Lier

Тэхён натягивает воротник водолазки повыше, будто надеется в нём с головой скрыться. Ловить на себе заинтересованные взгляды всех, чьи глаза цепляются за бордовые отметины, немного неприятно. Он к такому вниманию не привык, но кто же знал, что Чонгук решит всем на свете показать, что эту ночь Ким провёл именно с ним. Засосы ещё и болят немного, между прочим. Тэ втягивает голову в плечи, замечая, как косится на него в зеркало заднего вида таксист. Тоже, кажется, яркие краски на шее пассажира заметил. Чёрт. Лишь бы Дживон этого не увидел. Тогда Тэхёну крышка, и его не спасёт абсолютно ничего. Хоть они уже долгое время не вместе, Кан, похоже жёстко следит, с кем Тэ проводит время. Один раз, когда тот решил пойти на свидание с парнем из Тиндера, он выловил их обоих в кофейне, и Тэ больше своего нового знакомого не видел, а ему досталось так, как никогда. Он всю жизнь будет помнить, как его на протяжении нескольких часов втрахивали в кровать в гостиничном номере и рычали, что он никому не должен принадлежать. От одних воспоминаний дурно становится, и Тэхён отворачивается к окну. Погода максимально паршивая, и настроение от этого портится ещё сильнее. К обеду зарядил дождь, поэтому пришлось выехать немного раньше, чтобы не злить лишний раз Дживона, который в такие моменты походит на сущего аспида. Тэ закрывает глаза и голову откидывает на спинку кресла, на него будто хроническая усталость мигом навалилась. По правде говоря, Ким впервые за последние дни выспался рядом с Чонгуком. Почему-то рядом с ним спокойно и как-то… безопасно. Можно расслабиться, ни о чём не думать, просто забыть обо всём на свете. Наверное, скажи ему об этом кто месяц назад, он бы не поверил точно. Только вот Чон этого же по отношению к нему не ощущает — для него Тэхён просто тот, с кем он провёл ночь. Одну единственную ночь. Этого больше никогда не повторится. — Мы приехали, молодой человек. Тэхён распахивает глаза, выпадая из своих нерадужных размышлений, тут же в телефон заглядывает, чтобы убедиться, что стоимость поездки списалась с его счёта. — Спасибо, до свидания. Он вылезает из машины и, захлопнув дверцу, направляется ко входу на территорию парковки перед огромным офисом Дживона. Давненько он здесь не был, кажется, даже успел забыть, где здесь и что. Хотя лучше бы дорогу ему сюда забыть раз и навсегда. Он проходит к администратору на первом этаже, старается никому здесь в глаза не смотреть, на приветствия отвечать кратко и с самого начала всем видом показывать, что разговаривать ни с кем у него нет никакого желания. Тэхён поднимается на нужный этаж и идёт по коридору, который, на удивление, сейчас пуст. Обычно в такое время уже начинают суетиться, особенно те, кого можно одним словом назвать — шавки. Именно этих людей Ким терпеть не может: они перед Дживоном на задних лапках скачут, до последнего вздоха готовы прислуживать своему начальнику. Вот она — самая массивная дверь на этаже, при виде которой к горлу ком тошноты подкатывает. Тэ поправляет воротник водолазки, сглатывает, примерно вспоминая, где могут виднеться засосы, за ручку дёргает. Кан даже глаз на него не поднимает, но Тэхён ощущает, как его губы в улыбке растягиваются — знает, кто пришёл. Хочется прямо сейчас развернуться и уйти, пересиливать себя нет никакого желания, но Ким терпит, сжав зубы так, что челюсти сводит болезненно. — О чём ты хотел поговорить? — Тэхён садится на один из стульев, что рядом стоит. — Не просто так же позвал. — Умница, малыш, догадливый, — Дживон откладывает в сторону документы и откидывается на спинку кресла, руки на груди складывает. — Как обстоят дела? — Нормально. А что ещё сказать?.. Перед глазами прошлая ночь мелькает, собственные стоны в ушах звенят отголосками. Тэхёну кажется, что он весь запахом Чонгука пропитался, даже на корне языка ощущает сигареты и горьковатый парфюм. Какого чёрта так к нему сейчас хочется? Пусть тот его будет цеплять, ругать за каждую ерунду и грубить на ровном месте — наплевать. Главное, чтобы не с Дживоном, а с ним… — Тэхён-а, ты, кажется, забыл, что сроки не безграничны, — Дживон хмыкает, смеряет презрительным взглядом Кима, который вообще о своём, похоже, думает. — На меня смотри, когда с тобой говорю. Тэ через силу поднимает глаза на мужчину, знает, что в его взгляде проскальзывает агрессия, которую скрыть никак не получается. Она Тэхёна переполняет, кажется, через край вот-вот полезет. — А-а, ты, наверное, что-то уже натворил без моего ведома, — от улыбки Кана Тэ острую необходимость ощущает в каком-нибудь укрытии. — Я ведь прав, малыш? Дживон поднимается со своего места и обходит стол с другой стороны, присаживается на край, на Тэхёна смотрит сверху вниз. Тот смотреть на него не хочет, пытается отвернуться и сбежать от чёрных глаз, что его прожигают насквозь. Блять. Как же он ненавидит эту близость. Вдруг Кан хватает его за подбородок и голову заставляет поднять, другой рукой оттягивает воротник водолазки, своему взору открывает фиолетовые пятна на чужой коже. — Не трогай меня! — Тэ отталкивает его руки и на месте подскакивает, как ужаленный, чёрную ткань натягивает повыше, чтобы скрыть все следы, от улыбки Кана сжимается в комок неосознанно. — Вот оно что, — Дживон языком в щёку толкается. — Ты, оказывается, теперь его личная шлюха. Ну и как, хорошо Чон тебя оттрахал? Тэхён сглатывает напряжённо, ладонь кладёт поверх ворота водолазки, ощущает, как засосы жжёт болезненно от того, как ткань о них трётся. — Не твоё дело, с кем я трахаюсь, — Ким огрызается. — Ты мне никто уже долгое время, так что не лезь в мою жизнь. Какая разница, с кем я встречаюсь, сплю или… — Так ты даже не отрицаешь этого, — Кан смеётся громко и неприятно, так, что Тэ морщится неосознанно. — Вот, значит, как, Тэхён. Ну, хотя знаешь, может, это и к лучшему, если он будет держать тебя поблизости, пусть и для таких целей. Ты всё равно на большее не годишься, по-другому ведь не справишься. Тэхён ощущает, как в носу щиплет, к горлу подкатывает липкий ком, который дышать мешает. Он на большее не годится… И никогда не годился — ему это с самого начала дали понять. Максимум, шлюха, мальчик на побегушках, пешка в чьей-то большой игре. Ким щёку изнутри закусывает, на Дживона смотрит с большим трудом — слёзы глаза застилают. Он их смаргивает не без усилия, старается все свои поганые чувства запихнуть куда подальше, чтобы не торчали. — Не твоё, блять, дело, — цедит Тэ сквозь зубы. — Даже если мы переспали, это к заданию и к тебе никак не относится. Моя жизнь, я могу делать это с кем захочу и когда захочу. Дживон рядом с ним оказывается в два прыжка, толкает к стене, давит предплечьем ему на грудь, не давая вырваться. Тэхён шипит, дёргается, ненависти не скрывает, смотря на мужчину. — Кажется, ты забыл, кому принадлежишь, Тэхён, — в голосе проскальзывает пугающий холод. — Даже самая паршивая шавка не кусает руку, что её кормит. А ты, я гляжу, осмелел чересчур. Ну ничего, как только твоё задание завершится, я тобой займусь. Тэхён отталкивает его, тыльной стороной ладони вытирает глаза, пытаясь самообладание не до конца потерять. Нельзя быть таким слабым, особенно перед Дживоном, который знает все его слабые точки, умело на них давит, каждый раз напоминает, что Ким ничего из себя не представляет. Для Тэ эта тема больная, и он не может вырваться из этой цепкой хватки. Почему это стало так задевать его? Отвык? Да, отвык. Чонгук не давал Киму ощутить себя ничтожным, всё время напоминал, что он из себя хоть что-то представляет. Тэхён это понял только сейчас почему-то. И теперь ему напоминают, что именно этого человека ему нужно предать, только вот… Одно дело просто предать, но совсем другое — отдать его в когтистые лапы Дживона, что с удовольствием убьёт его. — Не вызывайте меня больше, пока я не выполню задание, господин Кан, — Тэхён подводит под этим разговором жирную черту, подчёркивает то, что они в отношениях начальник–подчинённый. — Вы можете выдать меня, и тогда я провалюсь. — Ах вот, значит, как, — Дживон хмыкает и криво улыбается, руки прячет в карманы, заметно, что сжимает их в кулаки. — Я буду вызывать тебя тогда, когда захочу. Тебе пора напомнить, кто тут главный. Проваливай. Тэ вылетает из кабинета так быстро, как только может, ощущает, как ему воздуха не хватает чертовски сильно, но не может себе позволить дать слабину прямо здесь. Быстрее. Хочется быстрее уехать отсюда и не появляться как можно дольше. Ким старается скорее покинуть здание, игнорирует всех, кто попадается ему на пути и пытается что-то узнать. Никому из них это нахрен не надо, возможно, только для того, чтобы было потом, что обсудить. Он толкает плечом стеклянную дверь и пересекает парковку за считанные секунды почти вслепую — от слёз в глазах мутно. Тэхён зубы до того сильно стискивает, что, кажется, челюсти вот-вот хрустнут. Ему почему-то к Чонгуку хочется ужасно, чтобы забыться… Потеряться в нём. Только так больно не будет. Только так получится ни о чём не думать.

***

Чон выходит из душа, полотенцем вытирает голову, отчего влажные волосы начинают торчать в разные стороны, в телефон заглядывает прямо по пути на кухню. Тэхён уехал два часа назад, сказал, что ему нужно по делам. Да и даже если это неправда, какое ему дело? Чонгук делает себе кофе: в кружку насыпает и заливает кипятком, накрывает специальной крышечкой, чтобы тот заварился. Он пьёт только молотый дорогой кофе, что на языке горчит приятно, не имеет дурацкого водянистого привкуса и не оставляет после себя кисловатого послевкусия. Гук опирается руками о столешницу, ощущает, как кожу на спине не очень приятно стягивает по мере того, как испаряются остатки влаги — Тэхён ему исцарапал всё. Вообще, где-то в душе хочется ему позвонить и спросить, всё ли хорошо. Когда Тэ уезжал, он выглядел обеспокоенным, можно даже сказать, что слегка напуганным. Чонгук об этом тогда задумываться не захотел, просто пропустил мимо себя. Зря, наверное… Да наплевать. Чонгук снимает с кружки крышку и делает глоток горячего напитка, не боится обжечься. Он ему кто вообще? Да никто. Партнёр по сексу на одну ночь, которая больше никогда не повторится. Этого Тэхёну явно сейчас не нужно, да и Чону, наверное, тоже. Звонок в дверь вырывает его из потока тягучих ленивых мыслей, что кажутся ему неподъёмными. Он отставляет кофе на стол, в коридор идёт, мысленно ворчит на того, кто решил потревожить его в законный выходной. Ну, как законный… Относительно. Чон в глазок не глядит, сразу открывает и замирает, как только глаза поднимает. — Тэхён?.. Ты чего здесь? Забыл что-то?.. Ким выглядит растерянно, испуганно даже в какой-то степени. Чонгуку кажется, что он…плакал?.. Тэ не ждёт приглашения, сам протискивается в квартиру и спиной на дверь ложится, чтобы закрыть её. — Забыл, — он облизывает пересохшие губы, сглатывает и вдруг вперёд подаётся, руками обвивает шею старшего. — Ты ведь не откажешь мне в одной услуге? — Тэхён… О чём ты? — Чон пытается его отпихнуть, несильно давит ему на плечи, но грубо отталкивать явно не хочет. — Ты что, не в себе? Тэхён от манящих губ напротив глаз отвести не может. У него внутри ёкает каждый раз, когда он с усилием давит в себе желание их исцеловать, в кровь искусать, чтобы рассудок потерять. И пусть он никогда в себя не придёт. Тэ уже тянется к Чонгуку, но тот отклоняется немного, смотрит на него серьёзно. Он ничего не понимает, его такое поведение явно отталкивает и даже слегка озадачивает. — Хён… — Ким выдыхает рвано, чувствуя, как грудью прижимается к чужим крепким мышцам. — Просто переспи со мной, пожалуйста. Всего один раз. Мне это сейчас очень нужно. — Чего?.. Чонгук всё же его руки снимает со своих плеч и за запястья удерживает несильно, чтобы Тэ задержать в том положении. Смотрит внимательно, изучает Тэхёна всего, старается понять, что произошло. Да что там понять, хотя бы предположить… Это всё слишком странно. Тэ ведь его позицию поддержал, когда речь зашла о том, что их секс — явление разовое. А теперь… — Что у тебя произошло? — Чонгук хмурится, бровью дёргает. Ким мотает головой, пытается этим показать, что говорить не хочет и не будет. Да и что говорить? Не расскажешь же про Дживона и всё, что из этого вытекает… Он пальцами впивается в чонгуковы плечи, глядит с мольбой, но Чон голову склоняет, демонстрирует ожидание. — Кое-что, — Тэхён старается увильнуть. — Я расскажу тебе… Позже. Мне просто нужно отвлечься сейчас от этого. Помоги мне. — Нельзя искать утешение в сексе, Тэхён, — старший его голову руками обхватывает, встряхивает едва ощутимо, будто надеется, что так его лучше поймут. — Это привязывает, ты становишься зависимым. Я не хочу, чтобы ты нуждался во мне. У Тэхёна от этих слов дыхание перехватывает. Он ведь уже в Чонгуке нуждается гораздо больше, чем во всех остальных, хоть и знает, что это не взаимно и взаимно никогда не будет. Тэ проглатывает обиду, что в горле комом стоит, улыбается натянуто, пытается за этой улыбкой спрятать свежую трещину на сердце. Он прямо сейчас будто по рукам себя бьёт, пытается вбить в свою безмозглую голову, что ему нельзя давать волю чувствам. — Всего один раз, — он нижнюю губу облизывает. — Я больше никогда не попрошу тебя о таком. Разве тебе самому не хочется воспользоваться мной?.. Прошу, Чонгук, помоги мне. Воспользоваться?.. У Чонгука внутри что-то ёкает неприятно от этого слова. Какого чёрта Тэхён вообще так говорит? Что с ним происходило, что он о себе такого мнения? Чону это не нравится, но лезть к младшему он не собирается — не в его компетенции. Но подумает он об этом обязательно. Только чуть позже. — Первый и последний раз, — выдыхает и накрывает пухлые губы, что тут же в ответ его сминают слишком жадно. Чонгук подхватывает Тэ под ягодицы, поднимает и прижимает к себе, тихо стонет, когда его кусают за нижнюю губу и пахом о пах трутся. Он пытается все свои размышления в дальний угол задвинуть, обещает себе, что уделит им внимание позже. Как и Тэхёну, с которым нужно поговорить очень серьёзно. Плевать. Потом. Всё потом. Тэхён задыхается от бешеного темпа, пальцы запускает в чоновы волосы, пряди сжимает крепко и пытается перехватить инициативу, но сделать этого ему не дают — усаживают на небольшую тумбу, что стоит тут же, обнимают еще крепче. Тэ на языке ощущает горьковатый привкус кофе, жмурится от того, как он смешивается со вкусом Чонгука, который он помнит ещё с ночи. Ещё ближе быть хочется, губы искусать до крови, чтобы на них только его собственный вкус остался. Навсегда. Ким отстраняется, спускается чуть ниже и льнёт к мощной шее, кожу прикусывает и старается оставить свой след, который должен быть как можно ярче. Чонгука тоже хочется пометить, чтобы все знали, кто это сделал. Тэ ногтями проводит по свежим царапинам на чужой спине, снова сдирает кожу, когда ощущает, как его ноги чуть сводят, прихватывают за ширинку, что топорщится слишком сильно, быстро расправляются с застёжкой на джинсах, плотную ткань дёргают вниз вместе с бельём. Чон сейчас, кажется, совсем церемониться не собирается, будто сам торопится. Это ещё сильнее возбуждает, и Тэхён стягивает с себя водолазку, чтобы время не тратить, к крепкому телу прижимается, чувствуя, как прохладные пальцы крепко его член обхватывают. Чонгук возбуждает быстро: проходится по каждой эрогенной зоне, играет с чувствительностью, до сумасшествия доводит в считанные минуты. Тэхён уже стонет в открытую, видит, как старший от этих звуков покрывается мурашками. Да, это то, чего он хотел. Ким раздвигает ноги шире, позволяет прижаться к себе ближе. Он проваливается в темноту, когда в него вводят сразу два пальца, поворачивают их, заставляют зажмуриться, надавливая на простату. Чонгук даже сейчас не хочет делать больно, хоть и грубоват бывает моментами. — Не боишься, что соседи услышат? — Чон ещё раз задевает чувствительное местечко, улыбается, слушая тихие всхлипы в собственное плечо. — Да плевать мне… — Тэхён насаживается сам, бёдрами дёргает, за что его хватают за талию и фиксируют возле своего тела так, чтобы он не мог двигаться. — Рулить процессом буду я, — Чонгук рычит в приоткрытые покрасневшие губы, что младший закусывает. — Ты ведь хотел забыться. Так пожалуйста, наслаждайся, пока можешь. Такого больше не будет. Ким снова к его губам тянется, но на этот раз не целует, за нижнюю кусает несильно, принимая правила игры. Он сам её затеял, сам завёл Чонгука и теперь лишь пожинает плоды своих действий, к чему готов был с самого начала. Тэхён настолько тонет в своих ощущениях, что не сразу понимает, что в него входят одним ловким толчком, заполняют до самого основания. — Чёрт… — он выдыхает Чону в шею, глаза закрывает. — Хён… — Мне остановиться? Чонгук спрашивает, потому что допускает мысль о том, что не растянул Кима слишком хорошо, а навредить ему он не хочет. Тэхён отрицательно мычит, даже не собирается голову на него поднимать. Что ж, сам виноват… Это был его осознанный выбор. Чон выходит наполовину из горячего тела и, качнув бёдрами, ударяется пахом о чужие ягодицы. Тэ вздрагивает, ногтями впивается в широкую спину, ногами обвивает торс Чонгука, сам его ближе к себе притягивает, призывая входить до конца. Гук хмурится, губами прижимается к чужом влажному плечу, тут же кожу прикусывает. Ким запрокидывает голову, глаза закатывает, теряется в своих ощущениях, что Чонгук с каждым толчком ему дарит. Но хочется ещё, хочется ближе, глубже и хочется… грубее. Тэхён старается двигаться навстречу, чтобы Чон трахал его глубже, так, как он хочет. Думать действительно ни о чём не хочется, только о Чонгуке мыслей слишком много. И Тэхён им не противится, позволяет засесть у себя глубоко внутри, чтобы потом в них покопаться наедине с самим собой. Сейчас плевать ему на всех и на всё. — Жёстче, — скулит Тэ и тут вскрикивает от того, как грубо в него входят — Чонгуку дважды не нужно повторять. — Д-да!.. Гук тихо рычит, действительно меняет темп и интенсивность проникновения, заставляет Тэхёна слегка завалиться на себя, практически на руках держит. Ким дрожит всем телом, громко стонет, всхлипывает и цепляется за него. Это всё слишком ему нравится, слишком заводит, но с цепи себя спустить получится только при условии, если не думать о том, что за всем этим скрывается. А скрывается слишком много.

***

— В душ идёшь? — Чонгук сидит на краю своей постели, докуривает уже вторую за последние пять минут сигарету. Вообще ему прежде всего с Тэхёном поговорить хочется обо всём произошедшем, но для начала было бы неплохо им обоим освежиться и привести себя в порядок после парочки часов громкого и страстного секса. Ким валяется рядом, лениво моргает, пытаясь не заснуть, хотя очень хочется. Сейчас он вымотан как никогда. — Иди, я после тебя. Чон молча тушит сигарету о дно стоящей на прикроватной тумбе пепельницы и поднимается, тянется руками в разные стороны, отчего на спине мышцы красиво перекатываются. Тэхён сухие губы облизывает, желая прямо сейчас до них дотронуться. Соблазн слишком велик. Он кутается в одеяло по самый нос, ощущая, как прохлада неприятно покусывает не до конца остывшее от ласк тело. — Учти, когда вернусь, тебе придётся рассказать мне, что произошло, — Чонгук говорит с суровым выражением лица, отчего Тэхён себя ощущает так, будто его только что отчитали. — И не думай, что я это делаю из каких-либо тёплых побуждений. Человечность, не более. Тэ и не думает. Здесь тёплые побуждения у него одного, и они нахрен никому не сдались. Он провожает старшего сонным взглядом и встаёт сразу же, как только слышит звук закрывшейся двери ванной комнаты. Оставаться здесь не вариант — придётся объясняться с Чонгуком, которому правду под дулом пистолета не расскажешь. А так хочется… Тэхён прокрадывается в коридор, стараясь не шуметь, натягивает брошенную там одежду. Пару раз едва не валится на пол в попытках натянуть джинсы, но, справившись с этим, выскальзывает из квартиры, одной рукой подхватив кроссовки. Обувается Ким на лестничной клетке, лишний раз старается не шуметь. По правде говоря, он надеялся, что ему станет лучше, но чуда не случилось, а сердце дало ещё одну трещину, причиной которой стал Чонгук. Нет, он ни в коем случае не обязан ему симпатизировать просто потому, что они вместе работают и пару раз переспали. Но осознание этого всё равно как-то слишком болезненно о себе напоминает. Зудит где-то внутри, покоя не даёт ни днём, ни ночью. Тэхён выходит на улицу, ускоряет шаг, пытаясь скорее покинуть территорию жилого комплекса. Почему он вечно сбегает? От проблем, которые нужно решать, от чувств, которые можно просто позволить себе испытать… Так мерзко и отвратительно. Тэ носом шмыгает, прячет руки в карманы, едва не бежит, ему кажется, что его могут вот-вот окликнуть из окна. Он замедляется лишь тогда, когда выходит на оживлённую улицу, направляется в сторону автобусной остановки. До дома, конечно, можно и пешком за полчаса дойти, но сил на это не осталось совсем. Тэхён с облегчением выдыхает, когда замечает свой автобус, что движется от перекрёстка. Совсем немного потерпеть, и дома он останется наедине с собой. Просто ляжет спать, чтобы уйти от реальности и заглушить в себе те ощущения, которые испытывать не хочется. Жаль, что Ким не куклой пластмассовой родился — так было бы проще. Оплатив проезд, он опускается на свободное сидение в самом конце автобуса и буквально растекается по нему. Телефон в кармане отзывается тихой, но настойчивой вибрацией, которая смолкать явно не собирается. Ким выуживает смартфон, замирает, когда на экране высвечивается знакомое имя. Чонгук. Видимо, он уже обнаружил пропажу. Плевать. Тэ сбрасывает звонок, задумавшись лишь на секунду. Какое Чонгуку до него дело? Это он Тэхёну нравится, а не наоборот. Это и так понятно, даже уточнять и спрашивать не нужно. Он лбом прижимается к прохладному оконному стеклу, глаза закрывает, стараясь ни о чём не думать. Как назло, мыслей слишком много, они перемешиваются между собой, одна из другой вытекает. У него мало времени осталось, нужно завершить задание и навсегда Чонгука из своей жизни вычеркнуть, будто и не было его никогда. Только вот… Почему так ёкает от одного его взгляда, тихого шёпота или прикосновений?.. Почему сердце болит только от одних мыслей о том, что Чона нужно сдать Дживону?.. Тэ сжимает пальцами телефон до такой степени, что по экрану должна трещина пойти. Как же это всё… Нет ни одного варианта, как можно было бы поступить, чтобы проиграть с наименьшими потерями. Чонгука хочется уберечь от этого всего. Знал бы он, что за его спиной происходит, придушил бы Тэхёна голыми руками. Страшно. Ким неосознанно дёргает ногой, не в силах это контролировать. Домой. Скорее бы домой. Благо, Чон сдался после двух попыток дозвониться, правда, скорее всего он сейчас в ярости. Ну либо же ему просто дела до этого всего нет. «У каждого свои методы». Дживон ведь тогда прав был. Только вот методы Тэхёна не сработали совсем, они оказались самыми провальными из всех, что только можно было придумать. Он не сможет подобраться ближе к Чонгуку, не сможет отвлечься от проблем, если переспит с ним. Это всё так глупо. Тэ встаёт, когда понимает, что ему на следующей остановке выходить нужно. Как теперь Чону после всего случившегося в глаза смотреть? Он ведь, наверняка, не рад будет тому, что Ким опять свою трусость показал. Предпочел сбежать, а не объясниться. Да похер уже, обратно ведь не вернёшься. Тэхён выходит на улицу, морщится оттого, что на кончик носа оседает запах сырости. Кажется, скоро дождь пойдёт, надо бы скорее добраться до дома. Небо действительно заволокло тяжёлыми тучами, которые давят на прохожих одним своим видом. Ким ускоряет шаг, надеясь успеть забежать в магазин и купить пару бутылочек соджу про запас. А может и нет. Если забыться не получилось с помощью секса, точно получится с помощью алкоголя и крепкого сна. Надо было с самого начала этот способ выбирать. Тэ влетает в квартиру слишком вовремя — в оконное стекло тут же ударяют дождевые капли. Успел. Он кроссовки сбрасывает, топает на кухню, чтобы убрать в холодильник выпивку и закуски. Застывает у кухонного гарнитура, на котором лежит зажигалка. Та самая, которую ему Чонгук отдал, когда они встретились ночью возле круглосуточного. Он её в руки берёт, большим пальцем крутит вниз колёсико, отчего наружу вырывается яркий язык пламени. От него в глазах немного рябит, но Ким взгляда не отводит, наблюдает внимательно. О Чоне думает, по правде говоря. О том, что обратно хочется до жути, хотя бы увидеть его, услышать, почувствовать запах парфюма вперемешку с крепкими сигаретами, которые он сам не курит. Сильнее, кажется, ему нравился только Дживон когда-то очень давно. Тэхён об этом даже вспоминать не хочет, была бы у него возможность, вообще память бы себе стёр к чертям. Так было бы лучше всем. Он отшвыривает зажигалку на прежнее место, надеясь, что она куда подальше отлетит. Действительно, улетает под микроволновую печь — ну и чёрт с ней.