэхёну поближе, несильно за волосы берёт, заставляет голову поднять и посмотреть на себя, к его лицу приближается, в губы целует едва ощутимо. Киму он сейчас кажется слишком сексуальным. — Грубо — не значит больно, — Чон шепчет на ухо, опаляет кожу горячим дыханием. — Мне казалось, мы затеяли это всё ради удовольствия, а не ради боли. Разве не так? Почему сейчас Тэ снова думает про Дживона? Тот о его комфорте беспокоился только первые пару раз, да и то останавливался, только если терпеть было уже невозможно. Чонгук для него чужой, и они друг друга практически не знают, но он совсем другой… Тэхён кивает и ложится обратно, заранее хватая лежащую неподалёку подушку, чтобы подмять её под себя. Чон за второй подушкой тянется, вдруг приподнимает Кима за бёдра и подкладывает её так, чтобы он мог спокойно лежать, а не стоять на коленях. Так будет удобнее им обоим. — Я ведь испачкаю… — Тэхён говорит тихо, от подушки не отрывается. — Забей. Чонгук снова возвращается к своему занятию. Средний палец вводит до основания, проверяет, можно ли добавить второй, по простате аккуратно проводит подушечкой, отчего Ким сдавленно стонет. Чон не привык церемониться с теми, кто соглашался лечь под него без отношений и обязательств, но здесь делать больно и забивать на чужое самочувствие почему-то не хочется. Важно знать, что Тэхёну не больно, что ему хорошо. Он головой трясёт, отгоняя от себя эти дурацкие размышления в самый неподходящий момент, засаживает сразу три пальца, заставляет Тэ вскрикнуть и дёрнуться, заёрзать на месте. — Не надо, хён… Так резко… — Ким скулит сдавленно. — Не надо. Мне больно. — Извини, — Чонгук убирает один палец и два разводит в стороны. Он реально погорячился, будто на Тэхёна за что-то разозлился. Тэ не неженка совсем, но здесь любому стало бы как минимум неприятно. Чон губами прижимается к нежной коже на круглой ягодице, прикусывает несильно, будто извиняется ещё раз. Тэхён не злится, в груди отчего-то тепло и приятно так становится, что ощущения физические на этом фоне меркнут. Он подушку крепко руками стискивает, лицом утыкается в неё и вдыхает сладковатый запах кондиционера, глаза закрывает. Чон добавляет ещё немного смазки, но расходовать старается экономно, чтобы хватило. Тэ всё равно умудряется приподнять бёдра, что Чонгуку очень нравится: оказывается, младший может быть сексуальным, особенно, когда возбуждён. Его тело становится гибким и даже изящным в какой-то мере, хотя в обычной жизни Чон и не подумал бы, что Тэхён может так. Один его внешний вид старшего будоражит сильнее, чем что-либо ещё. Чонгук всё же третий палец добавляет только спустя время и растягивает Тэ уже не так нежно, когда понимает, что мышцы стали немного мягче, поддаются проще. Кима слегка покачивает от пальцев, что трахают слегка грубовато, он головкой члена проезжается по шёлковой ткани, и каждый раз глаза зажмуривает. Промежность прохладой обдаёт, когда Чонгук убирает руку и отстраняется, чтобы снять джинсы и бельё, что жмёт уже просто ужасно. Вообще, он привык, что ублажают его, делают приятно, но здесь этого не хочется. Хочется довести Тэхёна до дрожи во всём теле, до того, чтобы он просил его, умолял дать кончить. Приятно хочется делать Киму. — Нам стоит воспользоваться презервативами? — Чонгук нащупывает контрацептивы в кармане, но доставать не спешит, ждёт ответа. — А они нам нужны? Чон качает головой, понимая, на что Ким намекнул, отбрасывает джинсы куда-то в сторону и снова хочет к Тэхёну потянуться, чтобы поцеловать, но тот вдруг выворачивается и садится, толкает старшего в грудь, заставляет лечь на спину. — Что ты?.. — Чонгук сводит на переносице брови, но Тэ договорить ему не даёт, наклоняется и целует, как только отстраняется, к его губам палец прижимает и улыбается. — Я хочу быть сверху, потом можем поменяться, если захочешь. Гук хмыкает и кивает — он всё равно будет доминировать даже при том, что Тэхён хочет попытаться управлять процессом. Он не привык кому-то повиноваться в постели и себе изменять не собирается. Наблюдает, как Тэ на пальцы выдавливает всю оставшуюся смазку и быстро проводит пальцами по его твёрдому члену вверх-вниз. Чонгук зубы стискивает, чтобы позорно не застонать, но Ким головку ладонью накрывает и по кругу ведёт, второй рукой себе помогает. Вот же чёрт… Кто бы мог подумать, что у Чона от этих простых прикосновений в глазах всё замерцает настолько, что он голову откинет и зажмурится. Тэхён улыбается, будучи довольным, перекидывает ногу через мощные бёдра старшего и, слегка продвинувшись вперёд, член направляет между ягодицами, начинает опускаться медленно, задерживаясь через каждый сантиметр. Он упирается руками Чонгуку в грудь, дышит тяжело, чувствуя, как мышцы растягиваются немного болезненно. Ким губы плотно сжимает и воздух носом втягивает, пытается продвинуться ещё немного. — Помочь? — Чон хрипит тихо, ладони кладёт Тэ на бёдра и давит несильно, чтобы тот опустился до конца, но под пальцами лишь мышцы напрягаются — Тэхён сопротивляется. — Если больно, торопиться не будем. — Нет, мне не больно, — Тэхён поднимает на Гука глаза, сталкивается с его возбуждённым взглядом, ощущает, как от него по спине пробегает волна жара. — Я сам, мне не нужна помощь. — Ох ты, какой, — Чонгук губы в трубочку вытягивает и языком цокает несколько раз. Он пытается бёдрами толкнуться, но Ким ему этого сделать не позволяет, привстаёт немного, чтобы член не вошёл до основания. Тэ демонстративно садится сам через несколько секунд, ёрзает на чужом паху и удовлетворённо выдыхает, когда ощущает, как твёрдая чужая плоть давит на стенки. Так глубоко. Чонгук его задницу сжимает и пальцами впивается в мягкую кожу, ногтями специально царапает, сгибает ноги в коленях и аккуратно толкается в горячее нутро. Тэхён стонет и хватается за его колено, другой рукой ведёт по груди, пальцами цепляет сосок. Чон понимает, что ему нужно, сам тянется к эрогенной зоне, несильно щипает. — Ай… — Тэ двигается взад и вперёд, голову запрокидывает, дышит хрипло. — Признайся, — Чонгук оглаживает его влажное стройное тело, кончиками пальцев проводит по самым чувствительным местам, — тебе нравится же. Очень нравится, я прав? На последнем слове он снова сам бёдрами подмахивает и наконец полностью лишает Тэхёна возможности контролировать процесс. Тот всхлипывает каждый раз, когда кожа о кожу бьётся, глаза жмурит, губы кусает. Чон уже насаживает Тэ на себя, глазами пожирает его покрывшееся испариной тело. Крышу уже сносит только от того, как Ким трогает себя, руками водит по груди, прессу и талии, что слегка выделяется. Он до безумия красивый, когда такой… Чонгук с рыком подрывается, переворачивает Кима, из него не выходя, местами меняется и укладывает на кровать. Терпение кончилось. Просто лопнуло. Чон бёдрами толкается в эластичное нутро, выбивает из Тэхёна громкие стоны, которые он хочет навсегда запомнить. Слишком ласкают слух. Тэ цепляется за него, ногами обхватывает торс, руки на мощные плечи закидывает и прижимается ближе, всхлипывает в чужое плечо. Кажется, Чонгук слишком хорош, слишком приятно делает. Тэхён такого никогда не чувствовал. Дживон такой фейерверк ощущений не дарил никогда, ограничивался удовольствием, прежде всего, для самого себя. И Тэ считал, что это нормально, что так можно и нужно. Чонгук, даже когда грубый, заботится о нём. Пусть не так, как любящий родной человек, но он специально больно не сделает, не навредит, в каждый стон вслушивается, чтобы понять, что Тэхёну действительно хорошо. Тэ жмурит глаза, зубами цепляет влажную кожу на массивном плече и скулит, чувствуя, что он близко, слишком близко. Чон его член ладонью накрывает и делает несколько финальных движений, после которых Тэхёна накрывает тут же. Он вскрикивает, ногтями впивается в чонгукову спину и его член сжимает внутри себя, чувствует, как по телу мощная судорога пробегается. Кажется, он сейчас совсем не способен пошевелиться, на старшем висит практически, хоть тот и так наклонился к нему максимально, понимая, что Тэхёну это нужно сейчас как никогда. — Чонгук… — Ким зовёт его дрожащим голосом, шепчет едва различимо. — Чон…Гук… Чон ещё пару раз толкается в него, кончает, низко стонет в чужую влажную шею, рядом заваливается практически сразу, Тэхёна грубо рядом с собой удерживает. Тот всё ещё мелко дрожит, дышит рвано, с большим трудом выговаривает его имя, что не может не вызывать довольную едва заметную улыбку.

***

Тэхён затягивается крепким дымом, с упоением чувствуя, как тот лёгкие наполняет, горчит слегка, но ему это даже нравится. — Ты мне чуть член не оторвал, — Чонгук тоже чиркает зажигалкой, губами зажимая тёмно-коричневую сигарету. Ким пожимает плечами, кутается в тяжеловатое одеяло и облокачивается о дверной косяк, глаза закрывает. Сил нет совсем. Он едва ли покурить выполз вместе с Чонгуком, которому и так приходилось его поддерживать под локоть. Тэ перехватывает сигарету двумя пальцами, сизый дым выдыхает и пепел стряхивает в пепельницу, которую любезно ему Чон протягивает. На душе спокойно почему-то, никаких странных мыслей и размышлений нет, страхи и сомнения на второй план отошли. Не хочется думать сейчас ни о Дживоне, ни о провале, ни о каких других проблемах, что мучают его слишком долгое время. Тэхён этому улыбается незаметно, отворачивается, чтобы лицо спрятать. Хотя… есть кое-что. — Можно вопрос тебе задать? — Тэхён смотрит на старшего серьёзно, выглядит так, будто действительно о чём-то важном поговорить хочет. Однако для него это важно почему-то. — Валяй, — Чон кивает и снова делает тягу, глаза прикрывает. — Почему ты сказал, что никому не позволишь трахать себя? — Тэхён докуривает и убирает сигарету, в пепельнице оставляет, чтобы в чужой квартире не мусорить. У себя бы на улицу выбросил. Чонгук на секунду замирает, потом, кажется, осознаёт, что у него спрашивают, хмыкает и бычок тушит о дно пепельницы, пальцами на него с силой давит. Тэхён от этого ёжится, чувствует, как по телу мурашки пробегаются от этого холодного взгляда, что на него обратили. Злится. — Не твоё дело, — Чон поднимается и делает шаг Тэ навстречу. — Если мы переспали, это не значит, что я буду душу перед тобой наизнанку выворачивать. Грубо. Но Тэхён его понимает. Он смотрит в антрацитовые глаза, что пробегаются по нему сверху вниз. У него сердце замирает, биться перестаёт совсем, когда Чонгук наклоняется к нему, приоткрытые губы опаляет горячим дыханием. От него пахнет остатками парфюма и табаком, и Тэ от этого запаха даже навстречу ему неосознанно тянется, как приворожённый. — Извини, — Тэ шепчет прямо в его губы, на носочки привстаёт и лишь слегка соприкасается, но не целует, дразнит специально. — Я не буду лезть к тебе в душу, если ты этого не хочешь. Чонгук вдруг руку на горло Киму кладёт, сжимает несильно, в уголок губ целует, носом вжимается в нежную кожу и втягивает чужой запах. Тэхён от этого жеста глаза закатывает, цепляется за плечи Чона, чтобы на ногах удержаться. Кажется, Чонгук ещё пьян немного, от него едва уловимо пахнет алкоголем, но это не делает его менее притягательным. — Может быть ещё один заход? — Серьёзно? — Чон отстраняется, на его лице усмешка расплывается. — Ты правда хочешь сделать это ещё раз? Тэхён указательным пальцем проводит по оголённой груди, спускается чуть ниже, ведёт по прессу и кружит возле резинки боксеров от Кальвин, ладонью накрывает член, что уже начал твердеть. Сжимает несильно и поднимает глаза на Чонгука, у которого во взгляде уже возбуждение нескрываемое мелькает. — А что? Тебе слабо? — Тэ закусывает нижнюю губу, будто даже слышит, как внутри старшего что-то вибрирует. — Да и ты, кажется, не против, да? Моя задница понравилась? Сучка. Чонгук хмыкает, аккуратно цепляет пальцами одеяло, что уже с одного тэхёнового плеча немного сползло, открывает своему взору ключицы и шею, что покрыты тёмно-красными пятнами и кровоподтёками, которые фиолетовым едва заметно отливают. Чон всегда так трахается, его почерк сразу видно. — Да, понравилась. Гук прямо в глаза смотрит, снова ладонь кладёт младшему на горло. Им обоим это нравится ужасно. Чонгуку нравится доминировать, а Тэхёну сопротивляться и потом всё равно подчиняться. Чонгук больно не сделает, не будет заставлять и реально брать силой — Ким знает. Он не такой, как Дживон, и Тэ будто неосознанно на этом акцент делает. — Ну, так бери, пока предлагают, — Тэхён облизывает пересохшие губы. — Акция разовая. — Ты знаешь, что нашим взаимоотношениям не завязаться на постели. Это действительно разовая акция, такого больше не будет. Киму от этих слов внутри больно почему-то. В груди колет и саднит, в горле пересыхает от осознания, что Чонгук даже такие отношения продолжать с ним не хочет. Да и было бы странно, если бы захотел. Тэхён сглатывает с большим трудом и кивает, улыбается так фальшиво, как только может. — Ты прав, — говорит то, что от него хотят услышать. — Это просто была одна ночь, которую потом мы забудем и будем работать, будто и не было ничего. Так будет правильно. «Нет! Нет! Это неправильно!» Тэхён закрывает глаза и вперёд подаётся, прижимается к чужим губам, прижимается к мощному телу, чувствует, как одеяло окончательно с него сползает. Да плевать на это всё. В том числе и на тепло, что в груди зарождается так тихо, что его и заметить-то сложно, если не думать… Не думать о чужих объятиях, руках, что свои отпечатки оставили на каждом миллиметре тела, и губах, что целуют слишком страстно, изучают кожу и оставляют на ней отметины. И Ким не думает, с головой проваливается в свои ощущения от физического контакта, забивает на разум, который кричит ему о том, что уже поздно. Поздно глушить в себе чувства, которые Тэхён даже не осознаёт в полной мере. Да и лучше не осознавать ему их никогда.

***

Тэ просыпается от того, что Чонгук переметнулся на другую сторону кровати и лишил его своего тёплого бока, под которым Тэхёну всю ночь слишком хорошо спалось. Он садится, оглядывается по сторонам, пытаясь в голове воспроизвести всё, что произошло в эту ночь. С большим трудом, но сделать это получается, правда, не с первой попытки. Ким оборачивается на Чонгука, что всё ещё спит на животе, от него отвернувшись, подушку обнимает обеими руками. Тэхён глазами скользит по проступающим мышцам, паре глубоких шрамов на спине, что покрыта царапинами от его же ногтей. Собственничество. Именно так бы он это назвал. Тэхён соврёт самому себе, если скажет, что те слова про то, что их взаимоотношения другими не будут, его не задели. Зацепились за самое сердце, будто рыболовный крючок, царапают плоть, раздирают её безжалостно. Ким чувствует себя просто отвратительно в моральном плане: такое ощущение, что все силы высосали, ну или вытрахали в его случае. Хотя дело не в этом. Тэхёну хочется большего, чем просто секс. Хочется быть любимым, хочется, чтобы о нём заботились хоть немного… Так по-детски наивно. Он злится на себя за эту слабость, за то, что теперь ждёт от Чонгука непонятно чего и непонятно по какой причине. Он ему никто и вчера отлично выстроил границы после того, как сломал их к чертям. Тэхён запускает руку в растрёпанные вихры, пальцами их стискивает и оттягивает, старается разогнать кровь и эти глупые мысли. Неожиданно телефон, забившийся под подушку, тихой вибрацией отзывается. Ким быстро находит его, морщится, когда видит сообщение от Дживона. «Жду тебя к трём, нужно поговорить». Блять. Хуже уже и быть, похоже, не может. — Что ты там возишься? — сонный Чонгук отрывает голову от подушки, недовольно смотрит на младшего, хмурится. — Спи ложись. Ещё рано. Намджун дал выходной. — Извини. Тэхён отбивает краткое «ок» и забирается под одеяло, по самый нос заворачивается и закрывает глаза, надеясь провалиться в дрёму обратно. Неудобно. Он переворачивается на другой бок и сворачивается клубочком, колени к груди подтягивает. Вдруг Чон со спины к нему подбирается, сгребает в охапку и прижимает к себе. — Хватит копошиться, ты мешаешь мне, — тяжёлое дыхание опаляет заднюю часть шеи, и Тэ ёжится от мурашек, что по телу пробегаются. — Поспи хотя бы немного. Ким закрывает глаза, губы плотно сжимает. Он просто Чону мешает, вот тот и позволил себе так сделать. Ради своего же удобства. Думать об этом не хочется совсем, хочется верить, что у этих банальных жестов есть какой-то подтекст. Ложь. Это всё ложь. А Тэхён среди этого всего главный лжец. Он переворачивается и утыкается Чонгуку в грудь, молится, чтобы тот не прогнал его, не отпихнул от себя и не разозлился. — Так удобнее? — Чон пододвигает его поближе. — Теплее, — врёт. Тэ заснуть так и не может, прислушивается к ровному дыханию Чонгука, к биению его сердца. Он боится пошевелиться, лишний раз вздохнуть, осторожно прижимается к старшему, обнимает. Почему-то это кажется нежным и ласковым… Дживон так делать не позволял, даже когда они встречались и он якобы был от Тэхёна без ума. От болезненных воспоминаний в носу щиплет, и Ким закусывает щёку изнутри, чтобы не позволить себе лишнего. Всё в порядке. Так и должно быть, да?