Поломанные

Время неумолимо бежит вперёд. И, вроде бы, должно стать легче, но всё не так просто, как может показаться на первый взгляд. Женщина с головой ушла в работу. Приходила рано утром и уходила за полночь, просто чтобы принять дома душ и немного поспать. Именно так начался новый период её жизни, где она снова одна. Но Арефьева была бы не Арефьевой, если бы стойко не выдерживала все трудности, подкинутые судьбой. Ведь то, что нас не убивает, делает нас сильнее… На протяжении нескольких недель подстанция готовилась к переезду. Сегодня заведующая со своими подчиненными вошла в новое здание, к которому, как ей казалось, придётся долго привыкать. Всё-таки старая подстанция была роднее, что ли, уютнее. Что касается подчинённых, так они сразу заметили перемены в женщине. И действительно, Оля стала более серьёзной, угрюмой, а теперь ещё и вечно уставшей с этими бесконечными отчётами. С ней пытался поговорить сначала Кулыгин, с которым Ольга сдружилась за последние годы, потом Ломагин, для которого брюнетка стала близким человеком — слишком много они прошли вместе, поэтому беспрекословно доверяли друг другу. Но даже добродушный и мудрый доктор Юрьевич не смог выбить и слова из молчаливой Арефьевой. Сама же женщина решила начать новую жизнь: поменяла причёску — теперь вместо кудряшек у неё были прямые уложенные волосы; стиль одежды — более строгий и элегантный, отдавая предпочтение тёмным оттенкам. А сама себе Оля запретила даже думать о каких-то там переживаниях. Просто замкнулась в себе, зациклилась на работе, стараясь не размышлять о своей неудавшейся личной жизни, потому что как только начинал заходить разговор на эту тему, она начинала винить себя за то, что не добилась идеального брака, о котором всегда так мечтала. Выдуманный разноцветный мир рухнул, оставив после себя лютую зиму и бескрайнюю дорогу из острых льдин, что мешали ей двигаться дальше. Сегодняшний день был обычным днём сурка. Заведующая почти не выходила из своего кабинета, зарывшись в бумажках. За эти пару недель она прилично похудела, ведь давно забыла о нормальных приёмах пищи. Изредка к ней заглядывал Вадик, заставляя так или иначе, но отвлекаться на перекус. Говоря о мужчине, после той ночи, когда он забрал её из клуба и привёз к себе домой, так как та не хотела возвращаться в свою квартиру, он вновь решил попытать счастье, надеясь, наконец, на взаимность чувств. Но с каждым разом он убеждался, что всё тщетно. Он просто друг, окончательно застрявший во френдзоне. Хотя, если посмотреть на него со стороны, он же довольно симпатичный мужчина. Что в молодости, что сейчас его окружают различные девушки, но все его отношения заканчиваются так же быстро, как и начинаются. Тянет его к совсем другой женщине…

***

— Оль, ну наконец-то! Вы чего так долго? — парень подбежал к двум девушкам, что шли ему навстречу, бурно что-то обсуждая. На улице самый разгар марта. Вечерние сумерки опустились на землю, и единственным источником света на улицах были фонари. Снег растаял, все жители города выдохнули, ведь вечная зима им всем надоела. Хотелось много солнца, зелёной травы и цветов. И хоть на дворе была весна, погода сегодня испортилась, поэтому Рыков, ждавший свою возлюбленную и её подругу, успел окончательно замёрзнуть. — Пашка, — брюнетка подбежала к парню, крепко обняв за шею. — Прости, прости, прости! Мы заболтались и совсем забыли о времени. Сильно замёрз? — Нет, конечно, на улице же жара, — недовольно пробурчал себе под нос, избегая её глаз, но всё же обнимая её за талию. — Рыков, ну не рычи, тебе не идёт, — девушка заключила лицо Паши в свои ладони и нежно коснулась губ. С ним было так хорошо. Они вместе пару месяцев, а такое ощущение, что знает его целую вечность. Паша был тем самым принцем из любимых романов — добрый, нежный, заботливый. С ним она была не просто счастлива, с ним она порхала, как птица. Хотелось кричать о своей любви на каждом углу, хотелось быть с ним каждую минуту и никогда не отпускать его руку. Конечно, она понимала, что прошло не так много времени, но это её первая любовь. Искренняя, самая настоящая, такая, как у её родителей, а она мечтала встретить такого человека, с которым можно построить семью. И, кажется, нашла. А самое главное, что их чувства и желания взаимны. Разве это не счастье? — Гхм-гхм, — парочка обернулась на смущённую Лену, что стояла поодаль, переминая ноги. — Я вам тут не мешаю? — Ой, — Оля тихонечко засмеялась, уткнувшись парню в шею. Паша улыбнулся в ответ, крепче прижимая к себе Мартынову, и уткнулся в её макушку, вдыхая цветочный аромат духов. — Ладно, девчонки, пойдёмте, познакомлю вас с другом своим, а то он там один с ума уже сходит, — после этого ребята скрылись в тёмном подъезде. Подойдя к нужной квартире, Паша нажал на звонок, продолжая обнимать Олю за талию. По ту сторону послышались шаги. Замок щёлкнул, и перед ними появился высокий парень. Был он чуть выше Рыкова, с подтянутым телом и миловидным лицом. — Ну наконец-то! Девушки, так и состариться легко, пока вас дождёшься! — парень наигранно закатил глаза, а потом не сдержался и приподнял уголки губ. — Ну всё, хорош. Пустишь? Или так и будем на лестничной площадке стоять? — Паша, не дождавшись ответа, слегка толкнул друга в сторону, пропуская девушек вперёд. — Девчонки, познакомьтесь, это Вадим — мой лучший друг и по совместительству мой одногруппник. — Можно просто Вадик, — парень широко улыбнулся, уставившись на рядом стоящую брюнетку и её подругу. — А это моя Олечка и её подруга — Лена, — представил девушек Павел, одновременно помогая им снять верхнюю одежду. — Очень приятно! Ну что ж, проходите в мою скромную обитель. С того самого дня ребята продолжали общаться вчетвером на зависть всем парням и девушкам. А через пару месяцев выяснилось, что Вадик сошёлся с Леной, чему были рады Оля с Пашей, ведь собираться дружной компанией можно теперь чаще. Но у каждого были свои скелеты в шкафу. В какой-то момент Вадик понял, что влюблён. Влюблён по-настоящему, искренне, бесповоротно. Но отнюдь это была не Лена, а её лучшая подруга, что только усугубляло ситуацию. Пытался избегать, пытался выкинуть её из головы, но эти голубые глаза, улыбка, смех просто сводили его с ума, окончательно убивая в нём всё живое, и он ничего не придумал лучше, как приударить за Леной, совершая самую огромную ошибку в своей жизни. Однажды и Оля узнала о тайных чувствах парня. Это было на какой-то вечеринке в честь дня рождения их общего знакомого. Вадик тогда выпил для храбрости, подходя к одиноко стоящей девушке на кухне. Паша отлучился, а для Вадима это был отличный шанс, чтобы сказать всё так, как есть. И будь, что будет… — Я тебя люблю, — после долгой бессмысленной речи он всё-таки произнёс то, о чём молчал так долго. Ожидал от неё хоть какой-то реакции, но она лишь замерла, действительно не зная, что ответить. — Ну не молчи, прошу тебя! — Вадик, я люблю Пашу, — глаза забегали, а у самой всё сжалось. И как после такого они продолжат общаться? А знает ли Паша? А Лена? Парень лишь усмехнулся, после истерично засмеявшись. — Оль, да недолго это всё у вас! Что я, Пашку что ли не знаю? — он схватил её за плечи, смотря в голубые глаза. — Разбежитесь, как в море корабли. Тем более, его предки давным-давно сосватали твоего Пашу с Дианой. — Зачем ты это делаешь? Всё же было нормально, — девушка попыталась скинуть его руки, но всё было тщетно. — Да всё уже ненормально! Неужели ты не видишь? — Вадим, отпусти меня, пожалуйста. Это бессмысленный разговор. Давай я забуду про всё это, и мы продолжим жить, как жили, только каждый своей жизнью, — Оля попыталась вновь скинуть его руки, но после каждой такой попытки мужские пальцы сжимались сильнее, причиняя ей дискомфорт. — Мне больно! — Что здесь происходит? — на кухню вошла Лена, что всё это время стояла в сторонке, наблюдая за этими двумя. Разговора она не слышала из-за громкой музыки, но и увиденного ей хватило, чтобы сложить все пазлы. — Лен, — парень отпустил Мартынову, выходя вперёд. — Ты всё не так поняла! — Что я не так поняла? Я захожу на кухню и вижу двух обнимающихся голубков! Что я не так поняла? — лицо Лены резко скривилось, подходя ближе к ребятам. — А ты Мартынова вообще хорошо устроилась! Как тебе сидится на двух стульях? — Что ты сказала? — Ольга опешила, выходя из-за спины молодого человека. Она понимала, что её подруга пьяна, взвинчена и сейчас может наговорить и сделать всё, что угодно. — Что слышала! А Паша знает? — Лена истерично засмеялась, продолжив: — Что ты с его другом на стороне! — Лен, ты пьяна, давай поговорим с тобой позже, когда проспишься, — брюнетка мягко взяла её за плечи, пытаясь держать зрительный контакт. — Да пошла ты! Сука ты, Мартынова, — девушка скинула её руки, поспешно выходя из кухни. Вадик кинул виноватый взгляд растерянной Ольге, а после принялся догонять свою пока ещё девушку.

***

— Так, Лиза, через минут тридцать подъедут люди из министерства. Собери всех, пожалуйста, в конференц-зале, — Ольга стояла в коридоре, раздавая поручения своему заму. — Да, хорошо, — кивнула. — А зачем? — Сама ничего не знаю. Видимо, решили посмотреть, как мы здесь устроились, — пожала плечами, ставя подпись в протянутом документе. — И как устроились, и с коллективом пообщаться, — из-за угла, прям как заказывали, возник улыбающийся Рыков, приветственно кивнув женщинам. — Добрый день, прекрасные дамы! — И вам не хворать, Пал Дмитриевич! — ответила Арефьева, не отвлекаясь от документов. «Опять он! Ему что здесь, мёдом намазано?» — мысленно ругалась женщина, ставя очередную подпись, всё так же не поднимая головы. — Вашими молитвами, Ольга Кирилловна, — Паша перевёл взгляд на испуганную Васильеву, что стояла и молча наблюдала то за ним, то за начальством. — Лизонька, верно? — кивнула. — Вы можете быть свободны. Как и договаривались, через полчаса жду всех в конференц-зале. Паша показал свои ямочки на щеках, натянуто улыбаясь Васильевой, окончательно вгоняя ту в ступор. — Будьте так любезны не раздавать приказы моим подчинённым, — Ольга, наконец, подняла на него полной раздражительности взор, мечтая выгнать его отсюда ко всем чертям. — Вы же из министерства? Вот там и отдавайте приказы, а моих людей не трогайте! — Да что вы говорите, — усмехнулся. — Нарываетесь, Ольга Кирилловна! — Провоцируете, Пал Дмитриевич! — отвечает ему такой же кривой усмешкой и уничтожающим взглядом. — Так я могу идти? — от их словесной перепалки Васильевой стало неловко, поэтому, пока не попала под горячую руку, решила скрыться. — Да, — одновременно ответили оба, всё так же играя в гляделки. Промычав что-то невнятное, Лиза развернулась, уходя в противоположную сторону, оставляя этих двоих наедине. — Ну и что ты здесь делаешь? — подходит ближе, скрестив руки на груди. — Забыла? Я ответственный за объединение, — Паша тоже сделал шаг вперёд, подходя почти вплотную, но всё же стараясь держать дистанцию. — Ах, точно! Ты же у нас гений медицины! И как я могла забыть? — скривилась, поправляя очки. — Именно, Оленька, — мужчина протянул руку, заправив за ухо выпавшую прядь волос. Оля резко отпрянула, как от огня, возмущаясь его вседозволенности. — Не трогай меня и больше никогда так не называй. Усёк? — женщина развернулась, направляясь к своему кабинету, слыша шаги позади себя. — Усёк, — пробормотал он, сунув руки в карман, следуя за этой бестией, что по сей день не даёт ему покоя. Войдя в кабинет, он принял непринуждённый вид, говоря уже только о работе. Проверил отчёт, подготовленный Ольгой на днях, после чего осмотрел здание и новую аппаратуру, которую предоставило министерство в виде подарка. Сначала это удивило заведующую, ведь такую щедрость от них хрен дождёшься, а потом просто смирилась, ведь понимала, что все эти подачки — его рук дело. А с ним бороться ей сейчас совсем невыгодно, поэтому и терпит его частое присутствие в своей жизни. Собрание прошло тоже более-менее нормально, если опустить момент с возмущёнными коллегами, которые тоже, как и заведующая, совсем не рады нововведениям. Всё это время она стояла недалеко от него, оперевшись о колонну. Слушала его уверенный голос и следила за такими же телодвижениями. В какой-то момент на неё нахлынули так вовремя возникшие воспоминания, вырывая её из реальности в пучину чувств к такому несносному, но всё же когда-то родному человеку. Задавалась вопросами, пытаясь найти ответы, но в голову ничего путного не лезло. Только где-то в уголке сознания мелькали строки Астаховой, описывая всё то, что она испытывает в данный момент. Тебя хоть там любят? Лелеют? Целуют? Тебя обнимают? Ты счастлив? Ты весел? Нет-нет, не печалюсь, нет-нет, не тоскую: Я вытрясла душу в унынии кресел! Не холодно хоть? Не грустишь? Не измучен? Зима, говорят, будет нынче суровой! На всякий пожарный, на экстренный случай, Я вытрясла душу в унынии слова, Чтоб больше не выглядеть слабой и скучной. Но помни: родных не бросают, не губят! Ну что же молчишь ты? Скажи мне, не мучай: Тебя хоть там любят? Тебя хоть там любят?* В душе появилась огромная беспросветная дыра. Знаете, так бывает, когда отчаяние взяло вверх, вытеснив все силы и веру в счастливое будущее. Вот жил ты спокойно, а прошлое, словно магнит, зовёт хриплым голосом, предлагая окунуться в то бушующее море, в котором ты когда-то тонул. И тебе кажется, что это выход: нырнуть и вынырнуть, возвращая всё на круги своя. Но это так не работает. Совсем не так… Иногда кажется, что выхода нет, но даже в самой кромешной темноте можно найти свет, а вместе с ним и шанс на новую жизнь. Без боли и предательств, без неожиданно ушедших от нас людей. Но есть и те, кто не справляется с трудностями, в одночасье прощаясь с этим миром, который, по их мнению, давно полыхает огнём. И вот тогда наступает конец — конец всего, к чему стремились, с кем жили и кого любили. Остаётся только память. Но не у вас. Вас давно нет. Она остаётся у тех людей, кто знал вас и когда-то любил, а вы оставили их одних бороться с внутренними демонами… Она стояла, сверля взглядом его спину. Вспоминала Лену, с которой так и не успела попрощаться, её похороны, свой выкидыш, затяжную депрессию. В противовесе стоял он — такой лучезарный, надёжный, любимый человек. Самые счастливые моменты рядом с ним. Самые искренние слова любви. Самые сильные чувства, которые она когда-либо испытывала. Первый поцелуй, первая ночь, совместное проживание и безграничное тепло, которое согревало их даже в лютые морозы. Как они упустили всё это? Как так вышло, что они не вместе? Он — чужой, она — чужая. Но они связаны невидимой, но такой прочной нитью. Настолько сильной, что стоя здесь, рядом с ним, она испытывает все эмоции одновременно. Он так действует на неё. Так её тело реагирует на него. Так оно кричит. Так оно плачет… А он всё так же вещает о прекрасном будущем подстанции, где женщина является самой важной частью…