Lier

— Ты что, реально туда один поедешь? Намджун обеспокоенно следит за сидящим напротив Чоном, который в одну точку смотрит, практически не моргая. Чонгук приехал в офис уже в более-менее спокойном состоянии, по крайней мере, Джуну так казалось, если ссылаться на его внешний вид и закрыть глаза на окровавленную одежду. — Поеду. Там Тэхён, я не могу позволить им навредить ему, — Чонгук пальцы запускает в волосы, стискивает чёрные пряди, чувствуя, как болезненно гудит голова. — Давайте отправим спецотряд? — Сокджин пододвигает Чону стакан с водой, где растворено несколько капель успокоительного. — Возможно, это будет в нашем случае более эффективно. — Исключено, — Гук сверкает на него глазами. — Меня предупредили, чтобы я приходил один. Единственное, я хочу попросить вас подстраховать нас, чтобы было куда уйти. На месте я разберусь со всем сам. Чонгук уверен, что наличие кого-то из организации рядом с ним засекут сразу же, как только он двинется в путь, и доложат об этом Дживону. Поэтому единственный более-менее приемлемый для них вариант — поехать с небольшим промежутком и не из офиса, а из любой другой точки, чтобы можно было инсценировать выезд на задание. Блять. Слишком мало времени и слишком много задач. — Хорошо, тогда мы с Юнги поедем, — Намджун смотрит на Мина, который тут же согласно кивает. — Думаю, нас двоих там будет предостаточно. — Я тоже должен поехать! — Чимин вскакивает со своего места, голос повышает. — Тэхён там, мне нужно быть с ним, понимаете?! Он сопротивляется, когда Юн пытается усадить его обратно. Пак едва в обморок не грохнулся, когда узнал, что произошло, а потом им такая злость овладела, что даже Намджун побоялся сделать ему замечание по поводу того, чтобы он не заводил лишний раз Чонгука. — Нет, Чимин, не забывай о том, кто ты — людьми, которые не являются членами организации, мы не можем рисковать, — Намджун, одним серьёзным взглядом пригвождает его к дивану. — Я поеду, — Джин не поднимает ни на кого глаз, ковыряет нитку на рукаве халата. — Вам может понадобиться помощь, если кого-то ранят… — Сиди тут, — Джун явно не хочет брать Кима с собой. — Тебе там делать нечего, а первую помощь мы и сами можем оказать, если потребуется. — Может быть, ты и обезболивающее можешь вколоть? Чонгук жмурится от этих препирательств, из-за которых по голове разносится неприятный звон. Он ужасно устал, у него ни на что нет сил. Тэхён там, далеко, и неизвестно, что с ним, жив ли он, здоров… Дживон выбрал тот самый момент, когда удара никто не ждал, к тому же действовал через того, о ком даже подумать было нельзя. Это Чона подкашивает достаточно сильно — как он мог допустить подобное? Почему не ходил с Тэхёном на эти сеансы каждый раз? Он ведь мог что-то разглядеть в этом ублюдке и защитить Кима. Получается, солгал, когда обещал, что непременно защитит? Вот кто здесь лжец, а не Тэхён, который всегда старался выйти из положения с наименьшими потерями, чтобы всем было хорошо. Всем, но не ему самому. — Хватит, — громким возгласом Намджун пресекает спор, который только начал разгораться, чем заставляет Чонгука вынырнуть из своих мыслей. — Сокджину действительно лучше будет остаться тут и подготовить всё на тот случай, если всё будет совсем плохо. Ты не привык к таким приключениям, — он обращается к дующемуся доктору Киму, который глазами на него сверкает и отворачивается. — На заданиях не был ни разу, так что, сам понимаешь… — Я тоже хочу поехать! — Пак снова пытается встать, но Юнги вовремя руку кладёт ему на плечо, не даёт этого сделать. — Возьмите меня! Я и оружием владею хорошо, и первую помощь тоже окажу, нас всему учили. — Чёрт с тобой, поехали, — Джун поднимается со своего места. — Возьмите оружие, у нас не так много времени, так что давайте быстрее. Чонгук выходит первым — ему переодеться нужно и взять себя в руки, переварить всё случившееся, план действий какой-нибудь более-менее приемлемый в голове составить. Страшно? Да. Но не за себя. Он быстро стягивает толстовку и надевает водолазку, думает, смотря на висящий в шкафу бронежилет — он будет только утяжелять и может помешать при движении, но если Чонгук нарвётся на людей с оружием… Плевать. Выкрутится. И не из такого выкручивался. Он быстро надевает жилет. Если Дживон что-то сделал с Тэхёном… Чон ему горло перережет и даже не задумается. Чонгук спускается на цокольный этаж, чтобы получить оружие, много брать смысла нет: ножа и пистолета с пятью-семью магазинами будет вполне достаточно. Он справляется с дрожью в руках, которая скорее вызвана переполняющей злостью, а не волнением, нож прячет в высоком массивном ботинке так, чтобы было удобно его достать, пистолет определяет под ремень, курткой чёрной прикрывает, делает глубокий вдох, поправляя такого же цвета кепку. Это точно такое же задание, только цель у него другая: не убить того, кто этого по правде заслужил, а спасти жизнь любимого человека.

***

Голова отзывается острой болью, когда яркий свет ударяет в глаза, и Тэхён мычит неосознанно, морщится, пытается руками закрыть лицо, но не выходит — те стянуты за спиной так крепко, что, кажется, онемели. Ким с огромным трудом разлепляет тяжёлые веки, видит перед собой несколько фигур, которые о чём-то негромко переговариваются. Заметив шевеление с его стороны, один из них что-то говорит, что Тэхён сейчас разобрать не может — в голове гудит слишком сильно. Однако лицо Дживона, что появляется перед ним, он различает мгновенно. — Ну что? Очнулся? А я думал, мне Чонгука придётся встречать в одиночестве, — он цепляет Кима за подбородок, приподнимает, игнорируя его попытки вырваться. — Я так соскучился по тебе, ты даже представить себе не можешь, Тэхён. — А я вот совсем не скучал, — рычит, мутный взгляд не отводит, будто демонстрирует, что со своей беспомощностью не смирится. — Со мной можешь делать, что хочешь, но Чонгука не трогай. Это же я тебя предал, а не он… — Ну-ну, ты не учёл, что Чонгук был моей целью первоначально, — Кан руками опирается о колени, сидя на корточках, улыбается. — Ты — всего лишь приманка, идиот, но, поверь, сначала я разберусь с ним, а потом мы с тобой повеселимся. Помнишь наш прошлый раз? Странно, что ты вообще выжил и смог подпустить к себе этого выродка. Ничего, в этот раз мы с ребятами постараемся получше. — Мразь. Тэхён помнит — такое не забудешь. Он руками дёргает за спиной, пытается высвободиться и заехать этому уроду по лицу. Дживон в ответ на его попытки лишь смеётся, неожиданно его голову ловит, пальцами впивается в щёки до боли, приближается, чтобы видеть наполненные злостью и едва уловимым страхом глаза — Тэ слишком хорошо держится. Неужели Чонгук действительно смог вытащить Кима из того состояния, в которое тот скатился? — Заткнись и не мешай мне, Тэхён, — шипит, всем своим видом показывает, что подобного не потерпит, по стенке размажет сопляка, который посмел перечить. — Я могу вспороть тебе живот прямо сейчас, и ты своего любимого больше никогда не увидишь. Только вот проблема в том, что я лишу себя удовольствия, так что тебе повезло. Можешь пожить лишний часик, а хотя... поспи, наверное, немного. Очередной удар по лицу, и темнота, что накрывает вместе с едкой болью в переносице.

***

Пальцы руль стискивают слишком сильно, а взгляд медленно скользит по высокому неприятному зданию, которое всем своим видом отталкивает, будто предупреждая, что никому теперь тут нет места. Чонгук чувствует, что Тэхён здесь. Он носом втягивает уже согревшийся от включённой печки воздух, смотрит на экран планшета, прикреплённого к панели управления, где показывается время: без пятнадцати девять. Чон из машины выходит и дверь захлопывает, плечи расправляет, даже не ёжится от вечерней прохлады, что пробирается под куртку и бронежилет. Он специально остановился подальше, там, где можно будет более-менее спрятать машину от посторонних глаз, но в то же время отлично видеть парковку перед зданием. Намджун с Юнги и Чимином должны встать ещё дальше, но потом подъехать, чтобы забрать их и оперативно скрыться. Чонгук идёт ко входу, замечает движение на первом этаже — кажется, его ждут. Что ж, так даже лучше, не придётся никого искать. Он ждёт, пока двери перед ним раскроются автоматически, но войдя, едва успевает увернуться от разрéзавшей за его спиной воздух биты. Бьёт локтем мужчине, что его подкараулил, прямо в лицо, биту выхватывает и ещё один удар наносит, только более сокрушительный. — Браво! Чон оборачивается на знакомый голос, но по Дживону лишь взглядом скользит, замирает, когда видит сидящего на коленях Тэхёна. Тот смотрит на него взволнованно, и у Чонгука внутри всё закипает, когда он видит следы крови у младшего под носом. Сука… Он тут же в сторону отшатывается от налетевшего на него сбоку мужчины, ударяет того так, что он с ног валится тут же. Никто больше почему-то в его сторону не спешит, видимо, не хотят той же участи… Но их слишком много. Один приказ — и набросятся, готовые разорвать в клочья. — А ты хватку-то не растерял, — Кан белоснежными зубами сверкает. — Урод, — Чонгук рычит, сжимает в руке отобранную биту до боли в пальцах. — Отпусти Тэхёна. Зачем он тебе? Я же приехал, как ты хотел. — К сожалению, у меня другие планы, Чонгук-и, — Дживон медленно подходит к Тэ, грубо за волосы его хватает, заставляя поморщиться от тянущей боли, и вдруг нож приставляет к шее. — Не сдашься – я прирежу Тэхёна прямо сейчас у тебя на глазах. Так что выбор за тобой. Сердце колотится в груди так сильно, что Тэхёну кажется, будто он задыхается — холодный металл на глотке мешает сделать вдох. Он смотрит Чону в глаза, видит в них тот самый огонь, которого всегда опасался — заставал Чонгука в таком состоянии всего пару раз, и этого хватило, чтобы всё понять. Как хорошо, что именно сейчас руки слишком затекли от перенапряжения мышц, которые Ким держит на весу уже добрые минут двадцать — справился с пластиковыми стяжками. Чонгук понимает, что если сейчас хотя бы двинется в их сторону, Тэхён пострадает. Однако, поймав взгляд Кима на себе, понимает, что тот просто так сдаваться не собирается, у него в глазах скользит что-то… Наполненное решимостью. — Ну так что? Долго ещё будешь думать? Взвешиваешь, чья жизнь важнее? Или… Кан не успевает договорить — Тэ неожиданно со всей силы бьёт его в колено, заставляя дёрнуться от боли, и лишь слегка царапнуть лезвием нежную кожу рядом с кадыком. — Ах ты, мразь! — Дживон замахивается на него ножом, однако Тэхён его руки ловит и на месте удерживает, не даёт себя ранить. Чонгук приходит на помощь моментально: добирается до них быстрее, чем агенты, что точно так же бросились на помощь своему главарю, Дживона буквально отбрасывает в сторону, не позволяет себя ударить, действуя слишком быстро. Тут же отмахивается от мужчины, что налетел на него сзади, под рукой его проскальзывает и в грудь бьёт со всей силы. Тэхён становится в оборону к Чонгуку спиной, отбивается от другого агента, что на него бросился, самостоятельно тому заезжает в челюсть. Голова всё ещё кажется тяжёлой, но Тэ с этим ощущением борется, зубы стискивает, остатки сил собирая в кулак. Он на удивление хорошо справляется, краем глаза замечает, что Чон отбивается сразу от троих, в руке сжимает окровавленный нож, слишком ловко расправляется с окружающими его людьми. Ким ищет взглядом Дживона, но тот куда-то делся. Блять… Он может напасть со спины. Зазевавшись, Тэ пропускает удар по лицу и сразу ещё один в спину, на колени падает и пытается голову прикрыть. Прилетает со всех сторон, но в один момент его оставляют в покое, вдруг дёргают вверх, хватая за локоть, заставляют на ноги подняться — Чонгук. — Быстрее, пока они не оклемались, тут наверняка есть ещё, — Чон тащит его к выходу, они переходят на бег достаточно быстро. Двери закрыты. Видимо, их заблокировали после того, как Чонгук вошёл, чтобы самый простой путь к бегству отрезать. Гук краем глаза цепляет мужчину, что смог на ноги подняться, и сейчас направляется к ним, пихает Киму в руки биту, которая в некоторых местах чужой кровью испачкана. — Пытайся разбить, я прикрою. Тэхён ощущает, как у него дыхание перехватывает, когда он видит Чона, что тут же сцепляется с агентом Кана, в руке у которого сверкает нож. Быстрее. Быстрее. Он битой пытается пробить стекло, но то не поддаётся, идёт трещинами, но не ломается. Ким понимает, что ему не хватает сил, не сдаётся, зная, что должен справиться во что бы то ни стало. Надежда его покидает, когда он видит въезжающий на парковку минивэн, из которого на ходу выскакивает ещё несколько человек. Тэ отступает вглубь холла, той же самой битой заезжает мужчине, что давит Чонгуку на плечи, по голове, отчего тот выпускает старшего. — Мы не сможем тут уйти. Давай попробуем обойти через второй этаж и спустимся к пожарному выходу, — Тэхён взволнованно вглядывается в чонгуково лицо. — Нам надо спешить, тут есть уже люди. — Давай по эскалатору. Тэ вдруг замечает на плече старшего небольшой порез, из которого сочится кровь, что на чёрной куртке практически не видна, а по коже холодок бежит. Гук хватает его за руку и они бегут к эскалатору, взбираются на второй этаж не без труда — Тэхён уже едва ноги переставляет, дышит загнано и пальцами чужое запястье стискивает из последних сил. Они отходят вглубь одного из бывших магазинов второго этажа, чтобы хоть немного отдышаться и иметь возможность идти дальше. Чонгук тут же к Тэ поворачивается и его голову руками обхватывает, в глаза заглядывает, рукавом куртки старается стереть кровь над верхней губой. — Ты как? Тэхён? Ранен где-нибудь? Чон оглядывает его со всех сторон, но Тэхён качает головой, кладёт руки на его запястья, смотрит прямо в глаза. Чонгук облегчённо выдыхает, обнимает Кима крепко-крепко, к себе прижимает. Это его любимый человек, целый и практически невредимый. Никому он не позволит Тэхёна ещё раз у себя отобрать. Тэ его в ответ обнимает и закрывает глаза, старается сдержать слёзы, которые так упорно рвутся наружу. Чонгук не бросил его здесь, пришёл, рискуя своей жизнью. — Прости, Чонгук, прости, я не знал, что так будет, — он всхлипывает, и в ответ на это Гук его ещё крепче стискивает в своих объятиях. — Спасибо, что пришёл. — Всё будет хорошо, — Чон отстраняется и вытирает несколько слезинок, которые всё же скатились по щекам. — Не смей мне тут реветь, мы выберемся. Он отодвигает Тэхёна от себя, куртку снимает, а за ней и бронежилет, быстро надевает его на младшего, ремни затягивает по бокам, чтобы тот сидел, как надо. Ким следит внимательно за каждым его движением, глаза поднимает и шепчет тихое «Чонгук», привлекая к себе внимание, качает головой, будто пытается его остановить, но тот лишь одёргивает жилет вниз, никак не реагируя. — Он тебе нужнее, не спорь, прошу, — Чонгук звучит убедительно, руки кладёт ему на плечи. — Справа через два здания нас ждут Намджун и Чимин с Юнги, чёрный джип, ты знаешь, как он выглядит. Если что-то случится, беги туда, они помогут. Надеюсь, мне не нужно повторять основные правила, которые мы с тобой обсуждали на первом нашем задании? — Чонгук… — Я говорю тебе стрелять — ты стреляешь, говорю уходить — ты уходишь. Делаешь строго только то, что я тебе говорю, — повторяет слово в слово, как тогда, прислушиваясь к приближающимся шагам, неожиданно нож выхватывает из ботинка и бросает в сторону дверного проёма, попадая мужчине, что нашёл их, в голову. — Давай, нужно добраться до лестницы побыстрее. Чонгук снова его руку находит и пальцы своими сжимает, тянет в голый коридор, где кроме пахнущего сыростью пыльного бетона ничего нет. А ещё смертью и страхом пахнет так отвратительно. Тэхён не отходит ни на шаг, прижимается к чонову плечу, старается перебороть то липкое чувство, что пожирает изнутри, заставляет сердце заходиться в бешеном ритме, рваться наружу из грудной клетки, которую сводит от каждого вдоха. Передвигаются тихо, практически бесшумно, прислушиваясь к каждому постороннему звуку, доводя себя до грёбаной паранойи. Ориентироваться тяжело — в здании темно, не считая света тусклых фонарей, что пробирается в помещения сквозь дыры в стенах. Где-то ещё манекены обугленные остались, тряпьё, что когда-то было дорогой брендовой одеждой, брошенные в спешке вещи. Тэхён пальцами за чужую куртку цепляется и закрывает глаза, пытается перебороть снова усилившееся головокружение и тошноту. Да, это транквилизатор даёт о себе знать, что не вышел из организма и всё ещё продолжает отравлять его. — Держись, ещё немного, — Чонгук перехватывает его за талию, поддерживая, морщится от того, как Тэ задевает случайно его рану на плече, видит дверь с выходом на лестницу и старается сосредоточиться на нём. — Куда собрались, голубки? — за спиной щёлкает снятое с предохранителя оружие, заставляя обернуться так быстро, как это только представляется возможным. — Думали, так легко сможете удрать? Дживон стоит в метрах семи, направив на них пистолет, улыбается, наслаждаясь своим превосходством. У него губа в уголке подбита — наверное, Чонгук его тогда приложил очень удачно. Чон плечом заслоняет Тэхёна, выходя вперёд, на что Кан лишь скалится, смеясь практически беззвучно. — Глупцы, ослеплённые собственными чувствами. Ведёте себя, как идиоты. Думаю, ваши тела будут прекрасно смотреться в одной могиле. Разве не об этом мечтают все влюблённые? — Что за цирк ты тут устраиваешь? — Чонгук делает шаг ему навстречу, оставляя Тэ позади. — Пусть Тэхён уходит. Это наше с тобой дело, ему тут делать нечего. — Ну-у-у, так неинтересно, — Дживон дует губы так наигранно и неприятно, что Чон тихо рычит в ответ на его реакцию. — Чонгук-и, не даёшь мне повеселиться. Хотя, знаешь… Ты прав. Пусть идёт, сначала я убью тебя, а потом приду за ним, и тогда никто нам не помешает развлекаться. — Уходи. Тэхён неожиданно Чона хватает за предплечье, пытается обратить на себя внимание, но тот в упор смотрит на Дживона, который голову вбок склоняет, заламывая брови. — Я не уйду, Чонгук, меня это тоже касается, — Ким пытается показать, что тоже готов сражаться, однако Чон его руку стряхивает со своей, даёт понять, что спорить не намерен. — Я тоже… — Я приду к тебе, Тэхён, разберусь со всем этим и приду, — Чонгук наконец к нему поворачивается, за плечи несильно встряхивает. — Не спорь, просто уходи. Я буду в порядке, слышишь? Не заставляй меня повторять это в десятый раз. Тэхён сглатывает, смотря в чёрные сверкающие глаза напротив, понимает, что не послушаться у него нет возможности. Чон сейчас на пределе самоконтроля, старается всю ситуацию разрешить сам, без посторонней помощи разобраться со всем дерьмом. Ким делает несколько шагов по направлению к выходу на лестницу, оборачивается на Чонгука, но ничего не говорит, постояв так несколько секунд, быстро выскальзывает из помещения. — А я и не знал, что ты так вцепишься в этого выродка, — Дживон хмыкает, видя, как Гук сжимает кулаки, выдыхает тихо. — Только вот он мне принадлежит. А я своё никому не отдаю, максимум разрешаю немного попользоваться, но ты уже превысил все сроки. — Тэхён — не твоя вещь. Он человек, который, в отличие от тебя, имеет право на спокойную жизнь. А ты просто монстр, которому на этом свете не место. — Ах… От монстра слышу, Чонгук-и. Напомнить тебе, кем ты стал? Чем ты занимаешься? Ты ничуть не лучше меня. Что ж, тогда нам обоим нет места здесь. — Напомнить, почему я стал заниматься этой дрянью? — Чонгук рычит, медленно, подобно хищнику подходит ближе, заставляя Кана держать дистанцию. — Ты меня подставил. Из-за тебя моя жизнь пошла под откос. Давай решим всё здесь и сейчас, поставим точку в этом дерьме. Проигрышем будет считаться чья-то смерть. Чон предлагает сейчас устроить настоящие игры со смертью, ставит на кон свою жизнь, и он знает, что Дживон не сможет отказаться — слишком высок соблазн… Кан усмехается, смотрит на пистолет, что всё ещё в руке держит, отбрасывает его в сторону, демонстрируя, что применять не собирается, однако неожиданно небольшой кинжал выхватывает, рукоять крепко сжимает пальцами. — Что, рассчитывал на мою честность, да? — он видит, что Чонгуку воспользоваться нечем. — Сам предложил, Чонгук, так что давай, — делает приглашающий жест ладонью, — можешь нападать. Чон эту хитрость знает, поэтому лишь согнутыми в локтях руками прикрывает подбородок, чем вызывает довольную улыбку. Дживон видит, что Чонгук перед ним сейчас чист, ничего при себе явно не имеет, поэтому действительно сам нападает первым, однако успевает лишь рукав чоновой куртки зацепить, прежде чем тот уворачивается — ловко. У Гука своя тактика, пусть Кан сначала побегает за ним, а когда ослабит бдительность, он нанесёт удар. Однако стоит учесть, что Дживон почти такой же, как и он сам: никогда не промахивается и отлично дерётся. Не просто так он смог повести за собой стольких людей. Кан делает ещё один выпад, получает по лицу в ответ, но цепляет чонову грудь, разрезая ткань и задевая кожу. Чёрт. А вот это уже больно. Чонгук зубы стискивает, чувствуя ту самую усталость, что решила проявиться только сейчас, однако держит себя в руках. Нападает первым, понимая, что должен справиться быстрее, вовремя задерживает кинжал у своей груди, накрывая лезвие ладонью, чувствует, как оно разрезает кожу, отчего жгучая боль по всему запястью ползёт, а воздух наполняется металлическим кровяным запахом. — Неплохо, — Кан кровавую улыбку демонстрирует — Чонгук, видимо, хорошенько ударил его в челюсть. — Только меня тебе не победить. Он давит оружием в чужую руку ещё сильнее, буквально разрезая ладонь ещё глубже, видит, как Чон морщится от боли, успевает отклониться, когда тот пытается ударить, и чиркает Чонгуку по животу — хватку ослабил неконтролируемо, когда дёрнулся в сторону противника. Дживон пользуется его замешательством, делает шаг назад и ногой толкает в грудь, заставляя на спину завалиться. Боль слепит так непривычно, и Гук пытается сбросить с себя это грёбаное оцепенение, что сейчас совсем некстати, головой трясёт и пытается встать. — Так упорно возился с Тэхёном, что сам превратился в ничтожество? — Кан видит, что Чонгук сдаваться не собирается, однако его начинает подкашивать. — Как неосмотрительно с твоей стороны, Чон Чонгук. Совсем не в твоём стиле. Да, не в его. Как и проигрывать тоже. Гук усмехается, медленно поднимается, незаметно цепляет пальцами здоровой руки горсть скопившейся на полу строительной пыли и в кулак зажимает, смотрит Дживону прямо в глаза. — Зато в твоём стиле было оставлять от Тэхёна одну оболочку, доводить его до такого состояния, когда он не хотел жить и видеть кого бы то ни было, — провоцирует, выводит на злость, чтобы та ослепила, лишила возможности здраво мыслить. — Ты конченый ублюдок, Кан. — Думаешь, будет как в сказке? Добро победит зло? — Дживон показательно лезвие ножа, что испачкано в чужой крови, вытирает о рукав своей белоснежной рубашки. — Не бывает такого, Чонгук. Побеждает тот, кто сильнее, а не добро. — Ты прав. Но я не отношу себя к добру, я отношу себя к тем самым сильным людям, которые побеждают и добро, и зло. И таких как ты, которые способны лишь за чужой счёт что-то из себя представлять. За счёт власти, денег, людей, которых вы ломаете, считая себя творцами их судеб. Такие, как ты, ничтожны по своей природе, вы никогда не сможете стать хотя бы более-менее приемлемыми для этого мира. Дживон рычит от ярости, кидается на Чона, который тут же горсть песка ему в лицо швыряет, дезориентируя, отчего тот воет, чувствуя жгучую разъедающую боль в глазах, руками их закрывает, трёт, пытаясь избавиться от этого ощущения. Чонгук налетает на него слишком резко, выбивает из рук кинжал, наносит несколько сокрушительных ударов, вкладывая туда последние силы, что соскрёб со стенок своего существа за короткую передышку. Он валит Кана на пол и бьёт несколько раз прямо по лицу, однако тот находит момент между ударами и специально коленом давит Гуку на рану на животе — знает, что боль выматывает хлеще самых сильных нагрузок. Пользуется тем, что Чон отвлекается, быстро подминает его под себя и руками в его шею вцепляется, душит, пальцами впиваясь с нечеловеческой силой. — Ну что? Всё? На этом и закончим, да? Чонгук хрипит, когда чувствует, как уши закладывает, чужие руки хватает, стараясь себе помочь. Нет, не всё. Он должен справиться. Обязательно должен. В поясницу сзади давит пистолет, до которого сейчас добраться непросто, но сил вывернуться самостоятельно просто не хватит. Он напрягает ещё сильнее мышцы шеи, одной рукой держит запястья Дживона, стараясь хотя бы немного ослабить давление, а другой тянется за спину, цепляет пистолет за рукоять. — Ты сдохнешь, а потом я приду за Тэхёном, — Кан рычит будто в бреду, выглядит сейчас как самый настоящий псих. — Мы так хорошо повеселились с ним прошлый раз, я уверен, он не забыл этого и никогда не забудет. — Забыл, — Чонгук выдавливает из себя слова с большим трудом, незаметно снимает оружие с предохранителя, стараясь заглушить этот щелчок, тянет его через бок, пальцем находил спусковой крючок. — И я забуду. Оглушающий выстрел, отражающийся от голых стен, и брызги крови, что летят на лицо, заставляют зажмуриться, а чужое тяжёлое тело придавливает сверху, мешая дышать. Чонгук на пару секунд зажмуривает глаза, понимая, что ему нужно хотя бы несколько минут переждать, чтобы прийти в себя. Он сталкивает со своей груди обездвиженное тело в сторону, взглядом цепляет его изуродованное выстрелом лицо, ощущает подкатывающую к горлу липкую тошноту и дышит так глубоко, как только может. Ещё немного. Совсем чуть-чуть. И можно будет уходить.

***

Тэхён бежит из последних сил, оборачивается постоянно на высокое здание, что уже осталось порядком позади. Сердце в груди стучит так громко и болезненно, что тяжело дышать, а ещё слёзы изнутри душат, подступая к глазам. Чонгук. Он остался там. Ким рукавом толстовки промакивает влажные глаза, тихо всхлипывает, понимая, что собственная выдержка уже на исходе. Как же он надеялся, что они уйдут оттуда вместе, что смогут выбраться оба… Да, Чон это сделал лишь для того, чтобы его отпустили, но кто сказал, что ему это было нужно? — Тэ!.. Он оборачивается на знакомый голос, застывает, видя Чимина, что стоит в нескольких метрах от него в небольшом переулке. — Чимин… — он слёзы вытирает одной рукой, к другу идёт на негнущихся ногах. — Чимин-а… Пак ускоряется и, оказавшись рядом, крепко обнимает Тэхёна, позволяет уткнуться себе в плечо, по спине гладит, стараясь поддержать. Он не знает, что случилось, где Чонгук, и почему Ким вернулся оттуда один. Неужели… Нет, такого быть не может, должно быть какое-то объяснение. Чимин чувствует, как Тэ пальцами стискивает его куртку на спине, не перестаёт дрожать, кажется, его уже начинает крыть истерикой, которую нужно срочно предотвратить. — Всё хорошо, ты в безопасности, — он быстро с себя куртку снимает и накидывает её Тэхёну на плечи, приобнимает и ведёт к машине, из которой уже показался Намджун. — Нигде не ранен? Ничего не болит? Давай, нам нужно тебя осмотреть. — Не надо, со мной всё хорошо, — Тэ смотрит Джуну прямо в глаза, понимает, что снова подставил Чонгука под удар, и едва сдерживает опять подступающие слёзы. — Где Чонгук? — капитан замирает, вглядываясь в чужое покрасневшее лицо напротив, понимает, что Тэхёну нечего ему ответить. Достаточно громкий выстрел со стороны торгового центра заставляет вздрогнуть, а Тэ едва не оседает на землю, мгновенно понимая, что у Чонгука оружия не было. Кан встретил их с пистолетом, значит, он стрелял. Тэхён закрывает лицо ладонями, не сразу понимает, что его под руки усаживают в машину на заднее сидение, тормошат несильно. Почему Чонгук не рядом?.. Лишь бы он был жив… Ким себе не простит, если потеряет его, никогда не простит, он жить без Чонгука просто-напросто не сможет. Его быстро осматривают на наличие серьёзных травм, проверяют практически каждый участок тела, аккуратно прощупывают. Он не слышит, о чём сейчас тихо переговариваются Юнги с Намджуном, которые отошли немного в сторону, оставляя их с Чимином вдвоём. «Я приду к тебе, Тэхён, разберусь со всем этим и приду». Обещал же… Так почему не пришёл?.. Тэхён опирается локтями о согнутые колени, пальцы запускает в растрёпанные волосы и закрывает глаза, даёт понять, что к нему сейчас лучше не лезть. Так действительно будет лучше. Для всех. Принимают решение подождать полчаса, а после в любом случае уезжать — неважно, с Чонгуком или без. Оставаться тут на более продолжительное время может быть опасно. Киму предлагают выпить несколько капель снотворного и подремать, но он отказывается, вылезает из машины, не желая оставаться там в одиночестве. Тэ из переулка не выходит, но внимательно следит за той частью дороги, которую видно. Он до последнего тут будет стоять, надеясь увидеть знакомый силуэт. Лишь бы Чонгук был жив… Лишь бы выбрался. Сил на слёзы больше нет, да и это сейчас не нужно никому. В груди так болит, что Тэхён невольно морщится от очередного неприятного спазма, который в области сердца пульсирует. Он не чувствует счёта времени, неизвестно, сколько стоит, смотря практически в одну точку, приходит в себя, когда тёплая ладонь опускается на его плечо, заставляя обернуться. — Нам пора, — Намджун говорит тихо. — Мы не можем больше ждать, Тэхён. Нужно уезжать. — Пожалуйста, ещё пять минут. Всего пять… Капитан еле держится, чтобы не сказать, что ждать уже бесполезно, что нужно уехать и отпустить — если за полчаса Чонгук не появился, то теперь уже не появится. Однако он едва заметно кивает. — Хорошо, ещё пять минут. Тэхён выходит на главную дорогу. Так боязливо и аккуратно, старается сначала просто выглянуть, чтобы понять обстановку, но везде тихо, он ни звука уловить не может, как бы ни старался. Не может этого быть. Просто не может. Он поднимает голову к практически чёрному ночному небу, стараясь сдержать очередную волну слёз. Звёзд не видно за плотными тучами, которые всё небо собой закрыли, и Тэхёну сейчас становится слишком страшно. Тревожность одолевает, но что-то, трепещущее в груди, не даёт ему покоя, будто заставляет ждать. Он будет ждать. Всю жизнь, если потребуется. Внимание привлекают шаркающие медленные шаги, и Ким голову опускает, всматривается вдаль тёмной пустой улицы. Человек. К нему сейчас нетвёрдой походкой направляется человек, лица которого не видно. Он пошатывается, будто сильно пьян, но не сдаётся, медленно идёт вперёд. Тэхён замирает, понимая, что силуэт слишком знакомый, он задерживает дыхание в ожидании, когда человек шагнёт в ту часть дороги, что освещена высоким тусклым фонарём, чтобы хоть как-то его разглядеть. И он это делает. — Чонгук… — Тэ шепчет одними губами, — Чонгук. Чон выглядит плохо: одежда в некоторых местах грязная и порванная, даже издалека видно крупные раны, на бледном лице брызги багряной крови, а сам он держится за живот, стараясь из последних сил идти как можно ровнее. Тэхён срывается с места так быстро, как только может, на ходу теряет куртку, что слетает с плеч от резких движений. — Чонгук! — кричит, забив на то, что может привлечь к себе ненужное сейчас внимание, чувствует, как появляются силы при виде чужой вымученной улыбки. Ким практически налетает на старшего, отчего они вместе падают на землю, крепко-крепко обнимает, утыкается носом в шею, глаза жмурит, повторяет его имя снова и снова. Он здесь. Выбрался, сдержал своё слово. — Чонгук-и, ты жив, мой Чонгук-и, — Тэхён всхлипывает, старается сжать Чона в своих объятиях как можно крепче, на что тот хрипло смеётся. — Твой. Я ведь обещал прийти, так что у меня не было выбора. Чонгук размыто видит всё, что его окружает, однако бегущих в их сторону Намджуна и Юнги с Чимином различает достаточно быстро и не может сдержать улыбки. На лицах всех троих читается волнение и лёгкий страх, который сейчас уже точно ни к чему. Чон ложится на спину, понимая, что не в силах больше держать корпус в приподнятом положении, чувствует, как Тэ ни на секунду не отстраняется, губами прижимается к его щеке, и, сделав глубокий вдох, закрывает глаза. Он собственноручно поставил во всей этой истории жирную точку, которую в запятую уже никто никогда не превратит.

***

Чонгук одной рукой прижимает к себе дремлющего Тэхёна, что лежит, свернувшись клубочком, у него под боком, и прислушивается к тому, как в резервуаре капельницы тихо-тихо булькает физраствор. Всего двое суток прошло с того момента, как они вернулись в Сеул, но за всё это время Ким от него ни на шаг не отходил, всегда был рядом, хотя большинство моментов Чонгук просто-напросто не помнит: как они ехали, как его обкалывали анестезией и зашивали раны, которые сейчас под повязками саднит слишком неприятно. Очнулся он, к счастью, достаточно быстро, отошёл от наркоза за несколько часов и сейчас может хотя бы немного соображать. Помнит, что Тэхён плакал, когда он приходил в себя — слишком переволновался, и как он сам его уложил рядом с собой, не без труда нашептал на ушко всяких нежностей, а потом они оба уснули, вымученные за последнее время до предела. Он осторожно поглаживает светлые волосы Тэ, пальцами перебирает отросшие пряди, уголками губ едва заметно улыбается и вдруг наклоняется слегка, целуя младшего в макушку. Тот глаза приоткрывает, смотрит на него сонно, стараясь сфокусироваться. — Как ты себя чувствуешь? — Тэхён привстаёт аккуратно, стараясь лишний раз Чона не тревожить. — Хорошо, — он голову кладёт на подушку, глаз не сводит с припухшего после сна лица. — С тобой мне всегда хорошо. — А раны? Сильно болят? Чон качает головой, щёку закусывая изнутри — не врёт, но недоговаривает так точно. Он именно сейчас от Тэхёна не может глаз отвести, пусть тот и выглядит очень растрёпанным, со следами на щеке от смявшейся чонгуковой рубашки, но осознание того, что с этим человеком Чонгук теперь сможет провести всю оставшуюся жизнь… Оно никак не отпускает. — Ты чего? Что-то случилось? У меня что-то на лице? — Тэ касается своей щеки, пытаясь понять причину такого внимательного взгляда, что обращён сейчас на него. — Нет, всё хорошо, — Чон говорит тихо, его руку находит и тонкие пальцы сжимает в своих. — Я просто рад, что всё закончилось. — У меня пока нет осознания этого, — признаётся. — Я боюсь, что всё в любой момент повторится снова, и Дживон… Чонгук не даёт ему договорить, указательный палец прижимает к мягким губам, заставляя замолчать. — Ты никогда его больше не увидишь. Никогда, слышишь? Забудь это всё, как страшный сон. Давай начнём всё сначала, ладно? Тэхён понимает, что Чон прав безоговорочно, тут есть только один вариант — просто постараться забыть всё произошедшее, чтобы оно внутри не свербило и не напоминало о себе. Он кивает, смотря Чонгуку в глаза, знает, что с Гуком ему это точно будет под силу. Тэ к старшему сам тянется, прижимается к его губам, целует, нежно сминает их и не может сдержать улыбку, когда Чонгук ему отвечает точно так же аккуратно и будто бы бережно. Ким поглаживает его по щеке и придвигается поближе, обнимает очень осторожно, чтобы не сделать больно. — Ой, извините, — Намджун глаза рукой закрывает и отворачивается, застывая в дверном проёме. — Или я всё-таки могу войти, а понежитесь вы попозже? Просто я уже около часа жду, не хотел будить. — Заходи, — Чонгук ладонями расправляет складки на одеяле, зная, что заставлять капитана ждать слишком долго будет совсем уж грубо. — Что-то произошло? — Да, есть кое-что, что мне нужно с тобой обсудить, — садится на стул рядом с кроватью, горло прочищает, видит, что его внимательно слушают. — Дело в том, что мне предложили присоединить к нашей организации ещё три, но поменьше. И там есть не очень опытные ребята, с которыми ещё нужно будет поработать. Я хочу, чтобы этим занялся ты, хватит тебе, Чонгук, по заданиям бегать, пора бы уже и о семье подумать, — Намджун взглядом цепляет внезапно покрасневшего от смущения Тэхёна. Чон задумчиво смотрит на капитана, понимая, о чём тот говорит. Да, он и сам задумывался пару раз над тем, чтобы прекратить лезть на рожон, но это ведь совсем не интересно… Хотя, что может быть интересного в том, чтобы избавляться от ненужных людей? Да ничего. Работа такая. — Ты хочешь, чтобы я гонял молодняк? — Да, но я не говорю, чтобы ты совсем оставил то, чем занимаешься. Я знаю твой характер, поэтому не настаиваю, но прошу тебя хорошо подумать над моим предложением. Юнги, кстати, сказал, что если ты согласишься, он тоже будет не против тебе помочь. Сейчас хороших агентов и так хватает, а лучших надо беречь. — Я лучший? — Не делай вид, что не знал, — Намджун рукой машет. — Я тебе это не раз говорил. Пусть звучать будет грубо, но я хочу попридержать тебя для чего-то более серьёзного, где никто больше не справится по определению. Чонгук нижнюю губу закусывает задумчиво. Предложение заманчивое — Ким явно думал, как это преподнести, совсем не пять и не десять минут. Продумал всё, чтобы Чон действительно захотел немного сменить род деятельности, при этом практически ничего не теряя. А Тэхён… Он же правда в таком случае будет меньше изводить себя, ведь количество заданий сократится в разы. — Тэ? — он обращается к младшему, который тут же на него глаза поднимает. — А ты что думаешь по этому поводу? — Я… — Ким набирает в лёгкие побольше воздуха, чувствуя приятное воодушевление из-за того, что его мнением в данном вопросе интересуются. — Правда буду переживать за тебя, если ты будешь рисковать слишком сильно, но настаивать с моей стороны эгоистично, поэтому делай так, как чувствуешь. Я приму любое твоё решение. Так… По-взрослому правильно. Зрело. Чонгук усмехается, видя, что Тэхён и вправду старается его понять максимально, не давит, даёт возможность решить всё самому. Знает, что если что-то не устроит, всегда можно будет обговорить это и прийти к какому-то общему варианту, который устроит их обоих. — Хорошо, я согласен совмещать, — Чон кивает, а на лице Намджуна появляются ямочки от улыбки. — Заниматься новенькими буду, но и со счетов меня не списывай. Я всё ещё агент. И да, не удивляйся, если к тебе будут бегать жаловаться. Тэхён по себе знает, как я натаскиваю, но результат того стоит. — Всё, супер, — Джун поднимает со своего места. — Тогда я сегодня подпишу бумаги о присоединении. Для нас это действительно будет хорошей возможностью расшириться, а на жалобы, не волнуйся, реагировать буду только ради порядка. Отдыхайте, а как восстановишься, решим с тобой по поводу тренировок. Разрешите откланяться. Капитан уходит, плотно прикрывает за собой дверь, зная, что этим двоим будет, что обсудить один на один, а лишние уши тут ни к чему. Тэхён смотрит на Чона немного удивлённо, и даже как-то обеспокоенно — знает, как тот относится к своей работе и ни в коем случае не хочет его заставлять что-то менять, понимая, насколько это для Чонгука важно. — Ты не пожалеешь? — интересуется тихо, осторожно укладываясь рядом. — Хорошо подумал? — Более чем, — Чонгук обнимает его одной рукой и откидывается на подушки. — Я и сам об этом думал, но как-то не решался всё. Думал, зачахну без заданий и адреналина, но Намджун прав — у меня есть семья, которой я нужен, так что не вижу никакой необходимости лишний раз подставляться. Семья… Тэхён — его семья? Ким всё ещё поверить в это не может, но постепенно осознаёт, чувствует, как начинают намокать от подступающих слёз ресницы. Любимый человек считает его своей семьёй. Что может быть лучше?