Lier

Чонгук ёрзает на пассажирском, наблюдая за пустым участком перед небольшим загородным домиком. Он приехал в офис сразу же, как Намджун ему позвонил, тот до самого утра проверял информацию по поводу Тэ, которую предоставил ему один из сотрудников, чтобы Чонгука понапрасну не дёргать. Всё-таки он примерно его состояние понимает. Тэхёна заметили в Тэджоне ещё около суток назад, но человек, который его нашёл, решил немного последить за ним и узнал, где он живёт. Как оказалось, Ким сейчас находится у своего друга детства, с которым они вместе учились в школе, но потом перестали общаться из-за того, что тот уехал в другой город. Пак Чимин — лейтенант полиции, ровесник Тэхёна, и по словам коллег, очень хорошо знает своё дело. По крайней мере, в его отделе равных ему нет. — Вы не могли ошибиться? — Чон нижнюю губу искусал уже почти в кровь, но нервы всё равно не успокоились. — Не могли, — Джун пальцами постукивает по рулю. — Подожди немного, ты сам всё увидишь. Думаю, он должен выйти… — А если нет? Намджун, что тогда? — Найдём другой способ его увидеть. Чонгук-и, посиди спокойно, не забывай, что Сокджин дал мне с собой успокоительное, которое не стал вкалывать тебе. Да, Чона снова накрыло, когда он увидел фото, сделанные их человеком. Он около часа разглядывал их, потом плакал и снова разглядывал, не веря своим глазам. Тэхён сейчас выглядит иначе: волосы перекрасил и будто похудел сильно. По крайней мере, об этом говорит висящая на нём одежда. Как же хочется увидеть его вживую… — Прости, — он смотрит на старшего так, будто и вправду виноват. — Я просто даже не могу описать то, что сейчас чувствую… Неожиданно Намджун краем глаза замечает шевеление на наблюдаемом объекте и кивает в сторону дома, призывая Чонгука отвлечься от разговора. Тот голову поворачивает и замирает, распахнув глаза так широко, как только получается. Это действительно Тэхён… Блондинистый Тэхён. Но это несомненно он. Ким устраивается с книгой на небольших качелях, садясь боком к ним. Его теперь можно спокойно рассмотреть. И Чонгук рассматривает, сидит, не дышит и смотрит, смотрит, смотрит. Насмотреться не может никак. Это Тэхён… Живой и невредимый, сидит тут, в другом городе, спокойно читает книжку, делая вид, что ничего в его жизни сверхъестественного не произошло. Только вот у Чона всё снова перевернулось с ног на голову. В очередной раз. Он чувствует, как Намджун похлопывает его по плечу, наконец делает вдох, который ему всё это время не давался. — Я же говорил тебе, — Джун смотрит на него, улыбается, видя, как младший подвисает. — Живой твой Тэхён. Всё же выбрался тогда. Чонгук неожиданно хватается за ручку и дёргает её, пытаясь открыть дверь, однако Намджун реагирует быстрее и блокирует выход. Гук удивлённо оборачивается на него. Неужели Ким не позволит ему подойти ближе? — Давай договоримся, — старший смотрит ему прямо в глаза. — Без глупостей. Если Тэхён отвык от этого всего, ты можешь его напугать. Так что, пожалуйста, будь осторожен. — Я не собирался… — Я сказал — ты меня услышал, — Намджун снимает с дверей блокировку. Чонгук на улицу выскакивает и быстрым шагом направляется к воротам, что расположены с другой стороны. Сердце стучит так бешено, что кажется, будто оно сейчас разорвётся на мелкие кусочки. Руки охватывает дрожь, когда глаза цепляются за светловолосую макушку, что мелькнула через щель в заборе. Он всё ещё не верит, что они нашли Тэхёна. Что он тут, совсем рядом, и, возможно, он увидит его раньше, чем через минуту. Чон останавливается возле ворот и руку подносит к пуговке звонка, на секунду задерживается, но, поборов страх, нажимает на неё указательным пальцем. Дыхание спирает, когда Гук слышит шаги за забором, шарканье, по всей видимости, слишком больших тапочек. Он рукой хватается за каменный столб, опирается, когда понимает, что ноги становятся ватными и держат его тело с огромным трудом. Замок щёлкает, и дверь открывается изнутри, в образовавшейся щели появляется знакомое лицо. Тэхён… тут. Однако никаких эмоций он, кажется, не испытывает помимо удивления и… непонимания?.. — А вам кого? — Ч-что?.. — Чонгук шепчет одними губами, смотрит в любимые глаза, которые будто его не узнают. — Тэхён… Ты разве не узнал м-меня? — Откуда вы знаете моё имя? — Ким складывает руки на груди и глядит на него исподлобья. — Кто вы и что вам нужно? Чон теряется совсем, глазами хлопает так, будто это он Тэхёна не узнаёт. Почему он не помнит? Что с ним сделали?.. Неожиданно на его плечо ложится тёплая ладонь, что заставляет его обернуться: Намджун пришёл к нему на помощь. — Позвольте мы войдём и всё вам объясним, — Джун, кажется, либо принял правила чужой игры, либо понял, что происходит. — Это займёт достаточно много времени, поэтому, думаю, нет смысла обсуждать подобное на пороге. — Почему я должен вам верить? — Тэхён, мы не причиним вреда, обещаю. Тэ начинает колебаться — видно по выражению на его лице. Наконец, он отступает, давая гостям пройти во двор дома. Чонгук едва ноги волочит, всё ещё не понимает, что происходит, в голове очередная куча вопросов, отчего осознавать окружающий мир становится тяжело. Ему снова начинает казаться, что он просто сошёл с ума, что это действительно не его Тэхён, возможно, просто двойник… И плевать, что сходство идеальное, вплоть до родинок на кончике носа и под глазом. Они входят в дом. Тот не очень большой, но выглядит достаточно уютно, и Чонгук неожиданно на пороге замирает — тут пахнет точно тем же парфюмом, который он недавно почувствовал в квартире у Тэхёна. Он помнит, что Ким сейчас живёт не один, а с другом, и, кажется, именно так пахнет этот Чимин, которого он пока даже в глаза не видел, да и того вроде бы сейчас дома нет. По крайней мере, он не вышел их встретить. — Проходите на кухню, — Тэхён внезапно оборачивается. — Чай, кофе? — Нет, спасибо, — Намджун перехватывает инициативу предстоящего разговора, когда видит, что Чон его явно не в состоянии начать. Наверное, он сам чувствовал бы себя ничуть не лучше в такой ситуации. Чонгук молча идёт следом. Сил больше ни на что не осталось, по правде говоря. Они иссякли ровно тогда, когда он осмелился раскопать фейковую могилу, которая в конечном итоге оказалась пуста. Только вот то, какого Тэхёна они всё же нашли, подкосило ещё больше. — Тэхён, ты действительно нас не помнишь? — Джун садится напротив Кима, краем глаза следит за тем, чтобы Чонгук устроился где-то в поле зрения. Тот действительно садится рядом, голову обеими руками подпирает и закрывает глаза. — Нет. Я вообще не помню последние года два своей жизни, наверное, — Тэ пожимает плечами. — Чимин сказал, что меня сильно избили, поэтому я потерял память. Но мне и тут хорошо живётся, я не хочу вспоминать то, что было раньше. Чонгук плотно губы сжимает, поднимает на Тэхёна глаза и внезапно сталкивается с его взглядом. На секунду в карих глазах мелькает что-то очень знакомое, будто привычное и родное. Именно так на него смотрел Тэ, когда помнил… В груди ёкает зарождающаяся надежда на то, что ещё что-то можно изменить. — Дело в том, что ты работал вместе с нами, Чонгук лично тебя всему обучал, вы были с ним близки. Да уж, просто близки… Чонгук к себе никогда никого ближе за всю свою жизнь не подпускал. Они были не просто близки. Они любили друг друга. По крайней мере, любил Чонгук. Очень сильно любил. Он сжимает под столом кулаки так сильно, что ногти болезненно в кожу впиваются. — Я правда не помню этого, и боюсь, что ничем вам помочь, к сожалению, не смогу. Оставьте мне свой номер телефона, я обязательно позвоню вам, если что-то прояснится, и я начну вспоминать. Не начнёт. Он не позвонит, Чонгук почему-то в этом на все сто процентов уверен. Это банальная вежливость, на которую обычно не скупятся по отношению к чужим людям. Наверное, Тэхён — очередной пройденный этап его жизни, который стоит просто вычеркнуть из своей памяти, как это сделал он сам. Разговаривать им больше не о чем.

***

— Разговор вышел гораздо короче, чем я предполагал, — Намджун разводит руками в стороны, языком цокает. — Кажется, пытаться что-то рассказать ему бесполезно. Сокджин слушает всё очень внимательно, пальцами постукивает по рабочему столу, глаз не сводит с сидящего на стуле рядом Чонгука. На нём лица нет, и за всё время, что они сидят у него в кабинете, он ни слова не сказал. Молча смотрит куда-то в пол и губы то и дело кусает поочерёдно. — Ну, могу сказать, если его действительно сильно избили, то это вполне реальное явление, — Джин откидывается на спинку кресла и руки на груди складывает. — Такое бывает при сильных сотрясениях, а я уверен, что оно у него было. Удивительно, что он вообще оттуда живым выбрался, — он трогает Чонгука за плечо, заставляя развернуться в свою сторону. — Гук-а, ты как? — Нормально, — он отвечает, даже не смотря на старшего, голову поднимает только тогда, когда тот его пихает в плечо. — Что это? Сокджин протягивает ему карамельную конфетку, судя по розовой обёртке, клубничную, на что Чон усмехается, однако сладость забирает, выдыхая тихое «спасибо». Иногда ему кажется, что Джин по специальности должен быть педиатром, а не хирургом, и точно уж не работать в подобном месте. Он разворачивает конфету и отправляет в рот, начинает рассасывать, чувствуя, как по языку тёплая клубничная сладость расплывается. — Эй! А я? — возмущённый Намджун подаёт голос. — Тебе тоже конфетку дать? — Ну… Мне ты можешь просто дать, — выходит немного громче, чем ожидалось, и Чонгук давится уже поплывшей во рту карамелью. — Охренеть, вы что, всё-таки вместе? — Чон во все глаза таращится то на капитана, то на Джина, который весь краской залился и явно не знает, куда деться от стыда и смущения. Намджун брови вскидывает. Кажется, ему не очень нравится именно такая постановка вопроса, тем более от младшего, который сейчас смотрит на них обоих так, будто они совершили что-то угарно-противозаконное. Ну, тут уж с какой стороны посмотреть, если честно. — Что значит всё-таки? — Джун спрашивает в лоб. — Да пол-офиса знает, что ты сохнешь по молоденькому доктору-красавчику, — Чонгук хмыкает. — И да, вместе вас тоже пару раз видели, так что не знаю, чем тебя не устроил мой вопрос. И долго вы вместе? — Месяца четыре, наверное, — Сокджин подаёт голос из-за ладоней, за которыми прятал почти пылающее лицо — не рассчитывал он, что придётся вскрывать все карты именно так. — Айщ, и ты ничего мне не сказал?! — Чон на пару минут даже отвлекается от всех своих переживаний, что и так терзали его слишком долгое время. — Блять, как будто ты мне доложился о том, что происходит между вами с Тэхёном, — Намджун фыркает. — Если бы сам вас в бассейне не увидел, хрен бы ты признался. Так что не тебе мне что-то говорить по этому поводу… — Давайте вы обсудите это позже? — Джин ладонью несильно хлопает по столу, призывая этих двоих замолчать — ну как дети малые, честное слово. — Я, конечно, понимаю, что тема интересная, но у нас сейчас есть кое-то поважнее. По крайней мере, я думал, что для тебя, Чонгук, это намного важнее. Чонгук сникает моментально. Действительно стыдно за то, что он позволил себе отвлечься на вещи совсем не важные и второстепенные. Однако ему хотя бы на пару минут стало чуточку легче, пусть и сейчас снова придётся провалиться в бездну мысленного и нескончаемого самокопания. Сокджин ещё и взглядом стреляет в Намджуна, будто пытается пристыдить, и тот губы поджимает, тут же стирая с лица улыбку. Реально как дети. — Иногда люди действительно забывают определённые периоды своей жизни после сильных моральных потрясений или из-за повреждений головного мозга, — Джин поправляет съехавшие куда-то вбок очки. — Но не всё так безнадёжно, память часто возвращается, если человеку начать рассказывать что-то о его прошлой жизни. В любом случае, я считаю, что попытаться стоит. — Я боюсь, что он даже слушать меня не станет, — Чонгук качает головой. — Кажется, он был нам сегодня не очень-то и рад. Хотя я его понимаю, мне бы тоже, наверное, не понравилось, если бы ко мне так заявились те, кого я не помню, и начали бы что-то доказывать. — Ты можешь хотя бы попытаться с ним поговорить, — Намджун пытается тоже как-то поддержать младшего, который явно снова с лица спал. — В конце концов хуже не будет, но ты перестанешь себя винить в том, что не попробовал что-то изменить. Он прав. И Чонгук это понимает. Да, возможно шанс того, что Тэхён его действительно вспомнит, невелик, но он просто обязан хотя бы попробовать. Иначе всю оставшуюся жизнь будет жалеть о том, что не сделал всё, что было в его силах, чтобы вернуть человека, которого он любит всем сердцем, пусть даже тот его и не помнит. Но есть одно но. — Я не хочу, чтобы вместе со мной он вспомнил и Дживона, — признаётся. — Мы не знаем, что там с ним делали, но я уверен, что это то, что он точно не хотел бы помнить. — Тебе необязательно упоминать Кана, думаю, достаточно будет того, что ты можешь рассказать ему о вас. Покажи ему, что несмотря на всё, что произошло, ты всё ещё его очень сильно любишь. Чонгук и вправду любит. Всё так же сильно, только вот теперь на собственной шкуре понимает, что значит терять того, кого любишь. И он точно пересмотрит своё поведение по отношению к Тэхёну, которому всё же надеется помочь. Гарантий никто не даёт никаких, да и Кима, кажется, его положение вполне устраивает, только вот Чона — нет. Он не готов просто так его отпустить, тем более, когда уже нашёл после столь продолжительных поисков. Этот человек стал его единственным лучом света в непроглядной тьме, которая уже не кажется такой пугающей. — Я готов попробовать, — Чонгук носом рвано втягивает воздух. — И постараюсь сделать всё, чтобы он меня вспомнил.

***

Чонгук вытаскивает ключ из замка зажигания и откидывается на спинку водительского кресла, рвано выдыхая. Да, он снова приехал в Тэджон, надеясь поговорить с Тэхёном, который спустя несколько дней так и не перезвонил ни ему, ни Намджуну. Дорога заняла почти два часа, что человеку, который не спал нормально уже месяца два, если не считать сна под снотворными, далось достаточно тяжело. Состояние немного улучшилось лишь из-за появившейся уверенности в том, что Тэхён жив, пусть и не помнит его. Всегда ведь можно создать новые воспоминания, которые будут гораздо ярче старых. Наверное, так даже лучше, что Тэ не помнит всего. Не помнит Кана и того, что с ним произошло после того, как он вытащил Чонгука из лап Дживона. Чону, по правде говоря, даже думать об этом страшно — он знает, на что способен его враг, что его ничто не остановит, ему никого не жалко и он никогда не упустит возможности отыграться. Он выходит из машины и ставит её на сигнализацию, подавляет в себе острое желание закурить — нервы стали сдавать слишком часто за последнее время. Ничего, обычно самое тёмное время перед рассветом, так что можно и надеждами себя потешить, что скоро всё наладится. Почему-то именно сейчас Чонгук вспоминает жаворонка, что набит у Кима на лодыжке, как символ этой самой надежды. Интересно, увидит ли он эту птичку ещё хотя бы раз? Чон подходит к воротам и уже тянется к пуговке звонка, но вдруг замечает щель, которой быть не должно — не заперто. Он толкает дверь и самостоятельно заходит на участок, по сторонам оглядывается. — Тэхён! — зовёт негромко, тут же ловит флэшбеки, связанные с одним из его визитов в чужую квартиру. Ответа нет, как и тогда, но Чонгука это почему-то не пугает. Он подходит к входной двери, ручку дёргает — тоже открыто. Почему в голове так много плохих мыслей и предположений?.. Ничего такого ведь не могло случиться? Однако отпускает, когда он из гостиной слышит знакомый голос. Видимо, Тэхён говорит с кем-то по телефону, и Чон неожиданно для себя слышит то, что не должен был. — Я думал, что это сработает, — Чонгук задерживает дыхание. — Блять, да. Гук приехал снова, Чимин. Я надеялся, что если скажу, что не помню его, он больше не появится. Внутри всё сжимается. Тэхён что, снова соврал ему? Вот это актёрский талант, конечно… Так притвориться. А все ведь реально поверили, что он память потерял. Ничего он не терял, преследовал какие-то свои цели, а Чонгук об этом даже не мог предположить. Он хватается за стену, не дышит — лёгкие сдавливает неприятно, в горле сухо и першит болезненно. Почему так?.. — Я видел его машину сейчас. Я попытаюсь ещё раз объяснить всё то же самое, — обида разъедает грудь. — Не знаю, что ему нужно от меня… Чонгук не выдерживает, делает шаг и останавливается прямо в дверном проёме, смотрит в чужую спину. Тэхён смотрит в окно, отодвинув прозрачную штору, кажется, слушает то, что говорит ему по телефону друг. Чон усмехается, когда видит, что его даже не замечают, не видят, не слышат. Выдержка расходится по швам. — Лжец, — выдыхает так, чтобы было слышно. Тэхён оборачивается.

***

Сердце пропускает несколько ударов, а рука сама собой опускается, разжимая пальцы и роняя телефон. Тэхён во все глаза глядит на Чона, который стоит в дверях и смотрит на него так, будто ненавидит. А ненавидеть есть за что… Определённо. К глазам подступают слёзы, а уши закладывает, не слышно даже голоса Чимина из телефона, который пытается узнать, что за грохот и всё ли в порядке. Собственный пульс тишину разрезает, будто ножом, и Тэхёну кажется, что он проваливается в вакуум, где невозможно уловить хоть какой-то звук. Он ничего не видит, кроме смотрящих на него с болью антрацитовых глаз, не знает даже, что говорить. Ситуация такая глупая, что о возможности её появления даже подумать было нельзя… Как Чонгук сюда попал? Неужели он забыл закрыть за Чимином ворота и входную дверь, когда тот вышел в магазин?.. Тэхён сглатывает, понимая, что нужно хоть что-то сказать… — Чонгук… Я… — Зачем ты врал? Язык не поворачивается. Тэхён ощущает, как дрожит подбородок, как держать себя в руках становится всё сложнее. Он быстрым шагом направляется к выходу, надеясь проскочить мимо Чонгука, но тот вдруг хватает его за запястье и в стену вжимает, удерживает руки, не даёт себя оттолкнуть. Его лицо так близко, что сердце в груди подскакивает, но Тэ взгляд не может отвести, смотрит в эти пылающие антрацитовые глаза, что его насквозь прожигают. — Я задал тебе вопрос, — Чонгук рычит от ярости, которая его сейчас переполняет. — Отвечай. Только не ври мне опять, иначе я порву тебя прямо здесь. — Х-хотел защитить тебя, — Тэхён давится слезами, не оставляет попыток вырваться, которые не имеют никакого результата. — Чтобы т-ты жил нормальной жизнью и сам м-меня забыл. — Что?! Защитить?! А ты меня спросил, нужно ли это мне, а? — Чон переходит на крик, кулаком бьёт в стену рядом с чужой головой, отчего Тэ вздрагивает и жмурит глаза. — Кто разрешал тебе решать что-то за меня?! Я, блять, два месяца тебя искал по всей Корее, а ты просто, сука, хотел меня защитить?! Неожиданно за спиной раздаётся характерный для взведённого курка щелчок, заставляющий замолчать и прислушаться. Чонгук тяжело дышит, чувствует, как сердце заходится в бешеном ритме от небольшого эмоционального срыва, который он позволил себе. Ошибся. Не нужно было. — Отойди от него, — голос холодный, от него даже тело слегка пробирает. — Или я прострелю тебе башку. Чон усмехается, голову на пару мгновений опускает, тут же резко разворачивается: в нескольких метрах, держа его на прицеле, стоит парень. Невысокий с пепельными красиво уложенными волосами, он выглядит так, будто действительно прямо сейчас может выстрелить. Чонгук отходит от Тэхёна и направляется к, по всей видимости, тому самому Чимину, который даже не отходит, так и стоит на своём месте. Он улыбается, разглядывая его, взглядом скользит снизу вверх, видит, как тот нервно сглатывает, когда расстояние между ними сокращается до полуметра. Чонгук неожиданно подаётся вперёд, лбом прижимается к холодному дулу, смотрит Паку прямо в глаза. — Стреляй. — Гук-а! — Тэхёну кажется, что старший сошёл с ума. Какой нормальный человек будет вытворять подобное? — Не надо! Чонгук ждёт, не отходит, улыбается, когда видит заметное замешательство на чужом лице. Да, он именно сейчас проверяет Чимина на выдержку, хоть и знает, что ему смелости не хватит выстрелить просто так в другого человека. Не сможет. Внезапно он перехватывает пистолет так, чтобы он был направлен на Пака, однако тут же опускает, проверяет, есть ли в магазине патроны. Есть. Он полный. — Что такое? Смелости не хватает? — Чон улыбается, на секунду поднимает глаза. — Да, понимаю. Вам же нельзя стрелять по гражданским, верно? Чонгук играет на натянутых нервах, как на струнах гитары, и даже этого не скрывает, наоборот демонстрирует, что он тут контролирует всю ситуацию. Вдруг он перехватывает пистолет двумя руками, целится в Чимина, который неосознанно делает шаг назад, оружие снимает с предохранителя. — Нет! Не стреляй! — пронзительный крик Тэхёна слегка оглушает, он влетает в пространство между ними, закрывает собой Чимина и становится так, что дуло пистолета упирается ему в грудь, руками его хватает, прижимая к своему телу. — Чонгук, прошу, не делай этого! Он собой заслоняет другого… Не его. В груди больно колет, и Чонгук неожиданно теряется, опускает пистолет, смотрит куда-то себе под ноги, закусив нижнюю губу. Он отшвыривает оружие куда-то в сторону, и оно проезжается по полу, однако внимания на это сейчас никто не обращает. Чон едва заметно кивает головой, всё так же смотря в одну точку, и вдруг огибает Тэхёна, выходит из гостиной. На подобное смотреть у него точно сил нет, как ни крути. Он слышит, как его зовут, слышит, как Ким пытается его догнать. Нет. Не надо… — Чонгук! Стой! Пожалуйста, — Тэхён догоняет его уже у самой входной двери, за руку хватает крепко, пальцами стискивает рукав куртки. — Не уходи. Давай поговорим. Я расскажу всё, правда. — Не хочу, — Чон пытается его руку с себя сбросить, но не выходит — Тэ слишком сильно держит, а причинять ему боль не хочется. — Тебе и тут хорошо. Без меня. Зачем что-то менять и усложнять? — Ты думаешь, я не хотел увидеть тебя всё это время?! — Ким срывается на громкий крик, его снова слёзы душат. — Не думал о тебе?! Каждый чёртов день, каждый час, я хотел, блять, к тебе! — Тогда какого чёрта ты прятался?! Тэхён виснет на нём, всхлипывает, уткнувшись лицом в чужую пропахшую сигаретами куртку, пальцами за неё цепляется. Его накрыло очень сильно после того, как они с Намджуном уехали в прошлый раз. Он видел состояние Чонгука, видел, как его ломает, видел этот шрам на лице, который оставил Дживон. Хотелось выколоть себе глаза, чтобы не видеть. — Блять… — Чон выдыхает, когда понимает, что злость постепенно сходит на нет. — Успокаивайся. Я останусь, хорошо, давай поговорим. Слёзы Тэхёна — его слабость. Да весь Тэхён — слабость. Самая сильная слабость. Он раскрытую ладонь кладёт младшему на спину, чувствует, как тот дрожит, а ещё под пальцами очень хорошо позвонки ощущаются — действительно похудел. Тэ отстраняется, слёзы вытирает рукавами лонгслива, что на нём сейчас буквально висит, как на вешалке, кивает и идёт в сторону кухни, где уже, кажется, возится Чимин. Такое ощущение, что на Пака вообще сложно впечатление произвести — ничего, гада, не берёт. Чонгук следует за ним, в кармане нащупывает сигареты, будто сохранность проверяет на случай, если уж совсем невмоготу станет. Ким садится за стол, голову руками подпирает, пытаясь прийти в себя. Его состояние и так оставляло желать лучшего, а сейчас, наверное, совсем плохо станет. Пак молчит, ничего не говоря, ставит перед ними кружки с травяным чаем и сам садится, первым делает несколько глотков. Молчание напрягает. — Ну? — Чонгук дёргает проколотой бровью. — Ты собираешься что-то говорить? — Д-да, минуту, пожалуйста, — Тэхён размазывает по щекам остатки слёз и делает пару глотков чая, морщится, когда тот неприятно обжигает язык. — Меня тогда очень сильно избили… — запинается, — и выбросили из машины где-то за городом… Наверное, надеялись, что я не выживу и умру там от потери крови, но меня нашли какие-то люди. Они смогли дозвониться до Чимина, он всё бросил и приехал за мной. Лечение заняло много времени, и раны были серьёзные, и много других проблем… Врачи вообще сначала никаких шансов не давали, но как-то всё обошлось более-менее без последствий. Не было и дня, чтобы я о тебе не думал, — он поднимает глаза на Чонгука, который его сейчас внимательно слушает. — Но потом я узнал, что Дживон меня ищет — до него дошли слухи, что я жив. — И что? — Чонгук носом втягивает воздух. — Ты мог связаться со мной любым удобным способом. Для чего была сделана та могила, в которой ничего нет? Тэхён переглядывается с Чимином, что Чона напрягает. Пак ему в принципе не нравится, а ещё больше не нравится то, что они с Тэхёном, кажется, очень даже близки. Раздражает. — Я не думал, что ты её раскопаешь, — Ким ладонями обхватывает тёплую кружку, смотрит, как на дне чаинки плавают одна за другой. — Ты и об этом знаешь? — Конечно, сторож сразу написал мне об этом. Я много чего знаю, Чонгук, не мог выпустить тебя из поля зрения, если честно. Хотелось знать, чем ты занимаешься. Чонгук разглядывает блондинистую золотистую макушку, что склонилась над столом, не знает, как ему стоит отреагировать. Да, он не ожидал, что Тэхён будет за ним следить, неважно сам или через кого-то… Какое-то время он ведь вообще думал, что Ким мёртв. Гук всю жизнь упорно придерживался правила, что даже у стен есть уши, но он даже представить не мог, что эти самые уши так долго будет в упор не замечать. М-да, профессионально, нечего сказать. — Я хочу, чтобы ты завтра же вернулся в Сеул, Тэхён, — Чонгук подводит разговор к самому важному для него пункту. Тэ вдруг резко на него глаза поднимает, испуганно трясёт головой, весь сжимается. У Чонгука сердце в груди замирает, когда он видит этот испуганный взгляд, что мечется по его лицу, пытаясь уловить эмоции. — Я не могу, — бормочет. — Не могу. — Объясни. — Я не хочу подвергать тебя опасности. Дживон ищет меня и найдёт рано или поздно, как ни крути, я не смогу снова подставить тебя под удар… Чон выдыхает, пытаясь подавить очередную вспышку эмоций. Да, эти ответы раздражают больше всего, но идти на поводу у слишком долго копившихся чувств нельзя. Нужно снова научиться держать себя в руках — пригодится. — Я смогу защитить нас обоих, Тэхён, как ты этого не понимаешь? — Чонгук смотрит прямо в карие глаза, что слегка покраснели из-за вновь подступающих слёз. — Даже если Дживон нас найдёт, я не позволю всему этому повториться опять. — Я не отпущу Тэхёна в Сеул одного, — Чимин подаёт голос, и Чон не может предупреждающе на него не зыркнуть. — Это действительно может быть опасно. — Тэхён там будет со мной практически всегда. Ему так же ничего не будет угрожать, если за ним будут присматривать наши люди. — У меня нет причин тебе доверять, — Пак стоит на своём, давит на Гука, который тоже сдаваться не собирается, будет на своём стоять до последнего. — Точно так же, как и не доверять, — Чонгук парирует, давая понять, что не отступит. Он не для этого так долго искал Тэхёна. Тэхён действительно хочет поехать с Чонгуком, хочет хотя бы на некоторое время ощутить чужое тепло, которого всё это время так не хватало. Он тоже скучал, тоже любил всё это время, но поступить иначе просто не мог — не было возможности. А ещё не отпускает страх. Неизвестно, как проявит себя Дживон, однако он точно не спустит им всё с рук, обязательно отомстит. Хочется Чона от этого всего уберечь. Снова. — Чимин может тоже поехать? — Тэ знает, что Чонгук теперь не отстанет и будет до последнего стоять на своём, спорить с ним бесполезно. — Да. Вполне. — Хорошо, — Чонгук чувствует, как сердце в груди пропускает удар. — Я поеду с тобой в Сеул.