Lier

— И что ты собираешься делать? — Юнги машину заводит поворотом ключа, недовольно косится на Тэхёна, что сидит на пассажирском и заправляет патроны в запасной съёмный магазин. — Я… не знаю пока, — Ким закусывает нижнюю губу, понимая, что ему даже тоном намекают на его явную ничтожность и бесполезность в данной ситуации. — Я буду решать на месте, но сделаю всё возможное, чтобы Чонгук остался жив. Мин руль выкручивает и стремительно набирает скорость, обгоняя автомобили, что попадаются на пути. Времени в обрез — Сокджин долго не хотел отпускать Тэхёна, заставив его полежать под ещё одной капельницей, надеясь, что состояние его здоровья станет хотя бы удовлетворительным. Это было совсем некстати, но с постоянным головокружением Ким даже вряд ли смог бы добраться до Чона, чтобы помочь… — Если Чонгук умрёт, я убью тебя, — Юнги носом втягивает прохладный из-за открытых окон воздух. — Так что в твоих же интересах сделать всё возможное, чтобы исправить это дерьмо. — Я сделаю, — Ким прячет магазин в карман бронежилета, старается даже глаз на старшего не поднимать, чувствуя, что тот только одним своим присутствием давит. — Всё, что смогу. Юнги кивает, напряжённо смотрит вперёд, снова давит на газ, ускоряясь, взгляд бросает на экран навигатора, где проложен маршрут до заброшенного здания в пригороде. Показывает, что ехать двадцать минут. Не много, но и не мало. За это время может произойти всё, что угодно, поэтому по возможности расстояние нужно преодолеть как можно скорее. — Ты ненавидишь меня? — Тэхён взгляд опускает на собственные ботинки. — Я в принципе никого не ненавижу, но ты станешь первым и последним, если Чонгук не выкарабкается. — Я правда не мог поступить иначе, — Ким смотрит на старшего, видит, как тот презрительно усмехается — не верит. — Дживон не оставил бы это просто так, я и так тянул время, сколько мог… — Давно работаешь на него? — Мин переключается на другую тему слишком быстро. Видя чужое замешательство, добавляет: — Не думай, что я спрашиваю из простого любопытства. Тэхён не знает, что ответить. Правду? Его не поймут, не поверят, обложат, снова сделают самым ужасным человеком. Как это вообще можно кому-то рассказать или объяснить? Да никак. Пока об этом Ким разговаривать ни с кем не готов, может быть, позже, когда ситуация будет другой и найдётся действительно подходящий момент в тихой спокойной обстановке, где он будет уверен, что его не осудят и поймут. — Да. Но я раньше не занимался таким. — Понятно. Юнги пожимает плечами — продолжать диалог он дальше не намерен. Мысли сейчас заняты другим, да и Тэхён на данный момент для него не тот человек, с которым хочется вести светские беседы. Пусть исправит всё, что натворил, а там уже видно будет.

***

Чонгук стискивает челюсти до неприятной рези, когда очередной удар приходится прямо по рёбрам. От боли сознание едва не ускользает, но он встряхивает головой, пытаясь всё ещё держаться. Металлический вкус крови на языке отрезвляет, но в то же время заставляет всё горло сжиматься от подкатывающей тошноты. Чон не знает, сколько здесь находится — час, два или уже все шесть. Понимания происходящего нет, в голове туман, который лишь вспышки внезапной острой боли разрезают. — Ну что? Хорошо тебе, ублюдок? — Давон, главный помощник господина Кана, вдруг хватает его за волосы и голову заставляет поднять, чтобы продемонстрировать лицо, перепачканное в собственной крови. — Я знал, что ты крепкий орешек, но неужели всё ещё не появилось желание сдохнуть? Гук молчит. Смотрит на него помутневшим от усталости взглядом, дышит сквозь стиснутые зубы рвано из-за боли, что свербит в лёгких. Его избивают без перерыва почти с того самого момента, когда привезли в это заброшенное здание в пригороде, и Чонгук даже в какой-то мере рад, что может выносить это всё, держа себя в руках. — Молчишь, — громкий смешок эхом отражается от голых стен. — Ну ничего, скоро ты заткнёшься раз и навсегда, стоит господину Кану отдать приказ. Ты всё ещё жив только благодаря ему. Из разговоров агентов Чонгук понял, что Дживон должен вот-вот приехать, хотя собирался это сделать намного раньше. Его буквально отталкивают на пол, отчего он головой больно ударяется и тут же морщится. Эффект транквилизатора всё ещё даёт о себе знать — амёбное состояние не отступает. Он пытается собрать себя в кучку и отползает к стене, спиной на неё облокачивается, тяжело дышит от того, с каким трудом даются все передвижения. Чёртов Ким Тэхён… Да будь ты проклят! От одних мыслей об этом человеке коробит, но не думать Чонгук не может. Вместе с негодованием в его измученном сознании поселились мысли о собственной ничтожности — кто ещё может позволить так тупо обвести себя вокруг пальца… И ведь он даже не догадывался, что может получить удар в спину. Ну пусть он только выберется, собственноручно этой мрази шею свернёт. Ему не привыкать видеть на своих руках чужую кровь. — Добрый вечер, господин Кан. Чон лениво открывает глаза и поворачивает голову в сторону входа, откуда к нему направляется знакомая фигура. Он весь подбирается, руками дёргает, что стянуты за спиной так крепко, что уже почти не ощущаются, а верёвка врезается в запястья. Кажется, кожа там уже тоже стёрта в кровь ещё после его предыдущих попыток вырваться. Дживон улыбается, как только видит, в каком он положении находится, несколько секунд восторженно разглядывает его обездвиженное тело, а после подходит ещё ближе. — Хреново выглядишь, Гук-и, — Кан присаживается перед ним на корточки, указательным пальцем цепляет Чонгука за подбородок. — Как-то не похоже на тебя. Не находишь? — Разве не таким ты меня хотел видеть? — Чон говорит сквозь стиснутые зубы, смотрит прямо в глаза. Его положение — не повод сдаваться. — Ну как? Нравится? — Очень, — Кан большим пальцем поглаживает чужую щеку, ногтем специально цепляет ссадину, однако Чонгук даже не морщится, несмотря на боль. — Слушай, возможно, мы бы неплохо сработались. Как думаешь? В конце концов, если согласишься работать на меня, я сохраню тебе жизнь. — Я хочу прямо сейчас харкнуть тебе в лицо, — Гук показательно собирает во рту слюну, глаз не сводит с едкой усмешки, которую Дживон даже не пытается сдержать. — Воу, как же я люблю твой строптивый характер. Ну, нет так нет… Хотя, знаешь, ты сам только что предопределил свою дальнейшую судьбу. — Почему ты просто не убьёшь меня? Дживон смеётся так неприятно, что Чон тихо рычит, стараясь сдержать рвущуюся наружу ярость. Он незаметно запястья прокручивает, невзирая на боль, снова старается вывернуться. Шансы малы, но попытаться стоит в любом случае. — Чонгук, ты такой скучный, — Кан внезапно даёт ему несильную пощёчину, которая будто отрезвляет. — Ну же, давай повеселимся! Не будь таким занудой! — Каким мне надо быть? — Чонгук сплёвывает скопившийся во рту сгусток крови прямо на белоснежную рубашку Дживона. — Таким же ублюдком, как ты? Удар приходится точно в челюсть, и Чону кажется, что в глазах мутнеет на несколько секунд от очередной встряски. Наверное, ещё парочка таких ударов, и Чонгук точно потеряет сознание. Как минимум неслабое сотрясение ему уже точно обеспечено. — Даже находясь в таком положении ты продолжаешь вести себя как кусок грёбаного дерьма?! — Дживон хватает его за грудки, встряхивает и спиной прикладывает к бетонной стене, из-за чего Гук ещё бьётся и затылком, не успев вовремя убрать голову. — Я научу тебя правильно себя вести с людьми, от которых зависит твоя ничтожная жизнь! Он неожиданно вынимает из кармана маленький перочинный нож и, выдвинув тонкое лезвие, что на мгновение мелькнуло в тусклом свете, тут же прижимает его щеке Чонгука, будто примеряясь. Тот дёргается, когда холодная сталь прижимается к коже, но его тут же грубо хватают за скулы, пальцы больно в щёки впиваются. — Ну что? Я оставлю тебе небольшое напоминание о том, как нужно относиться ко мне. Острие медленно разрезает кожу на щеке прямо под глазом, и Чонгук рычит от боли, что кажется не столь сильной, сколько противной и приевшейся. Оставив глубокий порез сантиметров на семь, Дживон отталкивает Чона на пол, а тот даже не держится, сваливается на холодный бетон, морщась от боли. Чёрт… Шрам ведь теперь точно останется. Да, Гук бороться будет за свою жизнь до последнего, чтобы потом отомстить… всем. — Закончите с ним, — Кан поднимается на ноги и окровавленное лезвие ножа вытирает о рукав своего пиджака — приехал при параде. — Только сделайте всё красиво. Чон слышит приближающиеся шаги у себя за спиной, весь подбирается и напрягается, с большим трудом проглатывает кровь, что теперь попадает в рот из раны на лице — не сдастся. До последнего будет цепляться за жизнь. Внезапно длинная пулеметная очередь вызывает гул в ушах, заставляет Чонгука сжаться и зажмуриться, уткнувшись лицом куда-то в пол. Он ждёт боли. Резкой боли от разрезающих тело пуль. Однако этого не происходит. Чонгук слышит, как кричат люди, как они же стреляют в ответ, но подняться не может — работает инстинкт самосохранения, ну или же просто не хватает сил. Скорее бы это всё закончилось… Хочется спать, завернуться в одеяло и просто ни о чём больше не думать. Он закрывает глаза, лбом к полу прижимается, кажется, вот-вот уснёт. Да, сон позволит оказаться там, где нет этого всего: нет боли, предательства и разбитого на мелкие кусочки сердца, что он снова доверил не тому человеку. Если человек не показывает того, что чувствует, это не значит, что ему не больно. Это как раз о Чонгуке. Связь с реальностью пропадает, он будто опускается под воду и всё слышит через толстый её слой… Вдруг его за плечи резко поднимают, верёвку, что запястья стягивает за спиной, быстро разрезают, отчего руки тут же немеют. Облегчение. — Чонгук! Чонгук, посмотри на меня, — его вдруг разворачивают, и перед глазами появляются знакомые черты лица. — Слышишь? Ну же, отзовись! Гук старается понять, кто перед ним, щурится, пока человек, сидящий на коленях, не принимает достаточно понятные очертания. Тэхён… Это что, действительно он?.. Сидит прямо здесь и сейчас, трясёт его за плечи, пытаясь привести в чувства, смаргивая наворачивающиеся на глаза слёзы. — Слава богу, — Ким тыльной стороной ладони вытирает скатившуюся по щеке слезу. — Прошу, давай быстрее, нам нужно убираться отсюда, пока Дживон не вызвал подкрепление! — Тэхён… — Чону кажется, что он во сне. Этого не может быть… Это точно не Тэхён, это мираж от множественных ударов по голове. — Ты?.. — Да, да, Чонгук, это я, — Тэхён трясёт его, пытается добиться хоть чего-то более внятного. — Прошу, идём. Я позже тебе всё обязательно объясню. Чонгук от себя его отталкивает и в сторону пытается отодвинуться, смотрит исподлобья, всё ещё не решается пошевелить руками, онемение которых уже постепенно проходит. Он не верит этому человеку. Что бы тот ни говорил, как бы ни объяснялся, веры Тэхёну нет. Гук носом втягивает воздух, явно даёт понять, что выполнять просьбу младшего он не собирается. — Я никуда с тобой не пойду. Тэ оборачивается на шорох позади, сразу же хватается за оружие и целится в мужчину, что пытается подняться. Стреляет тому в голову без раздумий и тут же отворачивается, чтобы не видеть слишком ужасного открывающегося зрелища. Ворвавшись сюда, он задел не одного человека, но сейчас это только на руку. — Чонгук, сейчас нет времени объясняться, но пойми, у меня не было другого выхода, — Тэхён тараторит, задыхается от собственного шёпота. — Я помогу тебе выбраться отсюда… Если бы я не хотел спасти тебя, я бы не пришёл. — С чего я должен тебе верить? — Того, что я делаю сейчас, недостаточно? Тэхён тянет руку к плечу Чона, но тот её отталкивает от себя, поднимается самостоятельно без его помощи, правда, пошатывается и держится за стену. Ким протягивает ему пистолет, что взял в качестве запасного, и Чонгук внезапно его прямо из тонких пальцев выдёргивает, проверяет наличие патронов: полный магазин, что сейчас очень кстати. — Какого чёрта ты сюда припёрся? — голос звучит хрипло и достаточно грубо. — Сначала сам сдал же меня Кану, а теперь корчишь из себя героя? — Я же говорю тебе, у меня не было другого выхода, — Тэхён срывается на повышенный тон. — Прошу, Чонгук, давай отложим этот разговор, я всё тебе объясню. Нас ждёт Юнги внизу. — Ты впутал сюда и его?! — Чон рычит, рукавом вытирает кровь, что всё ещё сочится из пореза. — Неужели не хватило ума не вмешивать сюда моих людей?! Чонгук краем глаза снова цепляется за шевеление сбоку и стреляет, не целясь. Раздаётся болезненный стон — попал. Он не понимает, что чувствует, не понимает, зачем Тэхён приехал, ещё и Мина сюда втянул. Получается, Юнги знает? А Намджун? Он в курсе? — У меня не было выбора! Мне нужно была помощь, а обратиться было не к кому, — Тэхён вдруг хватает его под руку и тащит к выходу. — Хватит, Чонгук, у нас правда мало времени, ты как никто другой должен это понимать. Чон понимает и больше спорить не собирается. Действительно, разговоры нужно отложить на потом и думать, как выбраться отсюда поскорее, пока не приехали люди Дживона, которые точно не дадут им спокойно уйти. Он всё ещё не очень твёрдо стоит на ногах, но виду старается не подавать, ступает ровно, стиснув зубы до неприятного скрипа, пытаясь не чувствовать боли. Тэхён торопится, постоянно подгоняет и буквально тянет за собой. Выходят на лестницу, но как только спускаются на этаж ниже, снизу раздаётся топот — не успели. Ким перегибается через перила и взглядом сталкивается с несколькими мужчинами, что тут же направляют на него оружие. — Блять, — Тэ быстро оглядывается по сторонам и проталкивает Чонгука в дверной проём, что ведёт на этаж. — Давай сюда. Попытаемся найти ещё выходы. — Каким образом ты собирался сбежать, если даже не знаешь, как устроено здание? По привычке занудствует, но Тэхён пропускает это мимо ушей, однако его внимание привлекает несколько выстрелов, что, кажется, раздались уже совсем рядом. Несколько мгновений, и пятеро влетают на этаж и быстро направляются к ним. Ким толкает Гука в спину, и они срываются на бег. Чонгуку это даётся тяжело, однако он не сдаётся, уже видит запасной выход на другую лестницу и прибавляет. Тэхён бежит чуть позади, отстреливаясь короткими очередями, чтобы прикрыть израненного старшего со спины. Однако ему тоже достаётся — пуля цепляет предплечье не сильно, но вполне себе ощутимо. Они вылетают на лестницу и успевают миновать лишь один пролёт, когда им кричат и стреляют в спину. Тэхён Чонгука закрывает собой, воет от того, как больно зацепило бедро, к счастью, лишь мажущим касанием. Да, он под пули готов подставиться сам, лишь бы Чона отсюда вызволить живым. Чонгук стреляет, попадает сразу в двоих и, схватив рычащего от боли Тэ, тащит вниз на первый этаж. Обоим нелегко, но их сейчас двое, следовательно шансы увеличиваются прямо пропорционально тому, как стремительно сокращается расстояние до выхода. Чонгук тяжело дышит, чувствует, как с каждым вдохом болезненно стреляет в рёбрах — повезёт, если не сломаны. Он уже не может бежать, быстро идёт, но останавливается и оборачивается, когда слышит позади тихое «блять». — Что? — смотрит на запыхавшегося Тэхёна, который держится за раненое бедро, а сквозь пальцы сочится кровь. — Чёрт… — Уходи. Я постараюсь прикрыть тебя. — Ты хочешь, чтобы я тебя бросил? — Чонгук смотрит в уставшие тусклые глаза, понимая, что не сможет… — Да. — Нет. Даёт понять, что спорить не настроен, и Тэхёну ничего не остаётся, как захромать следом. Чон держит его запястье крепко, а другой рукой сжимает рукоять пистолета, указательный палец заранее держит на спусковом крючке, чтобы времени не терять. Он зол на Тэхёна до чёртиков за всю ту херню, что он натворил, и за это его хочется отлупить хорошенько, но Гук держит себя в руках очень даже старательно. — Эй, вы! — раздаётся в другом конце коридора. — Притормозить не хотите? Ким оборачивается, напрягается, когда видит, что к ним направляется около десятка агентов, у каждого из которых по металлической бите в руке, и тут же хватается за оружие. Чонгук стреляет сразу же, в двоих попадает, остальные переходят на бег. Он тихо матерится и опустошает магазин ещё парой выстрелов, шарится по полу, в поисках чего-то, что может пригодиться, хватается за обломок чугунной трубы. Тэхён тратит оставшиеся патроны и уменьшает количество мужчин до пятерых, но не отбрасывает автомат, когда он оказывается пустым, перехватывает так, чтобы можно было ударить, в стойку встаёт. Чон хмыкает — а Тэхён, оказывается, тоже кое-что умеет. Чонгук неожиданно вылетает вперёд и первого из агентов встречает мощным ударом прямо по лицу, от которого тот рушится на пол. Тэхён рот приоткрывает от того, с какой силой Чон, оказывается, может ударить, но тут же берёт себя в руки и успевает увернуться от пролетевшей прямо над головой биты, дулом автомата бьёт по рёбрам и, услышав сдавленный стон сверху, отталкивает мужчину к стене, но тот бросается на него с каким-то яростным криком, от которого Ким едва не теряется. Однако Чонгук бьёт его по голове наотмашь, реагируя быстрее Тэхёна, что тут же начал отбиваться от ещё одного агента, который неожиданно напал откуда-то сбоку. — Держи, блять, удар! — Чонгук пытается перекричать рычание людей и звон металла, что режет слух, видя, как Тэхён не успевает пару раз поставить хороший блок. Тэ действительно слышит его и слушает, блокирует удар более жёстко и бьёт в ответ так сильно, как только может. Дышит загнанно, пятясь, чтобы не сокращать расстояние между ним и последним мужчиной, что решил своей целью выбрать именно Кима, однако Чонгук ударяет агента со спины прямо по хребту, и тот, выгнувшись от боли, оседает на пол. Быстро? Да. Прошла минута, а такое ощущение, что она пролетела, как один миг. Тэхён смотрит на Чона, который снова вытирает рукавом очередную порцию крови с лица, сплёвывает ту, что попала в рот и металлической горечью осела на языке. Дживон действительно неслабо Гука порезал, а уж представить, на что сейчас похоже его тело, Ким даже не решается. — Такое чувство, что все наши тренировки прошли мимо тебя, — Чонгук ещё раз с силой прикладывает ногой по лицу одного из мужчин, что решил попытаться встать. Тэхён сглатывает. Он припёрся сюда, как идиот, рискуя своей жизнью, чтобы исправить всё, что натворил, но кроме грубости в ответ пока ничего не получил. Справедливо? Да. Заслуженно? Да. Поэтому ответить ничего не решается, держится за повреждённую руку, что в драке ещё и зацепили пару раз, из-за чего та теперь отзывается ноющей болью. — Я делаю всё, что могу, — Ким поворачивается к старшему, сталкивается с потухшим взглядом антрацитовых глаз, что насквозь его будто прожигают. — Я не такой боец, как ты. Прошу, давай поговорим позже, когда выберемся. — Если бы не ты, мы бы здесь не оказались, — Гук спиной прислоняется к стене, морщится от того, как при каждом вздохе болезненно простреливает лёгкие. — Так что максимум, что ты сейчас можешь сделать, это просто заткнуться. — Прости, — одними губами произносит, боится показаться слишком громким. — Чонгук, я правда… — Вон они! — со стороны лестницы на этаж выбегает ещё около десятка человек. — Схватите их любой ценой! Тэхён вздрагивает, тут же быстро меняет магазин на другой, полный патронов, несмотря на то, что руки предательски дрожат от волнения, однако прицелиться не успевает — Чон хватает его за руку и тащит к другой лестнице. И откуда он столько сил находит? Весь израненный, замученный, едва держащийся на ногах, делает последние рывки, чтобы оказаться на свободе. Тэ всё же несколько раз стреляет, но уже на ступеньках и, к счастью, попадает в двоих сразу, что тут же обрушиваются вниз, едва не цепляя его самого. Кажется, что в голове всё смешалось: крики, топот, тяжёлое дыхание и пульс, который сейчас по вискам бьёт, будто отбойным молотком. Тэхёну страшно — в конце концов, он тоже человек, способный чувствовать. Всё, что чётко он сейчас может видеть — спина Чонгука, либо же в принципе он сам. Ким, будто в замедленной съёмке, видит, как старший через себя перебрасывает мужчину, что выскочил прямо перед ними, и несколько раз бьёт по лицу, пачкая руку чужой кровью. Да, он знал, что Чон безжалостен с теми, кто встаёт у него на пути, знает, что сейчас сам является таким человеком. От этого сердце так щемит в груди… На улицу из последних сил вылетают через выход на задний двор, где снесено ограждение. Повезло. Тэхён видит, как из машины, что стоит в метрах пятистах выскакивает Юнги, машет им руками, но не кричит, чтобы не привлекать внимание. Тэ подталкивает Чонгука вперёд, останавливается на несколько секунд и, не целясь, пускает ещё одну очередь по людям, что выбегают вслед за ними, избавляясь от всех подчистую. В кармане бронежилета остался последний магазин на тридцать патронов, и он будто тело жжёт, напоминая о себе. Чонгук едва не спотыкается, собирает в кулак остатки сил и почти падает в руки Мина, что так заботливо подхватывает. — Ты жив… — Чон слышит едва уловимое. Юнги никогда не показывал эмоций, никогда не говорил, что переживает, что ему кто-то дорог, а тут так крепко обнимает и прижимает к себе, что даже дышать становится больно от того, как всё тело сильные руки стискивают. — Вы не ранены? — Мин поднимает голову на Тэхёна, что только-только смог добраться до них. Он бледный, на лице есть пара царапин, а одежда в некоторых местах пропитана кровью, что мозолит глаза. Однако Ким машет рукой, морщится, мол, ерунда, пройдёт. И ему сейчас действительно кажется, что это всё ерунда. Чонгук смог выбраться, свою миссию он выполнил — вытащил его из логова Кана. Теперь всё будет хорошо. — Прыгайте в машину, нужно сваливать отсюда, — Юн замечает, как кто-то выбегает из здания и тут же спешит обратно, видимо, сказать, где они находятся. — У нас мало времени. — Я не поеду, — Тэхён стискивает автомат и напряжённо смотрит на старших. — Что?.. — Чонгук оборачивается на него, смотрит в недоумении, делает несколько шагов навстречу и оказывается буквально в метре. — Что значит, не поедешь? — Они бросятся за вами в погоню, — Ким оглядывается на здание. — Я смогу хотя бы задержать их, чтобы вы смогли уехать. У вас секунд тридцать. Возможно, около минуты, но не больше, Чонгук. У Кана слишком много людей, и я тебе это говорю как человек, который на него работал. Это сотни. И половина точно сейчас здесь. — Блять, ты… Тэхён! Мы можем уехать все. Как ты собираешься их задержать?! Ты один хочешь остаться здесь, прекрасно зная, что живым вряд ли выберешься! — он пытается схватить Тэ за руку, но тот ловко отшатывается, не позволяя этого сделать. — Значит, я не выберусь отсюда живым, — он носом втягивает холодный ночной воздух. — Всё правильно, Чонгук. Всё это происходит сейчас из-за меня, поэтому я должен… — Ты ничего, блять, не должен! — Гук взрывается, насколько позволяет его состояние. — Мы все можем спастись, если уедем сейчас. — Ты не понимаешь, я знаю их слабые места, но если вас догонят, вы в живых не останетесь, — Тэхён неожиданно лезет под куртку, срывает что-то с шеи и протягивает Чону. — Вот, возьми. Чонгук берёт в руки маленькую флешку, крутит её пальцами, вопросительно смотрит на Тэхёна, что на мгновение оборачивается на здание, со стороны которого слышны крики — агенты скоро будут здесь. — Что это? — На флешке всё, связанное с тем подставным делом, из-за которого тебя посадили, — Ким поясняет, но снова на мгновение оборачивается, чувствуя, что у них осталось слишком мало времени. — У Намджуна тоже есть много интересных документов, прошу, дайте этому ход как можно скорее. Чон не верит своим ушам. Тэхён это всё сделал для них, и даже думать страшно о том, как он эти документы доставал. Сердце в груди колотится в каком-то бешеном темпе, и от этого дыхание перехватывает, нос и уши закладывает. Он смотрит в эти покрасневшие от недостатка отдыха глаза напротив, а душу изнутри будто острыми когтями рвут. Чонгук ошибся. В Тэхёне ошибся. И уже далеко не один раз. — Уезжайте, — Тэ хватается за оружие, когда видит, как из здания уже выбежали два человека, за которыми наверняка скоро появятся ещё. — Быстрее. Чонгук, ты очень слаб, просто уезжайте. Чон неожиданно подаётся вперёд, прижимается к чужим влажным губам, глаза жмурит, ощущая головокружение и то, как по щекам слёзы текут. Рану под глазом жжёт болезненно, но он этого будто не замечает, старается почувствовать этот вкус, что в горле осел теперь на веки вечные. Ладонями обхватывает голову Тэхёна и прижимается ещё сильнее, чем заставляет Юнги поморщиться и отвернуться. Ким отвечает на поцелуй, обнимает старшего крепко-крепко сразу же, как только тот отстраняется, утыкается в плечо, на пару мгновений закрывает глаза. — Я сам потом найду тебя, только живым отсюда выберись, пожалуйста, — Чонгук шепчет сбивчиво, понимая, что уже нужно отпустить… — Обещаю. — Не хочу ничего обещать тебе, чтобы снова не оказаться лжецом, — произносится с такой горечью, что сердце невольно сжимается. Тэхён поворачивается к Мину. — Юнги, позаботься, пожалуйста, о нём. Тебе пора, Чонгук, правда пора. Чон отходит от младшего на ватных ногах, за капот машины держится, но его тут же подхватывает Юнги. Казалось бы, ещё несколько минут назад он бежал, но сейчас даже обычная неторопливая походка выглядит вымученной. Мин помогает ему усесться на пассажирское и, захлопнув дверцу, возвращается к Тэхёну, осторожно трогает его за плечо, заставляя обернуться. Тот быстро рукавом куртки слёзы по щекам размазывает, чтобы незаметно было, однако Юнги видит. — Береги себя, — Юн похлопывает его по плечу. — Уезжайте, вы не успеете. Тэхён слышит крики позади, на секунду закрывает глаза, но тут же поворачивается к Юнги спиной и идёт навстречу бегущим к нему людям, крепко сжимая автомат. Он сделает всё, чтобы у людей Кана было как можно меньше возможности кинуться в погоню, будет с каждым драться до последнего вздоха, пустит в них все оставшиеся патроны. Никто больше не должен навредить Чонгуку, никто не должен сделать ему больно: ни физически, ни морально. Чон закрывает глаза, слышит, как хлопает дверь со стороны водителя, и морщится, будто ему больно от этого. Он старается не обращать внимания на боль, что с каждой секундой будто становится сильнее, заполняя собой всё его тело. Загадкой остаётся, каким образом он смог пробежать такое расстояние, так ещё и сцепиться с несколькими агентами. Глаза открывать не хочется ещё и потому, что он боится увидеть Тэхёна, боится, что не сдержится и… Снова продемонстрирует свою слабость. — Ты как? — Юнги ловко выруливает на трассу, набирает скорость, друга трогает за предплечье. — Почему он остался?.. — Чонгук не может сдержаться, глазами цепляется за зеркало заднего вида, где издалека едва видна потасовка. — Он ведь погибнет там, Юнги-я… Зачем он это сделал?.. Мин молчит, пальцами стискивает руль до скрипа чёрной кожи, напряжённо смотрит вперёд, нижнюю губу кусает бесперебойно. Он чувствует себя слишком хреново из-за всего, что наговорил Тэхёну за последний день. Его поступки говорят гораздо громче слов, которые никто не хотел воспринимать всерьёз. Этот человек не боится боли, смерти, но боится потерять того, кого любит, даже если ему придётся пожертвовать собой… Ким очень сильный, раз может так поступить. Жертвенность — удел сильных… Таких, как Тэхён. Юнги смотрит на Чонгука, который, кажется, вообще признаков жизни не подаёт, лишь грудь едва заметно вздымается от хриплого дыхания. Чонгуку страшно. Он всеми силами пытается не думать о Тэхёне, который сейчас остался там… Сколько раз он уже ошибся в Киме, который оказался совсем другим?.. Даже за попытку посчитать все свои ошибки становится стыдно. Почему-то сейчас он жалеет о том, что не сдох там, не закончил это всё, испустив последний вздох. Чон всё сделает, чтобы найти Тэхёна, верит, что тот справится — он гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд. Сердце щемит от мыслей о том, что же Тэ пришлось пережить за всю свою жизнь, что сейчас он стал таким… «Господи, лишь бы ты выбрался, — Чон стискивает челюсти. — Умоляю…»