Отчуждённость

      На Олимпе никогда не любили спешку и внезапные собрания. ОСОБЕННО внезапные собрания. Кто бы мог подумать, инициатором и того, и другого стала Артемида.       Богиня охоты прибыла на гору вся не своя. Она выглядела бледной и усталой, что на богиню не должно было походить, но имели что имели. Остальные олимпийцы подтягивались неспешно; кого-то и вовсе пришлось ждать дольше положенного. За такими Артемида отправлялась лично. Ареса она почти приволокла; он потом еще долго ворчал, что совершал лучшие в истории Техаса стрельбища. Афродита наспех успела нанести себе макияж; Гефест даже не отмыл свои руки от машинного масла. Царица богов, Гера, дулась из-за чего-то на мужа.       Но даже Зевс был серьёзен. Это не придавало обстановке уюта. Артемида успела наспех ему рассказать об увиденном.       Наконец, все боги собрались. Пустовали лишь два трона. Аиду разрешалось находиться на Олимпе только в день зимнего солнцестояния. А Аполлон перестал быть богом много месяцев назад и ныне пребывал неизвестно где.       Посейдон чистил трезубец в руках, Афина взглядом устремилась куда-то вдаль. Тогда Зевс и заговорил. Голос Громовержца был басистым, впрочем, как ему и следовало. От него стены зала дрожали, а слова цепляли за сердце. — Моя дочь, Артемида, пришла с плохим известием. — Артемида так обычно и делает, — зевнул Арес. Афина ткнула его копьём, чтобы он заткнулся. — Артемида, — попросил Зевс, посмотрев на свою дочь. Она встала. — Мы не обращали своё внимание на западную часть Западной Цивилизации слишком давно. Недавно я была там с моими охотницами. На горе Тамалпаис.       Разговоры стихли. В новоприбывшей тишине богиня охоты продолжила свой рассказ, расхаживая взад-вперед. — Каждый раз, когда мы имеем дело с этим местом, мы узнаём что-то плохое. Но этот раз... Он оказался хуже, чем я могла подумать.       Боги внимательно слушали её, отринув остальные свои дела. — На том месте, — продолжила сестра Аполлона, — где некогда Атлас держал небесный свод... Нет ни его, ни нужды держать небеса. Небеса оказались разделены с землёй навсегда.       Целую секунду в зале стояла тишина. А затем... Боги, перекрикивая друг друга, загомонили. — Не может быть! — Это был... Это был один из наших постулатов! — Небо и земля, с самого начала, всегда тянулись друг к другу! — Мне это не нравится, — проворчал Гефест. — Тихо! — крикнул Зевс. Вспышка молнии озарила помещение. Разговоры стихли. Зевс потëр виски, после чего кивнул Артемиде. Та поняла. — Я знаю, что это звучит дико. Я сама, увидев это зрелище, едва ли могла поверить. Но зрение меня не обманывало. Всё так и есть. Я... Не знаю, по чьей это вине произошло, но там, на горе Тамалпаис, я смогла уловить следы. — В смысле, следы зверя какого-то? — спросила старушка-Деметра.       Артемида помотала головой. — Лучше бы это были следы зверя. Любого зверя. Я уловила следы явлений, куда более старших, чем любой в этом мире. — Ты о чём? — зевнул Дионис. — То, что разделило небо и землю... — Артемида пыталась найти подходящие слова. Найдя их, она дополнила себя: — Тот, Кто Ниже Всего. Тот, кто пронизывает фундамент мироздания своим естеством. У него много имён. Но мы знаем, о какой Тьме мы говорим.       Боги переглянулись друг с другом. — Не понимаю, о чем ты, — пожевал губу Гермес. Он оценивающе глядел на Артемиду. — Я тоже не в полной мере. Мы не знаем, что такое Тьма в широком понимании слова. Но... У нас есть тот, кто может знать её ближе, чем мы, — и взгляд Артемиды метнулся на пустующий трон повелителя мёртвых.       Зевс погладил бороду. — Думаешь, Аид может быть к этому причастен? — Или может помочь нам, — предложила Артемида. Она бы раньше и не подумала, что скажет такое об Аиде. — Приглашать его сюда сейчас — не комильфо, — озвучил общую мысль Дионис. — Может, будет лучше кого-то туда послать? Я был там недавно, но Аид не в лучшем настроении.       Все уставились на самый предсказуемый вариант. Гермес поморгал. — Я, да? — Сам подумай, — Афина взяла копьё в другую руку. — Ты бог посыльник, тебе можно ступать в мир мёртвых. Более того, твоего сына долгое время укрывал сын Аида. — Ну... — Гермес заколебался, но делать было нечего. — Хорошо, посещу Аида, но потом.       Все согласно кивнули. Посейдон поинтересовался у присутствующих: — Я давно хотел спросить: не наблюдали ли вы наших детей в Поиске? Я... По какой-то причине не могу найти своего сына.       Гефест, Афина, Афродита, Арес и Зевс переглянулись. Было ясно, что они тоже не могли найти своих детей. — Проделки сына Аида, — проворчал Зевс. — Он дал слово, что снимет свои заклятья, но спустя время снова накрыл ими всех полукровок. — Формально, он сдержал слово, — сама не зная зачем, сказала Артемида. Афина косо на неё глянула. — Если кто-то из вас знает, где они сейчас и что с ними, вам лучше сказать, — велел Зевс и обвел семью заинтересованным взглядом.       В этот момент Артемида очень хотела пискнуть и рассказать о встрече с членами Поиска. Она была уверена, что они связаны с тем, что небо и земля разделились навсегда. Но её сковывали слова, данные Некроманту. А нарушать их... Было не в её стиле. — Их пропажа... — затянул Гефест, держа себя за ногу, — играет какую-то роль. В Поиске задействованы дети всей Большой Тройки.       Присутствующие мельком кинули взгляды на Зевса, Посейдона, и опять пустующий трон Аида. Собирать детей Большой Тройки в один Поиск и отправлять вместе... Затея точно должна была быть продумана лучше. — А что насчёт их пророчества? — спросила Гера. — Она получено от рощи Додоны, — теребя виноград в руках, известил Дионис. — Она могла издавать пророчества ещё до Оракула Дельф. Его нашли, кстати, сын Аида и твой, — с укором взглянул он на Гермеса. — А я-то что?! — пожал плечами бог-вестник. — Ничего, — закатил глаза Дионис. — Но проблема в том, что почти вся роща была уничтожена сыном Аида после получения пророчества. Думаю, он просто хотел замести следы и убрать улики, которые помогли бы выйти на пророчество. Однако, насколько мне известно, Рейчел Элизабет Дэр и Гарсия Элла смогли кое-как восстановить часть пророчества. Оно звучит так, — Дионис прочистил горло. — Девятка отправилась в путь Во время битвы про долг не забудь, Злато прошлого титана лик осветит, Драконья гордыня им путь не затмит.       И не успел Дионис закончить, как в центре тронного зала раздался громкий щелчок, а за ним последовали крики. Из туманной дымки в центре зала вырисовывались три фигуры, три старухи. Их узнали моментально. Но доводилось ли раньше кому-то слышать отчаянные крики мойр?       Олимпийцы вжались в троны. — Мы ошиблись в расчётах! — вскричала Клото.       Лахесис билась о землю в истерике. — Этого не должно происходить!       Но самой жалкой выглядела Атропос. Она сжимала свои волосы и тянула их, будто хотела вырвать с корнем. — Грядет раскол... Раскол грядет... — хриплым голосом вымолвила она.       Боги-олимпийцы в панике переглянулись между собой, не зная, что им делать. Если мойр что-то так пугало, то боги должны были быть в ужасе.       Нико чувствовал странное напряжение между пальцами. Была задействована целая половина его мозговых отделов. Он особенно усилил область "островка" и оставил в прежнем состоянии "скорлупу".       Он почти видел, как вокруг него крутятся поля и летят на больших скоростях частицы. Впервые прочувствовав это, он был шокирован таким осведомлением о структуре реальности. Но со временем привыкаешь ко всему; а подобное обладание информацией такого рода... Было более чем полезным для его далеко идущих планов.       И тут... Воспоминания начали вырываться из-под контроля. Образы мелькали перед глазами, мозги загудели от волны нахлынувших мыслей, тело и душа, вспомнив об опыте несуществования, извернулись наизнанку. Температура между пальцами поднялась на сотни градусов. Ареал боли расширился, жаждя получить для себя решительно всё. Кости, созданные именно для такого козыря в рукаве, были готовы.       Лео позвал: — Нико?       Всё мигом прошло. Сознание вернулось под контроль; мозг не кипел, тело и остатки души успокоились, температура улеглась, боль и ненависть выжидающе отступили в полутьму. Кости были статичны.       Нико поднял голову и обернулся назад, себе за спину. Лео глядел на него почти с подозрением. — Мне на секунду показалось, что где-то огонь вспыхнул, — помедлив с пояснением, сказал Лео. Нико ему никак не ответил, а только засунул руки в карманы.       С тех пор, как Джейсон с Пайпер покинули остальных, прошло два дня. Полукровки, всякими разными путями, покинули Омаху и направлялись на восток. А именно — сейчас они уже были в Висконсине. Вновь.       Нико хотел посетить то место, где они почти победили. Он чуял след врага и знал, что если будет на том месте, где был так близок к победе, то сможет точно проследовать за противником. Сейчас стояла глубокая ночь. Нико, как обычно, нес дозор. Он был не удивлён тем, что Лео проснулся. У Вальдеса было много особенностей, частые бессонницы — в их числе.       Лео подошёл к Нико и сел рядом на землю. Заводить диалог не хотелось: ночь стояла бесшумная, даже без порывов ветра, ветви деревьев леса беззвучно колебались, тарелка в небе, именуемая Луной, была особенно хорошо видна.       Наконец, Лео спросил то, что не давали ему покоя уже много недель. — Как на самом деле ты научился тому, что умеешь, Нико?       Он ожидал, что в ответ будет тишина. Поэтому, продолжил свою мысль. — Можешь не отвечать. Но мир что, правда делится на магическую и научную части, Нико? Среди полубогов не часто встретишь тех, кто хорошо осведомлён о втором.       Тишина. Нико глядел на труп. — Уверен, ты не знал так хорошо о нём до Тартара. С того момента прошло не так много времени, всего меньше года.       Перед глазами Нико был уже другой труп — его сестры.       Лео, поводив по земле пальцем и вырисовав что-то, спросил: — Как может существовать такой мир, где всё можно объяснить с нескольких точек зрения? Магия и наука порой... — Вальдес.       В такой тишине лесного полумрака фамилия латиноса остудила его пыл. Лео повернул голову к собеседнику.       Нико поднял на него голову и посмотрел в его глаза. — Есть вещи, которые находятся за гранью науки и магии. За пределами добра и зла. Вне жизни и над смертью. И есть такие, как я. Те, кто знают об этом по своему опыту. Не обо всём можно рассказать. Некоторых вещей лучше не знать, — и он снова замолчал, уставившись в небо.       Да уж... Некоторых вещей лучше было бы не знать. Но Нико знал больше, чем хотелось бы.

Месяцами ранее

      Нико, в погожий солнечный день, стоял на круглой лесной поляне. Лукас был жив, сведения о правителях Ада надёжно сидели в голове, зимы близко не предвиделось.       Ди Анджело глядел на свою тень. Та была... Нормальной. Хотя, что есть нормально для тени? Чтобы ни было, это были последние мгновения нормальности.       Нико подвигал рукою. Тень на земле сделала то же самое. Нико сделал пару шагов — и тень тоже. Всё было "нормально". Вот только не Нико. Он знал о способностях теней. Как и все дети Аида. С помощью них из одной точки пространства можно было попасть в другую.       Но неужто это было всё? Для стороннего наблюдателя — да. Для того, кто сам использует тени — нет. Каждый раз, используя путешествие по теням, Нико чувствовал чужое присутствие вокруг. Тени обступали его, облизывались, шептались. Каждый раз это сбивало с толку. А когда он переносил Афину Парфенос в Лагерь Полукровок... Тени его чуть не сцапали. Тогда-то он и понял, что ему нужно объяснить им, кто тут главный и кто чья тень. Для этого он и был сейчас здесь.       Нико вступил в тень широкого ветвившегося дуба и сосредоточился. Сильнее, чем во время обычных путешествий по теням. Мир вокруг исказился. Свет пропадал. Всё было как обычно. Однако сейчас Нико не хотел отправляться в другую точку пространства этого мира. Ему нужен был другой — мир теней.       Пленник Тартара чувствовал, как всё вокруг сжимается, давит на него. Кто-то бежал за ним. Нико не оборачивался. Он смотрел по сторонам. Странные цвета перемешивались, исчезали, рождались, и опять по кругу. Внезапно, всё устремилось в некий центр. Понять это можно было только интуитивно. Нико назвал бы это место перекрестком.       Как всё началось, так всё и кончилось. Нико ощутил почву под ногами и упал на неё. Когда он открыл глаза, то увидел, что тут нет света. Это не мешало ему видеть.       Первое, что пришло ему в голову — сработало. Он понял, что сейчас находится не в привычном ему мире. Это было даже не осколочное измерение Ада. Тут было темно хоть глаз выколи, слышался шорох чужих шагов, вырисовывались пути куда-то дальше. Нико, кажется, находился в центре города, или чего-то на то похожего.       По обе стороны от него высились башни. Большое число квадратных построек были разбросаны хаотично: то тут, то там, размерами с жилые многоэтажки. Всё это стояло, быть может, на холме или его подножии, иначе Нико не знал, как объяснить, почему далее в пространстве они возвышаются.       Но от города были и отличия. Тут не было фонарей, не было шума толп снующих людей, машины не разъезжали по широким дорогам.       Нико уловил движение сзади себя. Людей — а может, не их, — было много. Ди Анджело знал, что ему делать. Не обращая на это внимания, он проследовал вперёд.       У темноты этого места были и приятные моменты. Отсутствие света — точно было плюсом для Нико. Даже звёзд здесь не было видно. Это еще раз подтверждало, что он был не в своём мире.       Башни остались позади. Нико приближался к самому пику холма, если это был он. С каждой минутой за ним неслышно увязывались больше и больше незримых существ, обитателей перекрёстка. Любой другой — бог или человек — испугался бы, и хотя бы насторожился. Нико не был ни тем, ни другим. Это означало, что и страха для него больше не было.       Наконец, Нико оказался на вершине. Теперь он мог обернуться назад. Увиденное его не удивило.       Множество чёрных фигур смотрело на него. Они были гуманоидными, антропоморфными, если не ожившими тенями людей. Ах да, они и были тенями. Все они белыми глазницами, которые выделялись на фоне чёрных тел, впились в Нико. И действительно: вы бы не так отреагировали на незваного гостя из другого мира, который частенько пользуется вашими услугами в виде путешествия по теням? Конечно, они хотели убить его. Но перед этим, теням хотелось и услышать его последние слова, если такие были.       Нико оглядел толпу собравшихся теней. Их тут было видимо-невидимо. Особенно выделялась одна тень. Она стояла впереди всех, была заметно выше остальных, а с лица не сходила зубастая ухмылка. Видимо, главная тень. Нико ещё не разбирался в их иерархии.       Ди Анджело сделал шаг вперёд. Жёстким голосом, негромким, но ясным и морозящим, как изморозь на металле, он сказал: — Я здесь, чтобы подчинить вас себе. Сдайтесь без боя. Ради вас же.       Хохот — мерзкий, холодный и безрадостный — раздался по всему миру. Сдаваться? Какому-то незнакомцу, что впервые попал в ваш мир? Кому такое в голову придёт!       Главная тень выступила вперёд. Оскалившись, она предложила другое. — Быть может, это тебе нужно сдаться без боя, малыш? Мы подарим тебе быстрое и болезненное окончание жизни.       Голос был таким, будто двое — обладатель высокого и низкого голосов — пытались говорить одновременно. — Раз пользуешься тенями, пришло время и платить, — оскалилась тень ещё шире.       Нико скрестил руки. Если бы он умел улыбаться, обязательно улыбнулся бы. Но вместо этого он только сказал: — Я был бы разочарован, если бы вы не сказали чего-то подобного.       Он раскинул руки в стороны. Шёпотом, он спросил: — Я спрошу только один раз: сколько боли вы хотите?       Тени — десятки, сотни, тысячи и больше — ринулись на него.       Бойня закончилась быстро. Нико понадобилось несколько часов, чтобы совладать с тенями. Дольше всех сопротивлялась та тень, что говорила с ним. Она норовила раскусить Нико на две половины, растворить в себе и подчинить, но ди Анджело в один момент крепко схватил её за горло. Чёрные глаза встретились с белыми вырезами.       От прикосновения Нико тень начала дрожать. Она, казалось, готова была раствориться. Её глаза округлились. В момент, когда она вот-вот должна была погибнуть, Нико отпустил её. Тень упала на землю. — Очень хорошо, — прошептал пленник Тартара. — Но недостаточно.       Нико присел на колено. Он взял тень за подбородок и заставил посмотреть на него. — Теперь я — Повелитель теней. Хозяин этого мира. И это, — Нико окинул весь чуждый мир рукой, — только первый мой бастион. И... Королю нужен трон, — добавил Нико, отпуская тень. Та с нескрываемой ненавистью сквозила его белыми глазами. — Отныне ты — моя тень, — как под диктовку, растянул Нико. — Будешь следовать за мной по пятам в любой из миров.       На шее тени появилась не то верёвка, не то цепь. Нико дёрнул её на себя, притянув свою новую тень. — А некогда твои подданные — мои, — тишайшим шепотом закончил Нико.       Тени вокруг — все потрепанные, раненные и слабые — опустились на колени.       Нико оглядел их черствым взглядом, осознавая, каково это быть повелителем целого мира.

***

      Полукровки проснулись рано. Не медля, решили отправиться в путь. Ноги, за столько дней пеших путешествий, уже порядком устали, но полубоги упрямо продолжали свой путь вперёд. Мимо городов, деревень, сквозь леса, к озёрам.       К полудню успели дойти до того самого места на северном берегу Мичигана. Полукровки издали заметили мёртвое тело Ратона. Оно уже успело начать гнить, отчего вонь там стояла жуткая.       Нико подошёл к тому самому месту, где смог увидеть жизнь Эльпидайоса. Стоя здесь, он теперь гораздо лучше ощущал, куда нужно идти. Впрочем, он и так знал. Им нужно было направляться севернее, и вместе с этим — на восток.       Лука подошёл к нему. — Нашел что-то?       Кивок. Палец Нико устремился в том направлении, куда им нужно было идти.       Лука тоже присел на одно колено. Он смотрел Нико в лицо. — Нико. Если ты хочешь поговорить о чем-то — не важно, о чём — я всегда за.       Ди Анджело старался не смотреть ему в глаза. Ничего не ответив, он встал.       Его взгляд устремился на мертвого Ратона. Нужно было что-то делать с ним. Нельзя позволять гнилой туше оставаться просто так здесь. В голову пришла мысль.       Кости внутри мертвого дракона в ответ на неё задвигались. Он начал подниматься вверх. Тень дракона на земле начала дрожать, тоже двигаться, и вот отлипла от земли. Она набросилась на левитирующего громадного дракона, и вскоре и тень, и тот, кто её испускал, исчезли.       Никак не прокомментировав, что сделал, Нико скомандовал: — Уходим, — и направился на северо-восток. Им нужно было спешить.       И они поспешили. Нико смог призвать из-под земли мёртвых двух лошадей — больше поблизости не было. Хейзел попыталась свистом позвать Ариона — своего золотистого коня, самого быстрого на всём белом свет, но ничего не произошло. Потом до неё дошло, что это из-за завесы Нико. Она действительно хорошо работала, не давая возможности богам и иным мифическим существам увидеть их первыми. В коня превратился Фрэнк, на которого и села Хейзел вместе с Лео. На одного мертвого сели Перси спереди и Аннабет сзади, обхватив парня руками. Для Нико и Луки оставался один конь.       Ди Анджело оседлал его. Лука сел за ним. Зная о нежелании брюнета вступать в физический контакт, он пытался не плотно прилегать к его спине. Само собой, попытки были жалкие. Нико пытался не обращать на Луку внимания. Он приказал коням скакать во весь упор.       Плюсы мёртвых: они не устают. Кони мчались так быстро и долго, что живые могли только позавидовать. Фрэнк пытался не отставать. Мимо них проносились холмы и леса, озера и реки. Небо быстро сменяло цвета.       Прошли часы. Лука всё так же держался за Нико, обхватив его талию. Лука знал, что после инцидента с телом Бьянки Нико отдаляется от него. А ему очень этого не хотелось. В подвале Алебастра Нико вскользь сказал, почему он это делает. Он говорил, что никогда не сможет оправиться от случившегося с Бьянкой. Он никогда ничего не забывал.       И в придачу к этому теперь Лука знал, что Нико испытывал к Перси. Кастеллан и не знал, что думать. Все годы Нико просто наблюдал за счастьем Перси и Аннабет, не в силах что-либо сделать, сказать, или тем более пытаться их разделить. Он смотрел на Перси, как на нечто желанное, но недоступное для него. Никогда. Его собственный запретный плод.       Лука знал, что это больно. Он бы с радостью сейчас же попытался дать Нико понять, что это в норме, что он может положиться на него, и многое многое... Но нельзя было. Нико сдержал бы слово, данное Джейсону.       А вместе с тем, у Луки назревал вопрос на закоулках сознания. Остались ли у ди Анджело теплые чувства к Перси, после сказанного ему в лицо на свалке? Или же это всегда было внутри него? Быть может, его терзали не только теплые чувства, но и ледяные глыбы ненависти? И так было всегда? Чего в таком случае было больше: ненависти или чего-то светлого? Глупый вопрос для того, чтобы задать его Повелителю теней, королю призраков и Некроманту. Лука прижался сильнее к своему воскресителю.       Фрэнк заржал на бегу. Хейзел спросила: — Что такое?       Перси, поняв, что говорит друг, пришпорил коня, чтобы на бегу приблизиться к друзьям. — Он говорит, что мы скоро окажемся на границе с Канадой.       Вот оно что. Они уже были почти на самом севере штатов, оказавшись у границы с Канадой. Это была родная страна Чжана, так что особых волнений не было. Но все всё равно напряглись.       Через полчаса они уже во всю приближались к границе. Показался Солт-Сейнт-Мери во всей красе. Слева уже давно манило Верхнее озеро. Его воды плавно перетекали в исток реки Сент-Мерис, окрашенной в приятные голубые тона. По течению река разделялась надвое: частью текла дальше на восток, а затем на юг, а другая изгибалась и петляла, держа свой путь на север, но, в конце концов, тоже впадала в Гурон.       К концу дня они успели пройти около двухсот с лишним миль. Заночевать решили ближе к дороге, с которой сошли. Волшебная палатка Алебастра очень даже помогала.       Фрэнк уже дрых внутри, когда другие только распределяли роли. Перси косо глянул на Нико, боясь заговорить с ним. Люк предложил, глядя на воскресителя, почти без надежды: — Может, сегодня не будешь стоять на дозоре?       И каково же было его удивление, когда ди Анджело просто кивнул. Кастеллан подумал, что тот, наверное, сильно устал. — Располагайся внутри, я постою вместо...       Пленник Тартара помотал головой. Люк догадался: Нико не хочет, чтобы он стоял на дозоре. Перси поспешил перенять инициативу: — Я постою вместо тебя, Люк, всё в норме. — Отлично, Персик, я с тобой, — заявил Лео.       Аннабет и Хейзел оставалось только обменяться взглядами и пожать плечами. Они сами прошли внутрь палатки. Хорошо, что палатка внутри была разделена на женскую и мужскую комнаты, иначе неловких моментов было бы не избежать.       Люк тяжело опустился на спину. Он был вымотан многочисленными днями пути по бездорожью, а теперь и пятая точка из-за коня давала о себе знать. Но он оставил эти мысли на втором плане. Сейчас он смотрел на Нико.       Брюнет сидел, не решаясь лечь, спиной опираясь о стену палатки. Его глаза были закрыты, но в мысли к Луке закралось сомнение, что тот не спит. Он долго лежал и наблюдал, ждал, что Нико вот-вот откроет глаза и ляжет на спину, чтобы заснуть по-настоящему, но ничего такого не произошло. Прошло меньше получаса, прежде чем Лука сам почувствовал слабость век. Те против его воли закрывались, закрывались... Закрылись.       Словно по команде, Нико открыл свои. Он смотрел на лицо Луки. Безмятежное, одна половина пересечена шрамом, напоминанием о прошлом и клеймо... Нико много раз, подолгу, смотрел на него. Блондинистые, часто кажущиеся жёлтыми, волосы манили поворошить их между пальцев. Нико никогда не поддавался этому желанию. Но сейчас... Сейчас он был бы даже не против.       Брови, которые казались ему то чёрными, то тоже желтоватыми, под стать волосам своего обладателя...             Закрытые веки чуть ниже скрывали голубые глаза. Хотя нет — это были целые кристально чистые озёра. Они манили приблизиться, заставляли время от времени смотреть в них и вглядываться во всю их глубину.       За ними ниже расположились губы. О, как же приятно было иногда увидеть, как они изгибаются и превращаются в ухмылку, оскал, улыбку — не важно! А иногда они были вестником нерадостных мыслей в голове, отражали настроение сына Гермеса. Нико не нужно было читать его мысли, чтобы знать, о чем он думает — хорошем или плохом, радостном или печальном, корит себя или пытается встать на новый, нужный ему путь. А еще, ему нравилось, когда он улыбается. Наверное. Он плохо разбирался в том, что когда-то чувствовал.       Лукас был прекрасен. Во всех смыслах этого слова. Нико это понимал. Нико это принимал. Это было хорошо. И это же было плохо.       У всего есть цена. У всего есть причина. Всё умирает. Люди, животные, боги. Планеты, звезды, системы. Звёздные скопления, космические облака, галактики. Последних миллиарды и больше. В конце концов, умирает Вселенная.       У этого есть причина. Как и у всего другого. Нико часто оставлял Луку одного. Но не потому что хотел доставить Кастеллану боль и чувство одиночества. Нет, он делал это, потому что сам хотел быть один. Он хорошо знал себя, порой, гораздо лучше, чем хотелось бы знать. Он знал, как работают чувства. И ещё лучше он знал, как они НЕ работают.       Через триллионы лет сила, заставляющая ядра атомов держаться стабильными, станет слишком слаба, что противодействовать расширению пространства. Ничего не будет связывать вещи вместе. Даже атомы, составляющая мира, разойдутся по швам. Ничто не будет связано вместе.       Так и Нико старался, чтобы его связывало с Лукой всё меньше и меньше. Он отдалялся от него специально, чтобы не знать, что значит быть не одиноким. Зачем? За тем, что у всех есть своя слабость. У кого-то это высокомерие, у кого-то — излишняя красноречивость, быть может, уступки своим страхам... Слабость Нико сейчас лежала перед ним.       Ди Анджело приблизился к дремлющему блондину. Он навис над ним. Лицом к лицу, глазами к глазам. Лукас был прекрасен. Во всех смыслах этого слова.       Слабым, тихим голосом, Нико сказал ему, спящему: — Завтра всё закончится. Лукас. Я надеюсь, что ты поймёшь. Пожалуйста, — и затем отстранился, снова сев на прежнее место. Его глаза долго-долго смотрели на Луку — целые часы прошли. Для Нико это было мгновение. Одно из таких, которое хочется растянуть на вечность. Затем, закрылись и его глаза.       Рано утром все отправились дальше в путь. Нико смог найти поблизости ещё мёртвых гнедых, так что теперь их было достаточно для каждого. Фрэнку даже не пришлось превращаться в коня, чему он был рад. Нико скакал на своём один.       Кони скакали во весь опор, какой у них был, ведь теперь не надо было дожидаться Фрэнка-коня, тащившегося сзади. Оставалось только удивляться, какими быстрыми могли быть уже мертвые скакуны.       Через сотню миль они начали сворачивать чуть южнее. Тут еще виднелись отголоски соседства с Америкой: большинство дорожных знаков на английском, машины с их номерами и всё сродни этому.       Внезапно, Нико впереди свернул в глубокий лес. Скакуны, подчиняясь его воле, последовали за ним. Друзей встряхивало, бросало наверх и вниз, но они отважно держались до последнего. Когда уже казалось, что они вот-вот врежутся в дерево, или конь их ненароком скинет, или задница полностью отобьется, кони сбавили скорость.       Конь Нико остановился. Тот спрыгнул с него и жестом велел остальным сделать так же. Они последовали команде. Как только они это сделали, кони свалились грудой костей и кожи на землю. — Мы пришли? — насторлжился Лео. Нико помотал головой. — Тогда почему мы встали? — задалась вопросом уже Хейзел.       Лука, кажется, понял. Он указал пальцем пальцем вперёд. Полукровки ахнули. Как они могли не заметить?       Дальше лес заканчивался. Люди давно спилили тут деревья, воздвигли металлические заборы и накинули проволоку. Они построили тут целый скрытный комплекс на "чёрный день". И, конечно, другие государства об этом не знали. Отсюда было видно сооружения недружелюбного вида, и приходило осознание. — В гуще леса построена военная база. Как же это в стиле людей, а? — усмехнулся Лука. — И, дай угадаю, мы тут не просто так? — спросил блондин у Нико. Тот, стоя к нему спиной, кивнул.       Это было утро последнего дня их Поиска.