Lier

Вода обжигающе холодная и душит слишком сильно, набивается в рот и нос, в нескольких местах её разрезает пара пуль, и Тэхён бесшумно вскрикивает от внезапной боли в ноге. Он тут же давится, а страх снова сковывает всё тело, однако Ким умудряется сделать несколько движений руками, которые помогают ему приблизиться к сияющему сквозь толщу реки месяцу. Ноги… Хосок учил подключать ноги, но удар о воду был настолько сильным, что Тэхёну кажется, будто он совсем своего тела не чувствует. Его сносит течением, которому он не в силах сопротивляться, пальцы по-прежнему стискивают в кулаке флешку. Нет, нужно выбираться — лёгкие уже обжигает нехваткой кислорода, но сил не хватает. Вдруг Тэхёна хватают за плечи, с огромной силой выталкивают на поверхность, удерживают за шиворот, давая возможность захватить воздуха, которым он тут же давится. Тащат к берегу, что выглядит слишком размыто, отчего Киму кажется, что это обычный мираж. — Не смей терять сознание! — знакомый голос откуда-то сбоку приводит в чувства. — Тэхён! Ещё немного, слышишь?! Чонгук?.. Как он оказался тут? Тэхён будто из дрёмы выныривает, беспорядочно дёргает ногами и руками, самостоятельно держится на поверхности, за что над ухом слышит тихое «умница». На берег выбираются с большим трудом. У реки сильное течение, которое буквально подхватывает тебя, особенно если ты не очень хорошо плаваешь. Тэхён ощущает сильную боль в бедре, оседает на холодный каменистый берег, руками хватается за скользкие камни, пытаясь не потерять равновесие совсем и хотя бы немного подтянуться на локтях. Силы его покинули будто в один момент. Он кашляет, старается вытолкнуть из себя всю воду, что, кажется, ещё где-то внутри шумит. — Ты идиот, вот скажи мне?! — Чонгук из воды выбирается следом, стаскивает с себя мокрый бронежилет, отбрасывая его в сторону — слишком тяжёлый. — С такой высоты прыгнуть в реку. Совсем, блять, конченный? Он помогает младшему дойти до земли, едва ли не на себе несёт, тот ноги еле переставляет, простреленную ещё и подволакивает за собой, чувствуя, как при малейшем движении та отзывается едкой болью. Чон помогает сесть, придерживает за плечи, чтобы Тэхён не завалился на спину. Неожиданно Ким протягивает ему раскрытую ладонь, демонстрируя спасённый предмет. У Чонгука от удивления глаза распахиваются. Тэхён своей жизнью рискнул ради этой маленькой микросхемы?.. — Возьмите. Он буквально пихает старшему электронный носитель и полностью ложится на землю, пытаясь отдышаться. Двигаться всё ещё тяжело и больно. Мало того, что рана на ноге, кажется, не шуточная, так ещё и в реку он нырнул не очень удачно: ударился о воду, не успев сгруппироваться. Тэхён лицо прикрывает рукавом, хмыкает тихо, улыбается уголками губ, ощущая небольшое облегчение во всём теле. — Нахера ты это сделал!? Умереть захотел? — Чонгук старается как можно быстрее спрятать флешку в карман, чтобы осмотреть кровоточащую рану на ноге Тэ, но руки почему-то дрожат. — Зачем нужно было геройствовать? — А вам не всё ли равно? — Тэхён смотрит прямо ему в глаза, языком облизывает пересохшие от сбившегося дыхания губы. — Сонсэнним? Я спас информацию, на мои жертвы вам должно быть всё равно. — Но меня это волнует, — Чон садится на колени, морщится от того, как мелкие камешки больно впиваются в суставы через брюки, рукава куртки закатывает. — И мне не всё равно, как ты сказал. Неужели это непонятно? Ким тихо смеётся. Он ответом разочарован — улыбается горько и на несколько секунд отворачивается, часто-часто моргает. Чонгуку почему-то кажется, что он смаргивает подступившие слёзы, но заглянуть младшему в лицо не решается. Наверное, сейчас это уже будет слишком… — Зачем вы снова путаете меня, сонсэнним? Сказали ведь, что ничего не чувствуете ко мне, — Тэхён реально ощущает, как горло сдавливает неприятно от одних мыслей о том, что он снова придумал то, чего нет на самом деле. — А сейчас ведёте себя так, будто я… — Веду так себя, потому что это правда! — Чонгук взрывается. Он не может уже держать это всё в себе. — Я ведь всё ещё нравлюсь тебе, так почему ты не понял, что начал нравиться мне?! Тэ смотрит на старшего испуганно, глазами хлопает, в которых собираются слёзы, готовые вот-вот скатиться по щекам. Почему он не подумал, что будет больнее, если Чонгук примет его чувства? Теперь ситуация стала ещё сложнее, ещё хуже и ещё тяжелее. Ким отворачивается, когда понимает, что держать себя в руках больше не может. Он глаза жмурит, старается унять дрожащие губы и подбородок, что сделать не выходит. — Тэхён, — Чон по кусочкам собирает своё терпение и выдержку, понимая, что это не тот момент, когда нужно действовать на эмоциях, — нам нужно выбраться отсюда и рану тебе зашить, а потом уже будем разбираться со всем этим. Мы поговорим, обязательно, но не сейчас. Тэхён вдруг поворачивает голову в сторону Чона, брови на переносице сводит. Ему не послышалось? Чонгук пообещал, что они поговорят об их, как оказалось, взаимных чувствах… Неужели это правда? Не может быть, что его влюблённость нашла отклик в чужом ледяном сердце, которое очень долгое время казалось ему непостижимым. — Рана не очень серьёзная, — Чонгук присматривается к глубокому порезу на тэхёновом бедре, аккуратно цепляет ткань брюк вокруг, разрывает её, отчего Ким тихо стонет, потому что старший задевает рану. — Но перестрахуемся на всякий случай. Он снимает с себя ремень, вытаскивает из брюк, быстро обхватывает им бедро чуть выше ранения и затягивает так, чтобы пережать вены и сосуды. Понять не получается, задето ли что-то важное, поэтому Чонгук решает на всякий случай по возможности оказать первую помощь при имеющихся обстоятельствах. — Чонгук… — Тэ зовёт старшего тихо, хочет спросить у него насчёт сказанного ранее. Осознания происходящего всё ещё нет. — Потом, Тэхён. Всё потом. Голова кружится? Тошнит? — Нет. Чонгук кивает и вдруг подхватывает Кима под коленями, придерживает за спину и поднимает на руки. Тэхён хватается за его шею, боясь упасть, неосознанно прижимается к крепкому тёплому телу. Почему-то именно сейчас он ощущает себя слишком тяжёлым, буквально неподъёмным. Рана напомнила о себе практически сразу, как только Чон коснулся его ноги, кажется, боль расползлась почти по всей нижней части его тела. — Главное сейчас добраться до машины, — Гук отходит немного в лес, чтобы видеть берег реки, и идёт против течения, туда, откуда их принесло. — Там разберёмся. Только сейчас Тэхён замечает, что у старшего за спиной автомат так и висит, это ведь ещё лишний вес к нему самому. Как Чонгук вообще может так идти?.. Как он несёт на себе столько? Ещё и одежда от воды отяжелела, движения сковывает, но Чон не сдаётся, продолжает идти. А ещё на Киме надет бронежилет, который с него не сняли… Чонгук своей безопасностью жертвует. — Давайте я пойду сам, — Тэ хочет слезть, но ему этого сделать не дают, ещё крепче прижимают к себе. — Вам правда тяжело. — Помолчи, мне нужно слышать, что происходит вокруг, нас точно ищут. Чонгук не ошибся: как только они приближаются к мосту, возле самой реки слышатся голоса. Благо, дальше лес идёт более густой, и в нём можно спокойно спрятаться, если учесть, что вглубь люди Дживона не пойдут, а проверят лишь берег по течению. У Тэхёна сердце заходится, когда его стискивают ещё сильнее, когда он носом утыкается в чужую шею, вдыхает нотки парфюма, оставшиеся на коже. Так боль меньше ощущается, голову заволакивает и даже будто кажется, что клонит в сон. В душе теплеет от одних мыслей о том, что у него, возможно, есть шанс… Тэ сейчас думает о том, что он просто обязан Чонгука защитить… Сделать всё, что будет в его силах, чтобы Дживон не добрался до него. Он обязательно что-то придумает, обязательно решит это всё, но не сейчас, а позже, когда будут силы, когда они с Чоном расставят все точки над i. Проблемы ведь нужно решать по мере их поступления, да?

***

Чонгук быстро растворяет в стакане воды две таблетки обезболивающего, которое им дал Сокджин. К тому моменту, как они приехали, Намджун уже собирался высылать на их поиски спецотряд. Тэхён полпути провёл в полудрёме, просто тряпичной куклой лежал в кресле, закрыв глаза, чем очень беспокоил Чона, который каждые две-три минуты прислушивался к его дыханию. Он сам себе соврёт, если скажет, что ему не было страшно за Кима, который едва своей жизнью не пожертвовал ради какой-то ерунды, однако Чонгук злится на него за это же, огромное желание имеет высказать Тэхёну, какой он безответственный, раз позволил себе так поступить. Он кулаками опирается о поверхность стола, ждёт, пока лекарство до конца растворится. Киму рану обработали, но зашивать не стали, он согласился на шрам, который останется после, сказав, что он будет выглядеть лучше, чем тот, что остался бы после швов. Его право, в конце концов. Чонгук готов объясниться с младшим хоть сейчас, главное, слова правильно подобрать и выразить свои мысли так, чтобы точно передать чувства, только вот с этим у него проблема — не привык рассыпаться в сентиментах. Ничего, как-нибудь поговорят. Он берёт кружку и идёт в гостиную, где его ждёт Тэхён. Тот сидит на диване, вернее, на его угловой части, чтобы можно было выпрямить больную ногу. Ким на подушках лежит, но приподнимается сразу же, как видит Чонгука в дверном проёме. Он всё ещё чувствует себя не очень хорошо: всё тело поднывает, ногой даже пошевелить больно. — Вот, выпей, — Чон протягивает ему обезболивающее и садится рядом. — Как ты? — Нормально, — врёт, беря в руки лекарство, делает несколько глотков, тут же морщится от неприятного горького привкуса, что оседает во рту. — Фу, гадость какая. — Пей. Чонгук готовится к тому, что им ещё придётся на эту тему подискутировать, но Ким молча допивает всё и отдаёт ему пустую кружку, снова откидывается на подушки и слегка поворачивается к старшему, который неосознанно пытается даже отодвинуться — знает, что от него хотят. — Объяснись, — Тэхён говорит почти шёпотом, но Чон понимает, что возражений он не потерпит, ждёт прямо здесь и сейчас. Чонгук откашливается, пытаясь придумать, с чего бы ему начать, в голову как назло ничего не лезет, что немного раздражает. Что ж, он сам пообещал, что они поговорят, а свои обещания нужно держать. Он напряжённо кусает нижнюю губу, чувствует на себе внимательный взгляд. — Чёрт, я не знаю, с чего начать, — Чон ерошит волосы на затылке. — В голове полный кавардак. — Я нравлюсь тебе? — Тэхён сам наталкивает старшего на то, что хочет услышать, упрощая его задачу. — Да. Наверное, ты стал мне не безразличен ещё давно, но я… Отрицал. Списывал всё на обычное волнение из-за того, что отверг тебя. Ты напугал меня сегодня, на секунду заставил поверить, что я могу тебя потерять, — Чонгук напряжённо выдыхает, поднимает на Тэ глаза. — Признаю, когда ты рядом, моё сердце бьётся чаще. У Тэхёна внутри всё замирает. Ему это снится? Этот суровый и холодный ко всем человек только что так неумело признался ему в своих чувствах… Киму кажется, что он вот-вот проснётся и это всё окажется обычным сном, который рассеется, стоит ему вернуться в реальность. Он незаметно щипает себя за здоровое бедро — больно. Значит, не сон. Тэ смотрит на старшего, который, кажется, не знает, что ещё сказать, поэтому молча сидит, опираясь локтями о колени, опустив голову. — Я не верю… — шепчет очень тихо, но Чонгук его слышит, смотрит на младшего, крутит колечко в губе. — Этого не может быть, Чонгук. Почему мне кажется, что я сплю? Неожиданно Чон придвигается к нему так близко, как только получается, руку кладёт Тэхёну на затылок и, подтянув к себе, прижимается к приоткрытым от удивления губам. У Кима голова кружится, а перед глазами лицо Чонгука плывёт, что заставляет зажмуриться и лишь податься вперёд. Это первый поцелуй, который многое значит для них обоих. Гук тянет его на себя, несильно прихватывает зубами нижнюю губу, целует мягко, будто боится, что младший под его напором может стушеваться и отстраниться. Не будет этого. — Теперь веришь? — Чонгук внимательно всматривается в чужие глаза напротив, что блестят в сумраке гостиной. — Верю. Ким снова льнёт к нему, снова целует, обнимает крепко, желая быть ближе, но одно неловкое движение, и рана отзывается неприятной вспышкой боли, которая даже ослепляет слегка. Тэхён голову опускает и тихо мычит, упираясь лбом старшему в ключицу. — Будь осторожнее, — Чон аккуратно берёт младшего за плечи и сам отстраняет от себя. — Поднимайся, провожу до спальни. Тебе нужно отдохнуть. — Ты останешься со мной на ночь? Гук замирает. Да, он помнит, как Тэхён оставался с ним, когда его ранили на задании, но ведь сейчас его просят совсем по-другому… Как человека, которого просто хотят рядом. Чонгук на несколько секунд подвисает, закусив нижнюю губу, но, наконец, кивает и встаёт с дивана. Он помогает подняться и Киму, которому движения даются не без труда, однако он старается по возможности идти самостоятельно, чтобы Чон его не нёс. Да, пока рана свежая, боль будет достаточно сильной, но Тэхён знает, что через пару дней ему станет лучше, а через неделю он о ней, наверное, даже не вспомнит. До спальни добираются молча и, к счастью, без приключений. Чонгук помогает младшему усесться на кровать, расправляет подушки, чтобы ему было удобнее. Тэхён заворачивается в край одеяла и закрывает глаза, чувствует, как Чон устраивается рядом, но поворачивается к нему спиной. Он снова отстраняется, даёт понять, что несмотря на признание, он всё ещё остаётся таким, каким всегда был. Ким какое-то время лежит молча, даже не шевелится и дышит через раз, будто боится Чонгука разозлить. Вдруг он подаётся немного вперёд, одной рукой старшего осторожно обнимает. Чонгук вздыхает и неожиданно берёт его руку за запястье, отталкивает от себя несильно, снова стену выстраивает. Ещё более крепкую. Тэхён закусывает нижнюю губу и в комочек сжимается, закрывает глаза. Значит, он поторопился, Чон ведь его порыва нежности не оценил, мысленно извиняется перед ним за то, что поставил их обоих в неловкое положение. Внезапно Тэ ощущает, как Чонгук переворачивается на другой бок, спустя пару секунд, сам его обнимает, притягивает к себе и прижимает к груди. У Кима дыхание перехватывает, он замирает, не решаясь пошевелиться, появляется ощущение, что он просто во сне… В хорошем и тёплом сне, который ему ужасно нравится. Рядом с Чоном не хочется ни о чём переживать, не хочется ни о чём думать и нервничать. Всё как-нибудь решится. Наверное. — Прости, но я не любитель нежностей, говорю их редко, в основном просто делаю то, что подтвердит мои чувства, потому что выражать их словами у меня хреново получается, — Чонгук говорит тихо, знает, что его услышат и так. Да, свою душу другому человеку открывать тяжело, но это необходимо, чтобы понимать друг друга. — Ничего, я тоже тебе не девочка-старшеклассница, чтобы плавиться от комплиментов и сопливых стихов о любви. Чон тихо хмыкает, улыбается — Тэхён это чувствует даже при том, что не видит его лица. Он поднимает голову, чтобы посмотреть Чонгуку в глаза, вопросительно вздёргивает бровь, интересуясь, что такого смешного он сказал. — Только что оскорбил всех девочек-старшеклассниц, — Гук тихо смеётся, успокаивающе гладит младшего по волосам, кончиками пальцев цепляет его голову. — Они же не виноваты, что плавятся от комплиментов и — как ты там сказал? — сопливых стихов о любви. — Да ну тебя…

***

Тэхён просыпается от тихого голоса Чона, что слышен даже сквозь закрытую дверь. Кажется, он разговаривает с кем-то по телефону, его голос звучит достаточно прохладно, что Тэ считает простой обыденностью. Чонгук так со всеми общается и с ним самим в том числе. Он морщится, подтягиваясь на локтях, чувствует, как бедро неприятно ноет, однако, к счастью, уже не так сильно, хотя обычно на второй день боль только ещё больше мучает. Ким ёжится, натягивает одеяло практически до подбородка, чтобы согреться. Кажется, окно открыто, да и характерный шум с улицы внимание привлекает. — Я не знаю, когда приеду, — Тэхён, кажется, даже видит, как старший по его гостиной расхаживает туда-сюда. — Нет. Нет, точно не в ближайшие пару месяцев. Ну, потому что вот так вот, я не могу рассказать, пап. Ким улыбается — Чонгук с отцом разговаривает всё же немного теплее, чем с другими. Конечно, родитель всё-таки. Нет, окно надо закрывать, иначе продует, в конце концов, Чона рядом нет, поэтому никто не греет. Тэ аккуратно сползает с кровати, но встать не успевает. — Ладно, всё, пап, маме привет передавай, мне идти нужно. Угу, давай. Спустя пару секунд дверь открывается, и в спальню входит Чон, всё ещё смотря в телефон, но замирает, как только краем глаза замечает младшего, что сидит на краю кровати. — Доброе утро, почему подскочил? Нога болит? — Холодно, окно хотел закрыть, — Тэхён пожимает плечами, хочет встать, но Чонгук быстро подходит к окну, форточку прикрывает, опережая. — Ну, в принципе, так тоже можно. Чон ничего не говорит в ответ, расправляет штору, подходит к Тэ и присаживается перед ним на корточки, одеяло отодвигает в сторону, осматривает рану: не сочится ли кровь, не съехала ли повязка. Вообще, по-хорошему, её надо снять, но Чонгук не хочет пересекать черту, лишь расправляет бинт. Тэхён всё это время за ним напряжённо следит, нижнюю губу кусает и несколько раз вздрагивает от того, что его тёплой кожи касаются холодные пальцы. — Не дёргает? — он глаза на младшего поднимает, осторожно надавливает на кожу рядом с повязкой. — Нет. — Хорошо. Позавтракаем и поедем к Сокджину, пусть посмотрит ещё раз. Держись за меня, я помогу встать. М-да уж… Не так себе Тэхён представлял первое их совместное утро после так называемого признания. Тем не менее, он опирается о крепкое подставленное плечо, не без труда поднимается на ноги. Неприятно, но вполне терпимо. Они доходят до кухни, и Чон помогает Тэ усесться на стул, отходит к кухонному гарнитуру, омлет перекладывает со сковороды на тарелки. — С отцом разговаривал? — Ким пытается завязать незамысловатый диалог, но заранее ощущает предстоящий провал. — Да. Прости, если разбудил, — Гук бросает через плечо, даже не оборачивается, будто демонстрирует своё нежелание общаться, однако продолжает. — Волнуется, что я давно у них не был — полгода уже не виделись. Он ставит на стол тарелки с едой, отходит за закусками. Оказывается, пока Тэхён дрых после вчерашних приключений, Чонгук на его кухне бурную деятельность развернул: продукты заказал, завтрак приготовил. Ким внимательно наблюдает за его передвижениями, в попытках найти ещё посуду, которой у него просто не так много. — Твои родители знают, где ты работаешь? — Тэ задаёт интересующий его вопрос вместо того, чтобы подсказать Чону, где взять ещё несколько тарелок, и он тут же справляется с этим вопросом самостоятельно. — Нет. Тэхён, поверь мне, родителям не всегда нужно рассказывать обо всём, что происходит у тебя в жизни. Сначала ты заставляешь их нервничать и переживать, а потом к тебе будут приставать с расспросами. Чонгук наконец усаживается за стол и палочками цепляет кусочек омлета. Тэхён тоже в руки палочки берёт, но начинать есть не спешит — аппетита особо нет. Он исподлобья смотрит на Гука, какое-то время раздумывает, прежде чем спросить: — А что твои родители знают о тебе? Ким тут же взгляд опускает, не решаясь посмотреть Чонгуку в глаза. Всё ещё непривычно, всё ещё странно в плане ощущений; осознания того, что можно быть ближе, чем раньше, нет. — Они всё ещё думают, что я служу в спецназе, — Чон хмыкает, откидывается на спинку стула, руки складывает на груди и смотрит на Тэ, который под его взглядом даже горбится едва заметно. — Даже когда сидел, они об этом не знали. Я сказал, что был на задании, потом, когда вышел, стало проще с этим, сам понимаешь. — Понимаю. Тэхён кивает, всё ещё палочками перебирает кусочки овощей. Его ещё кое-что тревожит, по правде говоря: да, Чонгук вроде бы признался в том, что его чувства взаимны, и сказал, что Тэ ему нравится, только вот… Их взаимоотношения, кажется, стали только ещё более натянутыми. — Тебя что-то беспокоит? Выглядишь так, будто сутки не спал. — Если я скажу, что да, беспокоит, — Ким смотрит на старшего с вызовом, — ты выслушаешь меня? Чон кивает, губу нижнюю закусывает. Он примерно знает, о чём Тэхён хочет с ним поговорить, но решает никаких догадок не строить, спокойно ждёт, пока тот сам сформулирует свои мысли в то, что можно будет озвучить. — Наше общение… оно… никак не изменится после вчерашнего, да? Просто, мне казалось, что люди, которые признались друг другу в чувствах, — Ким сглатывает, — они немного иначе общаются. Или нет? — Честно? — Чонгук дёргает бровью. — Я ещё не свыкся с этим, поэтому пребываю в небольшом замешательстве. Во-первых, я давно не оказывался в подобных ситуациях, а во-вторых, я надеюсь, ты понимаешь, что нам придётся чётко разграничивать наши рабочие и повседневные взаимоотношения. Я не хочу, чтобы в организации знали о нас, думаю, ты понимаешь, почему. — Понимаю. Тэхёну кажется, что Чон снова проводит между ними черту, старается обозначить, что это всего лишь слова, которые действиями пока никто не подкрепил. А он-то уже подумал… Это всё так глупо и по-детски наивно. Киму самому от себя хочется смеяться. — Я не отказываюсь от своих слов, Тэхён, не подумай, — Чонгук хмурится. — Просто я действительно пока не могу понять, что должен делать. Да, я постараюсь быть с тобой мягче один на один, но на работе поблажек с моей стороны не будет. Искренне надеюсь, что ты правильно меня поймёшь. Снова холодный и спокойный тон, от которого Тэхён успел немного отвыкнуть всего за один вчерашний вечер, когда Чонгук позволил себе чуточку больше, чем обычно. — Мне снова обращаться к тебе официально? — Нет, ты сам прекрасно знаешь, что меня это раздражает, и я тебе не раз об этом говорил. Но общение при всех должно остаться тем же, что и было раньше, — Чонгук старается объяснить свою позицию максимально точно. — Пойми, это не моя прихоть. Так просто будет лучше. Много лет назад Чонгук уже совершил ошибку: подпустил близко того, кого не следовало. Больше он этому произойти не позволит, за свою эмоциональную независимость будет цепляться до последнего, никому не даст завладеть собой. Если понадобится, свою душу забетонирует, чтобы никто к ней доступа не имел. Так действительно будет лучше. Ему самому будет лучше. — Снова будешь кусать меня за каждый косяк? — Тэхён хмыкает. — Ну, может, не так сильно, но буду, — Чонгук усмехается. — Это работа, Тэхён, причём работа не обычная. Так что не нужно вмешивать туда нашу личную жизнь, которую стоит оставлять за пределами офиса. В конце концов, я всё ещё твой наставник, если ты не забыл. У Тэхёна в голове сейчас путаница полная. Он хочет быть счастливым, хочет позволить себе любить и быть любимым, но не может. Не в том положении сейчас находится. С одной стороны у него Чонгук, который в сердце у него засел не на шутку, а с другой Дживон, который вчерашнее ему ещё точно припомнит не сегодня, так завтра. К тому же, срок его задания подходит к концу — осталось чуть больше трёх недель, за которые ему Чона нужно предать. Пока что об этом даже думать противно… Может, всё-таки получится что-то придумать и выкрутиться? Да, время есть, хоть его и совсем немного, но это лучше, чем ничего, в любом случае. — Эй, — Чонгук щёлкает пальцами возле лица младшего, видя, как тот залип в одну точку. — Ты меня слушаешь? — А? Да. — Что я только что сказал? Прямо как в школе. Чуть зазеваешься и упустишь ход урока — сразу спрашивают, о чём речь идёт, пытаясь подловить. — Ты говорил про то, что всё ещё мой наставник, и… — Садись, Ким Тэхён, двойка за невнимательность, — Чонгук едва заметно уголками губ улыбается. — Если будешь так же слушать меня на тренировках, я буду кусать тебя ещё сильнее, чем раньше. Тэ закатывает глаза, языком цокает, понимая, что реально облажался. Да, если он сдаст позиции, а результаты ухудшатся, Чонгука это будет только раздражать, даже учитывая, в каких они отношениях. Реально косяк. — Прости, я задумался. О чём ты говорил? — Ешь и слушай, — Чон кивает на уже остывший завтрак, про который Тэхён даже забыть успел, будучи погружённым в свои мысли. Ким пододвигается к столу, берёт в руки палочки, в рот отправляет кусочек омлета, брови вскидывает, когда понимает, что Чонгук, оказывается, очень даже неплохо готовит. Ну, если это, конечно, не единственное блюдо в его меню. — Тренировки возобновим дня через три-четыре, — Гук начинает рассказывать всё заново, тоже принимаясь за еду. — Думаю, через пару недель ты точно восстановишься. Но пока доктор Ким будет за тобой присматривать, по крайней мере, он настоял на этом, а Намджун поддержал… Тэхён слушает внимательно, чтобы ничего не упустить, тщательно жуёт, параллельно кивая в ответ на чужие слова. Почему сейчас он чувствует себя так, будто они с Чоном уже целую вечность знакомы? В то же время он прекрасно понимает, что Чонгук не будет для него тем милым парнем из дорам, который каждую минуту говорит что-то приятное и романтичное, ласково называет и сюсюкает. Чонгук — это про поступки и действия, а не про слова. И Тэхёна это устраивает.