Lier

Чимин залпом допивает оставшееся пиво и, отставив банку в сторону, голову кладёт на сидение дивана за своей спиной, глаза прикрывает. Сегодняшний день его вымотал, особенно гости, которых они с Юнги проводили буквально десять минут назад. Он устал от большого количества людей, общения и того, что он двадцать четыре на семь находится с кем-то, не имея возможности побыть наедине с собой. А ещё алкоголь расслабляет и заставляет чувствовать сонливость, отчего глаза закрываются сами с собой. — Ты собираешься помогать мне убираться? — Юнги входит в гостиную с большим мусорным пакетом, чтобы сложить туда все коробки из-под доставки и пустые пивные банки. — Тут так-то не на пять минут дел. — Я устал. Не хочу. Мин брови вскидывает возмущённо, однако ругаться не хочет от слова совсем — нет настроения, да и Чимин явно немного перебрал, так что это будет достаточно взрывоопасно. Он вздыхает, в сторону откладывает пакет и садится на край дивана, локтями опирается о колени. Пора бы уже нормально поговорить и расставить все точки над i, ибо подобное не очень дружелюбное сожительство выматывает гораздо сильнее усердной работы. — Чимин, объясни мне, чего ты хочешь подобным поведением добиться? Чтобы я в одно прекрасное утро придушил тебя подушкой? — он косится на Пака, который улыбки не сдерживает, смотря куда-то в потолок. — Какого ты ржёшь? Чимин на руках подтягивается и садится ровно, одну ногу поджимает, и смотрит на старшего, который его реакцией, кажется, явно озадачен. — Вот ты вроде мафия, да? Ну, по крайней мере, представитель такого рода деятельности точно, — он цокает языком. — А наивный и глупый, как школьник. Не можешь понять, что нравишься мне? Лапоть. У Юнги глаза на лоб лезут, на мгновение кажется, что Пак неудачно пошутил, будучи не совсем в адекватном состоянии. Он смотрит на него удивлённо, явно не понимает, что сейчас происходит — быть такого просто-напросто не может. Чимин ему симпатичен, по крайней мере, внешне, но дрянной характер портит абсолютно всё. — Шутишь, что ли? — Юн усмехается. — Ты просто перепил, а в таком состоянии тебе даже я покажусь симпатичным. Иди проспись, Чимин, я сам всё уберу. Он хочет встать, но Чимин неожиданно за руку его хватает и на себя дёргает, усаживая обратно, верхом на его бёдра забирается и лицо ладонями обхватывает. — Я тебе сейчас докажу, что не шучу, — Пак предупреждает, ноги напрягает, когда Юнги под ним дёргается, пытаясь выбраться. — Что за… Мин договорить не успевает — Чимин к его губам своими прижимается, глаза закрывает и льнёт так близко, что Юнги тепло его тела грудью чувствует и понимает, что сопротивляться не в силах. У младшего губы пухлые и мягкие, их выпускать из своих не хочется, и Юн отбрасывает все сомнения. Он руки устраивает на стройной талии и на себя Пака тянет, заставляет слегка навстречу себе выгнуться. Тот улыбается, будучи явно довольным. Мин сам себе соврёт, если скажет, что он этого не хотел. Хотел. И думал об этом очень давно. Только был уверен, что Пак его к себе на пушечный выстрел не подпустит — сам сказал, что никаких видов на него не имеет, ещё и постоянно показывал, что Юнги ему неприятен… С каждым днём смотреть на миловидного парня становилось всё тяжелее: видеть, как тот перед зеркалом прихорашивается, а потом злиться, когда агенты буквально глаз своих отвести от него не могут. Бесило. Юнги воздух носом втягивает, как только Чимин отстраняется, старается отдышаться, в хитрые глаза напротив смотрит, не может улыбки сдержать. — Реально нравлюсь? — он довольно усмехается, языком проводя по нижней губе. — Реально, — Пак ёрзает на своём месте, руки кладёт старшему на плечи и бровью правой дёргает. — А что, я был недостаточно убедителен? — Очень убедителен. Может, у нас с тобой что-то получится? Чимин задумчиво губы дует, глазами бегает по потолку, наслаждается тем, что сейчас от него зависит то, как будут дальше развиваться их взаимоотношения. Да, он знал, что стоит ему намекнуть Юнги о своей симпатии, он заднюю не даст, его чувства примет и ответит взаимностью. — Ты не выдержишь мой характер, — дразнит. — Мы уже больше месяца живём под одной крышей, всё ещё думаешь, что не выдержу? Может, это ты свои колючки спрячешь, если будешь жить со своим бойфрендом, а не просто с чужим мужчиной?.. Чимин улыбается, и Юнги совсем тает от этой улыбки, которую он видел всего несколько раз, однако она в его памяти отложилась слишком хорошо. — Посмотрим на ваше поведение, Мин Юнги, — Пак встаёт и руками потягивается в разные стороны. — А сейчас я пойду спать, действительно, очень устал.

***

Тэхён морщится от того, как неприятно сквозняк приходится по голым плечам, пытается нащупать сползшее во сне одеяло, что сейчас укрывает его по пояс. Он пальцами стискивает пододеяльник и натягивает одеяло почти до линии подбородка, прижимается к плечу Чонгука, который обнимал его всю ночь, не давая замерзнуть. Ким носом старшему в шею утыкается, улыбается, чувствуя как тот своим теплом делится, и от этого сразу начинает клонить в сон. Он чувствует сквозь сонливость приятную мышечную боль по всему телу, которая напоминает о том, что было ночью. Тэ не жалеет. Ни капельки. Только лишь о том, что не доверился Чонгуку раньше, заставил его беспокоиться о себе и ждать. Неожиданно оконная форточка хлопает слишком громко, ударяется об оконную раму, гремя ручкой и замком. Тэхён подрывается на месте, звук слишком сильно пугает своей внезапностью, вырывая из собственных мыслей. — Блять… — Чон один глаз приоткрывает и голову поворачивает в сторону окна, выпутывается из чужих объятий очень аккуратно. — Лежи, я закрою. Он одеяло отбрасывает в сторону, встаёт и идёт к окну, а Тэ непроизвольно заглядывается на тело своего мужчины, которое даже в полумраке выглядит ну очень привлекательно. На Чонгуке кроме белья ничего нет, что позволяет в деталях рассмотреть перекатывающиеся под кожей мышцы, когда он поднимает руки, чтобы штору отодвинуть и добраться до этой идиотской форточки. — Зачётная задница, Чонгук-и, — Тэхён говорит тихо, улыбаясь, знает, что его и так услышат. — Не говори мне такого, я смущаюсь. Чонгук улыбки тоже не сдерживает, закрывает окно и возвращается к Киму, который ему навстречу тут же руки вытягивает, заваливается в его объятия. Вот теперь хорошо абсолютно всё. Он обнимает Тэ крепко-крепко, к груди прижимает, а носом зарывается в блондинистые пушистые волосы и глаза закрывает. Однако сон больше не идёт, Чон лежит спокойно, поглаживает задремавшего Тэхёна, будто бы его оберегает. Это действительно хочется делать. И Чонгук немного приближается, губами касается чужого лба, пальцами дотрагивается до вьющихся прядей на затылке. Тэхён — его самое ценное сокровище, за которое он кому угодно глотку перегрызёт, а Дживону — с особым удовольствием. Он никому Тэ не отдаст, никому не позволит ему навредить, до последнего будет защищать. Ким и так много натерпелся, абы как жил, надеясь на то, что станет лучше, но лучше не становилось. И Тэхён терпел, стоически выносил всё, что готовила ему судьба, едва не ломаясь каждый раз от боли. Не позволит. Чонгук этому больше случиться не позволит. Ночью он смог увидеть несколько шрамов на изящном теле, а еще тот самый, на лодыжке, где был жаворонок. Тогда сдержался, постарался не обращать на это внимание, мысленно себе пообещав, что обязательно и за это отомстит. За всё. — Не спишь? — Тэ спрашивает очень тихо, так, чтобы его услышать можно было только если действительно не спишь. — Нет. Тэхён голову поднимает на Чона, в глаза тому смотрит, неожиданно тянется к шраму на щеке и кончиком указательного пальца по нему проводит. Не сошёл, всё ещё напоминает о том ужасном дне, когда Ким собственными руками всё разрушил и сделал ещё хуже, чем было. К глазам слёзы подступают, но Тэ их смаргивает, старается держать себя в руках. — Ты чего? — Чонгук его руку своей накрывает, видя, что Тэ расстроен. — Он настолько тебе неприятен? Я могу убрать его… — Нет-нет, Чонгук, дело не в этом, — Ким неожиданно подтягивается на локте и губами прижимается к шраму. — Ты мне любым нравишься, правда. Просто… я не могу забыть, как тебе было больно тогда. — Нам обоим было больно, и я не хочу, чтобы мы об этом вспоминали. Мы работаем над отношениями, боремся за наше счастье, Тэхён, давай сосредоточимся на этом, хорошо? — Почему мы должны бороться, когда кому-то это счастье достаётся просто так? Чонгук смотрит в эти большие шоколадные глаза, что глядят на него с неподдельным возмущением и обидой на то, что их путь гораздо более тяжёлый, чем у других. Он костяшкой указательного пальца проводит по его щеке, приближается и в кончик носа целует. — У всех своя судьба, никто не виноват в том, что у нас с тобой она такая. Зато мы будем ценить то время, что проводим вместе, и друг друга, когда всё это дерьмо закончится, и мы вместе это всё пройдём. — Ты очень изменился, Чонгук, — Тэ вглядывается в лицо напротив, немного хмурится, будто старается в нём что-то разглядеть. — Ко мне стал мягче и заботишься так… Поддерживаешь. — Я не могу потерять тебя ещё раз, — Чонгук отвечает честно, говорит, как чувствует — понял, что это не так сложно, как он думал. — А ещё я не хочу, чтобы ты когда-нибудь пожалел, что выбрал меня, что доверился и подпустил к себе. — Я никогда не пожалею. Никогда. Что бы ни случилось. Чону кажется, что он перед Тэхёном сейчас выворачивается наизнанку, делает то, чего никогда ни для кого не делал. Он ведь и перед Кимом тогда не хотел раскрываться и показывать, что у него внутри. Только сейчас именно Тэ у него в груди засел так глубоко, что не достанешь его оттуда никак. Он там навсегда, и Чонгук в этом уверен. Гук тянется за телефоном, который лежит на полу рядом с диваном и на кнопку включения нажимает, от чего экран загорается. — Ну что? Ещё поспим или будем вставать? — он косится на дующего губы Тэхёна. — Уже половина одиннадцатого. — Давай просто поваляемся? Я так не хочу вставать. — Ну хорошо, давай полежим, раз ты так хочешь. Но не слишком долго, у меня ещё есть кое-какие дела. Ким утягивает Чонгука обратно к себе, на него сверху забирается и укладывается, как маленькая коала, прижимается и глаза закрывает, едва ли не урчит от того, как крепко его обнимают сильные руки. Сейчас он чувствует себя дома, так, как никогда не чувствовал. Чонгук именно тот, с кем хочется всегда быть, тот, кого хочется любить, так же заботиться о нём и радовать, а ещё поддерживать и много-много чего ещё. Тэхён понимает, что это именно то, о чём он так долго мечтал: любить и быть любимым, иметь рядом человека, который будет с тобой вне зависимости от внешних обстоятельств. Чонгук заменил ему всех.

***

— Ну же! Ставь блок! Руки держи у подбородка! Чонгук наносит ещё несколько несильных ударов, сильно не напирает, видит, что Тэхён уже порядком выдохся. Стоило повысить нагрузку — Ким поплыл, начинал сдыхать уже после двух третьих тренировки из-за нехватки выносливости. Это всё поправимо, просто требует времени и усилий. Тэ уже стал намного сильнее, чем был, просто у них ещё много работы. — На сегодня хватит, — Чон липучку на перчатке отдирает, стягивает её и то же самое делает со второй, отбрасывает их на лавку. — Иди в душ. Ты же помнишь, что в четыре у тебя встреча с Господином Чхве? — Угу. Тэхён собой недоволен абсолютно, хоть и понимает, что не безнадёжен. Он видит, как старается для него Чонгук, как возится с ним стабильно четыре раза в неделю, едва успевая выполнять рабочие поручения. Только вот он ничего сделать не может — не выдерживает нагрузки, не может отработать в полном объёме, как раньше. Раньше было лучше, удавалось успешно становиться в спарринг, держать руки, которые немели уже к концу тренировки так, что просто поднять на нужный уровень их было тяжело. — Подойди ко мне, — Чонгук его состояние без внимания оставить не может, поэтому всё сделает, чтобы подбодрить. — Тэхён… — Прости, я делаю всё, что в моих силах, — Ким виновато поднимает на него глаза. — Я правда стараюсь, просто мне тяжело, и я ничего не могу с этим сделать и… — Так-так, стоп, подожди, — Чон его голову руками обхватывает, встряхивает едва ощутимо, чтобы привести в чувства. — Прекрати, ты хорошо поработал сегодня, пусть и не всё получилось. Я вижу результат, мы движемся с тобой в верном направлении, просто нужно потерпеть, не всё будет с первого раза получаться. — Правда лучше стало?.. — Да, — не врёт. — Правда. Соберись, мы нагоним всё обязательно. Ты помнишь базовые приёмы и технику, просто немного сил не хватает. Сейчас ты уже на голову выше, чем был полтора месяца назад, когда мы только начали. Ещё месяц, и мы доберёмся до твоего уровня, когда ты только пришёл сюда. — Я не могу себя оценить, не вижу, как выгляжу со стороны, — Тэхён пожимает плечами, чувствуя, как ему становится намного спокойнее. — Поэтому мне кажется, что ничего не изменилось. Чонгук видит, как Ким старается быть серьёзнее и в каком-то смысле даже смелее, но привычка винить себя во всём иногда берёт верх. Ничего, это уже тоже скоро совсем сойдёт на нет, Тэхён обязательно должен раскрыться перед ним, показать, какой он на самом деле, и Чонгуку кажется, что внутри у него припрятано что-то очень интересное. — Ты правильно сказал: тебе кажется, — Чон его по плечу похлопывает. — Поверь, я вижу тебя со стороны. И ты знаешь, что если дело касается тренировок, я всегда оцениваю тебя объективно. Отпускает. Тэхён улыбается, раздумывает, а потом вдруг на цыпочки привстаёт, губами прижимается к чужой щеке и быстро ретируется в сторону раздевалок. Чонгук смеётся, кончиками пальцев накрывает тот участок кожи, которого только что коснулся Тэхён. Пусть это уже для них не в новинку, но каждый раз будоражит так, будто они шестнадцатилетние школьники, которые прячутся ото всех на свете, боясь быть застуканными. Нет, Чона такое уже давным-давно не пугает, он своих предпочтений не скрывает ни перед кем, и даже шаги, раздавшиеся за спиной, заставляют его лишь медленно повернуться. — Вы прямо как женатая парочка, — Юнги усмехается, подходя ближе, спиной опирается о тренажёр, что стоит позади. — Не скажешь по вам, что вы людей убиваете. — Ну, к Тэхёну это не относится, больше ко мне, — Чонгук бинты снимает с запястий, монотонно разматывает, тянет за свободный край. — Зачем пришёл-то? — А ты что, мне не рад? — видя, что Чон уже раздражённо одну бровь вскидывает, Юн сдаётся. — Ладно, Намджун просил передать, что следы за тобой замели, только вот Дживон уже хватился агентов, которых ты прихлопнул, думаю, он догадался, в чём дело. Ты в очень интересном состоянии тела оставил. — Отрезал то, что жить мешало, — Гук хмыкает, вспоминая, как пару дней назад ночью втихаря выскользнул из дома, когда Тэхён спал, чтобы сделать то, что планировал почти две недели. — Сами виноваты. Мин понимающе кивает, скривив губы, в одну точку смотрит. Вообще есть ещё кое-что, чем он не против был бы поделиться, только вот не хочется пока все карты вскрывать. Неинтересно так. Да и вообще, кто у них в организации сам признавался во внезапно начавшихся отношениях? Да никто. Кого спалили — о том и знали. — Кстати, что-то вы с Чимином перестали грызться, — спалили. — У вас перемирие? Или я чего-то не знаю? Юнги подвисает на несколько секунд, чувствует на себе чонгуков взгляд, пока тот воду пьёт, думает, как бы выкрутиться. Чон слишком хорошо сечёт разного рода телодвижения, что вокруг него происходят, и пытаться от него что-то скрыть — дело, которое с самого начала будет обречено на провал. — Ну… Мы, это, — Мин активно жестикулирует, пытаясь подобрать слова. — Да, короче… — Ага, спелись, значит, — Чонгук на лавочку садится, чувствуя, как неприятно ноют забитые мышцы ног. — Ну что ж, это было ожидаемо с самого начала. А когда? — После того, как мы пили все у меня дома. — И вы две недели молчали?! — Гук восклицает возмущённо, вдруг хватает свою перчатку, что рядом лежит, швыряет её в друга, который тут же ловко уворачивается. — Айщ… Вот же паразиты. А мы гадаем все, что же ты пирожными вдруг стал с Паком делиться. Ещё и кофе ему с молоком приносишь, он же обычный не пьёт! — Да блин! — Юнги элемент чужой экипировки обратно кидает. — Ты тоже не кинулся мне рассказывать про Тэхёна, ещё и историю какую-то придумал про друга! Чонгук хохочет, видя, как Мин злится, как пытается оправляться, но он старшего на самом деле хорошо понимает. Не в их ситуации будет разумно трепаться об отношениях — рассказали самым близким, и на этом всё. Да и вообще, знают два — знают двадцать два, и чёрт знает, чем это в конечном итоге может обернуться. — Ладно-ладно. Как ты вообще с этой язвой… — Это Чимин внешне такой, — Юнги не может не броситься на защиту Пака. — Он просто колючки выпускал, чтобы моё внимание привлечь, а так он очень даже хорошенький. И вообще, Чимин даже нежничать умеет. — Ой, ладно, — Чонгук встаёт и потягивается. — У Тэхёна сегодня предпоследний сеанс, отвезу его, потом ещё надо по делам, короче, пойду. — А, кстати, этот психотерапевт, — Мин брови вскидывает. — Он как вообще, помогает? Ну, просто я в такие штучки не верю, но Тэхёну, кажется, явно лучше. Он и улыбается часто, и в работу вливается постепенно. — Да, сам же видишь, я тоже надеюсь, что всё в конечном итоге встанет на свои места. Но если ты заметил, значит, что-то действительно изменилось. Чонгук обменивается с другом рукопожатиями, быстро забирает все свои вещи и направляется в сторону раздевалок — время уже поджимает. Он действительно рад, что Тэхён справляется со всеми проблемами, постепенно приходит в норму, и уже почти оправился после всех передряг. Это определённо их общая победа, к которой они очень упорно шли, не сдавались, несколько раз возвращались к начальной точке, но всё преодолели. Тэхён уже сидит на диванчике в раздевалке, когда Чонгук выходит из душевой, поэтому он очень быстро одевается, чтобы не заставлять младшего слишком долго себя ждать. Выходят вовремя, но в самом центре встревают в огромную километровую пробку. Ким себя чувствует на удивление спокойно, опоздать не боится, знает, что Чонгук выкрутится обязательно и они приедут вовремя. Чон не тот мужчина, с которым будешь переживать за каждую мелочь. Он разберётся со всеми проблемами, найдёт выход из любой ситуации. — Объедем через дворы, — Чонгук сворачивает на не очень оживлённую улочку, проезжает её быстро и сворачивает во двор жилого дома, здание огибает и выезжает на проспект, параллельный тому, где скопилась пробка. — Не торопись, у нас пока есть время. Приём только через полчаса, даже если опоздаем минут на пять, думаю, ничего страшного, осталось всего два сеанса, и они ведь ничего не решат… — Они важны, потому что являются заключительными. — Эх, ладно, побуду таким же серьёзным, как ты, — Тэхён вздыхает, на спинку кресла откидывается и из-под чёлки смотрит на старшего, видит, как тот улыбку едва сдерживает. — Я ответственный, Тэ. — А я что, нет?! — Я такого не говорил, — Чонгук на мгновение голову в сторону Кима поворачивает, но тут же возвращается к дороге. — Ты тоже очень ответственный, просто я чуточку серьёзнее. Тэ улыбается, зная, Чон никогда не скажет ему подобных вещей, никогда не обидит, хоть он далеко и не ласковый котёнок, которым можно вертеть, как только захочется. Чонгук просто отделяет работу от личной жизни, а ещё грубость от ласки, смотря по ситуации. Он всё так же тэхёнов наставник, но в то же время любящий мужчина, который для счастья любимого человека готов на многое, если не на всё. Приезжают всё-таки вовремя. Тэхён просит его не провожать, целует в губы так по-простому, но очень по-родному, из машины выскальзывает торопливо, на прощание машет рукой и торопится в сторону большого здания. Приятно осознавать, что очень скоро он сможет жить обычной спокойной жизнью, радоваться мгновениям, проведённым с любимым человеком, получать образование и работать. Он на ходу едва ли не подпрыгивает, несётся к раздвижным дверям, датчик на которых распознаёт его буквально в полуметре и позволяет зайти внутрь. Ким быстро здоровается с администратором, что встречает его на входе и приветливо улыбается. Его уже тут знают, в конце концов, Тэ числится как вип-клиент, и ему даже не требуется подтверждать свои записи, поскольку господин Чхве всегда звонит для этого лично. Тэхён быстро поднимается на третий этаж и идёт вглубь коридора, где находится кабинет психотерапевта, бросает взгляд на экран мобильного телефона, где уже семь минут пятого. Опоздал. Но не сильно. Он останавливается возле двери, делает несколько глубоких вдохов и стучится, заглядывает в кабинет. — Господин Чхве, можно? — Тэ глазами цепляет мужчину, что сидит в кожаном кресле рядом с таким же диванчиком. — Извините, пожалуйста, там пробки. — А, да, Тэхён, проходите. Ничего страшного, я уже вам заварил чёрный чай с лимоном. — Спасибо. Ким прикрывает за собой дверь, садится напротив Чхве, пальцами изящно подхватывает чашку за тонкую ручку и делает пару глотков, чувствует привычную кислинку, что на языке оседает, оттенённая приятной умеренной сладостью. — Как оцениваете своё самочувствие? — Очень хорошее, — Тэхён говорит честно, как есть. — Тогда давайте пробежимся по нашим стандартным пунктикам, а потом поболтаем, — мужчина открывает свой блокнот, но Ким начинает рассказывать первым. — Сон хороший, крепкий, аппетит стабильно есть, — Тэ едва пальцы не загибает, перечисляя выученный почти за два месяца перечень. — Панические атаки не беспокоят, перепадов настроения нет, раздражительность в пределах нормы, все эмоции ощущаю в нормальном объёме. Не курю, от вредных привычек избавился, физические нагрузки присутствуют в умеренном количестве… Тэхён параллельно пьёт чай, одной рукой жестикулирует, рассказывая о своём состоянии, которым теперь действительно хочется поделиться. Он заканчивает и, сделав глубокий вдох, чувствует, что ему внезапно слишком жарко становится, залпом чай допивает и чашку ставит на журнальный столик. — Что ж, это хорошо, у нас с вами наметилась убедительная положительная динамика, результат которой, я так понимаю, уже достаточно закрепился. Думаю, вы больше в моих консультациях не нуждаетесь. И никогда больше нуждаться не будете. Ким, хмурится, пытается сфокусироваться на господине Чхве, на лице которого появляется едва заметная улыбка. У него не выходит, и голова так неприятно кружится, к горлу подкатывает липкая тошнота, а руки дрожать начинают, по коже холодок пробегается. Блять… Что же это такое?.. Внутренности сковывает животный страх, который провоцируют слишком неприятные догадки. Кажется, ему уже знакомы эти ощущения. — Что? Уже крыть стало? — Чхве усмехается, наблюдает за тем, как Тэхёна пополам сгибает. — Да, Дживон предупредил меня, что транквилизатор мощный, но я не думал, что настолько. — Вы… — Тэхёну тяжело говорить, а перед глазами всё мутнеет слишком сильно, он за голову хватается, пытается себя пересилить. — И этот урод… Ненавижу. Тэ вдруг резко встаёт, но ноги внезапно подкашиваются, и он обрушивается на мягкий ковёр, головой бьётся об пол, а затылок пронзает острой болью. Тэхён глаза открывает с большим трудом, видит нависающего над собой мужчину, который с интересом его разглядывает. Предпринять попытку, чтобы подняться, нет сил совсем, а сердце от осознания собственной беспомощности заходится в бешеном ритме. Попался.

***

Чонгук нервно постукивает пальцами по кожаному рулю, напряжённо смотрит на двери офисного здания. Тэхён должен был выйти уже около десяти минут назад, да, не исключено, что задержался из-за того, что опоздал, но даже это время Чон уже учёл. На душе неспокойно, и в груди давит так неприятно, что Чонгук неосознанно пальцами стискивает толстовку в области сердца, будто старается собрать это непонятное ощущение в один комок. Он не понимает, что произошло, но предчувствие плохого не отпускает, свербит где-то на подкорке, заставляет медленно с ума сходить. Чон телефон из кармана достаёт и, подумав несколько секунд, набирает номер Тэхёна, ставит на громкую, чтобы не подносить к уху: абонент недоступен. Батарейка села? Выключил, чтобы не мешал? Или Тэ уже выходит — на первом этаже очень плохо ловит сеть. Под рёбрами колет так, что не получается сделать вдох. Нет, что-то определённо случилось. Чонгук отстегивает ремень безопасности и выходит из машины, дверью хлопает и нажимает на значок блокировки на ключах. Он быстрым шагом направляется ко входу в здание, крепко в руке сжимает смартфон, уже представляет, как будет спрашивать у Тэхёна, зачем ему нужен телефон, если он им не пользуется и заставляет его нервничать. Чонгук мимо администратора проходит, даже не здороваясь, решает, что лифт ждать не хочет и бегом взлетает по лестнице на нужный этаж, коридор преодолевает буквально за несколько секунд и останавливается перед массивной дверью. Чон прислушивается, но за дверью ни звука, отчего сердце заходится в ещё более рваном ритме. Ему никогда не было так страшно, ни за себя, ни за кого-то ещё. Чонгук не стучится, ручку дёргает и входит в кабинет, замирает, понимая, что в помещении помимо него только один человек. Господин Чхве на звук оборачивается, видя незваного гостя, почти никак не реагирует, смотрит на него абсолютно спокойно. — Где Тэхён?! — выдыхает Чон, сжимая кулаки, постепенно понимая, что произошло. — Уехал с тем, кому по праву принадлежит, — психотерапевт беспечно пожимает плечами, достаёт из кармана чёрный айкос. — Ничего личного, Чонгук, просто господин Кан заплатил мне столько, что я не смог отказаться. Чонгук оказывается рядом с мужчиной в один прыжок, хватает его за пиджак и пригвождает к стене рядом с окном, видит испуганные глаза перед собой, и это злит ещё больше. — Продажная мразь, —он рычит Чхве прямо в лицо, одной рукой его горло сжимает, в кожу впивается пальцами, заставляя схватить себя за запястье. — Кем ты себя возомнил?! Думал, можешь предать нас? Что ж, это последнее, что ты сделал в своей жизни. Он сильный удар наносит по красному от недостатка воздуха лицу, костяшки пачкает в чужой крови, чувствует, как кисть немеет, но не сдаётся, бьёт ещё раз. Неожиданно мужчина выворачивается, пинает его в область рёбер, и Чонгук хватку ослабляет, позволяя сбежать. Так даже интереснее. — Я всего лишь выбрал ту сторону, которая была выгоднее мне! — психотерапевт повышает голос, собственной кровью давится, которая забивается в глотку, отступает к своему рабочему столу. — Твой выбор будет стоить тебе жизни, — Чонгук медленно загоняет его в угол, ощущает, как ярость по вискам изнутри бьёт. — Достаточно выгодно? Гук хватает с журнального столика перьевую ручку, сжимает её пальцами так, что суставы болезненно сводит. Чхве глаза на него таращит, неожиданно упирается о стоящий позади стол, понимает, что отступать больше некуда. Чонгук его замешательством пользуется, хватает мужчину за грудки одной рукой, замахивается и ручку всаживает ему прямо над ключицей, Тот орёт от боли, хватает Чона за руку, пытается вырваться, несмотря на расползающееся на белоснежной рубашке кровавое пятно. Чонгук ручку проворачивает, и, вытащив, всаживает ещё раз только чуть левее. — Отпусти! Отпусти!.. — Ты уготовил подобную участь другому, а теперь просишь тебя отпустить? — Гук усмехается. — Забавно. Думаешь, благое дело сделал? — Мне плевать! — Чхве брызжет слюной. — Меня это не ебёт! Я всего лишь сделал то, за что мне заплатили. Разбирайся с Дживоном! — Обязательно, он будет в очереди после тебя. Чонгук ручку вытаскивает, ладонь пачкает в чужой крови, металлический запах которой наполнил собой уже весь кабинет, вызывая подкатывающую время от времени тошноту. Чхве дёргается, пытается Гука оттолкнуть, но тот ему этого сделать не даёт. Он удерживает слабеющего мужчину на месте, острием в одно движение вспарывает сонную артерию и тут же отшатывается в сторону, чтобы брызнувшей кровью не пачкать одежду. Пара капель всё же попадает на толстовку, и Чонгук брезгливо морщится, корпус ручки вытирает о нижний край худи, отбрасывает, и та откатывается куда-то под стол. — Айщ… Чон тихо выдыхает, взглядом цепляет влажные салфетки, пачка которых стоит на полке в шкафу, вытаскивает себе сразу несколько штук, стирает кровь с рук. У него мало времени, поэтому стерев большую часть, он ещё одну берет, по дверной ручке проходится, на всякий случай и по самой пачке салфеток. Если кто-то из сотрудников спохватится и сообщит в полицию, будет потом сложновато выкрутиться. Чонгук выходит в коридор, прикрыв за собой дверь, руки прячет в карманы, чтобы скрыть то, что не оттёрлось. Он быстро преодолевает лестницу и проскальзывает мимо ресепшена, администратор за которым смотрит на него обеспокоенно. Да плевать сейчас на это. Он готов весь Сеул перевернуть, чтобы найти Тэхёна. Да что там Сеул? Всю Южную Корею! Чонгук на парковке прибавляет скорости, достаёт из кармана телефон, судорожно набирает номер Намджуна, но неожиданно на экране отображается входящий. Номер не определён. Чон замирает на несколько секунд, но быстро приходит в себя и смахивает вбок круг с телефонной трубкой в центре. — Да. — Ну как тебе? Нравится моя игра? — Дживон… — цедит сквозь зубы, носом втягивает прохладный воздух. — Где Тэхён? — А вот всё тебе расскажи, — Кан смеётся, и это так бесит, что Чонгук уже готов сию секунду свернуть ему шею. — Так неинтересно. Неужели ты такой скучный? — Говори, блять, где он! Что ты с ним сделал?! Гуку кажется, что он задыхается от злости, что уже льётся через край, однако уже поздно метаться — Тэхёна забрали прямо у него из-под носа. И единственное, что он может сделать, так это как можно быстрее до него добраться. Лишь бы с Тэ всё было в порядке… — Эй, ты давай полегче, — Дживон на нервах играет. — А то Тэхён тебя не дождётся. Что ж, упрощу тебе задачу, вышлю координаты смс-кой, приезжай к девяти один. Приведешь за собой полицию либо людей Намджуна, я прирежу Тэхёна сразу же. В трубке раздаются гудки, и Чонгук едва сдерживает рвущийся наружу крик, голову руками обхватывает и на корточки оседает. Он не мог такого допустить. Не мог так проебаться. Отвлекает пришедшее на телефон смс с координатами, которое Чонгук сразу же открывает: заброшенный после пожара торговый центр, если ехать в сторону Пусана. Дживон сам преждевременно начал последний раунд, и Чон никак не может ему проиграть.