Lier

Жгучая боль в затылке заставляет поморщиться, и Чонгук тихо шипит, не открывая глаз. Осознание того, что он действительно проснулся от непонятных болезненных ощущений, приходит не сразу. Всё тело ломит, голова кажется неподъёмной, а руки… Руками не получается пошевелить. Чон неожиданно приходит в себя и дёргается, чувствует, как в запястья больно впиваются кожаные ремни. Что?!.. Что это, блять, такое?! Он находится в неизвестной ему комнате, буквально прикованный к кровати в полусидячем положении, ни руками, ни ногами пошевелить не может. Голова кружится, и Гук на несколько секунд жмурится, стараясь избавиться от этих неприятных ощущений, которые ещё и тошноту вызывают. Это что, какой-то идиотский сон? Чон глаза распахивает, воздух втягивает носом, стараясь оглядеться как можно спокойнее. Он действительно не понимает, где находится, это не его квартира и не тэхёнова, а всё, что он помнит, — как вчера быстро уснул после горячего травяного чая рядом с Тэхёном… Которого тоже сейчас рядом нет. Сердце в груди заходится в бешеном ритме от одних только мыслей — да, Чонгуку страшно. Он оказался невесть где, привязанным к кровати, так ещё и будучи достаточно слабым. Гук снова дёргает руками, пытаясь понять, как привязан, чтобы подумать о способах, с помощью которых можно будет освободиться. — О, ты уже проснулся, — знакомый голос заставляет его поднять голову. — Как-то ты долго спал, Чонгук-и… Тэхён стоит в дверях, облокотившись о стену, сложив руки на груди, наблюдает за ним издалека, улыбается одними уголками губ. У Чонгука в голове догадка мелькает так стремительно, что в горле пересыхает, а в глазах мерцает в новой силой, и он головой дёргает, пытаясь скинуть с себя туманную пелену. — Тэхён, что это? — он снова дёргается, будто демонстрирует своё положение. — Что за шутки такие дурацкие? Ким подходит к кровати, садится на край, внимательно всматривается в лицо старшего, который сейчас совсем ничего не понимает. — Это не шутки, Гук-а. — Объясни мне, блять, что происходит!? — Чонгук ноги пытается высвободить, но они слишком крепко связаны между собой, так ещё и зацеплены за саму кровать. — Тэхён! — Происходит то, что должно было произойти с самого начала, — Тэхён указательным пальцем проводит по его груди, отчего Чон вздрагивает. — Боже мой, ты такой идиот… Я с самого начала работал на Дживона, а ты этого даже не понял. Выходит, я отличный агент. У Чонгука в голове звенит от услышанного. Тэ с самого начала, выходит, был подослан? Специально, чтобы втереться к нему в доверие и воспользоваться положением, чтобы сдать Гука его самому главному врагу. Сердце отбивает в груди неразборчивый, но грубый ритм, от которого кончики пальцев холодеют, а руки непроизвольно начинают подрагивать. До Чона только начинает доходить, что его предали, навешали на уши лапши. — Ты такой наивный, — Ким тихо хихикает. — Я никогда тебя не любил, Чонгук, ты никогда не нравился мне как мужчина. Это всё было сделано лишь для того, чтобы ты подпустил меня поближе. — Лжец, — Чонгук цедит сквозь зубы, ощущает, как в носу начинает щипать. — Какая же ты мразь, блять. Ещё одна паршивая шавка Дживона. Внутри от осознания происходящего всё пылает, лицо горит, голова кружится. Чон ожидал предательства от кого угодно, но только не от Тэхёна, который так тяжело переживал то время, когда он его отверг. Пазл в голове не складывается, чёткой картинки нет. — Может быть, Чонгук, может быть, — неожиданно соглашается. — Только посмотри теперь, где ты, а где я, подумай, кем сейчас быть лучше. Чонгука ярость переполняет до темноты в глазах, до новой волны жжения в затылке, что ослепляет так же сильно. Тэхёна хочется придушить голыми руками, услышать хруст его сломанных костей, хрипы и мольбы о помиловании. Чон в таком состоянии пребывает крайне редко, но каждый раз чувствует всех своих демонов, что рвутся наружу, слишком явственно. Он смотрит в эти карие глаза напротив, в которых ещё вчера находил то, что заставляло его сердце в груди вздрагивать. А сейчас их хочется вырвать… — Не волнуйся, Чонгук, долго мучать тебя не будут, максимум, пару дней продержишься. — Я выберусь, — рычит. — Найду тебя и сверну шею, ублюдок. Тэхён смеётся. Так… отвратительно на душе от его смеха — он делает это в манере Дживона, своего непосредственного босса, который, по всей видимости, Чонгука и заказал. Чон даже своих ощущений толком распознать не может: злость, обида, разочарование, желание убить… Шикарный коктейль для человека, которого предают уже в третий раз, только вот сейчас он чувствует себя хуже, чем когда-либо, если не считать самого первого предательства. — Ты можешь попробовать, и я бы с огромным удовольствием понаблюдал бы за этим, но, увы, уезжаю из города сразу же, как только передаю тебя в руки людей Господина Кана. Они, кстати, должны уже приехать через пару часов, — Тэхён неожиданно придвигается к Чону, в губы ему выдыхает. — Поцеловать тебя на прощание? — Пошёл ты! Ким всё же прижимается губами к щеке старшего, который в этот момент жмурится и пытается отодвинуться, всем своим видом демонстрируя, насколько ему неприятно. Тэхён похлопывает его по щеке, за подбородок голову от себя отталкивает и поднимается на ноги. Молча направляется в коридор и, выйдя, плотно закрывает за собой дверь. Рот тут же зажимает и пулей вылетает на улицу, сдерживая рвотные позывы. Его выворачивает практически сразу, когда он выбегает во двор арендованного на двое суток небольшого домика. Тэ оседает на колени, за горло держится, из глаз непроизвольно текут слёзы, а на языке крутится отвратительный вкус проглоченного два часа назад сильного успокоительного. Только благодаря ему Ким сейчас смог разыграть весь этот идиотский спектакль, натянуть отвратительную маску, чтобы скрыть свои настоящие чувства. Нет, они никуда не пропали, не исчезли и не уменьшились ни в коем случае, но Чонгук сейчас не должен о них знать. Пусть он считает Тэхёна последним дерьмом, пусть ненавидит, но он не должен его ждать. Ким отползает к деревянным ступеням, что ведут на террасу, спиной на них ложится и прикрывает глаза, рукавом кофты вытирает влажные губы. Он уедет сразу же, как только Чонгука заберут, только не в другой город, как сказал, а к Намджуну, которому обязательно нужно всё объяснить — Чонгуку после всего этого потребуется хорошая помощь. А если не выйдет договориться с человеком, который должен продать ему оружие… Тэхён не знает, что с ним будет, не знает, останется ли он в живых, это сейчас не так важно, как то, что он должен спасти Чона. И он всё для этого сделает.

***

Тэ теряет счёт времени. Он не знает, сколько прошло с того момента, когда Чонгук провалился в дрёму после двух таблеток жаропонижающего, которое он впихнул в старшего, когда у него опять поднялась температура. Гук тогда уже был почти в бессознательном состоянии, поэтому практически не сопротивлялся, не понимал попросту, что от него хотят. Да, сейчас это на руку, но у Тэхёна сердце болезненно сжимается от каждого хриплого вздоха. Он пальцами впивается в подлокотники кресла, на котором сидит, наблюдая за тем, как спит Чонгук. Даже издалека видно, что на его запястьях остались красные следы от наручников — Гук явно предпринимал далеко не одну попытку высвободиться, поэтому кожа в некоторых местах стёрта практически в кровь. Киму так хочется обработать его кисти заживляющей мазью, чтобы поскорее всё прошло, но он понимает, что не может… С каждой секундой сердце колет всё болезненнее, и Тэхён уже старается даже дышать медленно и аккуратно. Он понимает, что от нервов спазмит мышцы грудной клетки, пытается вдолбить в свою безмозглую башку, что с Чонгуком в конечном итоге всё будет хорошо, но до жути боится не успеть… Если Ким опоздает хотя бы на полчаса… Да что там полчаса? Хотя бы на минуту! Если не сможет вытащить Чона и навсегда его потеряет, он просто не сможет жить дальше с мыслью, что из-за него погиб человек, которого он всей душой любил. — Какого хрена ты сидишь надо мной? — тихий голос заставляет его вынырнуть из небытия, в котором нет ничего, кроме угнетения. — Не в твоём положении сейчас пиздеть на меня, — Тэхён снова пытается казаться тем, кем не является, старается перенять манеру общения Дживона. — Какой же ты, блять, урод, — каждое сказанное Чоном слово ранит. — Думаешь, я не выберусь? Поверь, я потом всё сделаю, чтобы собственноручно пустить тебе пулю в лоб. А ещё ты самая настоящая шлюха, Тэхён. Ким смотрит на него исподлобья, впитывает в себя оскорбления как губка, нижнюю губу терзает до крови, чувствуя, как едва заметно дрожит подбородок. Он прекрасно знает, что сейчас Чонгук по отношению к нему чувствует, понимает его, но от этого ничуть не легче. Ему самому больно до жжения в груди, до мерцания перед глазами. Душевная боль самая сильная, а ещё от неё лекарства нет. — Прыгнул ко мне в постель и подставил свой зад, чтобы выслужиться перед своим боссом-утырком. Что, под него тоже ложишься регулярно, да? И как? Кто трахает лучше? Я или… — Заткнись, блять! Тэхён не справляется, вскакивает, кричит так, что его срывающийся голос отражается от голых стен, хватает журнальный столик, стоящий рядом, и переворачивает его, смахивая всё на пол. Осколки разбитого стекла разлетаются по ламинату точно так же, как тэхёново сердце, что больше не выдерживает. — Вы оба ничуть не лучше меня! — кричит на грани животного вопля, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Вы ничем не лучше! Он вылетает из спальни, хлопает дверью так, что дрожат стёкла. Тэхён хочет умереть, чтобы просто перестать существовать, но понимает, что не может сам лишить себя жизни… Однако за него это сделает Дживон, который точно предательства не простит… Он спешит на кухню, быстро шарится по ящикам, наконец, находит тот, где хранятся кухонные ножи и, не думая, хватает один. За долю секунды оказывается возле раковины и вдавливает идеально наточенное лезвие себе в ладонь, тихо воет, ощущая, как физическая боль моральную подавляет и заполняет всё его существо. Темно-алая кровь стекает по коже, крупными тяжёлыми каплями падает и собирается в металлическом блестящем поддоне. Тошнотворный запах собственной крови отрезвляет, и Ким постепенно приходит в себя, носом втягивает воздух, пальцы разжимает, роняя нож, что с грохотом падает на столешницу. Он сдёргивает с крючка плотное полотенце и быстро оборачивает им повреждённую ладонь, руку поднимает вверх, чтобы вызвать отток крови. Оседает на пол, понимая, что может вот-вот рухнуть в обморок, держится здоровой рукой за кухонный гарнитур, к которому подползает и опирается спиной. Слабак. Тэхён самый настоящий слабак. Тэ плохо помнит, как забрали Чонгука. В голове лишь застрял тихий рык, когда Чону вкололи новую убойную дозу транквилизатора, от которого за несколько секунд немеет всё тело. К счастью, он этого не видел, точно так же, как и Дживона, который всё же решил не приезжать. Он всё это время находился в какой-то прострации, ничего не видел, ничего не слышал и не хотел осознавать. Пустым взглядом провожает минивэн, что сейчас отъезжает от ворот. Там Чонгук… Его Чонгук… И Тэхён сейчас ничем не может ему помочь. Ринется следом и попытается спасти — пристрелят сразу. Тэхён умывается ледяной водой, смотрит на своё измученное отражение, что смотрит на него в ответ. Кожа бледная, под глазами тёмные тени залегли и выглядят так неопрятно. От улыбки, которую он дарил Чону, не осталось и следа, даже, приложив усилия, уголки губ приподнять не удастся. Он выходит в коридор, куртку сдёргивает с вешалки и выходит на улицу, дом даже не трудится закрыть, на ходу достаёт из кармана ключи от машины, ногой небрежно захлопывает калитку. Автомобиль он взял в аренду сам, отказавшись от того, который дал ему Кан, — побоялся, что его потом могут выследить. Ким садится за руль и вставляет ключ в замок зажигания, проворачивает и отпускает, как только урчание двигателя выравнивается. Ремень безопасности игнорирует и тут же выкручивает руль, выезжая с небольшого очищенного от растительности участка возле дома. Тэхён на трассу выбирается спустя пару минут и тут же набирает скорость. До города ехать около получаса, ещё минут двадцать до офиса, так что за час он точно должен добраться. У Тэхёна есть всего сутки. К счастью, он узнал, где Чонгука будут держать всё это время — расколол одного из сотрудников, и это заметно облегчает задачу. У Тэхёна руки подрагивают, и он пальцами впивается в руль, стискивает его до скрипа чёрной кожи. Он всё ещё помнит то, что говорил ему Чонгук, то, с какой ненавистью он давил из себя каждое слово, имея на это полное право. Ким знает, что заслужил, что это самое меньшее, что ему могли сделать. Да пусть Чонгук хоть изобьёт его до полусмерти за это грёбаное предательство, он всё равно будет знать, что это полностью заслужено. Тэ тыльной стороной ладони вытирает навернувшиеся на глаза слёзы, губы закусывает, смотрит прямо перед собой. Нет, только не сейчас. Нельзя расклеиваться. Он не знает, как отреагирует на это всё Намджун, может быть, он вообще его прогонит к чертям или пристрелит в своём же кабинете, плевать. Главное, чтобы они были в курсе, где сейчас Чон и что с ним происходит. Тэ съезжает на обочину, трясущимися руками достаёт из бардачка пачку успокоительного и быстро кладёт в рот две таблетки, проглатывает, даже не запивая. Он не выдержит, если его не отпустит хотя бы на пару часов. Голова болит и кружится, тошнит, перед глазами плывёт всё. Тэхён снова давит на газ, старается как можно быстрее доехать до офиса. Нужно взять себя в руки. До здания организации добирается быстрее запланированного, нарушает ПДД и игнорирует светофоры, пролетая перекрёсток за перекрёстком — его преследует ощущение, что он не успевает… Ким даже не паркуется, бросает машину посреди разметки и выскакивает на улицу, на сигнализацию автомобиль ставит и бежит в офис. На входе пропуск быстро показывает и спешит подняться по лестнице на нужный этаж, задыхается, но не останавливается, даже когда чувствует, как болезненно сводит ноги. — Капитан Ким! — он влетает в кабинет Намджуна, который тут же оборачивается на него вместе с сидящим в кресле Юнги. Видимо, они о чём-то говорили, когда младший их прервал. — Что случилось, Тэхён? — Джун встаёт ему навстречу, хмурится, чувствуя неладное. — Что-то серьёзное? — Да, — выдыхает, едва не оседая на пол на ватных ногах. — Чонгук… Он… Его забрал Дживон… Юнги вскакивает со своего места, во все глаза на него таращится, явно не веря своим ушам. Он поворачивается к Намджуну, но никакой реакции на его лице не видит, поэтому снова смотрит на Тэхёна. — Как так вышло? — Капитан Ким, мне нужно сказать… Это я… Я с самого начала работал на Дживона, — Тэ сглатывает. — И я сдал Чонгука, его заказали… По лицу прилетает неожиданно и до того больно, что на глаза автоматически наворачиваются слёзы. Он держится за пульсирующую челюсть, согнувшись пополам, глаза жмурит, пытаясь прийти в себя. Да, у Юнги хороший удар. И сейчас он явно на прилагаемую силу не поскупился. Тэхён кашляет, на свою ладонь смотрит, пугается, когда видит кровь — кажется, губа рассечена. Его хватают за грудки, перед глазами появляется разъярённое лицо Юнги. — И ты, конченная мразь, заявился сюда после того, как предал члена нашей организации?! — крик Мина оглушает. — Как только совести хватило!?. — Прошу, выслушайте, — Тэхён давится воздухом, стискивает чужие руки до боли в собственных. — Я вынужден был… — Юнги, — Намджун неожиданно встревает. — Пусть он скажет. Юнги сопит, младшего от себя отталкивает, отходит к окну, прячет в карманы сжатые кулаки. Тэ знает, что получил за дело. Пусть спасибо скажет, что его вообще не убили, а обошлись всего лишь одним ударом. Он смотрит на капитана, сжимается под его проницательным взглядом, чувствует, как всем телом дрожит. — Я… не хотел, — произносит едва различимо. — Пытался отказаться от задания, но уже было поздно. Я очень сильно полюбил Чонгука и предательство — последнее, на что бы я пошёл, но у меня правда не было выбора. Я знаю, где Чонгук сейчас, и пришёл обратиться к вам за помощью… — С чего бы я должен тебе верить? Тэхён суетится, из кармана достаёт флешку и протягивает её Намджуну, склоняет голову в незаметном поклоне, не решается глаза поднять. Ему правда нужна помощь. — Что это? — мужчина берёт носитель, крутит его пальцами. — Здесь очень много интересного на Дживона, вы можете проверить это прямо сейчас, — Тэ закусывает нижнюю губу. — Прошу, я сделаю всё, что угодно, только помогите мне вытащить Чонгука… Я не прощу себе, если он погибнет из-за меня. — Лжец, — подаёт голос Юн. — Думаешь, тебе поверят после того, что ты сделал? Тэхён от его резкого тона сжимается — он и не знал, что всегда спокойный хён может быть таким разъярённым, может так открыто демонстрировать свою неприязнь к нему. Юнги действительно запомнился ему, как самый спокойный человек из всей организации, который очень редко проявляет свои эмоции за исключением моментов, когда находится в близком кругу общения. Таким кругом для него был Чонгук. — Юнги, проверь флешку прямо сейчас, — Джун подзывает его к себе. — Мы пока поговорим, думаю, нам есть о чём. Садись. Тэхён обессилено обрушивается на диван, стоящий тут же, руками опирается о колени, закрывая лицо. Его не вытолкали из организации взашей, и это уже можно считать огромным успехом. Намджун садится напротив, скрещивает руки на груди и откидывается на мягкую спинку, смотрит испытующе. — И какой помощи ты ждёшь от меня? — Мне нужно оружие, я сам вытащу Чонгука, — Ким говорит, как есть. — И Чонгуку потом точно нужна будет помощь, мне нужно, чтобы вы обеспечили его безопасность. — Гораздо логичнее было бы выслать спецотряд, тебе не кажется? — капитан дёргает бровью. — Ты предлагаешь мне дать оружие тебе, человеку, который предал члена моей организации. Думаешь, я пойду на такое? Тэхён даже не морщится, когда ногти впиваются в ладонь, и одна отзывается острой болью от ещё свежей раны. Плевать ему сейчас на это. Лишь бы получилось Намджуна убедить… — Я знаю все слабые места Кана, даже если приеду, не сразу вызову подозрение и смогу подобраться поближе, потому что меня там знают. Но если вы вышлете спецотряд, Чонгука могут убить сразу же, как только кто-то из людей их заметит, хватит одной отмашки по гарнитуре. Намджун брови приподнимает, смотрит так, будто пытается в душу заглянуть, и от этого по коже пробегается неприятный холодок. На мгновение кажется, что ему никто ничем не поможет и, честно говоря, будут правы. Тэхён нижнюю губу кусает, чувствуя, как в носу неприятно щиплет, боится поднять на Кима глаза. Как же это ожидание оставшиеся нервы треплет… — Юнги, нашёл что-нибудь? — капитан неожиданно обращается к Мину, который всё это время сосредоточенно проверял файлы на принесённой Тэхёном флешке. — Да. Тут очень много всего интересного, потянет на большой срок. — Выходит, ты нам не соврал, — Намджун хмыкает. — Хорошо. Я дам тебе то, что ты просишь, но если ты предашь меня, я сам тебя убью. Тэхён кивает. Умереть не страшно, страшно не успеть спасти Чонгука, который сейчас там… Неизвестно, в каком состоянии, неизвестно, что сейчас терпит и что переживает. Его это сейчас волнует гораздо больше, чем собственная жизнь. Юнги неожиданно вскакивает, раскрытой ладонью бьёт по столу, привлекая к себе внимание. — Хён! Это просто безумие! — Юнги голос повышает. — Как ему теперь вообще можно верить? Предал раз, предаст и второй. Неужели мне нужно это объяснять? — Я не предам! —Тэхён тоже встаёт. — Я ведь… — Заткнись! — Вам не кажется, что вы сейчас говорите не о том?! — Намджун в ярости кричит так, что его низкий голос отражается от стен кабинета. — Гораздо важнее то, что сейчас происходит с Чонгуком. Тэхён пришёл, чтобы рассказать и попросить помощи, со всем этим дерьмом будем разбираться после! Тэхён, сколько у нас времени? — Около суток, — Тэ говорит, ничуть не преувеличивая и не преуменьшая. У них действительно есть всего день на то, чтобы хоть что-то предпринять. Чонгук больше в таком состоянии не продержится. — Ты хотя бы предупредил Чонгука, что у тебя не было выбора, и ты всё исправишь? — кажется, крик капитана произвел на Юнги слегка успокаивающий эффект — он перестал кричать, хотя голос всё равно звучит грубо. Тэхён качает головой. У него не было возможности это сделать. Да и как Чон должен был отреагировать? Согласиться и сказать «да, хорошо, ты можешь сдать меня моему злейшему врагу, а потом спасти»? Абсурд. Он голову в плечи втягивает, когда в его сторону летит очередное оскорбление. — И как ты себе это представляешь? — Намджун хмыкает. — Чонгук, я тебя сейчас сдам Кану, но ты не волнуйся, я обязательно что-нибудь придумаю? Единственное, что Тэхён мог сделать: предупредить об этом всём заранее, чтобы мы вместе попытались найти выход. Но раз уж он этого не сделал, спасибо, что хотя бы сейчас пришёл сюда и честно во всём признался. Тэ голову подпирает руками и закрывает глаза, чувствуя, как перед ним всё расплывается. Кажется, успокоительное, что он глотает горстями, всё же стало вызывать побочные эффекты. Несколько мгновений голоса вокруг кажутся приглушёнными, будто звучат через толстое стекло. Тэхёна мутит, ноги вообще не чувствуются, и он даже при большом желании ими сейчас не пошевелит. Он не выдерживает. Не хватает сил, как физических, так и моральных, не хватает характера и здоровья… Тэ с каждой секундой чувствует себя всё хуже и хуже. Не слышит, как Намджун несколько раз зовёт его по имени, а потом кричит Мину, чтобы тот позвал доктора Кима. Не понимает, что его трясут за плечи и в глаза заглядывают, пытаясь вернуть в сознание. Он не хочет возвращаться. Без Чонгука в этом всём нет никакого смысла.

***

Диагноз прост и предельно понятен: сильное переутомление на фоне регулярного стресса, который постепенно высосал из организма все силы. Тэхён ощущает, как неприятно тянет руку в том месте, где стоит катетер капельницы, морщится от яркого света ламп. Он даже не помнит, как тут оказался — всё произошло слишком внезапно, буквально за пару минут. Кажется, его практически на себе тащил Намджун, Сокджин торопил, говорил, что это всё не шутки. А Юнги?.. Он рад, что с ним происходит подобное, да? — Его нельзя отпускать одного! — Джин протестует откуда-то сбоку, вынуждая повернуть голову в свою сторону. — Док, ты понимаешь, что он сделал? — Мин снова повышает голос, кажется, пытается Сокджина вразумить и убедить его в правильности своей позиции. — Это, блять, самое настоящее предательство! Он сам заварил всю эту кашу, так пусть сам и расхлёбывает. — Юнги-я, — Намджун стоит к Тэхёну спиной, сложив руки на груди, поэтому его лица не видно. — Доктор Ким прав. Тебе нужно будет поехать с ним, Тэхён за руль сейчас сесть не сможет. Тэхён на несколько секунд прикрывает глаза, оценивая, насколько тяжело ему сейчас будет выговорить всего три слова, которые могут прекратить эту на первый взгляд безобидную перепалку. — Я… сам… п-поеду, — произносит с огромным трудом, поворачивает голову в сторону разговаривающих, что тут же обращают на него внимание. — Ага, держи карман шире, — первым начинает говорить Сокджин. — Это даже не обсуждается, Тэхён. И вообще, — он смотрит на Намджуна и Юнги, — выйдите, я хочу поговорить с Тэхёном один на один. — Но, Сокджин… — Без посторонних! Джин зыркает на попытавшегося возразить Намджуна, которому остаётся лишь вздохнуть и мотнуть головой в сторону выхода в коридор, призывая Мина выйти вслед за собой. Тэхён ощущает благодарность где-то на подкорке за то, что старший знает, как к нему относятся остальные, и попытался оградить его от этого негатива. Хотя, кто знает, что тот ему сейчас скажет… Возможно, тоже выскажет всё, что думает и даже больше. Ким подходит к Тэ, садится на край кровати, его бедро накрывает тёплой ладонью, ободряюще поглаживает, будто пытается поддержать. — Тяжело тебе, да? — Сокджин поднимает голову, смотрит, сколько ещё лекарства осталось в пластиковой упаковке, продолжает, как только Тэхён согласно кивает. — Не слушай никого, делай так, как сердце говорит. — Я не знаю, Джин, — произносит одними губами, нижнюю облизывает, побольше воздуха в лёгкие набирает. — Я боюсь, что Чонгук… Он… даже не даст мне помочь ему, и я сделаю только хуже. Что он меня больше не примет никогда. Голос на последнем слове вздрагивает, Тэхён носом шмыгает, чувствуя, как горло будто тисками сжимают, в глазах начинает щипать и рябить от подступающих слёз. Сейчас это его главный страх. Нет, он не боится смерти, даже не думает о том, что у него не получится… Получится, и он Чонгука любой ценой оттуда вытащит, даже если придётся отдать свою собственную жизнь в качестве платы. Плевать на это всё. — Вот что с людьми любовь делает, — Сокджин большим пальцем стирает с его щёк слёзы, вздыхает. — Не думай сейчас об этом, слышишь? Не думай о том, что тебе говорит Юнги, Намджун, забей на это всё. Ты любишь Чонгука? — Очень, — Тэ тыльной стороной ладони промакивает влажные глаза. — Хён, я правда очень его люблю… — Ну так борись за свою любовь. Сокджин гораздо более зрелый, чем его ровесники, хоть и не намного Тэхёна старше. Почему-то от него веет спокойствием, и Тэ понимает, почему док так нравится Намджуну. Об этом в их организации не догадался только тупой или слепой. Со стороны видно, как они смотрят друг на друга, как Джун каждый перерыв проводит в медпункте, а потом взъерошенный и красный выходит в коридор и, оглядываясь по сторонам, поправляет галстук. — Я буду бороться, — шепчет Тэхён. — Правда, буду. Обещаю… Он пытается тут же сесть, но Джин его останавливает, за плечи придерживает и не даёт этого сделать. — Давай немного позже, — Сокджин укрывает младшего одеялом, осторожно подтыкает его со всех сторон. — Тебе сейчас нужно хорошенько отдохнуть и немного поспать, потому что в таком состоянии я тебя не отпущу никуда. Тэхён пытается воспротивиться, но сил явно на это не хватает: голова кружится и руки дрожат, поэтому он достаточно быстро сдаётся. Глаза закрывает, ощущая ласковые поглаживания по голове, на которые Сокджин не скупится. Он знает, что Тэ сейчас нуждается в опоре и в подставленном плече, и прекрасно понимает его состояние, когда неоткуда ждать поддержки. Джин осторожно снимает с его руки катетер, ни на секунду не спускает взгляд с груди, что вздымается от ровного глубокого дыхания. Оказалось, что и здесь был прав, когда сказал Намджуну о том, что они с Чонгуком явно не просто так…