Lier

Тэхён аккуратно складывает свою одежду, складочки разглаживает, все вещи в чёткой последовательности кладёт в сумку. И пытается не обращать внимание на то, что руки дрожат, что сердце в груди колотится так, будто вот-вот вырвется наружу. Чонгук должен приехать примерно через полчаса вместе с Юнги — было принято решение ехать на двух машинах, чтобы разделиться, если за ними кто-то увяжется. Нет никаких гарантий, что люди Дживона время от времени не мониторят камеры дорог на въезде в город или в самом Сеуле. — Ты уверен, что это хорошая идея? — Чимин, уже давно собравшийся, сидит в кресле напротив, внимательно следит за каждым движением друга. — Нет. — Тогда зачем мы идём у них на поводу? — Чонгук уверен, что так будет лучше. — А ты? — Чимин заставляет его поднять глаза на свой серьёзный голос. — Уверен? Тэхён откладывает в сторону сложенные вдвое джинсы и руками опирается о постель по бокам от своих бёдер. От глубокого вздоха плечи приподнимаются и тут же опускаются вместе с головой, а копна светлых волос тут же спадает вниз. Он ни в чём не уверен: ни в том, что сможет снова кому-то открыться, ни в том, что Кан оставит их в покое… да даже в том, что Чонгуку он в конце концов не надоест со своими проблемами, которых сейчас выше крыши, уверенности нет! Только вот… С Чоном получается ощущать себя хоть немного лучше, несмотря на жгучее чувство вины, что изнутри его буквально разъедает, когда тот рядом. Чонгук приезжал ещё пару раз, они обговаривали день и время, когда удобно будет уехать, однако на контакт Тэхён с ним особо не шёл. Ограничивался односложными и совсем не содержательными ответами, по которым можно было решить, что он в разговоре вообще не заинтересован. Но это не так. Ким просто не может себя заставить общаться сейчас по-другому — ему кажется, что Чонгук это всё делает из жалости, но не из любви и не из желания исправить то дерьмовое положение, в котором оказались они оба. — Не знаю, Чимин, — наконец смотрит на друга, который бровью дёргает в ответ на его шёпот. — Правда не знаю. Я не думаю, что после всего, что произошло, буду нужен ему таким… — Каким? — Пак неожиданно пересаживается к нему поближе, в лицо заглядывает и напрягается, когда видит, что в карих потускневших глазах стоят слёзы. — Грязным, — выходит едва различимо. — Отвратительным и… Чимин вдруг притягивает друга к себе, обнимает крепко-крепко, заставляет себе в плечо уткнуться. У Кима такое часто бывает — он сильно беспокоится обо всём, что произошло, винит в этом себя. Непонятно, как ему можно помочь, что сделать, чтобы он перестал загоняться и хотя бы немножечко отпустил… Иногда создаётся ощущение, что это будет под силу только одному единственному человеку — Чонгуку. И пока что это единственная причина, по которой Пак не противится тому, чтобы Тэ вернулся в Сеул. Да, он поедет с ним, но Гук всё равно доверия не внушает. Возможно, Чимин подсознательно винит во всём именно его, считает, что если бы не Чон, душа Тэхёна была бы сейчас в более сносном состоянии. — Ты не такой, Тэхён, и прекрасно это знаешь, — Чимин аккуратно по спине его похлопывает. — Возможно, тебе действительно будет лучше с Чонгуком. Если бы ему было всё равно на тебя, он бы не поехал в такую глушь, так ещё и не один раз. — Он же тебе не очень нравится. — Причём тут я? Главное, чтобы он тебе нравился, а я уже дело десятое. Но если он тебя посмеет обидеть, я ему шею сверну. Ким улыбается сквозь слёзы — знает, что Чонгук не обидит, не причинит вреда и никому не позволит. Тэхён знает, что с ним он под защитой, которую сам себе сейчас обеспечить не может. Вдруг с улицы слышится несколько автомобильных сигналов, которые заставляют его вздрогнуть, — за ними приехали чуть раньше. Он быстро складывает оставшиеся вещи, уже в прихожей вспоминает, что забыл в спальне на тумбочке свои красные Мальборо, но просто забивает. Оставаться тут уже не хочется. Тэхён кепку натягивает перед тем, как выйти, козырёк надвигает пониже на глаза, будто заранее пытается спрятаться. Хотя… было бы от кого. Чимин ждёт его у ворот, не спешит открывать ждущим снаружи гостям, внимательно смотрит на друга, будто ждёт какого-то знака. Ким кивает и делает глубокий вдох, стараясь сбросить напряжение хотя бы немного, зная, что избавиться от этого не получится. Сердце в груди замирает, когда Пак цепочку с двери снимает и поворачивает замок, но ноги идут к выходу сами. Тэ первым видит облокотившегося о капот массивного джипа Чонгука, который глаз с него не сводит, двумя пальцами зажимая сигарету. — Я уж думал, вы не поедете, — Чон окурок бросает на землю, носком кроссовки тушит. — А куда мы денемся? — Чимин закрывает дверь на ключ снаружи и прячет его в карман куртки. — Вы же нас из-под земли достанете. — Ну мы же не полиция, так что работаем гораздо более эффективно. Тэхён этой маленькой перепалки даже не замечает — весь сосредоточен на чёрных глазах напротив. Создаётся ощущение, что Чонгук его анализирует, пытается понять, в каком он состоянии. Не нравится. Киму не нравится это. Он кепку ещё ниже опускает и проходит мимо, сумку закидывает на заднее сидение и устраивается на пассажирском. Неожиданно на улочку въезжает точно такой же джип, оказывается, автомобили затонированы абсолютно везде, скрывая тех, кто сидит внутри. Он останавливается в паре метров, Юнги выскакивает на улицу, и Чонгук его тут же смеряет раздражённым взглядом. — На, — Мин отдаёт Чонгуку пачку сигарет: красные Мальборо — Тэхён подмечает. — Купил, как ты просил. — А ты что, тот самый Юнги? — Чимин презрительным взглядом одаривает обоих, но Чонгук в ответ лишь беззвучно смеётся, уже детально предвкушая реакцию друга на своего спутника на ближайшие пару часов. — Да, всё верно, это я, приятно познакомиться, — Мин протягивает Чимину руку, но тот лишь бровью дёргает и подходит ближе, но на предложенное рукопожатие не отвечает. — Ну, здравствуй-здравствуй, кот блохастый, — губы в ухмылке растягивает, наблюдая за неоднозначной реакцией, что стремительно проявляется на чужом лице. — Охренел? Чонгук губу закусывает, сдерживая смех, направляется к своей машине, стараясь держать себя в руках. Снова Юнги досталось, бедолаге: сначала от Тэхёна на ринге, а теперь от Чимина словесно. Однако садиться за руль не спешит, хочет ещё понаблюдать за тем, что между этими двоими будет происходить дальше — ощущение присутствует, что между ними какая-то искра маленькая возникла. — Расслабь булки, — Пак неожиданно похлопывает его по плечу. — Я на тебя никаких видов не имею. Юнги руку его от себя несильно отталкивает, демонстрируя, что не любит соприкосновения с чужими людьми, но напора не сбавляет. — С чего ты взял, что я хочу, чтобы ты имел на меня виды? — За версту чувствуется, что тебе нравятся мужчины. Да никогда в жизни Мина так не пытались унизить! Он делает глубокий вдох, понимая, что сейчас даже ударить не сможет — Намджун запретил прикасаться к сотрудникам правоохранительных органов. А учитывая, что им ещё и жить вместе, о чём тоже, кстати, позаботился Намджун, нервов на этого выскочку он потратит достаточно. Непонятно вот только, зачем ему нужно приглядывать за Паком… Судя по его характеру, он сам разберётся с проблемами, которые могут возникнуть. — Не твоё дело, кто мне нравится. Чонгук хлопает дверцей со стороны водительского, привлекая к себе внимание и намекая, что пора уже ехать, если они хотят успеть в офис. Тэхён от резкого звука вздрагивает, но ничего не говорит, щёлкает ремнём безопасности и отворачивается, натягивая рукава толстовки на кисти рук до половины ладони. Сейчас, когда он находится к Чону так близко и знает, что ближайшее время не сможет от него отвертеться, сердце бьётся слишком сильно. Ждут, пока Чимин и Юнги сядут в машину, и Мин её заведёт — они поедут впереди, чтобы предупредить, если на пути встретятся те, кто не должен. — Не хотел ехать, да? — Чонгук сдаёт назад, чтобы Мин мог развернуться, косится на сникшего Тэхёна. — Не в этом дело… Ты не понимаешь. — Объясни мне, и я тебя постараюсь понять. Или ты думаешь, что я не смогу? — Чонгук, — Ким ёрзает в кресле, напряжённо следит за манёврами другого джипа, который уже почти развернулся в узком переулке, — ты же знаешь, почему я не хотел ехать. — Да-да, — Гук наконец трогается с места. — Защитить меня хотел. Забыл, кто я? Я смогу сам защитить нас обоих, Тэхён. На Дживона у меня планы, и я постараюсь их осуществить в ближайшее время. — Те документы, что я дал вам… Вы их обнародовали? — Пока нет. Нужно всё подготовить. Обычно это занимает достаточно много времени. Чон набирает скорость, чтобы не отставать от Юнги, но держится на расстоянии, понимая, что в конце концов их нужно будет отпустить от себя вперёд километров на пять-семь. — Чонгук, я… — Ким мнётся, не зная, подойдёт ли момент для извинений за всё, что он сделал, — прости меня. — Давай поговорим об этом немного позже, хорошо? — Чонгук следит за дорогой и понимает, что отвлекаться нельзя. — Сейчас нужно вернуться в Сеул и обустроиться в квартире. Думаю, вечером поговорим по поводу того, что произошло. Тэхён кивает, отворачиваясь к окну, и руки складывает на груди, будто закрывается от Чона, который подмечает это в ту же секунду. Он видит, что Тэ стал другим, совсем другим: необщительный, осторожный, скорее всего его мучают проблемы со здоровьем, отпечаток которых на нём виднеется слишком явно. Ничего, стоит надеяться, что хороший отдых, забота и походы к врачам сделают своё дело, и он снова увидит того самого жизнерадостного активного Тэхёна, искорки которого стремительно угасали ещё три месяца назад. Чонгуку тоже больно, поскорее хочется из памяти вычеркнуть это тёмное время, которое он ненавидит, оказывается, больше всего в своей жизни. Неожиданно на небольшом планшете, подвешенном на панели управления, высвечивается номер Юнги, Чонгук языком недовольно цокает, понимая, что что-то не так, и смахивает вбок по экрану. — Да. — Через тридцать километров проверяют документы, нам придётся ехать в объезд, — Юн, кажется, совсем не волнуется, однако голос звучит так серьёзно, что можно подумать, будто случилось действительно что-то очень страшное. — По пути есть съезд, где мы можем развернуться и проехать по другой трассе, там чисто. — Думаешь, Кан узнал, что мы забрали Тэхёна? — Чонгук косится на Тэ, который обеспокоено смотрит на экран, будто пытается там что-то разглядеть. — Не знаю, но документами лучше не светить. Мало ли что. — Хорошо, я понял. Я тебе скину скоро координаты заправки, встретимся там. У меня полбака осталось, до Сеула не хватит. — Окей. Тогда давай туда сразу. Координаты можешь не кидать, я понял, о какой заправке речь. Чонгук сбрасывает звонок, ничего не отвечая. Да и зачем что-то говорить, когда и так есть возможность друг друга понять? Он прибавляет скорость, перестраивается, чтобы обогнать машину, что тащится перед ними слишком медленно. Краем глаза замечает, что Тэхён жмурится и голову в плечи вжимает, кажется, его напугала слишком большая скорость. Чон челюсти стискивает и немного сбавляет, стараясь младшего не тревожить. — Прости, я не буду так гнать, — он говорит очень тихо, но этого достаточно, чтобы Ким его услышал. — Езжай, как тебе удобно, — Тэхён руками сам себя обнимает — озноб неожиданно начинает пробирать, а дрожь всё тело неприятно охватывает. «Дживон меня найдёт. Обязательно найдёт. Не сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра. Найдёт и превратит в бесполезное кровавое месиво, доведёт до такого состояния, когда больно дышать, больно жить, больно существовать. Нет, только не это. Нельзя испытать это снова...» Сердце бьётся так, что грудная клетка содрогается под просторным лонгсливом, не получается вдохнуть — горло перехватывает. — Тэхён? — Чон его состояние замечает, за плечо трогает осторожно, тормошит. — Эй, Тэ! В ушах звенит до такой степени, что Тэхён их руками закрывает, чтобы не слышать этого. Он не понимает, что его начинают трясти, не слышит своего имени, не различает ничего вокруг. Накрыло. В очередной раз. Липкая тошнота подкатывает к горлу, и Тэ сворачивается в комок, пытается забиться в угол, но не получается. Некуда. Его трясёт всего, с ног до головы, в глазах мерцает до головокружения. Отвратительно. Чонгук съезжает с дороги, тормозит на обочине и включает аварийку, выскакивает на улицу. Страшно. Что происходит с Тэхёном? Приступ? Паническая атака? Что это такое? Он рывком дверь с пассажирской стороны открывает, едва её не срывая, и подхватывает Кима, который буквально вываливается ему в руки, не в силах даже своё собственное тело контролировать. Чон теряется на несколько секунд, но тут же перехватывает Тэхёна и прижимает к себе крепко-крепко, кепку эту дурацкую с его головы срывает и отбрасывает куда-то в салон, ремень безопасности быстро отстёгивает, чтобы не давил. — Тэхён, ты меня слышишь? Не слышит, дрожит всем телом и хрипит, когда не получается сделать полноценный вдох. Тэ вдруг пальцами стискивает чужую толстовку, прижимается близко-близко, бормочет что-то неразборчивое, заставляя Чонгука наклониться вперёд, чтобы прислушаться. — Он найдёт меня… найдёт. — Кто? — Чон руку кладёт ему на щёку, чувствует влагу под пальцами, понимает, что это слёзы, а Тэхёна действительно кроет панической атакой. — Кто тебя найдёт? Тэхён по имени не называет, твердит «он, он, он», цепляется за старшего. Бесполезно. Говорить нужно после, сейчас главное успокоить Кима, и неважно, каким способом. Чонгук его подталкивает и заставляет сесть так, чтобы на спинку кресла облокотиться, лицо его двумя руками обхватывает и встряхивает несильно. — Посмотри на меня! Слышишь? — Чон поплывший взгляд на себе ловит. — Тэхён! Вдох-выдох, медленно. Вместе со мной, давай! Он носом втягивает воздух, видит, что Тэ пытается сделать так же, но выходит с большим трудом. Ему тяжело разбирать слова, но сил немного прибавляется, когда он видит на чужом лице облегчённую улыбку. Ким хватается за чужие запястья, сжимает так сильно, как только может, и дышит, дышит, с каждым новым глотком кислорода выныривает из-под глухой пелены. — Легче? — Чонгук чувствует, как от страха за Тэхёна сердце в груди колотится так, что импульсы расползаются по всему телу. — Тэхён, я прошу тебя, не молчи. Скажи мне хоть что-нибудь. — Спасибо, — шепчет едва различимо, дышит всё так же загнанно и рвано. Чон прижимает его к себе, обнимает крепко-крепко, своей грудью чувствует выравнивающееся биение сердца в чужой. Прошибает всего, когда ощущает, как его обнимают в ответ, руками обхватывают не очень сильно, но так, что мурашки по коже бегут. — Я рядом, всё будет хорошо, — Чонгук произносит это практически Киму на ухо, губами незаметно прижимается к коже немного ниже, понимая, что если сделает это более открыто, Тэхён его оттолкнёт. — Я так долго искал тебя не для того, чтобы отдать кому-то, знаешь же, что защищать буду до последнего. Киму искренне хочется в это верить, но он не может, кивает лишь, как китайский болванчик. Никто и никогда так не нуждался в нём, не тратил своё время, нервы и здоровье, чтобы он просто оказался рядом. Тэхён уверен, что даже на пятьдесят процентов не знает, через что за всё это время прошёл Чонгук. Не сомневается только в том, что Гуку было ничуть не легче, чем ему самому. Однако Чон справился. Значит, и он должен.

***

— В весе за ближайший месяц прибавить нужно обязательно, — Сокджин быстро записывает в бланк осмотра цифру, которая высветилась на весах. — Не хватает почти семь килограмм, так не пойдёт. Тэхён кутается в свой лонгслив, рукава снова на запястья натягивает, даже глаз не поднимает на Сокджина. Они тут сейчас вдвоём — Чонгука Джин попросил подождать снаружи, хотя тот очень протестовал и настаивал на том, что ему просто необходимо быть рядом. Нет в этом никакой необходимости. Что можно будет, доктор Ким сам ему потом шепнёт, но не всё, что говорят пациенты, будет правильно рассказывать близким. — Так, кровь на анализ сдали, — Сокджин помечает в бланке подробности осмотра, ставит галочки напротив выполненных процедур, — рост и вес есть, давление… Чонгук сказал, что у тебя была паническая атака, когда вы ехали в Сеул. Часто подобное происходит? — Ну, — Тэхён пытается назвать что-то среднее, чтобы не казаться совсем уж никаким. — Когда как. Иногда раз в несколько дней, иногда пару дней подряд. — Это плохо, — Джин качает головой, садится за рабочий стол и перебирает лежащие на нём бумажки. — Я поищу контакты знакомого психотерапевта, у него сейчас своя клиника, думаю, тебе стоит походить к нему на сеансы хотя бы месяц-полтора. Тэ нижнюю губу закусывает, смотрит в пол всё так же, понимает, что лечение выходит очень дорогим и ему не по карману. По крайней мере, сейчас. Да и тяжело это — о своих проблемах абсолютно чужому человеку рассказывать. Он ведь даже не сможет нормально объяснить свои ощущения, его не поймут. — Сокджин, можно тебя попросить… — он мнётся, как только глаза поднимает, сталкивается с серьёзным взглядом, тут же остатки своей уверенности теряет, говорит очень тихо. — Я хочу… сдать анализы на болезни, которые передаются… Ну. Наверное, ты понял. Я не знаю, как сказать. — Произошло то, о чём я сейчас думаю? — Джин интересуется осторожно, старается не сказать лишнего, на свой вопрос получает кивок, от которого внутри всё сжимается. — Чонгук знает? — Нет… И я не хочу, чтобы он пока знал. Сокджин, прошу, не говори ему. Джин снимает очки, откладывает их в сторону и подсаживается к Тэхёну, который сидит на кушетке, пододвигается поближе. Повезло, что Тэ сам аккуратно завёл разговор на эту тему и попросил провериться, а не промолчал. — Я ничего ему не расскажу, — Сокджин поглаживает его по плечу. — Не имею права, Тэхён. Но тебе самому нужно будет рано или поздно рассказать, ты же понимаешь? — Да, я понимаю, — Тэ губы закусывает, ёрзает на своём месте. — Я расскажу, правда. Просто немного позже, когда буду готов. — Хорошо. Я узнаю, где можно провериться, и всё организую, чтобы не светить твоим именем. Есть ещё, что ты хотел бы рассказать? — И о шрамах Чонгуку тоже не говори, — Тэхён поднимает голову, смотрит с мольбой. — Он всё равно когда-нибудь увидит их, но я не хочу, чтобы это произошло сейчас. — Чего ты боишься? — Джин приобнимает, старается вывести на несложный, по его мнению, разговор о страхах, которые пока хотят скрыть от близкого человека. — Скажешь мне? — Боюсь, что он отвернётся от меня, — бормочет. — Я стал ещё хуже, чем был, когда пришёл сюда, понимаешь? И Чонгук возится со мной, пока не знает, что происходит на самом деле, какой я сейчас… Тяжело. Вместе со здоровьем подорвано и самовосприятие. Сокджин понимает, что тут он сделать ничего не сможет — нужна помощь специалиста, которого он обязательно для Тэхёна найдёт. Однако и с Чонгуком обсудить это нужно, чтобы он постарался поговорить с Кимом, помягче стал и отодвинул все свои колючки. Хотя, если учитывать, с каким беспокойством он рассказывал, что произошло по дороге в город, можно с уверенностью сказать, что ему самому сейчас за Тэ страшно. Наверное, даже страшнее, чем тому за самого себя. — С тобой всё хорошо, Тэхён, — Джин треплет его по спине, стараясь подбодрить. — Ты отдохнёшь, восстановишься и снова будешь чувствовать себя хорошо. Всё наладится, я тебе гарантирую. Чонгук тебе поможет, и я тоже помогу. — Спасибо, хён, — губы расплываются в едва заметной слабой улыбке. — Я скажу Чону о твоём состоянии в общем, а что касаемо шрамов и анализов, ты сам потом ему объяснишь, если захочешь. Сокджин в ответ на свои слова получает одобрительный кивок и направляется к двери — Чонгук остался ждать Кима в коридоре, хоть и рвался тоже зайти в кабинет. Джин не говорит ничего, за ручку дёргает и дверь толкает, будто демонстрирует, что заходить уже можно. Чон в дверном проёме появляется спустя пару секунд: взъерошенный и уставший, кажется, немного бледный. Тэхён смотрит на него виновато, потому что действительно считает, что старший сейчас в таком состоянии пребывает из-за него. — Ну что, хён? — Чонгук не может удержаться от вопроса, терпения уже не хватает. — В принципе, всё более-менее, — Джин снова берётся за бланк, пробегается глазами по всему, что записал. — Но вес нужно набрать в ближайшее время обязательно, семь килограмм до нормы не хватает, так что проследи, чтобы Тэхён хорошо ел. Будет неплохо, если через время вернётесь к умеренным тренировкам, чтобы массу увеличить и за счёт мышц. Но, — он из-под очков стреляет на Гука глазами, — узнаю, что заставляешь Тэхёна пахать там — голову откушу. Это понятно? — Да, — Чонгук кивает. — Понятно. Хён, а с паническими атаками что? — Я найду контакты хорошего психотерапевта, думаю, неплохо будет к нему на сеансы походить. Только вот к паническим атакам плюсом может идти куча ещё всякой фигни по типу кошмаров ночных, постоянной усталости, отсутствие концентрации. — Хорошо. Что я лично могу сделать для Тэхёна, чтобы свести это всё к минимуму? — Чон беспокоится ещё сильнее, взглядом мечется по лицу Тэ, который от его вопроса лишь голову в плечи вжал. — Оградить от стресса в первую очередь, — Джин руки на груди складывает и откидывается на спинку стула. — Нужно вести здоровый образ жизни, чтобы уменьшить симптомы: хорошо и правильно питаться, отдыхать столько, сколько нужно, отказаться от вредных привычек. Тебе, Чонгук, это тоже бы на пользу пошло. Так что займитесь-ка этим вместе. Чонгук размеренно кивает, понимает, что ради Тэхёна он на всё готов, даже если придётся избавиться от всех вредных привычек, он это сделает и даже не задумается. Он прекрасно понимает, в каком сейчас состоянии пребывает Ким, знает, что ему поддержка сейчас просто необходима. — Намджун говорил, что будет ждать вас у себя, можете идти. Если возникнут вопросы или состояние ухудшится, звоните в любое время. Тэхён поднимается с кушетки, понимая, что это ещё не все испытания, которые предстоит пройти за сегодняшний день. Неизвестно, как встретит их Намджун, припомнит ли он ему все грехи, или наоборот, отнесётся вполне себе благосклонно. Понятное дело, что его дрянной поступок не забыли и не забудут ещё долго, но как же хочется всё исправить. Они выходят в коридор молча, ничего друг другу не говоря, и это слишком сильно давит. Тэ тащится за Чонгуком в направлении лестницы, когда поднимает глаза, сталкивается с несколькими парами глаз других сотрудников, что с интересом его разглядывают. Двое мужчин проходят мимо, точно так же пялятся, будто знают всё, что он сделал, и желают отомстить. Ким носом втягивает воздух, понимая, что его состояние начинает быть похожим на панику. Нет, нельзя. Он аккуратно трогает Чона за плечо, на что тот сразу же оборачивается. — Почему все так смотрят на меня?.. — Тэхён спрашивает почти шёпотом, чтобы его никто не услышал. — Просто они все были задействованы в твоих поисках, — Чонгук приобнимает Тэ одной рукой, чтобы он шёл рядом с ним, а не позади, будто своё покровительство демонстрирует. — У каждого было твоё фото, каждый знает, как ты выглядишь, вот и интересно им теперь, кого же они так долго искали. Тэхён взгляд опускает, смотрит под ноги себе, снова ощущает себя просто отвратительно. Из-за него поставили на уши почти весь город, из-за него, человека, который предал и воспользовался чужими чувствами. Он неосознанно отодвигается, но Чон ему совсем отстраниться не даёт, придерживает рядом с собой. На второй этаж поднимаются без проблем, а вот дальше у Кима лёгкие начинает сдавливать, и он едва поспевает за, казалось бы, обычным темпом ходьбы. В такие моменты ему кажется, что организм просто отказывается нормально функционировать, даёт сбой в отместку за все те издевательства, которые ему пришлось пережить. — Подожди, — Тэхён хлопает Чона по плечу, и тот сразу останавливается. — Дай мне минуту. Дышать тяжело. — У тебя же никогда не было такой одышки, — Чонгук оттесняет его немного в сторону, чтобы проход не загораживать. — Давно она появилась? — Нет, просто я совсем без нагрузок, — Ким носом втягивает воздух, пытаясь отдышаться. Подниматься осталось совсем чуть-чуть, надо брать себя в руки, чтобы совсем слабаком не посчитали. — Идём, я уже почти в норме. Он продолжает путь, не желая продолжать разговор, тем самым пресекая дальнейшие вопросы. Чонгук головой качает, за ним следом идёт. Ему это не нравится совсем — такое ощущение, что от Тэхёна одна более-менее живая оболочка осталась, под которой ничего нет: ни сил, ни души, ни желания жить дальше. Тяжело будет всё восстанавливать. Однако это не страшно, страшно оставить всё так, как есть, и даже не попытаться ничего изменить. Тэхён застывает перед знакомой дверью, не в силах даже постучать — боится. Чонгук осторожно его отодвигает и, взявшись за ручку, просто заглядывает внутрь, даже не стучится, убедившись, что никого нет, открывает дверь шире. — Пришли? Заходите. Намджун стоит напротив окна, смотрит куда-то вниз, на них пока что даже не оборачивается. Киму от этого ещё хуже. Уж лучше бы на него накинулись с кулаками, чем встретили вот так. Нет, он, конечно, не рассчитывал ни в коем случае на радушный и дружелюбный приём, но молчание — вариант самый тяжёлый. Тэхён входит следом и прикрывает за собой дверь, идёт за Чоном в направлении стоящего посреди кабинета диванчика. А тут ничего не поменялось — всё так же строго и в то же время уютно, несмотря на минималистичный интерьер. — Мы ждём Юнги с Чимином? — Чонгук локоть ставит на подлокотник дивана и голову подпирает. — Да, кое-кому приспичило кофия испить, — Намджун садится в кресло, что рядом стоит, тут же своё внимание обращает на Тэхёна, который заметно нервничает. — Давно не виделись, Тэхён. Тэ кланяется, руки, лежащие на коленях, в кулаки сжимает — он себя сейчас чувствует чужаком, которому не рады. И это правильно. Неожиданно Чонгук его запястье накрывает своей тёплой ладонью, поддержку демонстрирует, которой сейчас так не хватает. — Да, пока ребят нет, — Джун кладёт перед ними небольшой листок с каким-то адресом и ключи. — Ваша квартира. Там есть всё необходимое, она не очень большая, но думаю, вам там будет комфортно. Район тихий и… — Зачем? — Чон хмурится непонимающе. — Мы можем остаться в моей. — Не можете, Дживон вас найдёт за пару часов, если захочет. Я уверен в этом. Чонгук вздыхает, понимает, что капитан прав безоговорочно, поэтому листок берёт, пробегаясь по ровному почерку глазами, ключи прячет в карман. Да, их действительно найдут очень быстро, если они останутся у него, Кан же уже высылал к нему своих людей, которые потерпели сокрушительную неудачу. — Спасибо. Тэхён поблагодарить не успевает — дверь распахивается, и кабинет сразу же наполняется громким возмущённым голосом Чимина. — А я тебе ещё раз говорю, — Пак держит в руке бумажный стаканчик с кофе, — кофе без молока — гадость и противная кислятина, поэтому я даже пробовать его не буду. — Вы опять? — Намджун вздыхает, видя, что Юнги, кажется, снова гостя зацепил, раз тот так разбушевался. Хотя того и цеплять-то особо не надо — сам вспылит так, что мало не покажется. — Если планируете сидеть и ругаться, лучше не садитесь, можете сразу уезжать. Я вас разнимать не собираюсь тут. Оба замолкают, садятся на диванчик напротив Чонгука и Тэхёна. Делают вид, что ничего такого не произошло и не они только что довели главу организации до белого, мать его, каления уже второй раз за последний час. Да, они поцапались, как только вошли в кабинет, пока Сокджин осматривал Тэхёна. Намджун уже тогда понял, что теперь им будет тут ещё веселее. — Так, вопросов никаких вам задавать не буду, — Намджун собравшихся окидывает серьёзным взглядом. — Знаете, что ситуация складывается напряжённая и достаточно непростая. Есть вероятность, что Кан на пару месяцев заляжет на дно, однако потом он нападёт без предупреждения. Это сделано не для того, чтобы дать нам передышку, а чтобы потом нанести более тяжёлый удар. За Тэхёном и Чимином нужно присматривать хотя бы первое время, так что, думаю, будет логичным, если Чимин пока поживёт у Юнги. Мин брови вскидывает, кажется, он к такому соседству явно не готов, точно так же, как и Чимин, который таращится на капитана во все глаза. Он даже кофе ставит на столик, возмущённо шею вытягивает и рот раскрывает, чтобы что-то сказать, однако Намджун его затыкает одной своей поднятой ладонью, даёт понять, что никакие протесты он слушать не намерен и всё уже решено. — С вами всё и так ясно, — Намджун смотрит на притихших Чонгука и Тэхёна. — Если всё уляжется, в чём я сомневаюсь, — хорошо, если нет — думаю, что вам двоим придётся уехать из города или из страны на некоторое время. — Тогда может нам будет лучше уехать сейчас? — Чонгук свои пальцы переплетает с тэхёновыми. — Пусть ищет, всё равно не найдёт. — Хотите засветиться на камерах в аэропортах? Дживон захочет — из-под земли вас достанет, даже в другой стране, но тут хотя бы я смогу вам помочь, а организация задницу прикроет. Давайте мыслить рационально, на данный момент это необходимо. Занимайтесь своими делами, восстанавливайтесь, — имеет в виду Тэхёна, — привыкайте друг к другу. Тэхён почему-то на мгновение ощущает себя чуточку легче, тревога немного отступает, появляется надежда на то, что всё закончится с наименьшими потерями. Жаворонок — символ надежды, только вот теперь у Кима этого символа нет, а на его месте красуется уродливый шрам от ножа. Будто в ответ на его мысли, лодыжка отзывается едкой жгучей болью, от которой он вздрагивает. Дыхание неприятно перехватывает, и он неосознанно стискивает руку Чонгука. — Намджун, нам нужно поговорить с глазу на глаз, — Чон неожиданно свои пальцы выпутывает из хватки, поворачивается к Тэхёну. — Подождёшь меня снаружи? Тэ кивает и поднимается, к двери направляется без лишних вопросов и пререканий. Если Чонгук говорит, значит, это необходимо. Юнги встаёт следом и за собой тащит Пака, который едва успевает захватить свой кофе, однако не возмущается, лишь хмурится недовольно, предвкушая их веселую совместную жизнь. Чонгук всех троих провожает спокойным взглядом, понимает, что этот разговор действительно для чужих ушей не предназначен, однако не обсудить волнующую его тему он не может. — Что сказал Сокджин? — Намджун задаёт вопрос первым. — Всё очень плохо? — Недобор в семь килограмм, не считая проблем с психикой, которую Дживон, кажется, убил ему напрочь. Не знаю, что там с ним делали. — Этого следовало ожидать. Знаешь же, что Кан в этом плане монстр, даже если и выпустит кого из своих лап, оставит одну оболочку, чтобы существовать было невозможно. Чонгук кивает, понимая, что им с Тэхёном обоим непросто будет, однако сомнений нет, лишь уверенность в том, что они справятся с этим обязательно, даже если на это уйдут месяцы и годы. Дживон знает, что на выжженной земле никогда больше ничего вырасти не сможет, поэтому до тла сжигает чужие души и тела, оставляя после себя след, с которым не хочется жить дальше. Чонгуку повезло — пока что у него только шрам на лице, который до конца не уберётся даже за несколько сеансов лазерной коррекции. — Намджун, я не могу не спросить, — Чонгук глаза на капитана поднимает, продолжает, получая одобрительный кивок. — Ты позаботишься о Тэхёне, если со мной что-то случится? Мне важно знать, что он будет под защитой, если меня не станет. — Это не обсуждается. И ты, и Тэхён — члены моей организации, поэтому то, что я буду оказывать вам посильную помощь, даже не должно ставиться под сомнение.

***

— Они уже в Сеуле. Предположительно их покрывает организация Ким Намджуна, — мужчина выпрямляется под тяжёлым взглядом колючих глаз. — Нам найти их? — Пока не надо, — Дживон делает глоток коньяка, оставляя на дне приземистого стакана совсем немного янтарной жидкости. — Это будет слишком просто. Пусть пройдёт хотя бы месяц-полтора, Тэхён восстановится, у них снова начнётся любовь-морковь, так будет интереснее избавляться от них по одиночке и наблюдать за тем, как страдает другой. — Как скажете, господин Кан. Мне докладывать вам об их передвижениях? — Я скажу, когда захочу узнать, можешь идти. — Хорошо. Дживон разваливается в кожаном кресле за своим рабочим столом, пальцами прокручивает бокал, усмехается в ответ на собственные мысли. Чонгук, выходит, не сдался и продолжил Тэхёна искать, интересно, где же тот прятался всё это время. Кажется, уехал из города, возможно, скрывался у кого-то из друзей или знакомых, что ж, он подставил теперь и их под огонь. Глупый Ким Тэхён. Кан искать место его пребывания не перестанет, в конце концов, если он действительно скрывался у кого-то, наверняка можно будет надавить на Кима через этих людей. Не жилось же Чонгуку спокойно, снова полез в это болото, снова решил усложнить себе жизнь. Что ж, так будет даже лучше. Стоит найти одного из них, второй сразу же бросится на помощь. На этом можно же сыграть, учитывая, что Тэхён сейчас скорее всего не в самом лучшем состоянии. После всего, что с ним сделали люди Дживона, у него было два варианта: умереть или продолжать жить, мучаясь от триггеров и воспоминаний, которые будут являться в виде ночных кошмаров как минимум. Хотя кто сказал, что Тэхён не покончит с собой, не выдержав этих последствий? Никаких гарантий нет. Хотя, скорее всего, Чонгук сейчас все свои силы бросит на его восстановление, любит же, идиот. Любовь до добра никогда не доводит, всё время будет болезненно свербит где-то на подкорке, напоминая о себе в самые неподходящие моменты, когда нужно выбирать себя, а не кого-то другого. Чон выберет не себя, а Тэхёна. Дживон улыбается — на этом можно отлично сыграть. Кан допивает алкоголь и стакан отставляет в сторону. Что ж… Игра началась.