Memento omnia.

      С утра ярко светило солнце. Слуги давно встали и приводили в порядок имение министра. Где-то нужно было расчистить дорогу, полить цветы, покосить траву, приготовить еду хозяевам. Сам министр давно уже уехал во дворец императора.       Имение представляло собой несколько соединённых дворов. Издалека виднелась красная крыша, у входа в имение рос клён, на страже стояло двое. У каждого стражника на поясе висело по катане в переливающихся ножнах красно-чёрного цвета.       Мимо них проезжали дженрикши, в которых себе спокойно расположились бездельники города. Они никуда не спешили, ничем особо, кроме каллиграфии и чтения, не занимались; иногда в компании друзей, таких же бездельников, как и они сами, пили сакэ, привезенный императором.       Население Токио предполагало, что город может прийти в упадок, после того как они узнали, что режим сегуната упразднён, но молодой император посетил Токио, переименовал его и сделал столицей. Во время пребывания в Токио император впервые поднялся на борт военного корабля и на следующий день выразил желание быть осведомлённым о том, как флот Японии будет укрепляться.       Окно библиотеки имении министра выходило в сад, где находился европейский фонтан, окольцованный скамейкой и несколькими кустами роз. Печально склонялись две сакуры. На другой стороне сада — бассейн в окружении деревьев, на ветвях которых расположилась пара белоглазок.       Двухэтажная библиотека отличалась аккуратностью: полки были в идеальной равномерности заставлены свитками и книгами. В зале просторно, посередине стояли стол с двумя стульями, привезенными в подарок родственником министра из Европы, а точнее из Британской империи.       Стук в дверь отвлёк Рико от разглядывания книг брата. Он сидел за столом и, попивая ароматный чай, листал книгу о военных преобразованиях в Европе.       — Входите, — произнес Рико, не отвлекаясь от своего занятия.       В помещение вошёл старый слуга. Он был горбат, а борода — седа, но его тёмные глаза выражали мудрость и опыт, приобретённый за жизнь.       — Рико-сама, — старик согнулся в уважительном поклоне, — нам пора выходить. Слуги уже готовы, а корабль на порт прибудет скоро.       — Вот как, — он спокойно допил чай, отложил книгу и лишь потом встал. — Пройдемся пешком.       Рико не особый любителем карет или рикши. Он лучше пешком пройдет, полюбуется окружающей природой, узнает о последних новостях и сплетнях от чиновников, отдыхающих в ресторанах или в тавернах.       Во дворе его ждали трое слуг в серой форме и конусообразных шляпах с широкими полями из тростника. Такие обычно носили крестьяне, чтобы защитить голову от солнца.       — Рико-сама, — поклонились слуги, готовые сопровождать своего господина.       Дорога от дома министра до порта занимала немного времени. Солнце не особо пекло, в парках уже зацветали ирисы, гайкокудзины гуляли по столице Восходящего солнца, с интересом изучая новую для них культуру. Не все японцы были рады тому, что в их стране свободно расхаживают люди извне, но никто из них не стал бы противиться воле императора.       На скамейке сидели две японки и мило беседовали. У входа в хатаго несколько американцев и европейцев обсуждали императорский дворец и постепенно переходили к разговорам о храмах.       Рико любил разгуливать по родному городу. Если раньше на улицах был слышен только японский язык, то сейчас можно было уловить и английский, и французский, и иногда даже русский.       Порт — смесь огромного количества людей, багажей, криков чаек, летающих над волнами моря. Ветер беспощадно дул, народ толкался. Одни пытались зайти на борт корабля, другие хотели поскорее покинуть порт, чтобы скорее взглянуть на местные достопримечательности, отдохнуть в номере постоялого двора.       Рико в сопровождении слуг целенаправленно шёл к боцману одного европейского корабля, носившего название «Санта-Мария». Боцман излучал исключительно радость и приятную ауру. Благодаря отцу Джереми построил хорошую карьеру на корабле. Сейчас он мог без проблем стать капитаном, но был слишком молод и хотел набраться опыта.       Рико никак не ожидал, что в порту он врежется в какого-то европейца и чуть не упадёт на пыльную дорогу. Но тот успел схватить его за локоть и потянуть на себя, тем самым спасая от позорного падения.       Сам парень был выходцем из Ирландии, хотя его отец — американец, но жил в Британской Империи.       Рико грубо выдернул локоть и со всем недовольством взглянул на незакомца. Высокий, глаза зелёные, словно дорогие изумруды, чёрный кудрявый волос собран в хвост на затылке, кожа бледная и гладкая, точно фарфоровая. Он, наверное, мог вечно любоваться им, особенно глазами.       — Вам стоило бы смотреть вперёд, когда идёте, а не по сторонам, — грубо и с неким сарказмом в голосе сделал замечание Рико. Ему пришлось приподнять голову из-за разницы в росте, но это не мешало ему смотреть свысока.       — Я сам как-нибудь решу, куда мне смотреть, — выдал тот обыденным тоном, словно ему каждый день приходится сталкиваться со злыми японцами.       — Так уж решите, а то Вы тут без конца путаетесь под ногами и мешаете окружающим, — Рико скрестил руки на груди.       Снисходительный взгляд уже начал раздражать парня. Он приехал в Японию с родителями, в гости к крёстному. Мать и крёстный вместе собирались изучать мифологию, заимев полное разрешение на вход в императорский дворец. Кевин, конечно, не ожидал особого гостеприимства от страны, которая несколько столетий была закрыта от внешнего мира, но и не ожидал, что подданные Японской империи окажутся настолько грубыми.       — Что ж, давайте не будем портить друг другу настроение и разойдемся, — предложил Кевин, не собираясь продолжать бессмысленный спор.       — Конечно, разойдемся, я ведь не буду тратить на Вас своё драгоценное время.       — Похвально, — Кевин обошёл его, но даже так они не отводили друг от друга взгляда. — Буду надеяться, что мы с Вами больше не встретимся.       — Я буду молиться.       — Пусть Ваш Бог услышит Ваши молитвы, — на этом Кевин пошёл дальше, не дожидаясь ответа, ведь у выхода из порта его ждал слуга. Рико предпочёл промолчать.       Слуги, увидев мелкую перебранку между господином и иностранцем, собирались что-то сказать, но Рико остановил их простым жестом руки. Это был крайне необычный разговор с европейцем, и обсуждать его со слугами он не был намерен.       Уже без каких-либо столкновений и приключений Рико и его слуги дошли до Джереми, который, лучезарно улыбаясь, общался с дамой.       — Джереми, — улыбнулся Рико. Боцман, завидев его, поклонился, а дама отошла, дожидаясь, пока они завершат разговор.       — Господин, как Вы поживаете, как Ваш брат? — поинтересовался Джереми. Он отошёл к бочкам, на которых лежал свёрток бумаги.       — Вполне нормально, — ответил Рико, ожидая, пока боцман передаст свёрток слугам, — а что насчёт тебя?       Ичиро нравилась культура Европы, и он в свободное от работы время изучал её, даже давал деньги морякам, чтобы они привозили ему из разных стран книги, но забирать их он никогда не шёл, ведь можно отправить младшего брата и слуг. Доверенным моряком у обоих братьев был Джереми, он ни разу не подводил и ничего не забывал.       — У меня тоже всё нормально, хотя корабль немного повреждён, — сообщил Джереми, передав свёрток с книгами слугам, — пару дней назад шёл сильный дождь, и океан разбушевался.       — Помощь нужна? — поинтересовался Рико. Если Джереми согласится, он может без проблем отправить ему на помощь в починке корабля нескольких слуг.       — Уже нет, я договорился, — ответил боцман, взглядом указав на даму, которая переключилась на капитана.       На этой ноте они и попрощались. Дорога до имения министра заняла бы немного времени, учитывая то, что слуги шли быстро. Они хотели успеть к обеду, но Рико никуда не спешил, поэтому они заходили в различные магазины, торговые лавки, иногда покупали что-нибудь. Если была возможность пойти короткой дорогой, Рико выбирал длинную, тянущуюся через парк. Всё равно Ичиро из дворца императора вернется ближе к вечеру, так что спешить было действительно некуда.       Вишнёвое дерево уже раскрывалось бутонами, и лепестки, подхваченные лёгким ветром, падали прямо на дорогу, окрашивая её в нежный розовый цвет.       Рико устало вздохнул: иностранцы повсюду, даже в парке, где редко бывали сами японцы. Навстречу ему шла молодая пара. Девушка была слишком красивой, по её внешнему виду было видно, что она из неприлично богатой семьи. Золотые волосы кудрями струились по спине и по плечам, а на шее красовалось ожерелье из жемчуга. Парень рядом с ней, скорее всего, — её жених. Он ничем не отличался от других европейцев. Девушка ему что-то активно рассказывала, а парень слушал её вполуха, думая о чём-то своем.       Внешне девушка Рико понравилась, как подметил для себя Рико, хотя тот европеец с зелёными глазами и подвешенный на язык будет куда получше, А вообще каждый красив по-своему.

***

      Солнце только садилось за горизонт, но ночь ещё не вступила в свои права. Люди только начинали закрывать лавки и магазины, им же уподоблялась и природа, прощаясь до наступления утра.       Ичиро устало сел на стул, кинув заодно на стол свиток, который ему предстоит изучить ночью. На него навалилось слишком много работы. Он потёр переносицу и вздохнул.              Сёдзи его комнаты раздвинули без стука. На пороге стоял младший брат с двумя книгами в руках. Он без разрешения вошёл внутрь и положил книги на стол.       — Сегодня ты что-то задержался, — сказал Рико, подходя к окну, из которого открывался невероятный вид на второй сад. Там густо росли цветы, а выложенные камни образовывали круги и другие формы.       — Да, шло обсуждение нового указа императора, — Ичиро принялся разглядывать принесенные книги. Они были абсолютно новыми, про архитектору Европы и её изменения. — А что насчёт тебя? Чем целый день занимался? Если скажешь, что нашими торговыми лавками, я тебе не поверю.       — Так я на порту был, забирал эти скучные книги, — ответил Рико, и пока Ичиро не успел сказать что-либо ещё, продолжил: — Представляешь, я там врезался в одного наглого, но вполне красивого иностранца, чуть не упал, а он даже не извинился.       — Подожди, — хмыкнув Ичиро, — врезался ты, а извиняться должен он?       — Так это он смотрел по сторонам, а не я, — оправдался Рико, отходя от окна и садясь на свободный стул.       В их доме, в отличие от многих имений японцев, было много европейской мебели: столы, стулья, кровати и даже некоторая посуда. Ичиро первым выступил за то, чтобы японцы начали пользоваться вещами европейского производства. Отец его в этом особо не подержал, но ничего против тоже не сказал, а дядя наоборот, не только подержал, даже оказал помощь.       — То есть ты признаёшь то, что он смотрел по сторонам, а ты вперед и не заметил его? — переспросил Ичиро, подперев подбородок рукой. Усталость давала знать о себе.       До Рико сказанное братом дошло небыстро, но всё же он осознал и фыркнул.       — Но он наглец!       — Но ты назвал его красивым, — напомнил Ичиро, но видя, как Рико нахмурился и всем своим видом показал, что не намерен продолжать разговор, Ичиро перевел тему: — Дядя звал завтра нас в гости. Говорил, что к нему приехала его подруга с семьей из Британской империи.       — А отец придёт? — поинтересовался Рико. Они с братом обязательно пойдут пойдут к дяде, раз он приглашает их.       — Нет, — отрицательно покачал головой Ичиро.       Все в Японской Империи были в курсе, что министр Кенго, его брат-языковед и учёный Тетсуджи долгое время не разговаривали друг с другом, и то, что они были в ссоре, знали все, включая императора. Причина разлада же не оглашалась, даже члены семьи не были в курсе. Ходило много сплетен, каждому было интересно, но за несколько лет пустых разговоров стало меньше. Кенго не имел ничего против того, чтобы сыновья общались с дядей, он считал, что ссора касается только его и Тетсуджи, и вмешивать в это других не стоит. Его брат был того же мнения. За десять с лишним лет ни один из них не предпринял попытку помириться, хотя многие окружающие пытались.       — Это было вполне ожидаемо, — ответил Рико, пожав плечами, — и когда отец намерен вернуться домой?              — Когда завершит дела. Он занят изучением бюджета империи.

***

      Вечер выдался крайне теплым. Слабый ветерок заставлял листья шуршать. Садовники завершали работу и торопились отдохнуть. Повары на кухне почти закончили готовку еды. Раньше они готовили еду на парочку людей, но сейчас — на шестерых людей. В помещении стоял запах приправ, от которого текли слюнки.       В саду бегала кисю-ину, весело лая, пока один из слуг пытался её поймать. Слуга — нерослый мальчишка лет четырнадцати — тяжело дышал от усталости.       Вся эта картина виднелась из окна кабинета, где удобно расположились Дэвид, Кейли и Тетсуджи. Последние двое наблюдали за собакой и слугой. Ситуация казалась им интересной и забавной, хотя бедный слуга не согласился бы с ними. Дэвид рассматривал карты, расположенные на столе и делал на них пометки, сверяясь с книгой в руках.       — И как долго он будет за ней бегать? — поинтересовалась Кейли.              — Пока Есими не устанет, — пожал плечами Тетсуджи, словно такое происходит каждый день.       — Бедняга, — сочувственно произнесла Кейли, имея в виду слугу, — что-то долго нет твоих племянников.       Кейли и Тетсуджи дружили давно. Познакомились они по нелепой причине: Тетсуджи отправил письмо в Европу знакомому, но почтальон перепутал адреса и доставил письмо Кейли. Она, прочитав письмо, поняла, что доставили ей почту по ошибке, но все же ответила. Так зародилась их дружба — через переписку. Со временем Кейли даже пригласила его на свадьбу и предложила Тетсуджи стать крёстным её сына.       У них были схожие интересы в сфере науки, исследованиях, и даже во взглядах на мир они совпадали. Вначале Дэвиду не нравилась дружба жены с японцем, после, смирившись, он начал вместе с ними заниматься наукой, и они даже собирались выпустить книгу.       — Скоро прибудут.       В достоверность слов Тетсуджи слуга постучался в дверь и, не зайдя, доложил о прибытии Ичиро и Рико.              Вскоре они вышли из кабинета, чтобы отправиться в столовую, где их ожидали. По пути к ним присоединился Кевин. Он расположился в соседнем кабинете за чтением книги. На нём было кимоно чёрно-красного цвета, а волосы, как обычно, собраны в хвост.       В центре большой столовой стоял длинный стол, накрытый скатертью. Слуги уже расставили еду и приборы. На столе, кроме деревянных палочек, имелись ложки, вилки и ножи.       Знакомство прошло вполне легко, хотя ни Рико, ни Кевин не проронили ни слова, но и не сводили с друг друга взгляда. По счастливой случайности за столом они сидели напротив друг друга. Ни один из них особо не следил за темой разговора.       — И чем вы занимаетесь? — поинтересовалась Кейли. Она вполне спокойно владела палочками, пока ее муж и сын пользовались ложкой и вилкой, которые были для них родными и удобными, в отличие от палочек.              — Я министр, как и мой отец, во дворце императора, а мой брат управляет семейными торговыми лавками, — переключил внимание на себя Ичиро, поняв, что братец и Кевин не намерены присоединяться к разговору, ведь они были заняты куда более важными делами, а именно разглядыванием друг друга. — Если не ошибаюсь, Вы с моим дядей будете исследовать легенды и мифы нашей империи?       — Верно, — кивнула Кейли.       Вскоре разговор перетёк в обсуждение Японии и исследования. Ичиро не любил говорить о работе.       Как позже выяснилось, для исследований они намерены отправиться в горы, где обитают ямабусы.       — Раз на то пошло, может, взглянем на карту? — предложил Дэвид, отложив вилку и вытерев руки.       Никто против не был, все отправились на второй этаж, и за столом остались сидеть лишь Кевин и Рико.       Кевин, не сводя взгляда с японца, отложил приборы для еды. Подперев щеку кулаком и поставив локоть на стол, он нарушил молчание первым:       — Как я понял, Ваш Бог не услышал Ваши молитвы.              — Так я и не молился, — последовал ответ и улыбка.       — Вот как, — задумчиво сказал Кевин.       Рико ничего не ответил, всего лишь легко кивнул головой. На несколько минут повисла тишина, которая прерывалась тихими голосами слуг, ходивших в коридоре.