Поломанные

Вернуться в прошлое нельзя, Но помнить буду постоянно. Те горящие глаза, Которых я лишился рано. Я ненавижу в себе все, И в тьме своей я утопаю. Но ты прекрасна, словно сон, В который я попал случайно. Те думы ночью вспозарано, Которых я желал не видеть, Но как только встретил я тебя, Как тут же полюбил их сильно.

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», — твердил монотонный голос, от которого становилось тошно. Павел швырнул телефон в стену. Несчастный гаджет от сильного удара вдребезги разбился. Он так и стоял посреди пустой гостиной с небольшим чемоданом, заранее собранным Ольгой. Весь вечер он звонил ей, но женщина не хотела ни видеть его, ни слышать. В квартире была абсолютная тишина. Как только он переступил порог их маленького гнёздышка, его озарила самая простая мысль из всех возможных — он всё просрал. От своего «правильного» действия он разрушил всё, что пытался вернуть. Разрушил то, что никогда даже не думал рушить. Сделал больно той, которой клялся в вере и правде, в любви и надежде на счастливое будущее. Всё так внезапно свалилось на него, что он запутался: а как вообще будет правильно? Не хотел врать, никому не хотел врать, но соврал. Ольге, потому что не смог уйти от жены. Диане, потому что у той тяжелая беременность, и как он мог бросить её в такой трудный момент? Он не отрицает, что трижды кретин и четырежды идиот. Но как сказать любимой женщине о том, что другая женщина, причем законная, ждёт от него ребёнка? Сказал бы раньше, что бы изменило? Она бы осталась с распростертыми объятиями? Осталась бы с ним, зная, что ему придётся жить на два дома? Он привык решать свои проблемы сам, не впутывая других людей. Он хотел уберечь, а в итоге обрек всех на такой исход. Пройдя на кухню, он заметил те самые чашки, из которых они утром пили кофе и две недоеденные вафли, что засохли на тарелке, потому что оба в спешке собирались на работу. Прошёл в спальню, где его встретила кромешная темнота, что олицетворяла все его чувства. Было прохладно: Ольга забыла закрыть окно. Но где она? Куда ушла? Ведь уже поздний час, а её до сих пор нет. Ждал час, два, три, но она так и не вернулась. А он так и сидел в гостиной с найденной бутылкой коньяка на кухне, вспоминая один из первых разговоров после долгожданного воссоединения…

***

— Я люблю тебя, — признаётся, смотря глаза в глаза. — До сих пор. Мне иногда кажется, что я никого так не любила… — А как же бывший муж? Его слегка шершавые пальцы потянулись к обнажённому плечу, поправляя на нём скатившееся одеяло. Женщина лишь прикрыла глаза, удобнее устраиваясь на подушке, готовясь ответить. — Рома — это совсем другое. Я его любила, но совсем по-другому. Мы всегда были друг другу близкими людьми, и я правда благодарна ему за все эти годы, что бы там ни происходило между нами. Она прервалась на мгновение, но только для того, чтобы протянуть пальцы к мужскому лицу, очерчивая изгибы губ, касаясь щеки. Касалась так мягко, запоминая каждую чёрточку, каждую морщинку, словно до сих пор не верила, что это происходит с ними. — Мне кажется, мы бы до сих пор были с ним вместе, если бы не ты… — Почему? — Мы привыкли друг к другу. Мне кажется, я бы дала ему второй шанс. Наверное, не сразу. И мы бы так же жили с ним, потому что… так комфортно, так уже привычно? — неуверенно проговорила она. — Ты же живёшь с Дианой по той же причине. Думаю, ты понимаешь, о чём я. — Нет, не понимаю. Мы с Дианой, это… это вообще другая история. — Почему же? — За всё это время она стала родным для меня человеком, но я никогда ей ничего не обещал, да и не клялся в любви. — Тогда зачем женился? — Чтобы забыть тебя. — Глупо. — Не спорю, но тогда я считал, что так будет правильно. Ольга глубоко вздохнула, задерживая ладонь на его щеке, продолжая смотреть глаза в глаза. Павел же протянул руку в ответ, задерживаясь на изящной шее, потянувшись вплотную к её лицу. — Но несмотря ни на что, я рад, что сейчас ты рядом, что мы вновь встретились, и я могу сделать так… — он потянулся и оставил на её губах нежный поцелуй. —…что я могу делать это постоянно: касаться тебя, обнимать тебя, целовать… Последовал ещё один, но более чувственный поцелуй. Он аккуратно провел языком по нижней губе, прося разрешения проникнуть внутрь. Она слегка приоткрыла уста, пуская его в свой рот, позволяя углубить поцелуй, поделиться необходимой сейчас влагой. Её тонкие пальцы сжали короткие волосы на затылке, потянув мужчину на себя. Он не растерялся, нависая сверху и спускаясь горячими поцелуями вниз, исследуя каждый изгиб, каждую родинку её изящного тела. А на улице тем временем наступила глубокая ночь, в которой влюбленные признавались друг другу в чувствах, создавая новый маленький мир, где отныне будут только двое.

***

— Паша? Диана, уже готовившаяся ложиться спать, услышала шум в коридоре, куда и направилась сразу же после горячего душа. Рыков, как обычно, задерживался. К этому она никак не может привыкнуть. Высказывала ему не один раз, но он только отмахивался своей работой. Сейчас же она застала своего мужа слегка выпившим. — Паш, ты выпил что ли? — женщина скрестила руки на груди, устало уставившись на супруга. — Прости, прости, я… ложись спать, пожалуйста, — Павел стушевался у стены, стягивая верхнюю одежду.. — Я так больше не могу, Паш, я устала! Ты уже не в первый раз возвращаешься пьяным. Ты же знаешь, что я не переношу сейчас этот запах. Да и вообще много чего не переношу. — Дианочка, только не нервничай, это в последний раз. Клянусь. Просто у меня небольшие проблемы на работе, я решил немного выпить. — Пообещай мне, что это в последний раз, когда ты приходишь пьяным домой. Иначе пеняй на себя, Рыков, — она помахала кулаком перед его носом. — Я думал, что ты спишь, поэтому хотел тихо пройти, — Павел подошёл к ней, слегка улыбаясь. — Егор дома? — Да, дома, только что-то он не в духе уже несколько дней. Мама твоя заходила, фруктов привезла, — Диана прошла в гостиную, поглаживая ещё маленький живот. — Кушать будешь? — Нет, не хочу. Мы с Коляном заскочили перекусить, — Павел прошёл следом за ней и увидел сына, что вышел из своей комнаты. — О, Егор, привет, чего не спим? Время позднее. — Тебя не касается, — парень, огрызнувшись, прошёл мимо родителей на кухню. — Егор! — Диана, проследив за сыном повернулась к мужу, мягко поглаживая того по груди. — Паш, пожалуйста, не трогай его. Он сегодня правда не в духе. — Нет, подожди, — Павел кинулся вслед за Егором, мысленно давая сыну оплеуху. В последнее время он действительно ведёт себя по-свински. — Молодой человек, вы что себе позволяете? — А вы? — парень залпом выпил стакан воды, раздражённо уставившись на отца. — Может уже хватит матери по ушам ездить? — Да ты… — Что я, ну что? Это я ей вру, когда она тебя ждёт дома? Это я вру своему сыну, да и всем вокруг, а? Ну, бать, давай! — Егор, окончательно потеряв контроль, громко поставил стакан на столешницу. — Ты что себе позволяешь? — Рыков-старший подошёл к нему вплотную, схватив за грудки. — Паша! Егор! Перестаньте! — Диана поспешила к ним, попытавшись их разъединить, но все попытки были тщетны. — Ну давай, расскажи ей, как ты зажигаешь с другой бабой. Я видел вас, так что не смей отрицать! — выплюнул Егор, зло смотря на собственного отца. — Егор, хватит! Что за бред?! — воскликнула Диана, делая пару шагов назад. — Что хватит, мам? Я устал видеть, как он тебя обманывает. Он ведёт себя как последний козёл, а я должен молчать? Я долго терпел, уж поверь! — Хватит! — крикнула Диана, судорожно начав поправлять причёску, переводя взгляд на мужа, что наоборот пытался избегать контакта с ней. — Паш, это правда? — Диан… — Рыков, это правда? — Да, давай, расскажи ей о том, как долго ты ей изменяешь. Это началось здесь, в России? А может у тебя и в Германии кто-то был? А может до сих пор есть? — Замолчи! — тихо прорычал Павел. — А то что, ударишь меня? Ну давай, а, давай, — парень скинул с себя его руки, оттолкнув от себя. — Пожалуйста, хватит… С этим словами Диана резко схватилась за живот, медленно оседая на пол и плача от боли. Павел, среагировав, подоспел на помощь, хватая жену, усаживая её на диван, осматривая живот. — Вот черт! Ну что ты стоишь? Вызывай скорую! — Павел крикнул застывшему на месте сыну, но тот так и не шелохнулся, испуганно уставившись на мать. — Твою мать, Егор! Неси сюда телефон! Очнувшись, парень быстро побежал в прихожую и, найдя там мобильник, побежал обратно к отцу.

***

— Чего тебе? — входная дверь с шумом открылась, а на пороге стоял высокий мужчина со сложенными руками на груди. Впрочем, футболки на нём не было, только серые треники. Он выжидающе смотрит, скорее, раздражённо, словно ждал его — посреди ночи, действительно. — Оля у тебя? — Павел попытался заглянуть вглубь квартиры, но Вадик оттолкнул его, не позволяя зайти на свою территорию. — С чего ей быть у меня? — Ну вы же друзья. Я уверен, что она сразу побежала к тебе. Дома она не появляется до сих пор, на работе взяла отпуск за свой счёт… — Послушай, оставь ты наконец её в покое. Даже если бы она была здесь, я бы всё равно тебя не пустил, — Вадик, не желая больше продолжать разговор, попытался закрыть дверь, но Рыков успел подставить ногу, не давая бывшему товарищу уйти от разговора. — Так значит она здесь? — голубые глаза загорелись надеждой. — Ну же, отвечай! Павел, не выдержав, ударил кулаком в стену. Он не отступит. Не дождётся. — Вадик, ты не видел мой телефон? Из дальней комнаты послышался знакомый голос. Она. Да, он узнает её из тысячи. Она здесь. Павел ринулся вперед, но был остановлен сильными руками, что оттолкнули его от прохода. — Пусти! Ей-Богу, по хорошему прошу. Мне нужно с ней поговорить! — Боже, Паша, иди уже домой. Не хочет она с тобой разговаривать. Не хочет! — Вадик? В коридор вышла Ольга, тут же выбив почву из-под ног у Павла. Женщина остановилась, в ступоре смотря в голубые глаза напротив и перебираясь босыми ногами. Придерживая белоснежное полотенце на груди, что доходило ей до середины бедра, Ольга судорожно вздохнула. — Ты… Павел переводил взгляд то на полуобнажённую женщину, то на мужчину, к слову, тоже взъерошенного, пытаясь совладать с мыслями и подобрать приличные эпитеты для выражения всей комичности ситуации. Хотя, с этим можно поспорить. Его словно ударили под дых. Неужели это была её месть? Неужели… — Не придумывай того, чего нет, и хватит так смотреть на меня! — Ольга встала рядом с Вадиком, но за его спиной — под его защитой — это она знала точно. — Ты… — Паша, что тебе нужно? — Поговорить. — О чём нам с тобой говорить? Всё и так предельно ясно, — она закатила глаза, не желая даже слушать его. Честно говоря, ей просто до сих пор больно. — Оль, я прошу тебя, — не выдержав, Павел упал на колени, не колеблясь и словно не замечая между ними постороннего человека. — Дай мне всё тебе объяснить. Пожалуйста! Её окатила волна паники и раздражения одновременно. Видеть его таким было выше её сил. Но виду не подала, как обычно. Только громко выдохнула, цокнув для эффекта. — Вадик, можешь подождать меня на кухне, пожалуйста? — Ольга сжала крепкое плечо, перенимая всё мужское внимание на себя. — Ты уверена? — Да, — женщина продолжала смотреть на Рыкова, что до сих пор стоял на коленях. — Я сейчас подойду. Недоверчиво посмотрев на бывшего товарища, Вадик всё-таки выполнил её просьбу. Как только мужчина скрылся за поворотом, она вновь заговорила: — У тебя две минуты, не больше. Павел поднял голову, смотря растерянно снизу-вверх. Только сейчас он смог полностью разглядеть её: Боже, как она похудела!; мокрые смолистые волосы небрежно лежали на её угловатых плечах; бледная кожа лица и тёмные круги под глазами выдавали наивысшую степень усталости; когда-то пухлые губы истончались и потрескались, а вечно утончённые кисти рук покрылись обугленными венами, оттеняя белую кожу. Он смотрел на неё и не верил, что это его Ольга — его улыбающаяся женщина, что вмиг угасла, словно всю жизнь была такой. — Как ты? — первое, что он решил спросить. Ольга лишь усмехнулась, раскачивая головой из стороны в сторону, нервно кусая нижнюю губу. — Ты издеваешься? — Нет-нет, Оль, нет. Я правда волнуюсь за тебя! — Я в порядке. Это всё? — голос вновь обрёл стальные очертания. В духе Арефьевой, никак иначе. — Оль, я хотел рассказать тебе всё с самого начала… Я… я действительно собирался сообщить Диане, что подаю на развод… А потом она сказала, что беременна. Сначала растерялся, но решил, что вернусь к разговору чуть позже. Я хотел немного переждать, а потом… — выдохнул, собираясь с мыслями, всматриваясь в родные черты, но так ничего и не смог считать. Она закрылась, не доверяет, и он понимает почему. — Оль, у неё открылось кровотечение, и это уже не в первый раз. Я просто не знал, что мне делать… — Почему мне не сказал правду? — Я… — он на миг запнулся, но быстро собрался, как на духу продолжая свой рассказ. — Я боялся тебя потерять. Я боялся, что когда ты узнаешь, ты сразу же уйдешь. Я боялся, что ты не сможешь это принять, — смотрел на неё, но она до сих пор стояла и внимательно слушала, не решаясь прервать монолог. — Оль, я также переживал за ребёнка. Это же мой! Да, я не могу быть с его матерью, но я уже люблю его! Это выше меня, ты же знаешь! Закончив, он провёл по лицу потными ладонями, пытаясь хоть как-то себя сдержать, а после поднял голову и выжидающе уставился на женщину. Но она лишь громко засмеялась, а из больших красивых глаз полились слёзы. — Оль? — Павел непонимающе уставился на неё. После встал с колен, подходя ближе. — Спасибо за честность, Рыков, — Ольга, смахивая слёзы, грустно улыбнулась, всматриваясь в его глаза. — Но это всё. — Оль… — Нет, Паш, я… я просто не смогу тебе больше верить. А это самое страшное — потерять доверие. Лучше бы ты рассказал всё с самого начала: и ей, и мне, — женщина прикрыла глаза, решаясь наконец на то, что она хотела сказать. — Знаешь, Паш, когда у нас с тобой всё завертелось ещё тогда, двадцать лет назад, я думала, что это судьба. Знаешь, как в книжках: и жили они долго и счастливо… Она открыла глаза, смотря в родные черты лица и собирая крупицы храбрости, что вмиг растворились в разбитом взгляде напротив. Но спасибо ему: он не прерывал, слушал, ждал, когда она продолжит. — …но этого не случилось. Зато случилось сейчас. И я тоже думала о втором шансе. Но Паш, видимо, это не наша сказка. Не получается у нас ничего. И я устала, честно. — Оль, подожди, — он схватил её за плечи, слегка встряхнув. — Всё у нас будет замечательно. Я люблю тебя, ты любишь меня. У нас всё получится. Только не отталкивай! — Паш, я уже всё решила, — она коснулась его щеки, мягко погладив. — Я уезжаю. Мне предложили работу в другом городе, и я согласилась. — Я поеду с тобой! — Нет, Паш, ты не оставишь детей, а я не смогу принять то, что ты будешь разрываться на два дома. Тем более, я в курсе, что сейчас у тебя ухудшились отношения с Егором. Не думаю, что я смогу принять твоих детей, как и они меня. — Причём здесь это?! Я уверен, что мы справимся. Только останься, прошу! — Прости, — с этими словами Ольга убрала его руки со своих плеч, делая шаг назад. — Уходи. Пожалуйста! — Оль… — Нет, всё. Поверь, так будет лучше. Она развернулась и скрылась в одной из комнат. А у него в тот же миг рухнул мир, и что-то в груди так сильно заныло — в том месте, где находится сердце.

***

— Скажите, угроза уже миновала? — Павел взволнованно смотрел на жену, что молча лежала на больничной койке. Диана гладила живот, смотря в одну точку на стене, что-то шептала, находясь под действием лекарств. — Не совсем, тонус матки ещё есть. Мы хотим оставить её ещё на неделю, понаблюдать. Но она молодец, держится. Это же не первая угроза выкидыша, я правильно понимаю? — Да, было не так давно, — Павел вновь перевел виноватый взгляд на жену. — Ну что же вы так! Вашей жене нужен покой и положительные эмоции. Ну вы же и сами всё прекрасно понимаете! — доктор укоризненно покачал головой. — Постарайтесь обеспечить ей более благоприятную среду, иначе в следующий раз мы можем не успеть. — Да, да, я сделаю всё возможное! — Тогда я вас оставлю. Павел, дождавшись, когда за врачом закроется дверь, направился к жене, садясь на койку, и взял её холодную ладонь в свою тёплую. — Прости меня, — вздохнул он, большим пальцем поглаживая нежную кожу. — Я обещаю тебе, что больше никаких нервов и переживаний. — Паш, давай разведёмся, — Диана, перестав смотреть в одно и то же место, перевела на него полный решимости взгляд. — Чтобы не мучиться. Решим всё мирно. С детьми ты будешь видеться. Просто… просто я так больше не могу. Мне очень больно, и мне так хочется тебя ударить, но жизнь ребёнка для меня сейчас важнее всего. Диана смахнула одинокую слезу, что предательски скатилась по щеке. — Диан… — Не надо, — остановила она его. — Я позвонила маме, Егор пока поживёт у неё. Ему нужно остыть. Решим все вопросы потом, когда мне станет легче. — Прости меня! — он, всё ещё сжимая тонкие пальцы, поднёс их к своим губам, нежно касаясь их. — Я очень устала, Паш, и очень хочу спать, — она мягко высвободила руку, отворачиваясь от него, смотря на солнечную погоду за окном. Она сильная и прекрасно знает это. Она справится, по-другому она просто не умеет. А Павел, решив наконец оставить её в покое, покинул палату, выходя на улицу и закуривая очередную сигарету.