Lier

— Тебе не кажется, что между Чонгуком и Тэхёном что-то есть? — Сокджин губу закусывает, наблюдая за начальником, который с максимально серьёзным выражением лица раскладывает по папкам только что распечатанные документы. В такие моменты его мужчина выглядит очень сексуально, не может внимания не привлекать. Их отношения с Намджуном развились достаточно быстро, дошли до самой горячей точки и на ней остановились. Джину хочется, чтобы они навсегда такими остались. — А что, так кажется тебе? Если да, то почему? Ким не отрывается от бумаг, брови сводит на переносице. Он, конечно, тоже думал об этом, но, кажется, Чонгук не давал повода в себе сомневаться, явно всегда выражал свою позицию по поводу того, что всегда чётко разграничивает личное и работу. Хотя пару раз Джун тоже замечал искорку, которая временами разгоралась между этими двумя. — Ну они часто вместе, Чонгук Тэхёна даже ко мне на перевязки почти каждый раз провожал, — Сокджин пожимает плечами, вдруг встаёт со своего места и направляется к Намджуну, который, заметив движение в свою сторону, глаза поднимает. — Джун-а, хватит перебирать свои бумажки, ну в конце концов, — он отодвигает капитана от стола вместе со стулом на колёсиках, без лишних предисловий усаживается к нему на колени, шею руками обвивает, — обрати на меня внимание. — Котёнок, ну мы же на работе, — Намджун не скрывает лукавой улыбки, очки снимает и откладывает их на стол. — Не боишься, что кто-то войдёт? Сокджин кончиками пальцев поправляет выбившиеся из чужой аккуратной укладки пряди тёмных красиво переливающихся волос, буквально любуется той необычной красотой, которой Джуна природа явно не обделила. — Не боюсь. Ты – мой мужчина, так почему я должен бояться твоих подчинённых? Конечно, я буду немного смущён, но никак не напуган. Так что ты думаешь по поводу агентов? Такое может быть? — Хм, — Намджун глаза поднимает к потолку, а пальцами прихватывает мягкие бёдра Джина, — всё возможно, мне кажется, о нас тоже догадываются. В любом случае, если мне нужно будет об этом побеспокоиться, Чонгук меня предупредит, я ему полностью доверяю. — М-м-м, ну ладно. А теперь я хочу стать ближе к своему мужчине. Сокджин прижимается к излюбленным губам, сминает нетребовательно, но с небольшим напором, льнёт к Намджуну так близко, как только может, отчего тот улыбается, большими ладонями оглаживает стройное тело. Рядом с Джином он чувствует себя лучше, легче и… счастливее. Все проблемы отходят на второй план, не беспокоят ни новые задания, ни результативность агентов, ни возня с Кан Дживоном, который вроде бы пока что затих. — Потерпи чуть-чуть, дома я тебя из-под себя не выпущу, уж поверь, — Джун выдыхает это младшему в пухлые губы, которые тут же растягиваются в хитрой улыбке. — А кто сказал, что я не верю вам, капитан? К счастью, у меня для этого оснований нет, так что… — Вот и отлично, — Ким несильно щипает Сокджина за бедро, отчего тот аж подпрыгивает на нём, тихо смеётся. — Я рад, что ты мне веришь.

***

Тэхён наблюдает за тем, как водная гладь идёт едва заметной мелкой рябью, от которой в глазах неприятно мутнеет. Он сидит у бассейна уже полчаса так точно, всё ещё не решаясь поплавать. После того случая, когда он спрыгнул с моста, прошло уже полторы недели, но при виде бассейна всё тело начинает поднывать, будто напоминая своему хозяину, как больно он ударился о воду. Это другое, да, совсем другое. Там Ким прыгал с высоты, плюс не совсем удачно нырнул, тут ведь бояться нечего, да? Однако Тэ чувствует, как от одних мыслей о том, что ему нужно будет погрузиться с головой, ладони неприятный холодок покалывает. Это злит, по правде говоря. Он носом втягивает воздух, глаза закрывает и опирается руками по бокам от своих бёдер, голову запрокидывает. Беспокоит ещё и то, что Чонгук действительно ведёт себя с ним так, будто ничего и не было. Наедине они за всё это время почти не оставались, максимум пару раз и то на работе. Тэхён всё ещё ничего не понимает. Эти мысли угнетают, буквально с ума сводят. Да, он прекрасно помнит, что Чонгук говорил ему о том, что ему нужно привыкнуть, нужно освоиться и научиться контролировать свои чувства и эмоции. Только вот Ким готов. Готов держать себя в руках, когда они в офисе, готов быть мягче, когда они находятся только друг с другом, но, кажется, Чон ещё нет… Кан за это время ни разу с ним не связался, что не пугать просто не может. Затишье обычно бывает перед бурей, которой Тэхён боится до дрожи в конечностях. Он боится, что не сможет Чонгука от неё уберечь, готов собой пожертвовать, чтобы он остался жив. Только Дживон их обоих в покое точно не оставит — в этом Тэ уверен на все сто процентов. — Ты чего здесь? Тэхён оборачивается на знакомый голос, что раздаётся за спиной. Чонгук на ходу стягивает с себя толстовку, медленно приближается к нему, прямо в глаза смотрит, будто даёт понять, что ответ уже заведомо знает. — Просто… Пришёл побыть в тишине, — Ким пожимает плечами и снова возвращается к своему наблюдению за водной гладью. — А ты? — Мне сказали, что ты здесь. Тэ слышит, как позади на джинсах расстёгивают ремень, тихо бряцая пряжкой, — Чонгук раздевается, и на него, если честно, так посмотреть хочется, аж челюсти сводит до лёгкой боли. Он пальцами впивается в бортик, глаза жмурит, чтобы держать себя в руках и не оборачиваться. — И что, что сказали… — Ким бормочет себе под нос, нижнюю губу кусает. — Говоришь так, будто не рад меня видеть, — усмехается, садясь рядом, быстро перехватывает направление того тэхёнова взгляда, который он застал, когда вошёл, но ничего интересного не находит. — Что, боишься воды теперь? Понимаю, та ситуация была неприятной, но преодолевать свои страхи необходимо, раз уж они появились. — Как ты понял, что я боюсь? Тэхён слегка корпус в сторону старшего разворачивает, тут же взглядом с ним сталкивается, отчего в груди ёкает и импульсом по всему телу расходится что-то странное. — Просто вижу. Каждый бы после произошедшего боялся. Даже я, — так и говорит, смотря Киму прямо в глаза, отчего у того по телу мурашки бегают. — Боюсь — громко сказано, скорее, опасаюсь или просто волнуюсь, — Тэхён не хочет казаться слабаком, каких Чон ненавидит, о чём он прекрасно помнит. Ни на минуту не забывал. — Через пару дней пройдёт. — Думаешь, если за неделю не прошло, то за два дня отпустит? Я прекрасно вижу, как ты бассейн и Хосока стороной обходишь. Понимаю, не злюсь и не заставляю, если ты не заметил, но бороться с этим нужно. Читает, как открытую книгу. Тэхёну от этого не по себе. Он, конечно, знал, что Чон его чувствует на интуитивном уровне, понимает с полуслова и видит насквозь, но не думал, что тот снова начнёт прибегать к своим методам спустя столько времени. Чонгук этим пользовался, когда Ким только пришёл в организацию, поскольку они были в явных таких контрах. — Мне некомфортно, когда ты такой… — Тэ плечом дёргает. — Кажется, будто всего меня насквозь видишь и выворачиваешь наизнанку. — Тогда делись своими переживаниями сам, чтобы не приходилось выворачивать, — Чонгук вздыхает. — Молчишь, как рыба, а я сам обо всём должен догадываться. Понимаю, мы пока не в таких отношениях, но можно же хотя бы сказать, если тебя что-то беспокоит. Какого чёрта отмалчиваешься? Тэхён опускает голову, молчит. Да не хотел он, блять, этим делиться, вот и всё! Мало он Чонгуку доставил проблем, надо было ещё на эту ерунду жаловаться, когда у них и так дел по горло. Неожиданно его хватают за подбородок, голову приподнимают и заставляют снова наладить зрительный контакт. От такого Чона по спине пробегается холодок. — Отвечай мне, когда я спрашиваю. — А должен? — Да, — Чонгук кивает. — Вот именно, должен. Не ты ли недавно мне в чувствах признался, или решил дать заднюю? Так скажи об этом, а не морочь мне голову… — Вот именно, что я не хочу тебе её морочить тем, что совсем не важно, — Тэхён перехватывает его руку за запястье, стискивает несильно. — Я сам могу разобраться с этой проблемой, поэтому тебе не стоит переживать. — Тогда почему ты всё ещё сидишь на берегу? Действительно, почему? Не можешь ты, Ким Тэхён, сам с этим разобраться, знаешь ведь, что не можешь, и продолжаешь молчать. Тэ его руку несильно от своего лица отталкивает, в нижнюю губу снова вгрызается, стараясь придумать хоть что-то, чтобы не выглядеть так жалко. Хотя, наверное, в такой ситуации хуже уже некуда. Вдруг Чонгук спрыгивает в воду с края, на котором они до этого сидели, но отплывать не собирается. Какое-то время держится на плаву лишь за счёт расслабленных мышц, которые вода сама на поверхность выталкивает, привыкая к температуре. Он поднимает голову на Тэхёна, руки в его сторону протягивает в приглашающем жесте. — Давай, иди ко мне, — Чонгук подплывает к Тэ, ладони кладёт ему на колени, пальцами несильно давит на суставы. — Будем вместе твои страхи преодолевать. — Не нужно. — Ты где-то увидел в моих словах вопрос? Иди сюда, Тэхён. В его голосе холодок проскальзывает, от которого Ким неосознанно вздрагивает, однако свои ладони в чужие вкладывает, пальцами стискивает крепко. Не может он Чонгуку противиться и не делать того, что тот говорит. Тем более, когда он так говорит. Вода в первые несколько секунд кажется холодной и даже какой-то неприятной, но Тэхён достаточно быстро к ней привыкает. Чонгук держится рядом с ним, за талию поддерживает, лишая необходимости самому держаться на поверхности. Жар чужого тела ощущается даже на небольшом расстоянии, которое Тэхёну даже, по правде говоря, хочется сократить, отчего он сглатывает, взглядом скользя по шикарному телу перед собой. Чон даже тут идеальный: мышцы не перекачены, что выглядит очень красиво. — Ну что? Уже не так страшно? — Чонгук усмехается, и Ким на его голос голову поднимает. — Нет, — Тэ не врёт, у него сердце в бешеном темпе заходится только от человека, что сейчас находится рядом с ним. — Хочешь, нырнём вместе? Тэхён кивает, сам руки перекладывает хёну на плечи, в глаза смотрит несколько секунд, набирая в лёгкие воздуха побольше. Чонгук медленно тянет его вниз, и они полностью погружаются под воду, опускаются практически на самое дно. Ким спешит зажмуриться, неосознанно пальцами впивается в чужие плечи, ногами беспорядочно начинает дёргать, будто пытается всплыть обратно. Вот теперь действительно страшно. Вдруг Чон притягивает его к себе, держит крепко, не даёт ни на миллиметр отодвинуться, по спине поглаживает, будто успокаивает. Тэхён медленно открывает глаза, тут же цепляется за лицо Чонгука напротив. Тот выглядит абсолютно спокойным, уверенным в том, что делать, и в том, что Ким делает вместе с ним. Почему именно с ним не страшно? Именно с ним становится легче во всех аспектах? Тэхён уже не в первый раз замечает, что один взгляд старшего способен его успокоить и вселить уверенность в происходящем. Он сам жмётся к Гуку ближе, обнимает крепко, снова закрывает глаза, чувствуя, как крепкие руки обнимают его в ответ. Чон ногами отталкивается от дна и всплывает на поверхность, когда ощущает, как лёгкие начинает неприятно жечь от нехватки воздуха. Только вот Тэхёну воздух не нужен. Его кислород находится прямо рядом с ним в виде Чонгука, и только в его присутствии получается дышать полной грудью, не боясь, что неожиданно кольнёт в рёбрах. Гук отбрасывает со лба мокрые пряди волос, зачёсывает их назад, укладывает так, чтобы не мешали. — Ну что? — он смотрит на Тэ, который старается отдышаться, воздух втягивает через нос. — Теперь не боишься? — Не боюсь, — Ким всё ещё держится за плечи Чонгука, вдруг притягивает его к себе, в самые губы шепчет. — С тобой, Чонгук, я ничего не боюсь. — Ты уверен в этом? От низкого голоса Чона голова идёт кругом, а во рту пересыхает мгновенно. Тэхён сглатывает, чувствует, как сердце в груди замирает от одних мыслей о том, что он сейчас хочет сделать… Как же хочется ощутить на своих губах вкус чужих, самых желаемых и самых сладких. Этот вкус он слабо, но помнит. — Уверен, Чонгук. Тэ подаётся вперёд, тянется к чонгуковым губам и своими их накрывает, глаза прикрывает. Чонгук отвечает сразу же, даже не задумывается ни на секунду, осторожно сжимает его талию, нежные губы сминает. По правде говоря, он об этом уже не раз думал за последние дни, только вот подходящего момента не было, а к концу рабочего дня он был настолько вымотан, что ничего не хотелось, кроме как завалиться спать без задних ног. К Тэхёну его тянет ужасно, будто они две части одного целого, которые не могут друг без друга существовать. Ким чувствует, как тонкие пальцы несильно давят ему на затылок, притягивая ближе. Гук целует немного напористо, но ничуть не грубо. Тэ от такого тает и ничего не может с этим сделать. Он отстраняется, когда чувствует, что воздуха не хватает, дышит загнанно, втягивает через нос слишком рвано. — Я не должен был этого делать, да? — голова кружится и щёки сводит, но эти ощущения нельзя назвать неприятными. — Да, потому что я должен был сделать это первым, — шёпот Чонгука граничит с тихим рычанием. Он цепляет указательным пальцем подбородок Кима, заставляет его голову поднять и снова глаза в глаза… — А вообще, ты имеешь право целовать меня, когда захочется. Не хочешь сегодня остаться у меня? — Остаться?.. Тэхён одними губами произносит, хлопает ресницами. Чон ведь сейчас говорит о том, что хочет, чтобы они разделили этой ночью одну постель на двоих, да?.. И речь идёт не об обычной ночёвке, а о чём-то большем, так ведь? — Выпьем, посмотрим что-нибудь, или, если захочешь, просто посидим поговорим, — Чонгук подплывает к бортику, таща Тэ за собой, тут же выталкивает младшего наверх, помогает усесться и вылезает следом. — Ты ведь подумал, что я намекаю тебе на секс? Ким не знает, как ответить, — кажется, что Чонгук посчитает его положительный ответ оскорбительным и разозлится. Или наоборот, согласится с этим… Неужели Тэхён только на это и годится? Он опускает голову, ногами болтает, понимая, что сказать ему нечего. — Молчишь, — Чон хмыкает, опирается руками по бокам от своих бёдер, отчего на его плечах красиво проступают мышцы. — Значит, я прав. Я действительно хотел просто провести с тобой вечер, мне плевать как, но знай — пока ты не захочешь, я тебя и пальцем не трону. Ладно, забудь, Тэхён, я не хочу тебя стеснять. Как-нибудь в другой раз. Он поднимается и направляется к двери, ведущей в раздевалку, по пути беря с лавочки свои вещи, которые он оставил тут, когда только пришёл. Тэхён нижнюю губу закусывает, ощущая себя без вины виноватым. Чонгук всегда чётко давал ему понять, что без его на то желания между ними ничего не будет, предложил просто побыть сегодня вместе, сказав, что ему плевать, будет между ними что-то или нет. — Чонгук! — он вскакивает, идёт вслед за старшим. Гук оборачивается и останавливается, надеясь, что, увидев это, Тэхён остановится и бежать так не будет — здесь босиком очень легко поскользнуться. Ким быстро нагоняет его. — Давай побудем сегодня вместе, — Ким буквально выдыхает эти несколько слов, осторожно берёт Чонгука за руку, пальцы некрепко сжимает своими холодными. — Я тоже этого хочу. Намджун тихо хмыкает, наблюдая за всей этой картиной, но прерывать её ни в коем случае не собирается. Догадки, навеянные час назад Сокджином, подтвердились, стоило ему застать сотрудников наедине друг с другом. Он не злится, нет, но с Чонгуком поговорит обязательно, когда появится такая возможность.

***

Тэхён наблюдает за тем, как Чон открывает бутылку красного полусладкого, на запястья натягивает рукава толстовки, даже ладони старается в них спрятать — так для него ощущается безопасность. Почти всю дорогу до дома они молчали: Ким попытался завести разговор, но Чонгук ответил нехотя, что он сразу же уловил, и больше с расспросами не приставал. Уже понял, что когда старший не хочет, его лучше не донимать лишний раз, если не хочешь нарваться на неприятности. — Тебе со мной некомфортно? — Гук достаёт из навесного шкафчика над плитой два изящных бокала, алкоголь разливает. — Почему ты так решил? — Тэхён поднимает на него глаза, тут же сталкивается с серьёзным взглядом. — Мне комфортно. — Ты молчишь. Люди молчат в присутствии друг друга, когда чувствуют себя не в своей тарелке. — Иногда люди наоборот молчат, когда им хорошо и не хочется ничего говорить, — Ким пальцами стискивает край своей толстовки, в плечи вжимает голову. — Так ведь тоже бывает… — Но не в нашем случае. Не забывай, что я неплохо разбираюсь в психологии, и по твоему поведению могу понять, как ты себя чувствуешь, даже если не спрашиваю. Чонгук ставит перед ним бокал с вином, садится напротив, делает пару глотков на пробу. Он выглядит так непринуждённо, что Тэхён даже успевает буквально на секунду разозлиться, как Чон может быть таким умиротворённым, когда он сам не знает, куда себя деть. Его насквозь видят, читают, как открытую книгу, каждый чёртов раз, когда что-то идёт не по плану. — Ладно, ты прав, — вздыхает. — Выпей, — Гук кивает на вино. — Станет легче. Алкоголь расслабляет и раскрепощает, так что, думаю, нам это будет только кстати. Тэ берёт бокал, к его кромке прикладывается губами, прикрывает глаза, чувствуя на языке приятную кислинку, что отражает умеренную сладость — вино действительно хорошее, дорогое. Он выпивает половину практически залпом, веки поднимает, неожиданно для себя сталкиваясь с проницательным взглядом Чонгука, который разглядывает его, сложив руки на груди. — Можно задать тебе вопрос? — Да, — Тэхён тихо отвечает, кивая. На кухне царит полумрак и приятная тишина, в которой даже шёпот кажется криком. С Чонгуком почему-то всегда так — необязательно кричать, чтобы быть услышанным. — Ты ни разу не говорил про родителей, — констатирует, снова делая глоток вина. — Почему? Не общаешься с ними? Если это, конечно, запретная для тебя тема, я не буду давить… — Мне было девятнадцать лет, когда я из дома сбежал, — Тэхён нижнюю губу закусывает, носом втягивает воздух, стараясь избавиться от неприятного кома в горле. Эта тема для него запретной никогда не была, однако неприятные воспоминания навевают что-то очень гадкое… — Просто не смог больше терпеть. Я постоянно был для них плохим: опоздал домой, принёс оценку, которая их не устраивала, был слишком злым… Я не понимал, почему ко мне так относятся, но как бы ни пытался, ничего изменить у меня не получалось, хотя я правда пытался, — голос начинает непроизвольно дрожать, глаза больно щиплет. — Чёрт, прости, я просто никогда это ни с кем не обсуждал. — Ничего, — Чонгук накрывает его руку, лежащую на столе своей тёплой ладонью, несильно сжимает, даёт понять, что он тут, рядом. — Не говори, если тяжело, я не имею права заставлять тебя. — Я всё ещё не понимаю, чем заслужил такое, — Тэхён поднимает на старшего потерянный взгляд, переворачивает руку так, чтобы переплести свои пальцы с чужими. — Сколько бы ни пытался понять, не могу… — Людей не всегда нужно понимать, Тэ, — Чон подливает в его бокал ещё вина. — Иногда лучшим решением будет отпустить, а в последствии просто забыть, как страшный сон. Ты заслуживаешь быть счастливым. Тэхён чувствует, как перехватывает дыхание. Он? Он заслуживает быть счастливым? Как же это смешно… Уж кто-кто, а он счастья точно не заслуживает. Не настолько он хороший человек, чтобы чувствовать себя счастливым: быть любимым, любить, иметь тех, кто будет о тебе заботиться вне зависимости от внешних обстоятельств. Ким ничего из этого не заслужил. — Я ужасный. Он мотает головой, опускает её, знает, что Чонгук смотрит на него прямо сейчас, пронизывает взглядом, от чего по коже бегут мурашки. Тэхён разбит. Сломлен. Ему ничего не помогает. Он никогда не полюбит себя, никогда не поверит, что кто-то любит его по-настоящему… Он не достоин. — Посмотри на меня, — Чонгук находит его вторую руку, собирает их вместе, своими обхватывает. — Ты можешь думать о себе всё, что угодно, но никогда не произноси подобное, особенно в присутствии других людей. Понял? Ким кивает. Ему становится легче, только когда рядом Гук, который может выслушать и дать совет вне зависимости от того, что произошло. Если подумать, Чонгук был рядом практически с самого начала; чего стоило только то, что он успокаивал Тэхёна, когда тот вернулся поздно ночью от Дживона после своего первого провального задания, на котором Чона ранили в плечо. Он ужасно благодарен за то, что ему всё ещё не дали сожрать самого себя. Тэ убирает свои руки, как только хватка на них слабеет, хочется ещё выпить. — А ты? Я могу задать тебе тот же вопрос по поводу родителей? Он подхватывает бокал, откидывается на спинку стула, делает глоток, прикрывает глаза, чувствуя приятные едва ощутимые виноградные нотки. Расслабляет. — Я не знаю своих родных родителей, — Чонгук складывает руки на груди. — И никогда не знал. Меня усыновили, когда мне было шесть, и, знаешь, я не жалею, что считаю родителями именно этих людей. Насколько мне известно, меня просто бросили на пороге детского дома, — он усмехается. — В какой-то степени я их даже понимаю. — Почему? — Посмотри на меня, Тэхён-а, — Гук раскидывает руки в стороны, будто демонстрируя самого себя. — Не каждый родитель примет своего ребёнка, будь он таким, как я. Забыл, где мы работаем? И я всё ещё скрываю это от родителей, не хочу, чтобы они варились во всём этом дерьме вместе со мной. Неожиданно Тэхён глазами цепляется за несколько небольших бугорков на чонгуковом запястье, которое покрыто чернильным рисунком тату. Это происходит лишь потому, что так падает свет, но Чон сразу же почти руки опускает. Это шрамы?.. У Кима от неприятных догадок внутри всё обрывается, сердце колет неприятно. Чонгук же не… — Ты чего завис? Всё нормально? — Гук хмурится, пытаясь найти причину того, что младший так внезапно затих. — Я в норме, — Тэхён опустошает бокал и ставит его на стол с характерным звоном. — Ты красивый. Ким поднимает взгляд на Чонгука, что всё так же в упор смотрит. Щёки заливаются краской сами собой, и Тэ это даже не сразу замечает, а когда лицо начинает жечь, пытается закрыть его рукавами толстовки, что всё так же скрывают часть его ладоней. Он, в принципе, комплименты слышал достаточно редко, а от Чона ни разу… Тот ни разу не говорил ему ничего подобного. — Ч-что?.. Ты раньше не говорил мне такого. — Знаю, пора бы начать, — Гук вздыхает. — Ты извини, что я спросил про родителей, тебя это взволновало, я не должен был лезть… — Нет-нет! — Тэхён даже вперёд неосознанно подаётся, желая переубедить. — Ты можешь спрашивать, о чём захочешь, правда, я на всё отвечу. — Ты тоже спрашивай побольше. У Тэхёна есть заготовленный вопрос, который из головы вылетел, когда Чон перепрыгнул с темы на тему, — была у него такая особенность. Ким иногда не поспевал за ним, слишком сильно задумывался над ответом, не понимая, почему вдруг Чонгук решил вскользь узнать о чём-то совершенно не связанном с предыдущей темой разговора. Пора бы уже, конечно, привыкнуть, и Тэ действительно старается. — Твои родители… — Ким на секунду задумывается, стоит ли, но увидев, как Гук внимательно его слушает, продолжает, — они знают о твоей ориентации? — Да, — Чонгук кивает. — Знают. — И… Как отреагировали? — Мама спокойно, а отец смирился только спустя год, — Чон снова подливает себе вина, не забыв предложить Тэхёну, который лишь кивнул, чтобы не перебивать. — Ну, это ничего. Никогда не бывает всё хорошо, это другое поколение, другие взгляды и жизненные установки. Почему тебе это интересно? — Мне просто интересен ты и твоя жизнь. У меня такое ощущение, что я совсем ничего о тебе не знаю. Чонгук усмехается, пальцами перебирает тонкую ножку бокала, прокручивая его, наблюдает, как красиво переливаются на дне остатки вина. Этот цвет его всегда притягивал, всегда обращал на себя внимание. Наверное, он подошёл бы Тэхёну… По типажу, по темпераменту, по характеру. Такой же глубокий и соблазнительный, будто не до конца изведанный, из-за чего он так и манит к себе. Чон кусает внутреннюю часть щеки, языком толкается, раздумывая над словами Тэ. Таких вопросов ему ещё никто не задавал, но отвечать на них не очень хочется — сразу вспоминаются те времена, которые Чонгук был бы рад просто вычеркнуть из памяти, стереть, словно ненужный файл с жёсткого диска. Это то время, когда он едва не сломался, едва не сдался. Он всё ещё ощущает себя слабаком и винит в том, что позволил такому произойти. Плевать. Это было давно. — Первым пойдёшь в душ? — Гук залпом допивает алкоголь и убирает со стола пустую бутылку. — Мне не во что переодеться, — Тэхён неуверенно пожимает плечами, нижнюю губу закусывает. Чонгук поднимается со своего места, относит бокал к мойке, сразу же ополаскивает и убирает в навесной шкафчик. — Сейчас поищем, что тебе подойдёт из моей одежды.

***

Тэхён стоит возле панорамного окна, оторваться не может от сияющего в ночной тьме города, что выглядит сейчас просто нереально. Из окна спальни Чона открывается просто шикарный вид на Сеул, который можно рассмотреть, будто на ладони. Ким глазами цепляется за каждое здание, за каждый огонёк, из реальности совсем выпадает. Да, в такие моменты жизнь ощущается по-другому, кажется, что ты теряешь связь с настоящим, выпадаешь из него. Тэ кутается в просторную чёрную футболку, которая пахнет Чонгуком. Когда он надел её после душа, ещё пару минут стоял, прижав ткань к лицу и вдыхая смесь из запахов чужого парфюма, дезодоранта и сигарет. Это, правда, походит на зависимость и Тэхёна пугает ужасно. Он ведь уже сталкивался с подобным, и ничем хорошим это не кончилось. Плевать, будь что будет. Киму терять больше нечего — всё уже потеряно. Чонгук максимум что может сделать, так это элементарно добить и превратить Тэ просто в тело без души, если этого прежде не сделает Дживон. Тэхёну кажется, что он давно смирился со своей судьбой. Да, иногда себя бывает жалко до истерик, до слёз, до крика и сбитых о стену кулаков, но он не в силах ничего изменить. Ему остаётся лишь постараться насладиться оставшимися моментами сладкой близости с человеком, которого он любит, спокойствием, которое скоро оборвётся, как обрезанная корявыми ножницами нить. Он вздрагивает, когда на его плечи ложатся тёплые ладони. — Не бойся, я не кусаюсь, — Чонгук вошёл в спальню слишком тихо. — Кто сказал, что я боюсь? — Тэхён оборачивается не сразу, но как только делает это, сразу смотрит Чону в глаза. — Страх имеет свой запах, который чувствуется на расстоянии. Поверь мне, я чувствую его очень хорошо, — Чон кончиком указательного пальца очерчивает острую скулу, отчего Тэ закрывает глаза, наслаждаясь этим прикосновением. Хочется быть ближе. Наверное, он сейчас только в полной мере ощутил, насколько опьянел после вина, хотя час уже прошёл точно. Ким тонет в антрацитовых глазах, что притягательно блестят в свете едва заметного уличного мерцания. — Я. Тебя. Не. Боюсь, — Тэ произносит как будто по слогам, смотрит, как на лице Чонгука появляется довольная усмешка. — Прям-таки не боишься? А? Маленький чертёнок. Тэхён качает головой. Чонгук тянется к его губам первым, с ходу сминает не сильно, но так, что пробирает до мурашек. Киму кажется, что по его телу неприятно проходится сквозняк, от которого он зябнет. Он привстаёт на носочки и за шею обнимает, притягивает старшего ближе, всем телом к нему прижимается. Голова идёт кругом, ноги становятся ватными, а в глазах начинает мерцать. Чон вдруг подхватывает его на руки, в бёдра впивается пальцами, заставляя тихо застонать. Лёгкая боль смешивается с эйфорией, что плотным облаком окутывает, от которой дышать становится тяжело за пару мгновений. Тэхён будто пьянеет ещё сильнее, теряется под натиском чонгуковых ласк, на что тот не скупится: целует, кусает, оглаживает ягодицы и бёдра, щипает несильно. Гук подходит к кровати и аккуратно садится на край, ещё сильнее стискивает в своих объятиях Тэхёна, что ближе льнёт. Он чувствует, как младший зарывается пальцами в его волосы чуть выше затылка, сжимает, несильно оттягивая. Да, Чонгук любит умеренную грубость и сам обычно на неё не скупится, но не сегодня. — Ты же сказал, что зовёшь меня к себе не с целью переспать, — Ким отрывается от чужих губ, пытается отдышаться. — Поверь, это не было моей целью, — ловкие пальцы пробегаются по выступающим позвонкам, которые можно нащупать даже сквозь футболку. — Одно твое слово — и мы остановимся. Я обещаю. — Не хочу останавливаться, — Тэхён шепчет будто в каком-то бреду, осознаёт это с большим трудом. — Ты уверен? Подумай хорошо. — Тебя невозможно не хотеть, Чонгук. Правда. Чистая правда без капли преувеличения. Да, на утро Тэ будет думать о том, что Чону от него только постель и нужна, но это будет утром, а сейчас всё, что ему хочется, так это ощутить Чонгука внутри себя. Он просто не может не думать о плохом, не может не загоняться и не может спокойно насладиться чем-то, не виня себя за это. — Я просто хочу, чтобы у нас всё было правильно, раз уж началось не так, как нужно. Чонгук в его жизни первый, кто за это переживает, к тому же ещё так открыто об этом говорит. — Мы сами решаем, как для нас будет правильно, — Тэхён тает от того, как старший бережно перебирает его волосы, дотрагивается до прядей одна за другой. — Мы сами, Чонгук. Чон аккуратно укладывает его на постель, расправляет подушки и пристраивается рядом, не даёт Тэ отвернуться, хоть ему и хочется это сделать безумно. Прохлада постельного белья слегка остужает: жар ощущается не так сильно, головокружение сходит на нет, по крайней мере, Тэхёну кажется, что он сейчас может мыслить более здраво. Но ему это только кажется. Чонгук снова целует, теперь так, будто демонстрирует, что они никуда не торопятся и могут сполна друг другом насладиться. Да, это действительно так — вся ночь впереди. Ким млеет снова, сминает чужие губы развязно, языком то и дело проводит по кромке зубов, сталкивается с чужим. Он задыхается от рук, что оглаживают талию и спину, постепенно позволяя себе спуститься ниже. Чонгук прижимает его к себе, ягодицы прихватывает не сильно, но вполне ощутимо, заставляя Тэ выдохнуть себе в шею. Тот дышит загнанно лишь оттого, что с ним обходятся очень нежно, можно даже сказать, бережно… Гук быстро задирает его футболку, под тканью по чужой груди ведёт шершавыми ладонями, кончиками пальцев цепляет твёрдые соски. Тэхён дёргается, тихо стонет, но тут же губы сжимает, стараясь сдержаться, чтобы не быть таким неженкой. Кто же знал, что он так будет реагировать на обычные прикосновения, от которых раньше он таких ощущений не испытывал. Что уж отрицать, Ким под натиском Чонгука просто плавится, льнёт к нему, хочет ближе даже тогда, когда ближе уже некуда. — Ты так быстро возбудился от одних поцелуев и ласк? — Чон одной рукой накрывает тэхёнов пах, сжимает несильно, видит, как младший глаза закатывает и закусывает нижнюю губу. — А тебя что… — Тэ сглатывает и пытается хоть немного восстановить дыхание, — таким уже не проймёшь? Чонгук улыбается, снова тянется к пухлым губам, но не целует, лишь прикасается, дальше не идёт, отчего у Тэхёна в груди всё замирает, как у подростка, которого поцеловали впервые в жизни. — Одни твои поцелуи и объятия чего только стоят… Ты знал об этом? — Нет. Расскажешь? — Ким сам подаётся вперёд, но Чонгук сразу же отстраняется — дразнит. — Покажу. Пальцы ловко цепляют резинку шорт, а затем и нижнего белья, проскальзывают под тонкую ткань и ловко обхватывают твёрдый член, указательный палец дотрагивается до головки, на которой выступил предэякулят. Тэхён вздрагивает и хватается за чужую футболку, в шею Чону утыкается, часто дышит. Его кроет от близости с этим человеком так, как не крыло ни с кем. Именно из-за него сердце в груди заходится. — Помнишь, я говорил тебе, — горячий шёпот опаляет мочку уха, — одно твоё слово — и мы остановимся. — Я ведь сказал, что не хочу. — Хм, хорошо. Чонгук целует неожиданно, и Тэхён хватается за его плечи, в ласкающие его губы стонет, когда чувствует, как горячая ладонь обхватывает его член и несильно сжимает, пару раз проводит вверх-вниз. Моментально становится жарко и душно, воздуха не хватает, а тот, что получается вдохнуть, кажется обжигающим горло и лёгкие. Чон позволяет себе спуститься к шее и оставить на ней несколько отметин, кожу от которых жжёт, но он тут же их зализывает, заставляя Кима потеряться в контрасте ощущений. — Бесит твоя одежда, — Чонгук хрипит, торопливо сдёргивает с Тэ шорты и нижнее бельё. — Какого чёрта её так много? — А сам-то… Всё, что получается из себя выдавить — едва различимый шёпот, которым Тэхён давится. Ему кажется, что он сознание вот-вот потеряет от этого всего, голова от подушки не поднимается, даже если приложить максимум усилий. Гук в ответ на его слова садится и стягивает с себя футболку, отбрасывает её в сторону вместе с тэхёновой одеждой. Тэ сглатывает, когда глазами цепляется за крепкие мышцы, что отлично видны в полумраке и выглядят слишком привлекательно. Он тоже футболку с себя снимает. Чонгук возвращается к младшему, из пространства между матрасом и изголовьем достаёт маленький пакетик смазки и откладывает его в сторону, неожиданно ногу Кима под коленом подхватывает и закидывает себе на бедро, заставляет его придвинуться ещё ближе. Тэхён, кажется, понимает, что он хочет сделать, но противиться не собирается — доверяет. Чон не навредит, больно не сделает, остановится, если попросят. Все мысли улетучиваются, когда его возбуждение снова стискивают прохладные пальцы. Хочется сделать так же, но Тэ сомневается, аккуратно ладонью скользит по кубикам чонгукова пресса, ногтями кожу царапает несильно, но застывает, когда дотрагивается до крупного бугорка в спортивных штанах. Тот замечает его замешательство, от пухлых искусанных губ отрывается, шепчет тихо в них же, опаляет прерывистым дыханием. — Ну же, давай, смелее, Тэхён, — Ким поднимает на него глаза, плавится от взгляда, что смотрит, кажется, ему прямо в душу. — Чего ты боишься? — Ничего, — Тэхён нижнюю губу закусывает и действительно сжимает в ладони чужое возбуждение, пытаясь на ощупь вспомнить размер, идеальный для него размер. — Ау… — Чонгук губы вытягивает в трубочку. — Не отводи взгляд, Тэхён, я хочу, чтобы ты смотрел в глаза. Тэ кивает, действительно смотрит старшему в глаза, в то же время пробираясь под чужую одежду. Чонгук без белья и это заметно упрощает задачу, однако он снова замирает, когда дотрагивается до горячей плоти, кончиками пальцев кружит по основанию влажной головки. Чон начинает дышать чаще, но не стонет, и Тэхёну хочется заставить его это сделать. Он проводит рукой по всей длине, всхлипывает, когда Чонгук делает то же самое, но глаза не отводит. Гук усмехается и снова касается его губ ещё более жарко и страстно, но отстраняется спустя несколько секунд, тянется за смазкой и быстро вскрывает пакетик, на ладонь себе выдавливает сразу половину. Тэхён напряжённо следит за каждым его движением, щёку изнутри закусывает, ему это чувство предвкушения до безумия нравится. Чон умело играет на его нервах, заставляет чувствовать то, что нужно, отчего Ким ощущает, что над ним доминируют, однако Чонгуку он готов позволить всё, готов целиком отдаться. Старший неожиданно проводит ладонью меж ягодицами Тэхёна, и тот вздрагивает от внезапной прохлады, что соприкоснулась с нежной кожей. Гук быстро её растирает, чтобы согреть и вдруг аккуратно одним пальцем проскальзывает в тугое кольцо мышц. Тэ задыхается и лбом утыкается ему в грудь, глаза жмурит, когда перед ними всё тут же начинает мерцать. — Больно? — Н-нет, я просто… — у Тэхёна не получается выговаривать слова, когда он чувствует, что Чонгук стенки изнутри медленно гладит. — Чёрт… Нет… Чонгук нижнюю губу закусывает, когда чувствует, как крепчает хватка на его члене, рука двигаться начинает умеренно. Видимо, Тэхён тоже хочет сделать ему приятно в ответ. Он добавляет второй палец, заставляя Кима в спине выгнуться и застонать. Какой же он чувствительный… И Гуку это очень, блять, нравится. Больше, чем что-либо ещё. Он второй рукой обхватывает возбуждённый член и неожиданно сползает чуть ниже, кусает Тэхёна за грудь и языком проводит по твёрдому соску, в этот же момент подушечками пальцев цепляя простату. С приоткрытых губ срывается громкий стон, который эхом отражается от голых стен, в ушах приятным звоном рассыпается. Чонгук хотел это услышать. Он сам рычит, когда Тэ начинает двигать рукой гораздо быстрее, рвано, будто торопится. — Гук-и… — Тэхён буквально простанывает его имя, что сладким привкусом оседает на губах. Он готов его произносить каждую секунду. — Чонгук… Тот, кажется, и сам начинает немного торопиться: давит на чувствительное место, надрачивает грубовато. Киму нравится это всё ужасно, до поджатых пальцев на ногах, до дрожи по всему телу, до звёздочек перед глазами. Всё тело напоминает, по ощущениям, оголённый нерв, до которого дотронься — и искра возникнет. У Чонгука в висках пульсирует от громких стонов, от собственного наслаждения, которое его самого накрывает с головой. Как же сложно держать себя в руках… — Я сейчас… Немного, Гук-и… Чон поднимается к губам Тэ, смеётся, видит, как того пробирает предоргазменной судорогой, сам хрипит, не в силах свой собственный голос воспроизвести. — Давай. Порадуй меня. Тэхён кончает спустя ещё несколько движений чужой руки по его члену, пачкает постель и раскрытую тёплую ладонь. Чонгук сам толкается в его сжатый кулак, рычит и кончает следом, будучи на пике, впивается в губы Кима, который стонет от того, что его нижнюю губу прикусывают. Чонгук становится мягче, когда его отпускает, целует нежно горящие раскрасневшиеся щёки, подбородок, нос, снова к губам возвращается. — Сумасшедший, — Тэхён пытается хоть немного выровнять сбившееся дыхание, льнёт к чонгуковой груди, и старший тут же обнимает его. — Мы всё испачкали… — Уберём, это не проблема. Ким закрывает глаза, чувствуя, как клонит в сон, а всё тело будто немеет и не ощущается совсем. Гук гладит его по спине, губами прижимается к влажному от выступившей испарины лбу, старается успокоить. Тэ был прав: они сами решают, что для них правильно, а что нет. Но правильно ли это всё лично для Чонгука? Наверное, да, действительно правильно.