Поломанные

— Ну наконец-то! Паш, где ты ходишь? — женщина вышла из спальни, услышав шорох в прихожей. Пред ней было взлохмаченное чудо, что еле стояло на ногах. — Боже, ты где так напиться-то успел? Вместо ответа Павел громко икнул, плюхнувшись на пуфик. Мужчина закрыл лицо руками, нервно дёргая волосы. Брюнетка взволнованно присела перед ним на корточки, разжимая его ладони. — Паш, что случилось? — Ничего, отстань от меня, женщина, — мужчина отвернулся от супруги, продолжив корячиться. — Не кричи, Егор спит! — более строго. — А ты не указывай! — Паша пренебрежительно посмотрел на жену, а после, оперевшись на тумбу, поднялся на ноги. — Рыков, бегом спать! — женщина поднялась следом, контролируя, чтобы тот не грохнулся где-нибудь на ровном месте. Увидев, что Паша, не разуваясь, сделал шаги в сторону гостиной, она схватила его, останавливая. — Разуйся! Мужчина недовольно пробурчал что-то, раздражаясь всё больше. Разувшись и скинув пальто, он поплёлся к любимому дивану, на котором спал последние дни. Улёгся прям в деловом костюме, сворачиваясь в комочек. Диана подошла к дивану, присела у изголовья и принялась приглаживать короткие волосы на его голове, погружаясь в собственные мысли. Это третий раз, когда он так напился, находясь в Москве. Первых раз был на похоронах Рыкова-старшего. В день, когда Паша узнал о смерти отца, он, не раздумывая, купил билеты в Россию. Мужчина был в ужаснейшем состоянии, ведь отец всегда был для него самым близким человеком. С матерью у него же были достаточно напряженные отношения. Диане всегда было интересно, с чем это связано, но Паша только махал рукой, не желая вдаваться в подробности. Второй раз произошёл после какой-то там конференции. Опять же, муж не вдавался в подробности. Просто пришёл, сорвал с неё одежду и принялся выполнять супружеский долг. Ни одного слова она так и не услышала. Как будто и не было ничего такого. Проснулся на следующий день только с головной болью, моля принести таблетку. Ну и вот сейчас… Задавала кучу вопросов, потому что в Москве они порядком задержались. Не планировала она столько времени находиться здесь. В Германии у неё всё, здесь же ничего не осталось. Устала отвечать родителям заученными фразами, что вернутся не скоро, когда — неизвестно. Устала успокаивать сына, у которого до сих пор переходный возраст. Но его тоже можно понять. Школа, друзья, вся его жизнь там, а не здесь. Из раза в раз Егор устраивает истерики и отцу. А это самое ужасное, потому что Рыков-младший весь в отца: колючий и до жути упёртый. А если сцепятся, то всё, успокаивать их придётся очень долго. Думала о том, что происходит сейчас в их семейной жизни. Общалась со свекровью, которая, как выяснилось, переехала в Москву. Говорит, что Паша сейчас много работает, поэтому так мало времени уделяет своей семье. И, спрашивается, что делать Диане? Смириться, что в Германию они вернутся ещё не скоро? Смириться с его поздними визитами домой? Видимо, только это и остаётся. Любит его, поэтому и готова ради него на всё. Но надо ли это всё ему? Паша завертелся во сне, явно кого-то прогоняя из своего хрупкого мира. Что-то шептал в полном бреду. Пыталась разбудить мужа, но всё тщетно — Паша борется со своим прошлым, поэтому присутствие супруги здесь явно лишнее…

***днём этого же дня***

После знакомства коллектива с человеком, отвечающим за объединение, все разбрелись по своим делам. Павел приметил резко сменившийся тон и поведение заведующей подстанции. Когда их глаза встретились среди толпы незнакомых ему людей, он прочитал в них абсолютно всё: и боль, и усталость, и даже горькое отчаяние. Всё-таки он хорошо её знает. Спустя столько лет. Знает, любит, но ничего поделать с этим не может. Слишком много между ними недомолвок и обид. Они словно конструктор Лего, разобранный на части, и у каждого за плечами победы и поражения, свои потери, своя боль, своё счастье. Но оба несчастны в этом иллюзионном «счастье»… — Ольга Кирилловна, если позволите, я бы хотел с вами поговорить, — Павел подошёл к Ольге, что стояла рядом с помощницей. — Я вас внимательно слушаю, Пал Дмитриевич, — брюнетка наигранно улыбнулась, в глубине души мечтая закрыться в своём кабинете и никуда не выходить. — Наедине, — мужчина многозадачно в уставился на Васильеву, которая итак поняла всё без слов. — И желательно в кабинете. Дело действительно важное. — Ладно, пройдёмте, — Арефьева двинулась вперёд, оставляя шлейф своих духов, от которых его голова шла кругом. Он последовал за ней, буравя спину. Зайдя в кабинет, Ольга развернулась, сталкиваясь с ним лоб в лоб. Паша, не медля, сделал то, что так давно хотел. Не дав ей опомниться, он быстро сократил расстояние между ними и прижал женщину к себе, удерживая голову. — Ты что… Не успела она договорить, как мужчина примкнул к желанным губам, втягивая в долгожданный поцелуй. Крышу сорвало окончательно. Он просто больше не смог сдержать этот порыв. Наплевал на всё, в том числе на свой внутренний голос, что так и кричал о том, что это ошибка, что делает только хуже, причём себе же. Но все мы немного мазохисты, и он не исключение… Её губы мягкие, с привкусом дорогого виски и табака. Сопротивляется, пытается оттолкнуть, а он только сильнее сжимает её в своих объятиях, не давая сбежать. Проводит языком по нижней губе, безмолвно прося разрешение продолжить эту сладкую пытку. Она, наконец, сдаётся, внутренне ругая своё тело за податливость. Разомкнула губы, позволив ему углубить поцелуй. Расслабилась, сплетая языки и обнимая его за шею. Дерзкий, страстный поцелуй разжёг в них невидимое пламя, обжигая кожу, доводя до мурашек. Она отвечала с охотой, прижимаясь к сильному телу, сжимая воротник пиджака, больно кусая губы, как будто мстила ему за все свои страдания. Сплетала язык с его, задыхаясь им без остатка… В какой-то момент дыхание спёрло, воздух окончательно покинул лёгкие, заставляя бывших любовников отпрянуть друг от друга. Её растерянный взгляд выбил у него почву под ногами. Сразу же захотелось прижать её вновь, поделиться своим теплом, зацеловать до смерти. Ему мало её. Катастрофически мало. Очухавшись, женщина сделала шаг назад, смотря уже на него презренно с чувством бессилия. Своего собственного бессилия перед этим человеком… — Не подходи ко мне! — выставила руку вперёд, предотвращая все попытки вновь подойти к ней. — Оль, — такой же растерянный, пронзающий взгляд. Такое же недоумение на лице. Сорвались ведь. Теперь оба не понимают, как быть. — Покиньте мой кабинет! — собралась, надевая маску строгой начальницы. Он кивает, решив отложить разговор на потом. Но вот когда — неизвестно. Вышел из кабинета, хлопнув дверью. Ударил кулаком в ближайшую стену, отрезвляя сознание, думая, что же делать дальше. Паршиво было настолько, что хотелось просто выть. Физическая боль затмила душевную, но ненадолго. Ушёл в ближайший бар, глуша все свои чувства огромным количеством алкоголя. А она так и стояла в своём кабинете, молча смахивая слёзы на своих щеках…

***

Она вернулась в город вместе с семьёй. Ничего не предвещало беды, но волнение не покидало её на протяжении всей дороги. Неделю она была без связи из-за возникшей аварии на станции, где жили её бабушка с дедушкой. Неделю она не общалась с возлюбленным, от этого и не находила себе места. Уверена, что и он безумно волновался. Поэтому первым делом отправилась к нему домой, чтобы обрадовать его своим скорым возвращением. Девушка стояла у двери в съёмную квартиру, где жил молодой человек. Но в ответ была лишь одна тишина — в квартире явно никого не было. Постучала в дверь напротив, где жила радушная старушка, которая часто угощала пару свежей выпечкой, но она лишь пожала плечами, сказав лишь, что видела его пару дней назад. «Где он? Что он? Может просто срочно уехал куда-то? А может что-то случилось?» С этими мыслями она прождала его сутки, но он так и не вернулся. Исчез, будто и не было его никогда. Приходила к нему несколько раз за день, но никто не открывал. Значит, никто и не появлялся там… Сначала Мартынова пообщалась с Вадиком, думая, что он знает хоть что-то. Встретил он брюнетку с фингалом под глазом. В ходе разговора девушка выяснила, что друзья сильно поссорились, и Вадик действительно не знает, куда подевался Рыков. После этого Оля отправилась к его семье, будучи уверенной в том, что они точно должны знать. Родители же… — Здравствуйте, Марина Леонидовна! — перед Мартыновой открылась дверь, в проходе которой стояла статная женщина, что недовольно скрестила руки на груди. — Ну здравствуй, Ольга, — та окинула её с ног до головы. — Чем могу помочь? — Вы знаете, где Паша? — её руки дрожали, нервно перебирая вязаную кофту. — Его дома нет уже несколько дней. Я волнуюсь. — А не надо о нём беспокоиться. Он в порядке. — Вы знаете, где он? — девушка с мольбой в глазах уставилась на Аверину, пытаясь считать на непроницаемом лице хоть какие-то эмоции. — Он улетел по делам. — По каким делам? Куда улетел? — вопросов становилось больше, чем ответов. Куда, зачем, почему? — Что происходит? — Паша улетел со своей невестой в Германию помогать своему отцу. — Какая Германия? Какая невеста? О чём вы вообще говорите?! — Ольга, при всём моём уважении, но вы не пара моему сыну. Он придерживается точно такого же мнения, — убивала её каждым брошенным словом, сверкающими глазами. Видела, как взволнованное лицо девушки сменяется растерянностью. Упивается своей властью и возможностью, наконец, расставить всё по своим местам. А Оля еле сдерживала слёзы, всё также крепко сжимая края кофты. — Я вам не верю. Мне нужно с ним поговорить, пустите! — Нет его там, — однако пропустила в квартиру. Брюнетка быстрым шагом осмотрела все комнаты, но кроме Авериной здесь действительно никого не было. — Я тоже через пару дней улетаю. Поэтому, надеюсь, не будешь ходить здесь туда-сюда, всё равно тебе никто не откроет. — Как с ним связаться? Мне нужно с ним поговорить, — девушка обернулась к ней, пропуская последние слова женщины мимо ушей. — Когда он вернётся? — Он не вернётся, Оля. — Я вам не верю. Он не мог так поступить! Зачем вы так со мной? Я люблю вашего сына! Прошу, дайте мне с ним поговорить! Пожалуйста! — по молодому лицу потекли первые слезинки, размазывая тушь. Она стояла и не понимала, что ей делать. Он не мог так поступить. Она не верила… — Ольга, я вам всё уже сказала. Живите своей жизнью, а Паша будет жить своей, — Аверина отвернулась от девушки, направляясь в сторону прихожей, желая выпроводить незваного гостя. Оля лишь спешно смахнула слёзы, безмолвно выбегая из Рыковской квартиры.

***

— Оль, да пойдём! Ты развеешься, отдохнёшь, — мужчина оперся ладонями о стол, наклоняясь к женщине, что сидела на своём рабочем месте. — Ой не знаю, Вадь, — Арефьева откинулась на спинку кресла, слабо раскачиваясь из стороны в сторону. — Ну что ты не знаешь? Там будут все свои. Ну не хочу я идти туда один, — мужчина стоял на своём, пытаясь переубедить эту невыносимо упёртую женщину пойти с ним на встречу выпускников. — А если там будет Рыков? Видеться с ним как-то не особо хочется, — её передёрнуло, а мозг старательно начал подкидывать картинки с их последней встречи. — Да не будет его. Он же бросил учёбу и свалил в Германию, забыла? — он замолчал, внимательно вглядываясь в её лицо, только догадываясь, о чём она думает. Он лишь надеялся, что не о Рыкове. — А если он вдруг припрётся, мы уйдём, обещаю. — Ммм, — женщина захныкала, надувая губы. Что-что, а привычка так делать никуда не делась, даже спустя двадцать лет. Но видели её такой только самые близкие, ну и Рома, который до сих пор ходит на подстанцию, как домой, моля о прощении. — Ладно, уболтал. — Ура! Спасибо, — мужчина как ребенок подскочил, резко сократил расстояние между ними и чмокнул подругу в щёку. — Всё-всё, иди, мне работать нужно, — отстранилась, включив строгую начальницу, пряча едва уловимую улыбку под маской, которую надевала каждый день. — Всё-всё, понял, тогда до встречи! — Вадик направился к выходу, напоследок отправляя ей воздушный поцелуй. — Иди уже, дуралей, — усмехнулась, вновь погружаясь в работу, внутри разрывая те самые картинки с когда-то любимым человеком с голубыми глазами…

***

Прокашлявшись и ополоснув лицо, девушка обессилено направилась к выходу из ванной комнаты к ожидающим её родителям. Последние дни Оля плохо себя чувствовала. Постоянно тошнило и кружилась голова. Спать хотелось безумно — сил хватало только добраться до кухни и до ванной. Ужасное состояние убивало итак порядком сломленную девушку. После визита Оли к Авериной прошло не так много времени, но за столь короткий срок она потеряла тот стержень, с которым жила всю свою жизнь. Всё так быстро рухнуло, не успев окончательно укорениться, что в её голове волей-неволей всплывали многочисленные вопросы, что из раза в раз повторялись, вновь вводя в ступор. Он уехал, ничего не сказал, а ей остаётся лишь догадываться о том, что произошло за время её отъезда. Аверина не соврала. На следующий день ей никто не открыл, как и в последующие дни. На съёмной квартире Павла тоже была тишина. Единственное, что ей удалось узнать, что Рыкову-старшему стало плохо, в последствии чего ему нужна была срочная операция. А дальше — ничего. Всё. Исчезли. Улетели. В институте Рыков взял академ. Вадик также ничего не знает, а её лучшая подруга Лена вмиг перестала с ней общаться, обвинив Мартынову во всех грехах, в особенности в том, что та якобы увела её парня. Бред, да и только. Выйдя из ванной, родители сразу подбежали к ней, обнимая содрогающееся тело. Всем всё было понятно без слов. Быстро собравшись, они отправились в поликлинику подтвердить свои догадки… Прошёл не один месяц, а о нём до сих пор нет вестей. Беременная девушка не находила себе места, замкнулась в себе, закрылась от внешнего мира, прячаясь в своей маленькой, но уютной комнате. А потом что-то пошло не так и мир рухнул вновь, когда однажды утром она проснулась от адской боли внизу живота, а после — от кровотечения. Вердикт врача — выкидыш. Последствия — депрессия, из которой она выбиралась мучительно долго. И в этом ей однажды помог Роман, встретившись с ней на Невском проспекте, когда та от своей задумчивости чуть не попала под машину…

***

Они договорились, что мужчина заедет за ней. После звонка женщина быстро подбежала к большому зеркалу в коридоре, поправляя чёрный плащ, накинутый на хрупкие плечи. С нарядом она особо не заморачивалась. В её гардеробе давно висело чёрное платье в пол с огромным вырезом в зоне декольте и разрезом на бедре, в котором Ольга планировала встретить очередную годовщину с мужем. Но увы и ах, не судьба! Поправив неброский макияж и убедившись, что тёмные локоны идеально сочетаются с изящным платьем, Арефьева покинула квартиру, выходя к ожидавшему её мужчине. Его реакция её обрадовала. Вадик на мгновение потерял дар речи, кидая восхищённые взгляды в сторону брюнетки. — Ты прекрасна! — мужчина коснулся женской щеки губами, оставляя лёгкий поцелуй. — Спасибо, — она благодарно улыбнулась, поправляя галстук на его шее. — Прошу, — Вадик галантно улыбнулся, выпуская из своих объятий любимую женщину и открывая дверь своей машины. Ольга тихонько засмеялась, удобно устраиваясь в кожаном салоне, наконец, позволив своему телу расслабиться.

***

Вечер проходил спокойно. Ольга всё время находилась в компании Вадика и его друзей. Благо, многих она знала, поэтому все беседы проходили в достаточно непринужденной обстановке. Многие мужчины кидали в её сторону оценивающий взгляд, восхищаясь хрупкостью и одновременно сексуальностью этой женщины. Многие дамы смотрели с завистью, кто-то — с нескрываемой неприязнью. А она наслаждалась этим, попивая красное вино и слушая иногда нудные разговоры своих коллег. Но знаете, видимо, у судьбы были свои планы на этот вечер. То ли чутьё, то ли нелепая случайность, но она повернула голову в сторону выхода, сталкиваясь с голубыми омутами, что застыли на месте, не сводя с неё глаз…