Lier

Дыхание сбивается от того, как бегло чужие губы проходятся по шее, оставляя на ней влажный след. Тэхён за чужую толстовку хватается, пытаясь устоять на ногах, глаза закрывает, сосредотачиваясь на ощущениях. Горячие руки его тело изучают под одеждой, кончики пальцев цепляют выступающий рельеф, отчего Ким вздрагивает едва заметно. Чонгук сам дышит загнанно, понимая, что уже еле-еле себя в руках держит, ему кажется, что он сорваться может с секунды на секунду. Однако хочется растянуть это удовольствие, чтобы чувствовать биение чужого сердца, видеть раскрасневшееся лицо и ощущать рядом с собой разнеженное дрожащее тело. Тэ затылком прижимается к стене, возле которой его зажимают прямо в прихожей их квартиры, пытаясь перебороть головокружение, которое усилилось буквально за несколько секунд. Перед глазами стоит не Чонгук… не его нежные прикосновения, от которых хочется расплавиться, не ласковые поцелуи. Больно. Должно стать больно прямо сейчас. Ким ощущает, как лёгкие жжёт от недостатка кислорода, ногтями впивается в мощные плечи и глаза жмурит. — Н-нет, — хрипит едва различимо, упирается руками в крепкое тело напротив.— Чонгук, не надо!.. Чон отстраняется, голову поднимает на испуганного Тэхёна, у которого подбородок дрожит, а грудь вздымается неравномерно от рваного дыхания. — Что произошло? Тэ? — он за плечи Кима придерживает, сам пугается такой реакции. — Ну же, ответь мне. Тэхёна держат только чонгуковы руки, и если бы их не было, он просто осел бы на пол от того, что ноги совсем не держат. Тэ лицо руками закрывает, дрожит всем телом, понимая, что его снова кроет. Как тогда в машине. Паника, страх и ожидание внезапной липкой боли, что по всему телу расползётся, если они зайдут слишком далеко. Нельзя этого допустить, нельзя. Он отталкивает от себя Чона, сползает вниз по стене, не сдерживая рвущихся наружу всхлипов. Не слышит ничего, что происходит вокруг, не чувствует, как его пытаются поднять, однако неосознанно сопротивляется и снова пытается вырваться. Нет-нет, пусть не трогает… Пусть не прикасается. Чонгук понимает всё без дальнейших объяснений, летит на кухню, быстро в стакан воды наливает и добавляет несколько капель успокоительного, подумав, добавляет ещё столько же. Возвращается бегом, в дрожащие руки кружку пихает, придерживает младшего за заднюю часть шеи, помогая выпить. — Тише, Тэхён, — он гладит Кима по голове, но расстояние между ними не сокращает, чтобы не вызвать новый приступ страха, догадываясь, что могло произойти. — Я не трону тебя, слышишь? Всё хорошо. Ты в безопасности, Тэ. Тэхён не может сфокусировать взгляд на лице Чонгука, который перед ним сидит на корточках, ждёт, пока он успокоится и хотя бы немного в себя придёт. Если его догадки окажутся верны, он всем посмевшим поголовно перережет глотки. — Попробуешь встать? — Чонгук спрашивает осторожно, прикосновения не навязывает. — Я не буду тебя трогать, Тэ. Ким кивает, однако не противится, когда его осторожно подхватывают под локоть и помогают подняться. Чон старается не сделать ничего лишнего, придерживает максимально аккуратно, доводит до кухни и усаживает за стол, тут же готовит для младшего еще одну порцию успокоительного, которую он выпивает практически залпом. — Я сам в-всё расскажу, — Тэхён остатки слёз с лица стирает, видит, что Чон терпеливо ждёт, пока он успокоится. — Дживон и его люди… Они. Сделали это со мной. Я мало что помню, только то, что было больно, и моменты, когда приходил в сознание. — Убью. Шёпот граничит с тихим рычанием, и от него по коже пробегается холодок. Ким с большим трудом делает вдох полной грудью, пальцами впиваясь в стеклянные бока кружки, ощущая, как горло спазмит очередным приступом рыданий. — Я не могу, Чонгук, — выговаривает с большим трудом. — Это на подсознательном уровне. Я справлюсь, правда, просто дай мне время, пожалуйста. Хотя бы несколько дней. — Это не обсуждается, Тэхён, — Чонгук берёт за руку очень бережно, думает над тем, чем можно будет ответить. — Дело в доверии. Ты мне можешь доверять, знаешь же, да? Тебе нужно понять, что я могу быть гораздо ближе, чем просто сидеть рядом. Тэ кивает, прекрасно всё понимая. Он знает, что с этим нужно бороться, и хочет действительно все свои страхи перебороть ради человека, которого любит. Чонгуку можно доверять, он никогда не сделает больно, всегда прислушается к его желаниям. — Мы это проработаем, — Чон и вторую его ладонь прячет в свои, пододвигается поближе и локтями о колени опирается. — Ты не обязан прямо сейчас забить на свои чувства и страхи, я не трону тебя, пока ты не будешь чувствовать себя комфортно. — Но ты же… Этого хочешь, — Тэ губы закусывает, голову опускает, пряча глаза, которые снова начинает щипать. — Но ты не хочешь, а моё желание — не повод принуждать себя. Давай ты сейчас успокоишься, придёшь в себя, и мы с тобой подумаем, как можно будет решить эту проблему, — Чонгук привстаёт, губами прижимается к тэхёнову лбу, что скрыт под светлой чёлкой. — Я сделаю тебе чай. Он ответа не дожидается, идёт по направлению к кухонному гарнитуру, на ходу сам пытается успокоиться. Это ведь бьёт не только по Тэхёну, но и по нему самому. Уже второй раз за его жизнь. Чон так и не смог понять, что толкает людей на подобные вещи, чем они руководствуются, но то, как другие ломаются под натиском тех мерзких действий, что позволяют себе другие… Это ужасно. Он старается сдержать лёгкую дрожь в руках, которая непонятно чем спровоцирована: страхом за Тэхёна или злостью, что медленно расползается по всему телу на тех ублюдков. Чонгук найдёт каждого, выловит по одиночке… Не простит им того, что они прикоснулись к его любимому человеку. Гук опирается руками о столешницу, голову опускает и закрывает глаза, прислушиваясь к шуршанию электрочайника, ощущает на своей спине чужой взгляд. Он должен рассказать Тэхёну правду про себя самого, сейчас тот самый момент, когда всё самое личное можно показать, вывернуться наизнанку перед одним-единственным человеком. — Помнишь, я сказал тогда, что никому не позволю быть сверху? — Чонгук делает глубокий вдох, глаза закрывает, однако тяжести никакой не чувствует перед тем, как рассказать. — Меня изнасиловали в старшей школе, когда я был в своих первых отношениях с одним парнем. Он был старше меня и в один день затащил меня в мотель, там были его друзья, думаю, дальше объяснять смысла нет. Для меня позиция пассива — по определению позиция слабого, который подчиняется. Я понимаю, что возможно это бред и всё такое, но я не могу отдать власть над собой другому человеку, никому не могу настолько довериться. А ещё шрамы у меня на руке… Помнишь? Я пытался справиться… Чон слышит позади себя тихие шаги, а спустя несколько секунд его крепко обнимают со спины. Тэхён щекой прижимается к выступающей лопатке, вздыхает в унисон с ним. Чонгук видит худые руки, что сцеплены у него на животе, своей ладонью их накрывает и аккуратно стискивает. Ким рядом, а значит, всё хорошо. Им обоим было больно уже много-много раз, но теперь всё должно, нет, обязано быть хорошо. — У меня тоже есть шрамы, Чонгук, — шепчет очень тихо, чувствует, как тело рядом вздрагивает — эти слова входят под кожу тупой иглой. — Много. Я тоже пытался, но не могу. Не могу забыть, жить дальше, будто ничего не было. Ты сильный, Чонгук-и, а я… — Ты сильнее меня, — Чон разворачивается, обнимает крепко-крепко. — Я в этом уверен. Ты пережил гораздо больше дерьма и не сломался, а это дорого стоит. Ломался. Много раз ломался. Ночами разбивался на мелкие осколки и долго-долго не мог собрать себя по частям. Рыдал в подушку, задыхаясь от собственного бессилия, которое и сейчас душит изо дня в день. — Ты видел мои шрамы, так позволь увидеть твои, — Чонгук цепляет голову Тэ за подбородок, приподнимает, заглядывая в глаза. — Покажешь мне? Тэхён сглатывает, тонет в глубокой черноте чужого взгляда, кивает и отступает, несколько секунд стоит, опустив голову и внезапно задирает нижний край толстовки, пальцами сжимает пояс спортивных брюк. Тянет их вниз до колен, оголяя бёдра. У Чона глаза расширяются: вся передняя часть бёдер исполосована длинными поперечными шрамами. Некоторые из них уже светлее светло-карамельного тона кожи, а другие розовые, совсем свежие, будто нанесены были недавно. — Они отвратительные, — Тэ проговаривает это с большим трудом, голову не поднимает на Чонгука, который, кажется, не дышит. — Я не хотел, чтобы ты видел их, но знал, что скрывать бесконечно смысла нет. Это единственное, что помогало мне забыться. Физическая боль вытесняет душевную, и Чонгук сам это знает. У них с Тэхёном гораздо больше общего, чем он мог предположить. Значит, путь исцеления они смогут пройти вместе, оба справятся, преодолеют всё на свете. Чон уверен, что никогда от Тэ не откажется, будет до последнего держаться за него, за жизнь рядом с ним. Тэхён и есть вся его жизнь. Гук подходит медленно, опускается перед ним на колени, не отрываясь смотрит в глаза, будто молчаливо спрашивает разрешения. Ким кончиками холодных пальцев касается его щеки, разрешая, чувствует, как в груди сердце заходится. Чонгук подаётся вперёд и губами прижимается к мягкой бугристой коже, глаза закрывает, вкладывая в это прикосновение максимум нежности. В этом интимном жесте нет ничего пошлого, лишь сожаление о том, что он не смог помочь и быть рядом, когда это было необходимо. — Никогда больше так не делай, — Чон подушечкой большого пальца проводит по шрамам, видит, как Тэхён напрягается, и он поднимается. — Не причиняй себе боль, слышишь? Пообещай мне. — Ты тоже, — Тэ находит его руку, где следы от лезвия на запястье скрыты чернильным рисунком тату. — Не смей так делать. — Обещаю, не буду.

***

— Мне нужны имена всех, кто помогал Дживону тогда, — Чонгук повторяет это уже, наверное, в четвёртый раз, видя в глазах Намджуна слишком много вопросов, на которые он не хочет давать ответы. Джун откидывается на спинку своего кресла и руки на груди складывает, внимательно смотрит на младшего из-под очков. Тот терроризирует его с самого утра, ворвавшись в кабинет примерно полчаса назад и пытаясь попросить, чтобы он помог ему найти людей Дживона, которые были задействованы в тот момент, когда они с Тэхёном едва не погибли. — Я спрашиваю ещё раз: зачем? Они всё равно своё получат, только чуть позже, когда все документы будут готовы. Осталось совсем немного, потерпи, Чонгук, пара недель, и я дам делу ход. Чон понимает, что без объяснений ему никто не поможет, но освещать подобные темы он права не имеет, потому что это касается Тэхёна, а не его самого. Он кулаки сжимает до того сильно, что ногти в кожу ладоней врезаются. Не получится. Сам он будет возиться с этим гораздо дольше, справиться может, однако Намджуну же это будет сделать проще. — Ладно, я сделаю всё сам, — Чонгук ответа не дожидается, разворачивается и направляется к двери, понимая, что требовать он ничего от Кима не может. — Стой. Вернись. Давай спокойно поговорим. Он замирает уже возле двери, не успев взяться за ручку, понимает, что нужно остыть. Намджун бы не останавливал, если бы не хотел помочь, поэтому надо попытаться ему всё объяснить, хотя бы как-нибудь обтекаемо, не вдаваясь в подробности. Чонгук возвращается, садится на диван и делает один глубокий вдох, стараясь собраться с мыслями, пока Ким пересаживается напротив него. — Я понял, что тебе нужно, но ты понимаешь, что это не так легко? Поэтому я хочу знать причину. — Это связано с Тэхёном, — Чонгук выдавливает из себя с большим трудом. — Они… Я не хочу говорить, что с ним сделали, но я должен найти каждого из них. Я вырежу каждого, поголовно, Намджун. И Тэхёна им не прощу. До Джуна доходит, о чём идёт речь, и он содрогается от неприятного липкого осознания, понимает, почему Чон просит у него помощи, однако весомые опасения всё же не дают принять решение слишком быстро. Нужно подумать. — Ты же понимаешь, что можешь спровоцировать Дживона на новую волну? Мы не готовы снова с ними сцепиться, половина сотрудников просто-напросто не подготовлена. По крайней мере, сейчас. Чонгук губы закусывает, понимая, что Намджун прав. Сейчас он мыслит не только как друг, но и как глава организации. Около года назад люди Дживона решили встряхнуть их, налетели на здание ночью, когда в офисах оставались лишь дежурные и те, кто задержался, не успев доделать то, что нужно было. Тогда повезло — многие агенты вернулись сразу же, узнав о произошедшем, помогли отбиться, однако без жертв всё равно не обошлось. Повторения допустить нельзя. — Я знаю, хён, знаю, — Чон кончиками пальцев ерошит волосы на затылке. — Но я не могу спустить это всё на тормозах. Не могу. Я сам всё сделаю, просто достань мне имена. Ничего больше не надо. Джун ничего не говорит. Напряжённо смотрит куда-то вниз, видимо, размышляя. Нет, не поможет, Чонгук это чувствует на интуитивном уровне. Он вздыхает и встаёт, руками отталкиваясь от собственных коленей. — Ладно, Намджун, извини. Не забивай себе этому голову, я сам разберусь. Чон направляется к выходу, пряча руки в карманы куртки. Он действительно должен разобраться с этим самостоятельно, никого не впутывая. — Я вышлю тебе список имён к полудню, — Чонгук резко останавливается, замирает на несколько секунд и оборачивается. — Будь я на твоём месте, поступил бы точно так же. — Спасибо. Намджун поднимается. — Да, кстати, Юнги предложил встретиться у него на выходных, выпить, как в старые-добрые. Вы с Тэхёном как? Придёте? — Я поговорю с ним, — Чон кивает. — Мне кажется, он не будет против, в конце концов, развеется, отдохнёт, думаю, это пойдёт ему на пользу. — Хорошо, тогда скажи потом, что решите. Чонгук выходит из кабинета, дверь за собой прикрывает. Тэхёну действительно было бы неплохо куда-то сходить, чтобы немного отвлечься от порядком выматывающих проблем. На утро после того разговора между ними повисло неловкое молчание, оба старались переварить чужое прошлое. Однако Ким сам подошёл к Гуку пообниматься, когда тот готовил им завтрак. Для Чонгука это значит очень много. Он спускается на свой этаж, направляется по коридору в сторону своего кабинета, губу закусывает, предвкушая увидеть Тэ, который наверняка читает что-нибудь, сидя на небольшом кожаном диванчике и поджав под себя ноги. Он всегда в такие моменты выглядит очень мило. Чон плечом толкает дверь и заходит в помещение, тут же натыкается на светловолосую макушку, что торчит из-за компьютера Юнги. Однако Тэхён тут же выглядывает, когда слышит, что кто-то пришёл, улыбается, видя знакомое лицо. — Чем занимаешься? — Чон губами прижимается к пушистой голове, носом зарывается в пахнущие чем-то сладким волосы. — Да тут читаю кое-что, неважно, — Тэ прячет телефон, кладёт экраном вниз. — Мы будем сегодня заниматься в зале? А то я же одежду брал, и… — Чуточку позже, — Чонгук быстро пододвигает к себе ещё один стул, садится рядом. — Юнги зовёт нас всех к нему выпить на выходных. Ты хочешь пойти? Тэхён нижнюю губу выпячивает, размышляя над сказанным. Да, он действительно хочет сходить, однако не знает, будет ли ему в этой компании комфортно из-за того, что произошло. — Ну… если это будет удобно. Ты же в любом случае можешь пойти один. Без меня. — Тэхён, я не пойду один, — Чон его руку берёт в свои, с двух сторон сжимает аккуратно. — Просто хочу, чтобы ты тоже отвлёкся, посидим, выпьем немного, поболтаем. Без тебя я не горю желанием ехать, не хочу оставлять тебя одного. — Я всё ещё чувствую себя не очень комфортно, — признаётся практически шёпотом, смотря Чонгуку в глаза. — Мне всё время кажется, что все на меня косо смотрят и ненавидят за то, что я сделал. Гук придвигается поближе и обнимает одной рукой, голову кладёт Тэхёну на плечо и носом по его щеке проводит, будто пытается отвлечь от мрачных мыслей — слишком часто он себя без повода грызёт. Да, люди помнят о произошедшем, но никто не будет лицемерить, улыбаться в лицо, а за спиной поливать грязью. Чонгук в своих друзьях уверен на все сто. — Тебе просто кажется. Я думаю, все хотят, чтобы мы пришли вместе. Да и с Чимином вы давно не виделись, думаю, он тебе будет очень рад. Тэхён нижнюю губу закусывает. Ему правда немного стыдно за то, что он про Пака будто бы забыл, как только появился Чонгук, но на самом деле это совсем не так — они просто редко пересекались в офисе, да и в свободное время Тэ либо ходил на сеансы к психологу, которые действительно ему хорошо помогали постепенно приходить в норму, либо просто отдыхал дома, не имея особого настроения куда-то выбираться. — Ладно, — Тэхён губами касается кончика чужого носа. — Поедем, только ненадолго, хорошо? Часа на два-три. Я просто быстро устаю от общества. — Хорошо, — Чон довольно улыбается. — Устанешь — поедем спать.

***

Однако Тэхён не устаёт ни через час, ни через два, ни через три. Обстановка дружеская и достаточно спокойная, несмотря на постоянные беззлобные препирательства Чимина и Юнги. С них уже все откровенно смеются, этого не скрывая, а Чонгук даже уже успел подумать, что между ними что-то есть, а когда поделился этим с Намджуном, понял, что ему точно не кажется. Ну не может же всем казаться одно и то же. Болтают обо всём на свете: об университетском времени, рассказывают интересные и забавные истории, которые случались на заданиях или с новичками, которых набирали в основном периодами. Тэхён в тот момент понял, что никто его обсуждать не собирается, ровно так же как и то, что в организацию он затесался намеренно для выполнения собственного задания. Это расслабило, и Ким почувствовал себя гораздо лучше и комфортнее, чем раньше. Пропала тяжесть в груди, и желание поскорее уехать домой тоже испарилось. — Кстати, Тэхён, — Юнги обращает на себя внимание всех сидящих вокруг большого журнального столика в гостиной. — А ты чего не пьёшь совсем? Даже от пива отказался. Тебе Чонгук не разрешает? — А… Нет, — Тэхён смотрит на Чона, что сидит рядом с ним и ждёт, что он ответит — кажется, зацепило. — Я выпью немного, просто как-то не подумал… Тэ тянется к составленному на угол стола пиву разных видов, однако Чонгук неожиданно его руку перехватывает, запястье несильно сжимает, но, будто опомнившись, тут же поглаживает кожу кончиками пальцев. — Не пей, если не хочешь. Не заставляй себя. — Ты чего? — Ким разворачивает руку так, чтобы пальцы переплести с чужими. — Всё хорошо, Чонгук, я правда не против немного выпить. Чону на мгновение кажется, что сейчас все на них смотрят слишком странно, поэтому Тэхёна выпускает и взгляд отводит. Он понимает, что с ним что-то не то происходит, но понять бы ещё, что именно. Переволновался за Тэхёна и теперь слишком сильно его опекает? Чонгук будто из пространства выпадает на несколько минут, не слышит голосов вокруг, не понимает вообще, о чём говорят. Кажется, что-то про залитый чаем ноутбук Юнги, после чего его заменили на стационарный компьютер. На ноги поднимается резко и, опомнившись, взглядом скользит по удивлённым лицам друзей, которые его поведения явно не поняли. — А… — он нащупывает в кармане пачку сигарет и зажигалку. — Я покурить выйду. Скоро вернусь. Ответа не дожидается, идёт на кухню, чувствуя, как его все глазами провожают. Вот же… И что такое на него нашло? — Что это с ним? — Джин кусает сырную палочку, смотрит на Намджуна, который пожимает плечами в ответ, и тут же переводит взгляд на растерянного Тэхёна. — Тэ, не знаешь, что случилось? — Сейчас узнаю. Тэхён встаёт и направляется следом, чувствует, что Чонгука сейчас нельзя оставлять одного. С ним явно что-то не то происходит, поэтому поговорить им просто необходимо. Его самого старший никогда не оставлял, когда замечал неладное, поэтому и он не должен. Зайдя на кухню, Ким видит широкую спину в чёрной водолазке через балконную дверь, по положению плеч понимает, что Чон напряжён, однако страха перед ним никакого нет. Даже если Чонгук будет чувствовать себя просто отвратительно, не обидит, скорее оградит себя ото всех, чтобы остыть и потом решать всё с холодной головой. Тэ дверь отодвигает и выскальзывает на балкон, плотно её закрывает. Чонгук не реагирует никак, стоит, облокотившись о раму, держит двумя пальцами тлеющую сигарету и смотрит куда-то в вечерние сумерки, что уже спустились на город и окутали его холодной дымкой. — Что произошло? — Ким подходит ближе, трогает Гука за плечо, привлекая к себе внимание. — На что ты разозлился? — Я… Не знаю, — Чонгук затягивается в последний раз и тушит сигарету о дно стоящей тут же пепельницы, буквально вдавливает её пальцами. — Правда не знаю, Тэхён. Но я сейчас в порядке, так что нет повода для переживаний. Всё хорошо. — Мы же оба знаем, что не всё хорошо. Ты стал немного раздражительным в последние дни. Это как-то связано с нашими взаимоотношениями? Чон усмехается, глядя в серьёзное лицо напротив — не может сдержаться. Притягивает Тэхёна к себе, обнимает крепко-крепко, вдыхает едва ощутимый парфюм, который просто обожает. Аромат ненавязчивый и практически незаметный, в силу чего иногда кажется, что так пахнет сам Тэ. — Я просто устал, слишком много всего навалилось. Это пройдёт. Через пару месяцев всё закончится, и мы вернёмся к спокойной жизни. Тэ понимает, о чём речь, и то, что конфликт с Каном может решиться в ближайшее время, его очень пугает. Неизвестно, во что это всё выльется, об этом даже думать боязно, потому что Дживон способен на многое и не раз это доказывал. Ким глаза закрывает и щекой прижимается к чонгукову плечу, чувствует, как чуть ниже пульсирует его сердце. — Я люблю тебя, — Тэхён произносит очень тихо, будто надеется, что его не услышат. — И я тебя люблю, — Чон губами прижимается к вьющимся светлым прядям. — Очень сильно люблю. У Тэ глаза щиплет неприятно, он впервые чувствует, что эти слова ему говорят по-настоящему искренне. Он ещё ближе льнёт буквально на пару мгновений и отстраняется, поднимает на старшего глаза и не может сдержать улыбку. — Вернёмся к ребятам? — Чонгук берёт его обе руки в свои, большими пальцами поглаживает тонкие запястья. — Думаю, они там уже заскучали без нас. Остаток вечера проходит спокойно и даже в какой-то степени умиротворённо. Тэхён под столом руку Чона из своей не выпускает, пальцами не перестаёт поглаживать грубоватую кожу, чувствует, что Чонгук, наконец, расслабляется и перестаёт нервничать слишком сильно, даже включается в разговор и улыбается несколько раз, что у Тэ в груди приятно ёкает. Расходятся около одиннадцати, уповая на ещё один выходной, когда можно будет хорошенько отоспаться, пусть и на работу всё равно придётся явиться к двум часам дня, чтобы доделать всё, что не успели за рабочую неделю. Тэхён чувствует усталость ровно до того момента, как они заходят в квартиру, однако она практически растворяется, когда Ким, сходив в душ, забирается на свою большую кровать и заворачивается в толстое одеяло. Он переворачивается на спину, смотрит в потолок, раскидывая руки в стороны. Ему кажется, что проблема в нём, в том, что он не может подпустить Чонгука к себе ещё ближе, из-за чего тот и нервничает. Тэ эту тему изучил по статьям на интернет-форумах, понял, что не только он с таким столкнулся, после чего немного отпустило. Осознание того, что со страхом близости можно и нужно бороться, пришло к нему спустя всего пару дней после их с Чонгуком разговора. Только вот как? Попытаться пересилить себя? Чон больно не сделает, в любой момент остановится, если попросить, да и вообще, его, наверное, и просить не придётся — сам заметит, если что-то пойдёт не так. Тэ переворачивается на бок и сворачивается клубочком, пытается найти удобное положение, чтобы подумать… Да, он не сможет бегать от этого вечно, в конце концов близость физическая так или иначе должна дополнять духовную. Он садится, ногами спихивая с себя одеяло, делает глубокий вдох. Без Чонгука плохо и одиноко, он ведь там, буквально за стеной в гостиной, наверное, спит уже — по дороге домой выглядел очень уставшим. Ким сползает с кровати и на цыпочках подходит к двери, прислушивается, пытаясь понять, спит Чон или нет: ничего не слышно. Тэ берётся за ручку, но медлит, понимая, что обратно для него дороги больше не будет, если он сейчас переступит черту, пасовать потом будет глупо. Тэхён осторожно проворачивает ручку, делая это практически бесшумно, открывает дверь и выскальзывает в коридор, замирает на несколько секунд, снова прислушиваясь, видит, как от потолка гостиной отражается свет экрана телефона — Чонгук не спит. Ким ступает босыми ступнями по прохладному ламинату, входит в гостиную и застывает в дверном проёме, не решаясь идти дальше. — Ты чего? — Чон на руках подтягивается и садится, телефон откладывает, но не выключает экран, чтобы тот был источником света. — Что-то случилось, Тэ? Почему не спишь? Не зная, что сказать, Тэхён просто подходит ближе и садится на край дивана, смотрит прямо перед собой, собираясь с мыслями. Чем проще, тем лучше. — Давай переспим? — он поворачивается к Чонгуку, который тут же удивлённо вскидывает брови. — Тэхён, ты не… — Я готов. И я не заставляю себя, я правда хочу попробовать это сделать. Прямо сейчас. У Чонгука сердце в груди заходится в бешеном ритме, кажется, что ему послышалось, что Тэхён не то имел в виду, что он слишком торопится. Он пожалеет о том, что поспешил с этим. Гук смотрит внимательно на младшего, который, кажется, настроен очень серьёзно, и отодвигается, по свободному месту рядом с собой похлопывает ладонью. — Уверен, что хочешь сейчас попробовать? Тэхён устраивается у Чона под боком, носом утыкается ему в шею и прижимается поближе, отвечает тихим согласным мычанием, губами прижимается к горячей коже, отчего Чонгук напрягается. Нет, нельзя так, сначала поговорить, а потом уже всё остальное. Чон вздрагивает, когда прохладные пальцы забираются под край его футболки и по животу проходятся, тут же чужую руку перехватывает за запястье, отстраняется, смотря в глаза. — Не торопись, давай поговорим, — Чонгук не намерен спускать ситуацию на тормозах, понимая, что если они поспешат, всё может стать ещё хуже. — Ты уверен? — Да. Гук гладит младшего по щеке ласково, взгляд не отводит ни на мгновение, голос звучит на уровне вибрирующего шёпота, от которого по телу приятное тепло расползается. — Пообещай мне, что сразу скажешь, если почувствуешь себя как-то не так, — говорит серьёзно, в ответ на свои слова получает одобрительный кивок. — Мне важно, чтобы ты разговаривал со мной во время всего процесса, делился своими ощущениями, желаниями и состоянием. Мы остановимся в любой момент, и знай, это никак не повлияет на наши отношения, слышишь меня? — Слышу, обещаю, что буду делиться с тобой. Чонгук сокращает расстояние между их губами в одно мгновение, целует ласково, неторопливо и так нежно, что Ким теряется. Поддаётся и отвечает, ощущает, как внизу живота приятно тянет от предвкушения и едва уловимого волнения. Нет, ему совсем не страшно, однако нервы всё же берут своё. Он одной рукой пробирается под чужую футболку, кончиками пальцев оглаживает чёткий рельеф, каждую мышцу очерчивает отдельно, понимая, что это всё ему одному принадлежит целиком и полностью. Чон не спешит спускаться ниже, но губ чужих не выпускает, нижнюю несильно прикусывает, и Тэхён в ответ выдыхает рвано. Чонгук действует предельно осторожно, забивает на себя и свои желания, на первое место ставит Тэ и его чувства, о которых нужно позаботиться особенно тщательно. Он аккуратно задирает край белоснежной оверсайз футболки и ладонь кладёт на едва заметные мышцы пресса, что под пальцами тут же напрягаются — Тэхён расслабиться не может, будто пытается контролировать каждое его движение. — Всё хорошо, Тэ, — Чонгук смещается к его уху, дыханием опаляет мочку и языком её обводит. — Тебе нужно расслабиться, иначе ничего не получится. Ким пытается, но пока не очень хорошо получается, он зацикливается на физических ощущениях, старается чувствовать абсолютно всё и даже больше, чтобы распознать боль как можно скорее. Он всё ещё неосознанно этого ждёт, и Чонгук чувствует это, знает, что Тэхён слишком поспешил, не дал себе окрепнуть и снова полез в самое пекло — такой уж у него характер. Тэ глаза закрывает и зубами прихватывает чужое ухо, кончиком носа ведёт по шее сверху вниз, по телу Чонгука этим жестом пускает мурашки. Неожиданно старший выворачивается и садится, стягивает с себя футболку, обнажая рельефное тело — жарко. Он нависает сверху, опираясь руками о подушку по бокам от тэхёновой головы, целует без напора, даёт привыкнуть, чужую руку цепляет и прижимает к своей груди, позволяет трогать и даже ногтями царапнуть, что Ким делает практически сразу, оставляя на коже едва заметные розовые полосы. Смелеет. Чонгук осторожно задирает край футболки, пальцами ведёт по чужому впалому животу, касается выступающих рёбер, соски цепляет, заставляя носом воздух втянуть. Он отстраняется и рукой спускается ниже, в глаза при этом смотрит, цепляет резинку домашних шорт, ладонь перемещает на пах, где ткань начала натягиваться, сжимает едва ощутимо. Тэ вздрагивает, но не противится — страха действительно нет никакого: ни перед тем, что должно произойти дальше, ни перед Чонгуком, который его доверие буквально заслуживает. Чон это видит, осторожно пальцами стискивает ткань в районе бёдер и тянет вниз, заставляет Тэхёна приподняться. Прохлада приятно опаляет кожу, и Ким хочет ноги свести, но себя пересиливает и лишь руку Чонгука обхватывает в области предплечья. Старший неожиданно наклоняется и шрамов на чужом бедре касается губами, проходится практически по каждому, заставляя Тэ порозоветь щеками и лицо руками закрыть. Эти жесты гораздо интимнее ощущаются, чем реальная близость. Гук укладывается рядом, снова целует и уже под футболку лезет рукой более смело, однако её снимать не торопится. Тэхён сам пока не хочет обнажаться полностью, знает, что ему будет не очень комфортно, достаточно шрамов, которые и так выглядят, по его мнению, слишком отталкивающе. Только, кажется, Чонгук так не считает. Даже здесь он пытается показать Киму, что он привлекательный, иначе как по-другому можно объяснить эти горящие глаза, что смотрят так ласково, нежные прикосновения и опаляющий кожу шёпот, от которого мурашки бегут по коже. — Ты очень красивый, Тэхён, — Чон указательным пальцем цепляет широкую резинку его нижнего белья, спускается чуть ниже и языком касается чувствительной груди сквозь тонкую ткань футболки. — Безумно… Тэ сдавленно стонет, закусывая губы, когда влажная от смазки головка ударяется о низ живота. Он выгибается Чонгуку навстречу, чувствуя, как широкая ладонь обхватывает его член и делает первые движения, от которых по телу растекается что-то приятное и уже давно забытое. Гук указательным пальцем собирает несколько капель смазки, по головке её размазывает, а Тэ совсем забывается, стонет тихо. Чон поцелуями покрывает его лицо, задерживается на губах, языком толкается в тэхёнов рот, начинает вести себя более развязно, когда понимает, что Ким перестаёт себя сдерживать. Тэ его обнимает и прижимается ближе, несколько раз сам подаётся бёдрами вперёд навстречу его руке. Гук на мгновение отстраняется, достаёт припрятанную в пространство между спинкой дивана и его сидением смазку, в сторону её откладывает, чтобы потом не искать — купил заранее и убрал туда, где она не попалась бы Тэхёну на глаза и лишний раз не тревожила. Ким внимательно следит за каждым его движением, ощущает, как низ живота стягивает ещё сильнее. Он сам целует Чонгука, старается забыться и оградить себя от страха, который расползается по телу чем-то липким и неприятным. Чон его волнение чувствует, поэтому разнеженному телу ещё больше внимания уделяет: стягивает с Тэ футболку и припадает к выступающим ключицам, выцеловывает каждый сантиметр бархатной кожи и языком проходится по косточкам. — Всё хорошо? — Чонгук спрашивает шёпотом, видя, что Ким за него цепляется и дышит загнанно. — Нормально себя чувствуешь? Тэхён кивает, тонет в антрацитовых глазах, что смотрят на него с неподдельным беспокойством, пытаясь уловить малейшие изменения в выражении его лица. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что всё действительно хорошо. Не страшно. Волнения нет. Лишь желание пойти дальше. — Говори мне, если почувствуешь боль, или начнёт жечь, хорошо? — Да. Ким смотрит, как Чонгук на пальцы выдавливает смазку, растирает, чтобы согреть. Тот неожиданно подтягивает его к себе и руку устраивает меж разведёнными ногами, кончиками пальцев проводит по промежности, заставляя вздрогнуть. Тэхён глаза закрывает, когда чувствует, как Чон одним пальцем давит на колечко мышц, медленно скользит внутрь. Тэ выдыхает, ногтями впивается в чонгуковы плечи, прижимается ближе. Чонгук практически сразу добавляет второй палец, даёт возможность привыкнуть и перевести дух, растягивает очень медленно и бережно. Неожиданно подушечками пальцев дотрагивается до простаты, и Ким давится воздухом, запрокидывая голову. — Тчш-ш-ш, — Гук губами прижимается к его виску. — Я же ещё почти ничего не сделал. Давай-ка мы с тобой попробуем кое-что другое, хорошо? Он спускается вниз, влажные следы дорожкой оставляет, от которых, как Тэхёну кажется, тепло расползается по всему телу. Чонгук вдруг устраивается меж бёдрами и его ноги себе на плечи закидывает, заставляя Тэ удивлённо приподняться. — Чонгук… Ты чего?.. — Просто расслабься, — Чон улыбается, проводя ладонью вверх-вниз по возбуждённой плоти, неожиданно наклоняется, обводя горячим языком влажную от смазки головку. Тэ откидывается на подушки, тыльной стороной запястья закрывает глаза, пытаясь избавиться от навязчивого мерцания, которое только усиливается, когда Чонгук вдруг в рот берёт целиком, горло расслабляет. Ким неосознанно пальцы запускает в тёмные чоновы волосы и стискивает случайно слишком сильно, когда в него входят сразу двумя пальцами, простату тут же находят и надавливают достаточно ощутимо. Чонгук жмурится от того, как сильно его тянут за волосы, мычит, пуская по чужому члену во рту вибрацию, но не протестует слишком сильно, ещё раз задевает простату. — Прости… — Тэхён тихо выдыхает и цепляется за простыню, зная, что может так сделать ещё раз, однако Чон его запястья берёт и сам себе на голову кладёт — разрешает. Ким старается себя контролировать, но стоит Чонгуку добавить третий палец и втянуть щёки, как он снова сжимает шелковистые пряди и бёдрами толкается вперёд, головкой члена упирается в горячее горло. Чон бы улыбнулся, если бы мог, плевать, что он к такому не привык, что сейчас по сути Тэхён доминирует, главное, что он смог расслабиться и отпустить все свои страхи. Он отстраняется, замирает, позволяя снова надавить себе на затылок и ртом насадить до самого основания, глаза закрывает, чувствуя, как те начинают слезиться. Чонгук старается уже достаточно эластичные мышцы растянуть аккуратно, контролировать рваные движения, которые уже даются ему с огромным трудом. Член в спортивках сдавливает слишком сильно, уже практически до боли, и несколько раз ему кажется, что он спустит прямо вот так, отсасывая Тэхёну. — Ч-Чонгук!.. Я сейчас… — Тэхён пытается отодвинуться, чувствуя, как тело сводит предоргазменной судорогой, но ему этого сделать не позволяют. — Н-нет-нет! Подожди!.. Чон снова задевает чувствительное место и специально заглатывает несколько раз особенно глубоко, дыхание задерживает, когда Ким бёдра вскидывает и кончает, замирает с распахнутыми глазами, выгнувшись всем телом. Чонгук едва не давится, но не кашляет, ждёт, пока Тэ придёт в себя, чувствует, как горячая вязкая жидкость стекает прямо в глотку. Тэхён не осознаёт ничего, что происходит вокруг, пальцы разжимает и поглаживает старшего по голове, будто пытается поправить растрёпанные им же волосы. Чонгук сглатывает и отстраняется, пальцы разводит в стороны, чтобы убедиться, что больно он не сделает. — Сумасшедший, — Ким смотрит на него из-под густых ресниц, прикрыв глаза совсем чуть-чуть. — Я же говорил, что кончу. Почему ты не остановился? — Не хотел, — Чонгук щекой прижимается к тэхёнову бедру, глазами сверкает в полумраке комнаты. — Тебе не понравилось? Я так плохо делаю горловой? Тэхён ладонями закрывает лицо, понимая, что к таким откровенным разговорам он не готов. Чон улыбается, видя его смущение, губами прижимается ко внутренней поверхности бедра. Этот разговор заведён лишь для того, чтобы дать им обоим небольшую передышку. Останавливаться на этом никто не собирается. Отдышавшись, Чонгук подтягивается выше и к нежным губам припадает, целует ласково, лицо руками обхватывает, притягивая поближе. Тэ на языке чувствует свой собственный вкус, и это слишком сильно заводит. — Готов идти дальше? — Чон кончиком носа соприкасается с его. — С тобой да, готов. Гук чмокает в губы совсем по-детски — будто не он только что это всё вытворял. Он садится на колени и снимает оставшуюся одежду, ловит на себе жадный взгляд. Да, Тэ ещё предстоит окончательно раскрепоститься, но он уже не боится и ограждает себя от того, что чувствовать можно и нужно. — Хочешь побыть сверху или оставим это на следующий раз? — Чонгук знает, что Тэхёну нужно отдать контроль, однако сам спрашивает, пока согревает в ладонях ещё немного смазки. — Лучше в следующий раз, — Тэ признаётся. — Пока я себя чувствую не так комфортно. Ну, то есть, мне не страшно, просто… — Я понимаю, всё хорошо, — Чон нависает сверху целует младшего в румяную щёку. — Ты и так сегодня прыгнул выше головы. Горжусь тобой. Просто расслабься и получай удовольствие, хорошо? Чонгук между длинными стройными ногами устраивается, опирается одной рукой о подушку рядом с головой Тэхёна, который с него глаз не сводит. Кажется, он всё равно волнуется, пусть и виду не подаёт, старается показать, что всё нормально. Чон по голове его поглаживает и снова прижимается к губам, в это же время головку приставляет ко входу и давит несильно. Ким действительно не напрягается, дышит глубоко через нос, целует Гука с напором, будто старается сам себя отвлечь. Однако этого не требуется — Чонгук ласково гладит его по плечу, губы сминает, полностью входит, плавно качнув бёдрами, тихий стон в собственные губы выбивает. Тэ утыкается старшему в изгиб плеча, обнимает, глаза жмурит, привыкая к ощущению заполненности, чувствует как Чонгук замирает над ним, губами прижимается к шее. — Всё хорошо, Тэ, ты умничка, — шепчет, прислушиваясь к чужому глубокому дыханию, ощущая, как вздымается под ним грудь Кима. — Я начну двигаться, ладно? — Угу, — сквозь плотно сжатые губы. Чон толкается на пробу, и Тэхён тут же вздрагивает, когда тот по простате проезжается, заставляя тихо выдохнуть. Он прижимается ещё ближе, ногами обнимает Чонгука за торс, голову запрокидывает, и закусывает нижнюю губу. Чонгук опускается немного ниже, опираясь на локти, понимая, что долго в таком положении будет находиться тяжело, а двигаться быстрее он не может — боится навредить. Чувствительное тело пронизывает волнами удовольствия, и Тэхён ногтями цепляется за широкую спину. — Быстрее, Чон, — глаза закатывает, когда по чувствительному месту скользят немного грубее. — Не сдерживай себя, пожа-а-а… Чонгук входит до лёгкого шлепка, с каждым разом толкается всё быстрее и резче, но черту не пересекает, всё ещё осторожничает, что уже начинает Тэхёна раздражать. Он доверяет, знает, что больно не будет. Отдаётся без остатка, голову теряет от того, как собственный голос отражается от стен, как становится жарко, а руки соскальзывают с чужой влажной спины, заставляя впиваться ногтями. Чон рычит, неожиданно садится и под коленями тэхёновы ноги подхватывает, себе на плечи закидывает, меняя угол проникновения. Ким вскрикивает и подрывается с подушек, задыхается, и хватается за простыню, облизывает потрескавшиеся губы. Гук голову запрокидывает и темп не сбавляет, наслаждается тем, как Тэ под ним буквально с ума сходит. Чонгук неожиданно хватает одну подушку и под ягодицы Кима подкладывает, заставляет того всхлипнуть. — Д-да… Чонгук!.. — Тэхён не сдерживается, чувствуя, как низ живота снова сводит. Чон улыбается, понимая, в чём дело, и именно сейчас ему хочется быть как можно ближе. Чонгук снова опускается к Тэ, позволяет обнять себя ещё крепче, толчки делает рваные, зная, что это Киму нравится. Он чужие губы своими накрывает и рукой обхватывает твёрдый член, сжимает крепко и проводит несколько раз сверху вниз, заставляя Кима содрогаться всем телом в попытках вывернуться. — Я так тебя люблю, ты даже не представляешь себе, — Чон сбивчиво шепчет, рукой двигает быстрее, толкается грубее. — И я… — Тэхён не может выговорить, захлёбывается собственным стоном. — Я тоже… Он тоже. Тоже любит. До безумия.