Отчуждённость

      Лео победно поднял над своей головой странного вида аппарат. — Спасибо мне! Ну, все разом. Нет?       Вальдес фыркнул. Его явно не оценили по достоинству, как и то, что он смог смастерить.       Они находились в каком-то городе на востоке Небраски. Да, опять они идут по тому же пути, что и много дней назад. Фрэнк смог прочесть рекламную надпись на одном из билбордов и название города, в котором они находились. Омаха, судя по всему. На этот раз они уже понимали, куда и зачем идти. Правда, недавно произошел нехороший инцидент с полуйети-полугномами, но это уже другая история. Сейчас они, кстати, стояли на крыше одного из зданий.       Лука вглядывался в даль города, на восток. Если они были правы, то именно туда и направлялся их враг. Так или иначе, он желал оказаться вне зоны влияния богов, а изначально двигался куда-то на Аляску, но полубоги подвергли его планы изменениям своим появлением. Лука бы хотел как можно побыстрее закончить этот Поиск, вернув статую Гелиоса олимпийцам, но... Конец Поиска также означал и "падение сына Аида". И хоть он и понимал неизбежность окончания Поиска, но сама мысль о том, что она будет знаменовать смерть Нико... Отравляла его сердце не хуже яда Пифона.       Кастеллан украдкой взглянул на Нико. Тот сидел в футах двенадцати от остальных членов Поиска, сам погрузившись в свои мрачные мысли, в которые не проникал лучик света, несущий надежду на лучший исход. На неизменном лице отражалась внутренняя решимость и смирение с неизбежной ужасностью своего конца. Может, именно поэтому он сидел в отдалении от всех остальных полукровок — чтобы в лишний раз не напоминать им о том, что будет в конце. Ветер игрался с волосами ди Анджело, время от времени накидывая их на хмурые брови, под которыми было видно оба его глаза. Чёрные, с приправой непроглядной темноты, несущие на того, кого он смотрит, тонну неуверенности в себе и желания исчезнуть. Стигийский меч за его спиной надёжно сидел внутри ножен, но едва ли он мог сравниться с тем порочным мраком в мыслях его владельца. Второго владельца. Кожа Нико и не думала возвращаться к состоянию той, какой она была лет пять назад, и она же являлась единственным светлым объектом в его внешности. Но даже этот свет был болезненным и чахлым, белым, как снег, но в то же время, даже для невооружённого взгляда, не являющийся чистым спектральным. Нико сжимал одну руку в другой — верный знак о том, что он не в порядке. Как бы Луке хотелось сделать всё, что в его силах и даже за их пределами, чтобы помочь Нико. Но всегда оставалась бы другая преграда — Нико не принял бы помощь, даже от Луки. Особенно от Луки.       Но Люк был не единственным, кто сейчас смотрел на Нико. Перси, глядя на спину парня-смерть, ощущал заманчивое желание достать авторучку из кармана, раскрыть колпачок и вогнать лезвие себе прямо под лёгкие. Возможно, это бы исправило ситуацию. Дало Нико вздохнуть полной грудью. Может быть, это бы даже искупило ошибки Перси. Или, на худой конец, стало ещё одной жертвой. Перси был совсем не героем, для него не осталось никаких сомнений. Выжившим благодаря массовке — о да, им он точно был. Нико ткнул его лицом в асфальт, чтобы показать, что эгоизм, на самом деле, не должен проявляться специально, для него не нужно использовать особый случай или что-то в этом роде — нет, он проявляется у эгоистов сам собой, входит в повседневность и полностью сливается с другими их чертами характера, непроизвольно выливаясь в их отношении к другим. Поэтому, Перси и хотелось поддаться своему нарастающему обороты желанию . Это могло бы помочь. Перси не сомневался, что сейчас в его лице читается боль и сожаление к Нико. И слишком поздно он заметил, что Лука пристально следит за ним самим.       Лео, посмотрев на друзей, понял, что всем не до него. Он откинул в сторону свою поделку и пробормотал: — Это могла бы быть хорошая шутка, но только если бы вы выразили заинтересованность. В конце концов, зрители должны хотеть смеяться, чтобы шутка вышла смешной. Так что, мои унылые и не настроенные на оптимизм друзья?       Пайпер не обратила на первые слова Лео внимания. Но последние достойны были ответа. — Пожалуй, что нам нужно двигаться дальше. Если хотим помешать, без сомнения, ужасным планам врага. Меня почему-то волнует, что он хочет быть за пределами распространения божественной власти. — Не одну тебя, — заверил её Фрэнк. — И нам бы сейчас бежать по его горячим следам, но...       Продолжения не требовалось. Стоило ли это того, если итогом будет конец вон того парня у края крыши? Он будто бы и не слышал того, о чем говорят полубоги позади него.       "К черту мир, если его цена может быть им" — подумал про себя Лука. — Но есть некоторые условия, которые нам не удовлетворяют, — закончил Люк за него.       К своему удивлению, Лука заметил далеко внизу, на земле, каких-то странных людей. Ну, сперва он подумал, что это были люди, но потом понял, что это из-за игры Тумана.       На них были деловые костюмы, чёрные или серые галстуки, кроссовки, по цвету сочетающиеся с остальной одеждой, и лысые бошки. Монстров в них выдавало лишь то, что их лица — а в особенности рты — были вымазаны чем-то красным (точно не кетчуп), и то, что на ладонях у них было только по три пальца. Все они направлялись в одном направлении. Лука, проведший много времени с монстрами, быстро понял, что к чему.       Лука окинул быстрым взглядом своих друзей. Может, это и было глупо, но он хотел как можно дольше растягивать время. Монстры внизу не представляли для них угрозы и опасности, но это еще не было причиной не проследовать за ними. Тем более, Лука чувствовал, что здесь что-то не так. — Перси, пойдем, — позвал друга Кастеллан. Перси удивленно на него посмотрел. Люк подбодрил его: — Давай-давай, тебе это будет полезно. Пойдём. — Куда вы? — вышла вперёд Аннабет с сомневающимся выражением лица. Лука ухмыльнулся своей визитной ухмылкой. — Два старых друга-врага-друга хотят прогуляться и обсудить насущные проблемы. Что может пойти не так?

***

      Что ж, пока всё шло хорошо. Лука и Перси пробирались через улицы, следуя за компанией монстров. Здания тут напоминали коробку из-под обуви в огромных масштабах; жилые дома, разукрашенные в унылые цвета, слабо пытающиеся казаться цветными и яркими; небо заволокло мрачными, но не изрыгающими ничего тучами. По тротуарам шагали люди — все в цветастых одеждах, уткнувшиеся в свои гаджеты. Редким исключением были выгуливающие своих собак зеваки, но и те были расслаблены и переговаривались друг с другом, периодически издавая смешки. Перси и Луку никто не замечал — спасибо завесе Тьмы Нико. Тем не менее, рисковать они не хотели.       Когда один из монстров обернулся по какой-то причине назад, полубоги нырнули за угол химчистки. Люк осторожно выглянул из-за него, но дальше по улице уже никого не было. — Свободно. Пойдём, — велел он Перси. Тот только кивнул и пошел за ним, что утвердило не лучшие мысли Луки.       Они смогли нагнать монстров, когда здания вокруг стали ниже и уютнее — милые двухэтажные жилые дома, окружённые аккуратной изгородью или деревянным забором тёплых тонов. На газоне стояли выброшенные и никому ненужные вещи: старые диваны, подержанные телевизоры, шкафы двадцатилетней давности и много подобной бабушкиной утвари.       Монстры решили перейти мост над рекой. Лука заключил, что это Миссури, разделяющая два штата: Небраску и Айову.       Два полукровки подождали, пока монстры отдалятся, и только тогда пустились за ними по следу. Перси молчал, как будто всё ещё пребывая всем телом там, где-то позади Нико на крыше жилого дома.       С переходом на правый берег реки, домишек, сродни тех, которые они видели, стало больше. Монстры шагали впереди, не замечая полубогов на хвосте. Они петляли через перекрестки, миновали заправки и оставили позади себя целые кварталы. Судя по всему, эти монстры, кем бы они ни были, просто прогуливались по улицам "низкого" города, хоть и такими толпами.       Он с Перси как раз проходили по заднему дворику одного из нежилых домов. Он понял это по табличке "ПРОДАЁТСЯ" и отсутствию тут машин. Лука, ничего не говоря Перси, пошёл к крыльцу дома и запрыгнул на него. Крыша над крыльцом уже пришла в негодность и требовалась в ремонте — черепиц в ней не доставало.       На удивление, Перси, ничего не сказав насчет этого, сам залез на крыльцо и тяжело выдохнул. Он оперся на поручни и слабо качался вперёд-назад.       Так прошло, наверное, с минуту. Оба полукровки молчали. Так продолжалось бы и дальше. Оба могли провести в таком состоянии ещё минуты и часы — ничего не делать, не подвергаться нападениям и... Вспоминать. Лука решил прервать обоюдное молчание. — Ты подавлен, Перси.       Персей повернул к нему голову, ожидая услышать пояснение. Но, не дождавшись, уныло ответил. — Больше, Люк. Я раздавлен. — Я говорил тебе это раньше и скажу снова. Ты правда не был идеален. У тебя действительно могли быть... Не совсем героические стороны, но ты ведь делал это не специально.       Перси схватил поручни крепче обеими руками. — Именно. Я делал это не специально. А это даже хуже, — глянул на него искоса Перси. — У Нико появился соперник в таинственных речах? — поинтересовался блондин. — Пожалуйста... Давай оставим Нико в покое... — слабым голосом попросил Перси, выдыхая.       У Луки как будто воздух из лёгких вышибли. Почему это после того, как пришёл в себя в пустыне, Перси так странно себя вёл по отношению к Нико? — Да. Хорошо. То есть, что это значит? — старался не подавать виду Лука. Перси поскреб ногтями о поручни. — Когда наплевательство на... Всё, что сделали другие, становится частью тебя, это хуже всего, Люк. Лучше бы я делал это специально.       Сын Гермеса поводил пальцем по своей ладони. — Перси, хочешь расскажу историю?       Сын Посейдона скептически на него уставился. — Попробуй. — Ну... — затянул с началом Лука. — Жил-был когда-то в мире один парень. Он водил крепкую дружбу с другим парнем. Однажды, он увидел у его дома, на крыльце, — Лука кинул взгляд на один из столбов на крыльце, на котором они сейчас стояли, — столб, забитый с одной стороны гвоздями. Он спросил у друга, что это за гвозди. Тот ответил, немного помявшись: — Раньше я тебе об этом не говорил и не упрекал, но раз уж ты сам спросил, то отвечу. Каждый гвоздь — это обида, которую я испытал от тебя за всё время нашей дружбы.       Лука остановился. Эта история касалась и его самого, была применима к нему в той же степени. Затем, продолжил, глядя на то, как Перси ждет продолжения: — Его друг, узнавший об этом, был озадачен. Он решил измениться, чтобы доказать приятелю, что он может добрыми делами искупить старые обиды.       Прошло немало времени, и вот, наконец, гвоздей стало становиться меньше. К тому времени, когда их не стало вовсе, он был просто вне себя от радости. Он решил поделиться своей радостью со всеми своими друзьями и созвал их и устроил большое застолье. Вскоре они вышли на крыльцо этого дома. — Мои друзья, — восторженно молвил он, — посмотрите на этот столб. По своей глупости и грубости я нанес немало обид своему другу, и всякий раз он забивал гвозди в этот столб. Тут было много гвоздей. Но я решил стать лучше и измениться, и тогда он начал вырывать гвозди из этого столба. Теперь их тут нет, и я счастлив, что искупил свою вину! — Да, дружище, — согласился с ним его лучший друг, подобравшись к столбу и проведя по нему рукой. — Гвоздей больше нет. Но следы от них останутся навсегда.       Перси смотрел в небо, накрытое серым одеялом туч. Когда Лука, и сам глядевший на это чудное покрывало, уже не ожидал услышать от него ничего касательно этой притчи, Джексон осторожно, и совсем по-детски наивно спросил: — И в чём мораль?       Лука, округлив глаза, вперился взглядом ему в лицо. А затем — не смог себя сдержать — и рассмеялся. — Мораль? Перси, да ты, гляжу, относишься к этому как к... Ну басне или сказке какой-то. Это реальность. В нашей жизни что, есть мораль?       Когда Перси поднял на него взгляд, его зелёные глаза хитро улыбались. — Ты отвечаешь прямо как твой отец, Люк. — Если раньше я и сомневался, что ты сын Посейдона, то после такого внезапного холодного душа, которым ты меня окатил, — ни капли, — огрызнулся Лука. — Но... Если возвращаться к морали, Перси... Как насчет того, что даже после того, как ты исправишь себя, не удастся исправить всё остальное?       Перси слегка опустил голову вниз. — Но я хочу исправить всё, что я сделал, и чего не сд... — У тебя не получится, Перси. Ты должен смириться с этим. Ты даже не представляешь, как сильно я хотел и хочу исправить прошлое. Но я смирился с тем, что не могу этого сделать. И ты тоже должен перестать грызть себе глотку пустыми переживаниями. Возьми своё прошлое за руку, и проделай с ним путь длиною в жизнь вперёд. Это — то, что ты можешь сделать.       Солнце показалось из-за туч. Глядя на его светоносные лучи, Перси спустя время ответил: — Может... Ты прав, Люк. Дружище, — добавил он, слабо улыбнувшись себе.       Они продолжали стоять на крыльце, любуясь появлением Солнца из-за туч. Который раз оно снова и снова возвращалось? Тысячный, миллионный, миллиардный? А казалось оно не таким старым. — Перси. — М? — отозвался сын Посейдона. Лука ощутил, как внутри него что-то шуршит. — Ты... Странно смотрел на Нико. С тех пор, как пришёл в себя. Хотел что-то мне сказать насчёт этого, на подходе к убежищу Алебастра. Нервничал, когда я заговорил об этом. Я не хотел, чтобы тогда всё так бурно переросло в... Ты понял.       Перси почувствовал, как стыд прижигает его. С другой же стороны... Разве не мог он поделиться этим с Лукой?       Перси запрыгнул на перила и присел на них. Он жестом попросил Луку присоединиться к нему.       Сын Посейдона собирался с мыслями. Сложно было формировать их в речь, заставить чувства отступить на задний план и перевести свет прожекторов на мысли. Когда ему это удалось, он спросил у Луки: — Нико может слышать то, о чем мы сейчас говорит, Люк?       Кастеллан издал непонятный звук — не то смешок, но то горькая усмешка. — В последнее время... Он никак не общается со мной. Ни мысленно, ни... Как обычно. Я бы знал, если бы он сейчас засел тут, — он постучал себя по голове. Перси этот ответ удовлетворил. — Лука, я могу рассказать тебе об этом только из-за того, что... Ты самый близкий для Нико человек. В этом у меня и у ребят нет никаких сомнений, — сказал наконец Перси. — Он тобой дорожит, и сильно. Мы все это видели. — Ты к чему это? — Лука старался понять, к чему клонит парень. — Я... То, что я сейчас тебе скажу, ты должен сохранить в секрете, Лука. Это касается Нико, ты угадал. Думаю, если я расскажу это тебе... Хуже не станет никому, а мне может полегчать.       Кастеллан с пониманием кивнул. — Обещаю, что сохраню то, что ты сейчас скажешь, в секрете. — Спасибо. Я... В своё время, я расскажу Нико об этом.       Перси развязал клубок путавшихся из-за СДВГ мыслей. — Это касается того, что... Ну, знаешь... Нико никогда надолго не задерживался в Лагере. В этом не только его вина. Его... Когда после победы над Кроносом он попытался остаться в Лагере, всё было хорошо только с пару дней. Жители Лагеря с каждым днём всё меньше и меньше общались с ним. И всё только из-за того, что он был сыном Аида. Он не мог с этим ничего поделать, Люк. — Я знаю, — мрачно кивнул Кастеллан. Перси продолжил: — И ему было тяжко. Любому было бы тяжко, если бы к нему так относились. Опять-таки, если бы я рассказал о том, что он сделал для победы на войне, как часто рисковал и на что шёл... Уверен, всё было бы не так плохо. В один день он ушёл. Исчез из Лагеря. Я думал, это только из-за того, что его боялись и сторонились, но... Это было из-за меня. — Объяснись, — попросил Кастеллан.       Перси заерзал пальцами. — Всё сложно. Ведь... Я в этом виноват. Это ещё один гвоздь, Люк. То, что он так долго испытывал и молчал. Я... Не могу осознать, как ему сложно было все эти годы. А я... — Перси, что ты хочешь сказать? — перебил его Лука. Джексон мог распластаться мыслью по поверхности как желе, хоть это и было противоречиво его характеру. Перси закачался взад-вперед быстрее. — Это... Джейсон был единственным, кто знал об этом, но он молчал. Нико обещал ему, что если тот вдруг кому-то расскажет... Он сделает точно не лучшие вещи, на какие способен. — Перси, ты можешь мне доверять. Особенно, если Нико обещал, что сделает худшие вещи. Ты видел, что он сделал с Брайсом. Обещаю, я не скажу ему, — повторил Лука.       Перси сглотнул, перед тем, как сказал: тихо и неуверенно, — Лука, он любит меня.       В потрясëнном молчании прошла минута. Лицо Луки выражало яркое, безмолвное удивление. — В смысле, что он... — Лука, он в меня влюблён. С первого дня нашей встречи.       Кастеллан упал на спину с поручней, на которых сидел, однако ему было уже всё равно. Перси сам сел рядом с его головой, не решаясь заговорить с ним. Лука не моргал, смотря в предзакатное небо, на солнце, проделывающее путь на запад, на тучи, уходящее обратно ему, на восток, на синеву, перетекающую в пурпур. Но он не мог посмотреть в глаза только правде.       Он встал на локти, быстро моргая, кинув один продолжительный взгляд на Перси. — С чего ты взял это? Когда ты понял? — перебивающимся голосом задал он прямые вопросы. — Когда враг подчинил нас себе, то наши мысли перемешались с мыслями друг друга. И... В какой-то момент, мы оказались в памяти Джейсона. Когда я с Аннабет были в Тартаре, то Нико с Джейсоном отправились за скипетром Диоклетиана. Его охранял Эрос. И чтобы получить скипетр, Нико... Пришлось... Ему пришлось...       Горло Перси пересохло. На одном коротком дыхании он выдохнул: — Раскрыть правду о своих чувствах ко мне.       Лука не нашелся, что сказать. Он продолжил лежать на спине лицом к небу. Чувствовалось, как его внутренности по какой-то причине скручиваются узлом.       А Перси закрыл лицо руками. — Всё это время... Он ничего не говорил об этом. Он просто делал всё, что мог, для меня. Армии Аида, проклятие Ахилла... Он даже дал слово довести Арго-2 до Эпира из-за... Ради меня. И всё это время он молчал о своих чувствах, просто смотря на наше с Аннабет счастье. Я не представляю, как ему было больно. Это я был причиной, почему он не хотел задерживаться в Лагере, Люк. Он просто не мог. Из-за меня. Ради меня.       Кастеллан не отвечал. Он закрыл глаза, пытаясь совладать со своими мыслями: такими разными, но такими похожими. — А потом я слышу от него всё, что он думает обо мне, но знаю, что он чувствует. Потом... — Перси всхлипнул. — Потом ты... Ты говоришь, что он погибнет в этом Поиске. Люк, я не... Я не знаю, что мне делать с этим. Я благодарен Нико больше, чем кому-либо другому. Но он скоро умрёт, всё ещё испытывая ко мне все прежние чувства. Что мне делать?       Лука снова не мог ответить. Он тоже не знал, что делать. Но, может быть, это была недостающая часть пазла в мозаике Нико? Может, теперь он сможет лучше понять ангела, своего воскресителя?       Он присел из положения лёжа. — А на что ты готов для Нико, Перси?       Перси убрал слегка дрожащие руки от лица, которыми закрывал его до этого. Этот вопрос был для него неожиданным, но ожидаемым. — Я... Готов на всё, чтобы не дать ему погибнуть, Люк. — Отлично. Потому что я тоже. Я... Не буду ничего ему говорить, я обещал. Но однажды, тебе придётся поговорить с ним. Дать ему понять, что ты знаешь о его чувствах. Ты должен быть с ним честен, после всего, что он сделал. — Я знаю! И я скажу ему, когда... Время придет, Люк.       Возможно, от камня на душе отломилось несколько кусков и он стал легче. Но ощущения от него оставались всё такими же тяжёлыми.       Прерывая всю скопившуюся атмосферу, до них донëсся чей-то крик. Полукровки повернули головы в сторону, откуда он исходил. С этими их разговорами, они совсем позабыли о монстрах, за которыми изначально решили следовать. И, кажется, подозрения Луки были всё-таки небеспочвенны.       Они повскакали со своих мест и побежали в сторону звука. Лука помнил, куда примерно направлялись эти серьёзной наружности монстры. Если вдруг они напали на какого-то полукровку, которому нужна была помощь, то они были обязаны найти его.       И они смогли. Пробежав добрый десяток кварталов, они увидели дивного вида картину. Парень, возрастом походивший на тринадцатилетнего, держался за свою ногу и переходил дорогу. За ним увязались монстры, за которыми и последовали Перси с Лукой. Мальчик сжимал в одной руке короткий бронзовый меч, которым до этого заколол нескольких подступивших чудищ. На газоне горела перевернутая BMW. Что, как, откуда и почему — Перси и Луку не интересовало.       Обнажив оружие, они ринулись в бой. Анаклузмос прошёл сквозь монстра, как сквозь масло, превратив ближайшего к мальчику в пыль. Порождения Тартара явно не ожидали внезапного нападения от невесть откуда явившихся полубогов, и не могли ничего сделать. На стороне детей богов была внезапность и богатый опыт сражений.       Через какую-то жалкую минуту с ними было покончено. Мальчик лежал на земле, открыв рот и смотря на тех, кто его только что спас. Короткий меч выпал из его руки и валялся рядом с ним на холодном асфальте. Ошарашенный таким внезапным появлением, он пролепетал: — Вы кто такие?       Перси с Лукой мрачно переглянулись. Кастеллан протянул мальчишке руку. — Пацан, предупрежу: тебе лучше уж поверить тому, что я скажу.

***

      Хейзел погрузилась в чтение. Она с друзьями смогла найти в городе фургон, продающий мороженое. На мелочь смогли купить себе холодного изделия и уплетали, ощущая близость конца своего Поиска. В груди был гнёт, предвосхищающий ощущение близкого сраженья. Переговаривались друг с другом, но в разговорах не было радости, а отвечали коротко: просто кивали, произносили пару фраз, и только Лео безрадостно смеялся.       Хейзел оторвалась от книги. Подняв голову, она увидела троих: Перси, Луку, и ещё какого-то парня по младше. Полукровки отложили на потом недоговорëнности.       Сидя на скамейке, Перси и Лука быстро рассказали о пацане и о том, как нашли его. Естественно, они умолчали о том, о чем говорили сами. Оказалось, что мальчика зовут Юджин, сам он из Оклахомы, и уже примерно год путешествует по стране сам. — Вы — такие же, как я? — удивился Юджин. Лео отдал ему своё недоеденное мороженное, которое мальчик с радостью принял. — Ага, — кивнула Пайпер, потрепав его по макушке. — Тоже полукровки. Только живем, обычно, не на улицах. Для таких, как мы, есть несколько местечек.       Услышав про существование Лагерей, он проявил немалый интерес. Видно, перебойная жизнь сказалась. Лука вспоминал свои годы на улицах страны, проведённые без Талии или Аннабет. От воспоминаний о своей слабости становилось тошно. К тому времени, Юджин уже успел согласится хоть сейчас отправиться в Лагерь Полукровок. — На него есть какой-то автобус, да? — прыгая на месте, спросил Юджин. Фрэнк улыбнулся. — Нет. Никаких автобусов туда нет. Но мы знаем дорогу туда.       Лука на мгновение приободрился. Это была возможность продлить Пророчество и отсрочить его конец!       Нико, кажется, стоял позади всё это время. Полубоги сначала заметили его тень, и только после её хозяина.       Он держал руки в карманах, ничего не говоря и стоя спиной. Ясно. Он не хотел намеренно растягивать этот Поиск. Его не пугал конец пророчества. Будущее — предрешено... ?       Первым заговорил Джейсон. — Если кто-то и доставит Юджина до Лагеря, то их должно быть немного. Кто останется?       Никто не хотел оставлять друзей, но все осознавали необходимость разделения. Они не могли допустить того, чтобы Юджин и дальше скитался по улицам или, того хуже, отправился с ними.       После раздумий, Пайпер сказала: — Я. Если нет других кандидатур. — Я не отпущу тебя одну, — нахмурился Джейсон. — Тогда пойдете вдвоём. Джейсон Грейс, Пайпер Маклин, вы согласны? — пародировал голос священника на свадьбе Лео. — Заканчивай, Лео, — пихнула его Хейзел. — Конечно да. И мы тоже.       Полубоги решили попрощаться с друзьями. Перси хлопнулся руками с Джейсоном; Пайпер обнялась с подругами; Лео дал напутствие Юджину (Юджин принял шуточные высказывания всерьёз). — Найдете путь? — хотел удостовериться Фрэнк. — Это будет меньшей из проблем для всех нас. Будет лучше, если вы найдете путь, — ответил Джейсон. Пайпер его поцеловала. — Всё будет в порядке, Понтифик.       Им настала пора уходить. Лука сделал шаг к Нико. — Нико, твоя завеса ещё на них.       Нико ему не ответил. Он выставил руки в направлении Грейса и Пайпер. От пространства вокруг и около них начали отделяться сгустки чего-то чëрного. Сама область пространства исказилось. Свет, казалось, до этого затуплялся и не был таким ярким, каким мог. Джейсон и Пайпер мигом почувствовали себя лучше.       Тьма окружила Нико. Она одной стремительной прямой впилась в него, чуть не сбив с ног, но брюнет, пошатнувшись, устоял. Тело на мгновение обмякло, даря ему воспоминания о моменте общего симбиоза с Бездной, но он волей велел этой мерзости прекратиться.       Нико постарался не выдать свою слабость. Твёрдым голосом он известил товарищей: — Готово.       И Джейсон с Пайпер и Юджином, не теряя времени, отделились от своих друзей, стремясь вернуться в Нью-Йорк, где Лагерь ждал их. А остальные члены Поиска остались одни, осознавая, что их ждёт впереди.

***

      Алебастр, проклиная свет, на чем тот стоит, подходил к туннелю, прорубленному в холме. Машины потоком выходили из двух его концов. — Письмо у тебя? — спросил Клеймор.       Ал похлопал по карману куртки. — Всё при мне.       Завидев подходящего к ним человека, стража входа в тоннель насторожилась. Но когда они получили в руки письмо, подписанное несколькими бывшими преторами, одним действующим, и всем остальным составом Арго-2, они распахнули двери в Лагерь Юпитера.       Один из стражи ворот пошел с Алебастром. Перед сыном Гекаты открывался завораживающий вид: под его ногами чашей лежала долина шириной в несколько миль. На дне чаши были холмы, между ними золотистые равнины и полосы леса. От озера в центре, петляя и огибая долину по периметру, бежала небольшая река с чистейшей водой, напоминая своими очертаниями прописную латинскую букву G. Типичная география Северной Калифорнии — живые дубы и эвкалипты, золотистые холмы и голубые небеса. Вдалеке, именно там, где ей и и следовало быть, возвышалась высокая гора.       В середине долины у озера угнездился небольшой городок со зданиями из белого мрамора под красными черепичными крышами. У некоторых были купола и портики с колоннами, как у памятников архитектуры. Другие напоминали дворцы с золотыми дверями и большими садами. Он увидел открытую площадь с отдельно стоящими колоннами, фонтанами и статуями. Пятиэтажный римский Колизей сверкал на солнце, рядом располагалась удлиненная овальная арена, напоминающая ипподром.       За озером, к югу, на другом холме стояли еще более впечатляющие сооружения — храмы, догадался Алебастр. Через петляющую по долине реку было переброшено несколько каменных мостов, а на севере от холмов к городку протянулся длинный ряд кирпичных арок. Что-то вроде железнодорожных путей, поднятых на эстакаду. Потом Алебастр понял, что это, наверное, акведук.       Но самая странная часть долины располагалась прямо под ним. Ярдах в двухстах от него за рекой раскинулось некое подобие военного лагеря. Он занимал площадь приблизительно в четверть квадратной мили, по всему периметру был отсыпан земляным валом, из которого торчали острые пики. С наружной стороны вала был сухой ров, откуда тоже торчали пики. По четырем углам лагеря возвышались наблюдательные вышки, там стояли часовые с громадными арбалетами, смонтированными на перилах. На башнях висели алые знамена. — Ладно, на Лагерь Полукровок это не похоже, — согласился про себя Алебастр.       Алебастр со стражем и Клеймором пересекли Малый Тибр через северный мост. Его воды в лучах солнца казались кристально чистыми, как воды океана на нетронутом людьми участке Земли. — Парень, мне нужна встреча с одной из охотниц Артемиды, — обратился к стражнику он. — Её зовут Талия Грейс, сестра вашего любимчика Джейсона. — Тогда, нам туда, — он указал на Виа-Принципалис.       Они миновали разделяющее их с Лагерем пространство. Но прежде, чем они нашли Талию, она сама нашла их.       Девушка спрыгнула с задних ворот и приземлилась на землю. Единственное, отметил Алебастр, что связывало Джейсона и Талию во внешности — это голубые глаза. Они у девушки были острее, чем у брата. В остальном — полная противоположность своему брату. Если он был "идеальным", следующим всем правилам, то она была живым панком. — Свободен, — скомандовала Грейс. Парень из стражи, пускай и не был её прямым подчинённым, но не решился ослушиваться и развернулся, утаптывая прочь.       Когда он скрылся из виду, Талия сбросила с себя безразличие. — Ты ведь от Луки? — спросила она парня. Алебастр фыркнул: — Пф. Очень проницательно, охотница. — Что, прости? — изогнула бровь дочь Зевса. — Да так, ничего. Старые обиняки, — он засунул руки в карманы. — Выкладывай, — велела она.       По пути внутрь Лагеря, Алебастр в подробностях пересказал ей о своей встрече с полубогами и о том, как дал им кров на пару дней. — Говоришь, что они в порядке? — с плохо скрытым волнением в голосе поинтересовалась Талия. — Как сказать... — протянул вслух Клеймор. — Сын Посейдона подавлен. Это видно невооружённым взглядом. Как и твой братец, — с ухмылкой добавил Ал. — А генерал Лука в порядке. Они отправились дальше, но не раскрыли мне ничего о своих планах. — Артемида ушла на восток по срочным делам. Если бы она осталась тут, я бы сорвалась с места и пошла искать их, — проворчала девушка. — Не думаю, что ты им чем-то поможешь. И, кстати. Тень Нико меня попросила пере... — Что? — Не важно, — Алебастр отмахнулся от объяснений: это бы заняло слишком много времени. — Мне, в общем-то, нужно кое-что передать Саре Дрейк. Ты её знаешь?       Вместо ответа она указала на девочку, которую сначала ни Ал, ни Клей не заметили. Она сидела на крыше бань. Как она туда забралась — лучше не спрашивать.       Сара держала в руках шкатулку из дерева. Её неподвижный взгляд застыл на крышке. Пальцы рук бегали по её бокам, барабанили, пытались выведать о содержимом.       Ал с сомнением посмотрел Талии в лицо. — Она? — Да, — кивнула Талия.       Алебастр неуверенно подступил к дверям бани. Они отбрасывали тень на его лицо. — Сара? — позвал он девочку.       Услышав имя, она будто выпала из транса. Она круглыми глазами взглянула на звавшего. Алебастр не хотел пугать девочку. Мягким голосом, он поинтересовался: — Сара, ты уже воспользовалось даром, врученным Нико?       Девочка ухватилась за крышку шкатулки. Её пальцы побелели. — Я... Я... Ещё нет. Но я это сделаю. — Я бы на твоем месте не доверяла подаркам того, кто убил твоих родителей, — закатила глаза Талия.       Но это не переубедило Сару. Её всё ещё одолевало желание открыть шкатулку, а предположения о её содержимом только разжигали в ней любопытство.