Try again with me

      Когда стемнело, все немного оживились. Кевин, до этого сидящий молча в телефоне и не отвечающий практически никому, всё же забрал одежду, приготовленную для него, и пошел наверх переодеваться.       Аарон, уже переодевшийся ранее, фыркнул, таким образом комментируя, что Дэй всё же сдался. Дэй всегда сдается, когда дело касается клубов. Публичная личность всегда остается публичной личностью, сколько бы ни жаловалась на излишнее утомительное внимание со всех сторон.       — Кевин зачахнет, если на него перестанут обращать внимание, — Хэммик безошибочно считал весь тот смысл, что Аарон выразил одним только звуком. — Может оно и к лучшему, — он закинул руки за голову и вытянулся на диване, разом заняв всё место, что освободилось после Кевина. — По крайней мере, мы знаем стопроцентный способ отвлечь его от жалости к себе.       — Кевина не надо жалеть, — Аарон не смотрел на кузена, хотя и обращался к нему. — Лучше себя пожалей. До сих пор не пойму с чего это ты решил, что должен положить в жертву свою жизнь за нас, а теперь ещё и за Кевина Дэя.       Хэммик, которого всегда было трудно смутить, казалось, не находил слов, чтобы сформулировать свои мысли. Он тяжело вздохнул и посмотрел на Аарона как на глупого обиженного ребенка. Для него то, что Аарон рано или поздно всё поймет, было всего лишь вопросом времени. Ники нащупал в кармане новых джинсов с декоративными разрезами и цепями в прорехах свой телефон и вполне ожидаемо завис на переписке с одним конкретным человеком. Он глупо улыбался, и его пальцы двигались так быстро, что Аарон закатил глаза, показывая насколько невыносим ему сейчас кузен. Сам он не имел возможности так же открыто выказывать симпатию к кому-либо. Все те попытки, что он предпринимал ранее, безжалостно пресекались непреклонным Эндрю. Он не имел права обижаться на брата, ведь они заключили честную сделку, когда остались одни, а единственным человеком, который мог бы прояснить их положение с юридической стороны, оказался двоюродный брат, который и о существовании Эндрю-то узнал всего как год-полтора.       Аарон тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Он мысленно отсчитал то время, что отмерил для себя до момента истечения срока действия договора с Эндрю. Он уже привык жить невидимкой рядом с братом и даже сам научился делать вид, что не замечает его, но это, конечно же, было не так. Аарон видел, что с Эндрю не всё в порядке. Просто делал вид, что верит в то, что всё в порядке. А появление ещё одного Ворона… Аарон решил, что это только временное неудобство. Если в случае с Кевином, он был только рад, что теперь будет с кем немного ядовито обсудить знакомых или членов команды на поле, то этот Натаниэль не казался ему столь уж значимой персоной. Он пришел и так же уйдет. Эндрю прогонит его, как только подвернется случай. Так всегда было и будет.       Громкие недовольные шаги на лестнице привлекли внимание Аарона, и он обернулся, практически спрятанный спинкой кресла. Кевин Дэй полностью оправдывал своё звание Королевы Драмы и закатывал очередную молчаливую истерику из ничего. Кевин Аарона не бесил. Даже когда психовал. Скорее это было забавно, наблюдать за таким профессионалом, невозмутимость на лице которого, когда он выступал перед камерами, всегда было примером для других. Когда Аарон узнал его поближе, то понял, что Кевин Дэй такой же человек, как и все.       А ещё Аарон не понимал, должен или не должен испытывать жалость к Кевину. То, что сделал с ним Рико, было чудовищно, и Аарон не знал, что чувствовал бы, если бы сам оказался в подобной ситуации. Но почему-то Кевин, попеременно находящийся либо в состоянии «отстаньте от меня и заткнитесь», либо в состоянии «всё внимание на меня, я здесь Королева Драмы», не вызывал у Аарона неприкосновенной, неоспоримой в таких случаях жалости. Он был уверен, что ничего в жизни Кевина не играло такой большой боли, как экси. Он даже о девушке своей ни разу не заикнулся. Аарон в какой-то момент даже стал подозревать, что Эндрю и с него взял слово не заводить близких связей, пока он находится под его опекой. Но всё же личность Кевина была неотделима от поля и экси. И именно в этом следовало искать ключ к его восстановлению.       Дэй нарочито громко протопал мимо Аарона к Ники и замер у того над головой. Хэммик скосил глаза на мгновение, прежде чем вернуться к переписке, но через пару секунд сообразил, что на самом деле увидел, и без сомнений отбросил телефон на диван рядом с собой.       — Мама дорогая, Кев, — Ники не мог не улыбаться, он весь так и сиял, рассматривая Кевина с каким-то детским восторгом. — Ты выглядишь великолепно.       Дэй проследил за взглядом Хэммика и весь вспыхнул, инстинктивно прикрыв оголенный живот.       — Как это понимать? — попытался он призвать совесть Ники на этот свет. — Ты специально?       Хэммик без стеснения или чувства вины посмотрел Кевину в лицо и слишком уж откровенно облизал пухлые губы. Он не нервничал, а просто дразнил Дэя.       — А что такого? — продемонстрировал он отбеленные зубы. — Я считаю, что такой пресс грех скрывать от других. Ты всегда такой скучный на своих конференциях, в этом своем черно-красном костюме, наглухо застегнутом на все пуговицы…       Ники задохнулся, не сумев продолжить фразу, потому что Дэй сгреб его воротник здоровой рукой и умудрился приподнять так, что Ники пришлось встать на ноги, пожалев мышцы Кевина. Темные глаза Кевина глубокого зеленого оттенка вперились в его душу, заставив наконец заткнуться.       — Я. Так. Никуда. Не. Пойду, — как конченному идиоту по словам выговорил Кевин Хэммику в лицо.       Аарон со скучающим вялым интересом наблюдал за этой картиной. Ники всегда нарывался, норовя перешагнуть порог недопустимого флирта с Дэем. Это было в стиле Ники. Это было у него в крови. И зачастую поведение Ники немного раздражало Аарона. Но конкретно сейчас он был скорее на его стороне. Кевин действительно выглядел очень хорошо в том наряде, что так настойчиво протуливал ему Хэммик. Напряженный живот Кевина с четко выделяющимися кубиками сейчас был выставлен во всем своем великолепии, ведь Кевин прилагал усилия, удерживая Ники.       Вполне себе приличные брюки сложного иссиня-черного цвета с атласными вставками над карманами и по бокам сидели целомудренно невинно. А вот тонкий трикотажный верх с высоким как у водолазки горлом был спереди с таким откровенным вырезом снизу вверх, что при должном желании можно было увидеть не только пупок Кевина, но и один из сосков.       Аарон понял, что его щеки покраснели, когда он предположил подобную возможность, и поспешил отвернуться.       — Я всё ещё не понимаю, почему ты так нервничаешь, — ангельские глаза Ники, такие же светло-карие, как у близнецов, но не с таким теплым медовым оттенком, а скорее цвета гречишного шоколада, бесстрашно продолжали противостоять своей святой невинностью праведному гневу в глазах Кевина. — Ты можешь позволить себе надеть подобное, поэтому я считаю преступлением, что ты…       — А что же ты тогда сам не наденешь нечто подобное? — Дэй устало разжал кулак, и Ники рухнул обратно на диван, смешно задрав ноги, Кевин рассматривал его наряд и чуть ли зубами не скрипел.       Хэммик похлопал себя по бокам, демонстрируя разницу в их с Кевином физической форме.       — Да если бы у меня был такой пресс, я бы верх вообще никогда не носил, — честно признался Ники.       — Если бы ты не жрал всё, что тебе в рот залетало… — Кевин заметно успокоился, неосознанно перейдя на тему, в которой чувствовал себя более чем уверенно.       — Ты не представляешь, как двусмысленно прозвучали твои слова, — Ники снова облизал губы, стараясь вновь перехватить взгляд Кевина.       — Да успокойся ты, Ники! — не выдержал Аарон. — Смотреть не могу на то, как ты к нему подкатываешь! Это отвратительно! Я ничего не имею против твоей ориентации, но приставать ко всем подряд…       — Я пристаю не ко всем подряд, — оскорбился Ники, он оставил попытки достучаться до Кевина, который сейчас предпочел спрятать лицо в ладонях.       Аарон хотел было в ответ высказать ему всё, что он обо всем этом думает, но краем глаза заметил движение на лестнице и тут же умолк. Это был рефлекс, выработанный у него с годами. Делиться своим мнением при Эндрю он не мог.       Да и Эндрю было бы всё равно, потому что он так же старательно избегал замечать существование своего брата-близнеца.       Эндрю спускался неспеша, держа одну руку на перилах, а вторую в кармане широких вечерних брюк. Две верхние пуговицы на его черной рубашке были расстегнуты, и треугольник оголенной кожи выглядел слишком уж бледным на контрасте. Тонкие кожаные ремни сложной портупеи добавляли его костюму той самой дикости и дерзости, что просматривалась в нарядах всех присутствующих в доме.       За спиной Эндрю неуверенно спускался Натаниэль, от внешнего вида которого потерял дар речи даже Кевин. Он слишком давно знал того как Ворона и видел в разных ситуациях, в том числе не совсем одетым, но то, как Нат выглядел сейчас, вроде бы глухо затянутый в одежду, но при этом настолько бесстыдно выставленный напоказ, было чем-то неожиданным даже для него. Натаниэль никогда не проявлял какие-то кокетливые черты, Кевин привык считать его товарищем по команде, весомым звеном на поле, и никогда не думал о нем как о сексуальном объекте. Дэй никогда не задумывался даже о том, на чьей стороне в этом плане выступал Веснински. Все Вороны для него были бесполыми и асексуальными. Кроме Теи, конечно, но это было совсем другое дело, потому что к моменту, когда их отношения обозначились настолько, что пришло время заявить о них, она уже фактически не выступала за команду Воронов, перейдя в национальную сборную.       Ники вывел всех из оцепенения, прямолинейно и недвусмысленно присвистнув.       Аарон, моментально придя в себя, зло оглянулся на Ники, взглядом призывая заткнуться, он чувствовал, что Эндрю не обрадуется подобной реакции. Этот мальчишка из Воронов не должен здесь задержаться, и обращать на него столько внимания совершенно не обязательно.       Кевин, позабыв о своем возмущении, постарался незаметно отвернуться, благоразумно решив, что если не обращать внимания на проблему, то её не будет. Он сложил два лоскута ткани на своем животе и смирился с предстоящим вечером.

***

      Эндрю следил за тем, как Натаниэль коротко отчитывается Рико.       Они отошли за дом, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Особенно внимания Кевина. При этом Эндрю остался стоять на углу, чтобы одинаково хорошо видеть и Натаниэля, небольшую фигуру которого так удачно освещал рассеянный свет фонаря на стене, и братьев с Кевином, собравшихся около автомобиля. Миньярд выглядел спокойным и даже бесстрастным. Ему словно было бы глубоко всё равно, о чем таком сейчас говорит Ворон, чужак, настолько опасно подпущенный к его семье. И даже то, что говорит он сейчас по сути с одним из его явных врагов, с Рико, не трогало его. Безразличный взгляд Эндрю скользил мимо Натаниэля Веснински куда-то к забору. Он медленно сделал затяжку, поднеся сигарету ко рту, и так же медленно выпустил дым из легких, когда почувствовал смолянистое покалывание. Он так долго не стряхивал пепел с кончика сигарет, что тот осыпался сам, подхваченный не по сезону ласковым порывом ветра.       Всё прошло так же быстро, как и в прошлый вечер. Но на этот раз Натаниэль не выглядел растерянным. Какое-то время он смотрел на свой телефон, хмуря брови. Эндрю решил, что Нат читает сообщения, но они были не от Рико.       Почему-то Эндрю был уверен, что Рико глубоко плевать, что тут делает Натаниэль, и что об этом думает Кевин. Всё это было только проблемой Натаниэля, Кевина и Эндрю, а не самого Рико, у которого была своя цель, когда он посылал Веснински сюда. Но она была совершенно не той, что он ему озвучил.       Натаниэль выглядел так, будто был создан для того, чтобы притягивать к себе неприятности. Возможно то, что он почти всю свою сознательную жизнь провел в Гнезде, было ему только на пользу.       Эндрю не задумывался, откуда знал всё это, но знал. Как и то, что ни за что не простил бы себе, если бы с Натаниэлем что-то случилось.       Натаниэль морщил лоб, прокручивая в голове тяжелую мысль, когда наконец подошел к Миньярду. Он поджимал губы и старательно запихивал телефон в слишком узкий карман. Было довольно прохладно, и несмотря на то, что в клубе будет душно, и одежда была изначально подобрана именно под это условие, на улице сейчас в ней было не очень комфортно.       — Если ты не поторопишься, то простудишься, — Эндрю почти не шевелил губами, когда безэмоционально выдыхал эти слова.       Натаниэль на мгновение замер с лицом человека, считающего, что есть проблемы и посерьёзнее простуды. Его лицо снова оказалось под светом фонаря, и Эндрю зацепился взглядом за голубые льдистые глаза, кажущиеся такими чужеродными на этом лице. Словно он только что взглянул на осколок настоящего Натаниэля, прежде чем тот снова натянул на себя маску.       Эндрю сжал челюсти и отвернулся. Он не мог сказать бы наверняка, чего хотел больше — оставить Натаниэля в своей семье или же выгнать его в эту же секунду прочь. Задушенные, умертвленные когда-то очень давно эмоции зашевелились где-то очень глубоко в душе, и это было… крайне неприятно. Настолько, что можно было бы спутать это со всплеском злости.       Они молча вернулись к автомобилю, в котором уже разместились остальные, и Эндрю придержал дверь, чтобы Нат уселся на своё теперь уже законное место между близнецами. Он поймал себя на мысли, что не может оторвать взгляда от изгиба тела Веснински, когда тот слишком уж надолго замер, нагнувшись и не решаясь устроиться рядом с Аароном. Прежде чем последним сесть в машину, Эндрю дернул головой, хрустнув где-то в шее, и прикрыл на мгновение глаза. Он постарается не сорваться.       Раздражение.       Он решил про себя, что испытывает именно раздражение. И он должен был разобраться с этим, как только они доберутся до «Райских сумерек».       Наконец, последняя дверь хлопнула, и автомобиль, управляемый и в этот раз Хэммиком, немного неуклюже съехал задним ходом с парковочного места на дорогу. Чем дальше они отъезжали от спального района, тем больше машин им встречалось на пути.

***

      Рико нажал на сброс соединения и с раздражением отбросил телефон в сторону спортивной сумки. Ему казалось, что таким образом получится сбросить раздражение, что неизменно вызывал в нём голос Веснински. Рико надеялся, что отослав его подальше, немного успокоится, но это оказалось ещё одним заблуждением в его жизни.       Вся его жизнь казалась одним сплошным заблуждением.       Морияма невидяще уставился на поле. Большей частью сознания он уже понимал, что Кевин никогда не вернется. Его отсутствие на поле теперь казалось даже естественным. Принц остался только один. Как говорил дядя, самыми страшными соперниками всегда оказываются самые близкие люди. У Рико был кровный брат, и вроде бы это он должен был стать для него тем самым соперником, но даже допускать подобные мысли было запрещено. Рико не имел на это права, потому что…       Чувство собственной ущербности, неправильности, того, что он всегда будет лишним — чувство, от которого он так никогда и не сможет избавиться — обожгло Рико изнутри. Так, будто очередная капсула с ядом лопнула где-то во внутренностях и отравила своим содержимым и без того измученное нутро. Было… горько.       Рико насупился, наконец разглядев фигуры на поле. Если бы рядом был Кевин, он помог бы ему снять раздражение, но Кевина больше нет. Рико запрещал себе думать о нем как о мертвеце, но ничего не мог с собой поделать. Веснински должен был отправиться за ним в самый ад — туда, где нет экси, ведь для Рико, как и для Кевина, ад выглядел именно так. Там, где нет экси. А значит, нет и смысла существовать.       Морияма встал и привычным движением размял успевшие остыть мышцы на ногах, таким же привычным движением он натянул повязку на левом колене повыше. Травмы его не пугали, но перестраховаться с ослабленными связками не мешало бы.       И снова сознание обожгла мысль, что от той травмы, которую он нанес Кевину, тот уже никогда не оправится. Теперь эта мысль, как ни странно не вызывала горького чувства вины или сожаления. Рико усмехнулся. В конце концов, разве Кевин не хотел сам уйти? Рико просто помог ему.       Но это не значит, что он не примет его обратно, если Кевин попытается вернуться.       «Мы всегда будем вместе?»       «Всегда»       Костяшки пальцев на утяжеленном древке клюшки побелели.       «Чертов Дэй!»       — Рико!       Морияма вздрогнул, машинально обернувшись на голос, который никогда не мог игнорировать.       — Хозяин, — он почтительно склонился, чувствуя себя обнаженным и уязвимым, будто его застали за чем-то постыдном.       Фигура Тетсуджи темной глыбой замерла в распахнутых настежь двойных дверях зрительной зоны малого тренировочного зала. Рука, которая когда-то так же до белых костяшек сжимала древко клюшки, покоилась теперь на набалдашнике трости.       На дяде всё ещё было пальто, которое он успел только расстегнуть, но не снять, и Рико понял, что он направился на его поиски сразу, как только вернулся в Гнездо. Слабая надежда замаячила в душе, но тут же потухла, как только Рико встретился взглядом с дядей. Холодные темные глаза были безжалостны.       «Он мог бы послать за мной любого из помощников», — уговаривал себя Рико, когда молча проследовал за дядей, который так же больше и слова не проронил.       Он надеется, что дядя пришел с хорошими новостями, в кои-то веки. Но это было настолько маловероятно, что Рико стало стыдно за свои надежды, он сглотнул ком в горле, будто вместе с ним хотел сглотнуть всё то, что его терзает.       Сколько бы он ни сделал, этого всегда будет мало.       Тетсуджи ни разу не обернулся, пока они шли к нему в кабинет. Даже тогда, когда они оказались в лифте вдвоем. Рико знал, что должен встать у него за спиной, и сделал ровно то, что должен. Он разглядывал спину дяди, его затылок с уже явно обозначившейся залысиной и ровную линию напряженных плеч. От дяди пахло дорогим парфюмом и далеким недосягаемым сейчас для Рико городом, кожаным салоном автомобиля и долгой дорогой. Рико ощущал холод неприязни, что исходил от напряженной фигуры впереди, и понимал, что деваться некуда. И дело даже не в том, что он был заперт сейчас с дядей в лифте, а в том, что он навсегда останется частью Гнезда, а значит такой же собственностью Тетсуджи и Его Хозяина.       От дяди пахло их общим Хозяином.       Рико не знал, как понял, но настолько явно ощутил именно это, что моментально покрылся испариной.       Двери лифта бесшумно разъехались, и Тетсуджи уверенным шагом направился по коридору к единственному кабинету на этаже. Лампы по бокам тускло вспыхнули, когда сработал датчик движения, и Рико буквально заставил себя перешагнуть порог лифта.       Дядя не мог не заметить, что Рико был в его кабинете, это просто невозможно, потому что бумаги так и остались разбросаными по полу. Единственное, что Рико тогда сделал, это убрал бокалы и выпивку.       Но Тетсуджи никак не отреагировал на следы явного вторжения в свой кабинет, он холодно и отстраненно смотрел на племянника, пока тот пройдет мимо него вглубь кабинета, чтобы запереть за ним дверь. То, что будет здесь сказано, должно будет остаться только между ними.       — Хорошо повеселился? — будничный тон старшего Мориямы застал Рико врасплох.       Тетсуджи наконец скинул пальто, но вместо того, чтобы повесить его, просто кинул на светлый диван куда-то за спину Рико. В руках дяди была трость, а Рико слишком хорошо его знал, чтобы не следить за каждым его движением.       — Уже нашел, кем заменить Дэя? — Тетсуджи усмехнулся, разглядывая беспорядок на полу, в отличие от Рико, он мог позволить себе повернуться к племяннику спиной.       Рико попытался понять, видел ли беспорядок дядя раньше и только потом пошел искать его, или же они оба первый раз зашли сегодня сюда.       Тетсуджи усмехнулся. Это явный признак того, что он в хорошем настроении. Значит ли это, что его поездка прошла успешно?       — Я… — Рико наконец решился ответить, но продолжить ему не дали.       Звонкая пощечина заставила его заткнуться. По инерции его развернуло в сторону, и когда Рико обернулся снова, в его глазах застыло загнанное удивление.       — Этого мало, я знаю, — Тетсуджи успокаивающе поглаживал свою ушибленную о племянника руку, когда снова отвернулся и на этот раз занял своё место за столом. — О чем ты думал, когда отсылал Веснински? — он больше не улыбался и выглядел скорее уставшим, чем злым. — Теперь у нас два игрока на замену. У нас слишком мало времени, чтобы восполнить основной состав.       — Он вернется, — тихо возразил Рико, сверля дядю исподлобья.       — Он вернулся бы, если бы дал ему больше шансов, — поправил его Тетсуджи, поглаживая золотистый набалдашник трости.       — Он вернется, — более уверенно повторил Рико, его голос набирал силу по мере того, как он говорил. — Я не настолько глуп, чтобы действительно пускать по его следу всех, кому задолжал клан Веснински. Его просто припугнут и…       Поднятая ладонь дяди заставила Рико замолчать. Он злился. Злился почти так же сильно, как тогда, когда сломал Кевину руку. Он ненавидел Натаниэля, даже больше, чем ненавидел, потому что дядя не должен был отчитывать его за такую глупость. Да, Натаниэль принадлежит клану Морияма. Да, это актив Хозяина. Но это не значит, что Рико не может поиграть Натаниэлем, тем более, что тот это заслужил.       — Рико, — Тетсуджи оперся на трость и подался вперед, он сделал вид, что хочет быть ближе к племяннику, но между ними всё равно было необъятное непреодолимое пространство мраморного стола. — Послушай меня. Ты никогда не станешь истинным королем, если будешь ставить свои личностные низшие интересы выше профессиональных. Твоя судьба, Рико, быть первым. Это значит, что всю грязную работу должны делать другие. Ты не имеешь права пачкать свои руки, тем более таким грубым, таким неуклюжим образом, — голос тренера Воронов зазвенел в закрытом помещении, и Рико показалось, что воздуха сразу стало меньше. — Хочешь избавиться от Веснински — избавься сразу, а не играй, как обожравшийся кот с мышью. Ты меня понял?       Рико заставил себя кивнуть.       — Да, Хозяин, — закрепил он свой жест словами. — Но Кевин…       — Не трогай Кевина! — Тетсуджи повысил голос настолько, что сам осекся.       Возможно, тема оказалась слишком болезненной и для него.       — Для нас его уже не существует, — уже более спокойно продолжил старший Морияма. — Это была одна из тем, которые я обсудил с… молодым Хозяином.       Упоминание брата заставило сердце Рико болезненно и ревниво сжаться. Тот, кому досталось всё. Так значит теперь Итиро принял на себя часть обязанностей отца. Это неудивительно, потому что ему уже давно за двадцать, и он тот, кто в итоге заменит отца, но… Но почему Рико узнает об этом вот так — вскользь. Потому что ему не место рядом с отцом? Ему всегда казалось, что если он будет усердно тренироваться и приводить команду к победе, если он заслужит звание короля экси, то отец заметит его, он примет его, он…       — Кенго собрал всех, чтобы объявить об ухудшении своего здоровья, — Тетсуджи старался не смотреть на племянника, потому что слишком хорошо понимал его чувства сейчас, он невесело усмехнулся одними губами, признавая горечь своей новости. — И это не просто временное ухудшение состояния из-за сезонной болезни. Оттягивать это заявление было бессмысленно, потому что врачи уже не могут ничего сделать. Остается только ждать. И на Итиро ляжет основная часть забот о клане.       Рико почувствовал, что земля ушла из-под ног. Кто-то выбил опору из-под него, и он повис в воздухе перед неизбежным падением. У него всегда было слишком мало шансов, слишком мало времени, но теперь… его почти не осталось.       — Но отец ведь… — Рико осекся, сжав кулаки. — Хозяин ведь не умрет?       — Это вопрос времени, — Тетсуджи был честен, но безжалостен. — Это закономерный исход, — он смягчился, прекрасно понимая, о чем сейчас подумал племянник. — Он прибудет на игру через месяц, если ты хотел спросить об этом. Итиро теперь достаточно освободил его от обязанностей, чтобы больше отдыхать и наслаждаться жизнью. Вернее тем, что от неё осталось.       Как бы ни старался Тетсуджи сохранить лицо, в его словах проскользнула нотка удовлетворения. Сам он так никогда и не смог выйти на прямой разговор со старшим братом, и пусть их отец, в отличие от Кенго, всё-таки заметил Тетсуджи и оставил ему жизнь, Кенго так и остался для него опасным незнакомцем.       Рико дернулся, чувствуя как задушенный гнев клокочет где-то у него в горле. Жизнь была к нему несправедлива, как он считал. Это было больно, горько и невыносимо. Невыносимо осознавать, что все твои старания, что бы ты ни сделал — всё будет бесполезно. Рико чувствовал себя мелкой букашкой в мире больших людей. А ведь он тоже был Морияма! И обладал влиянием, какое и не снилось абсолютному большинству людей в мире. Он был Рико Морияма. Принцем экси.       Теперь единственным принцем.       Рико молча вышел из кабинета дяди, как только понял, что тому больше нечего ему сказать. Да, он напортачил, но дядя был добр как никогда. Щека почти не горела, он явно пожалел силы. Но ранил иначе.       Морияма чувствовал каждую мозоль на ладонях, когда сжимал кулаки. У него была власть, и она приносила ему удовольствие. Кевина больше нет, и некому больше промывать ему мозги. Теперь Рико считал, что возвращение Дэя не стоит торопить. Это даже интересно, как он себя поведет со своей сломанной жизнью. Он сам не захотел слушать Рико, и должен наесться плодами своего поведения досыта.       Что касается Веснински… Он был слишком маленькой фигуркой на большом поле вне экси. Рико мог позволить себе наиграться им, что бы ни говорил дядя. Как впрочем… Рико поймал себя на мысли, что поиграть можно не только Натаниэлем. Ведь так говорили правила Гнезда? Тот, кто стоит с тобой в паре, отвечает за твои поступки в той же мере, что ты. Рико считал, что это справедливо.       Плексигласовая преграда остановила его, когда он подался вперед. Горячая ладонь легла поверх прозрачного материала.       На поле заканчивали очередной прогон шестеро игроков, двое из основного состава и четверо из запасного. Один из младших тренеров громко отчитывал отстающего по итогам прогона игрока. Это снова был Жан Моро. В последнее время это всегда был он.       Кажется, что вопрос решился сам собой. Вселенная сама подавала Рико намеки, кубики прыгали ему в руки. Это было даже забавно.       — Эй! — Рико тоном, не терпящим возражений, привлек к себе внимание, и не только тех, кто находился сейчас на поле — несколько десятков пар глаз устремились в его сторону, принц хочет им что-то сказать. — Вы все свободны! — с лучезарной улыбкой сообщил Морияма. — Чувствуется, что все устали за эту неделю, так что пусть это будет приятным сюрпризом — у всех будет лишняя пара часов свободного времени сегодня, чтобы завтра приступить к тренировкам в полную силу. Может, это даже будет нашей новой пятничной традицией.       Рико казался скорее безумным, чем радушным, но никто и слова не произнес в ответ. Даже младший тренер молча стоял посреди поля. Все шестеро Воронов на поле инстинктивно отступили за его спину. Тягучая тишина стала слишком очевидной.       — Все вон! — Рико добавил пару ругательств на японском, которые большинство присутствующих поняли слишком хорошо.       В его глазах мелькнуло нечто нехорошее, абсолютно недвусмысленно читаемое даже на расстоянии.       Мгновение — и помещение наполнилось движением. Кто-то уходил молча, не желая привлекать лишнее внимание, кто-то пытался прикрыться разговором друг с другом ни о чем. Но почти все устремились к выходам.       Моро замер в нерешительности, слишком явно ощущая на себе тяжелый взгляд своего капитана. Он в отчаянии оглянулся на тренера, но тот был уже слишком далеко. Толпа обтекала Жана, и паника нарастала в груди.       Когда-то очень давно Жан уже почувствовал себя заживо закопанным в могилу, но смог выстроить свою жизнь даже после своей Первой смерти. Принесенный в жертву собственной семьей, он был слишком мал, чтобы понять, что не заслуживает подобного обращения. И сейчас, когда он смотрел, как Рико Морияма с хищным взглядом лесного кота приближается к нему, будто обходит юнита на поле в разгар решающего матча, Жан как никогда раньше прочувствовал, что ему ещё есть что терять в этой жизни.

***

      Натаниэль оглянулся через плечо, вынужденно повернувшись к Аарону, старающемуся делать вид, что преграды между ним и его братом на самом деле не существует. У Натаниэля был выбор — повернуться к Аарону или к Эндрю — и он выбрал Аарона, потому что Эндрю имел слишком странное влияние на него. Это было труднообъяснимо, ещё в меньшей степени в этом хотелось признаваться, но отрицать очевидное самому себе Натаниэль не мог. Эндрю пугал многих, но его самого к нему странным образом влекло.       А ещё Эндрю единственный мог понять, что Натаниэль нервничает и почему.       Пока было слишком рано заявлять об этом, но Натаниэль снова почувствовал, что за ним следят. Щекочущее чувство внутри головы, пробуждающее инстинкт самосохранения, заставило его обернуться и перешагнуть через опасение вызвать недовольную реакцию Аарона.       Темный автомобиль, тащившийся за ними с самого выезда из жилого квартала, резко вышел на обгон, когда в тусклом свете запыленных фар промелькнуло бледное лицо Веснински. Маневр был таким неожиданным и непредсказуемым, что автомобиль, которому не посчастливилось оказаться в этот момент на встречке, только чудом уклонился от столкновения.       Сидящий за рулем Хэммик вздрогнул, пара ругательств сорвались с его языка, когда он проводил взглядом лихача.       — Вы это видели?! — Ники, вопреки правилам безопасности, практически вывернулся назад, чтобы увидеть реакцию не только Кевина, вцепившегося в сиденье под собой, но и братьев, сидящих на заднем сиденье, впрочем, недвусмысленный взгляд Эндрю заставил его снова обернуться на дорогу впереди себя. — Вечно в пятницу эти надекваты вылезают. И куда только смотрит дорожная инспекция… — недовольство Хэммика сошло на ворчливое бормотание.       Натаниэль почувствовал, как холодное лезвие страха погружается в его внутренности и прокручивается глубоко в них. В салоне сразу стало невыносимо душно, сидеть между двумя братьями было так же неприятно, как и между Лолой и Жаном. Натаниэль не чувствовал себя в безопасности, он не был в порядке, и это сводило с ума. Бежать в таком положении было затруднительно, тем более из движущегося автомобиля. Они все были слишком простой целью, и Натаниэль был виноват в том, что они все были в опасности. Даже Кевин не мог знать, сколько опасностей тащил за собой хвостом Натаниэль.       Он медленно вздохнул, пытаясь успокоиться.       Это просто автомобиль. Просто пятничный лихач.       Грубое хмыканье с левой стороны привлекло внимание Ната, когда он уже готов был сорваться.       — Успокойся, — безэмоциональный холодный приказ Эндрю, брошенный почти со снисходительной презрительностью, подействовал неожиданно эффективно.       Когда Натаниэль попытался разглядеть его лицо в мелькающих огнях проносящихся мимо витрин и фонарных столбов, Эндрю недовольно отвернулся. От него исходила волна раздражения. И это… успокаивало. Эндрю злился на него, а значит он не считал, что поведший себя странно автомобиль представляет опасность. Единственная опасность здесь — это чужак, Ворон — Натаниэль. А ещё Эндрю пообещал, что Натаниэль вернется в Гнездо. Его слова, по ощущениям Ната, имели вес. Подобно тому, как когда-то легкое пожатие руки Моро успокаивало начинающего закипать по дороге в Балтимор Веснински, недовольное «успокойся» Эндрю всё изменило.       Они прибыли к неприметному входу «Райских сумерек» уже минут через десять. За это время Натаниэль успел взять себя в руки. Он справиться с тем, с чем ему пришлось столкнуться, у него не было выбора. И он был… в порядке. Он всё ещё был в порядке, если подумать.       Несмотря на скромную вывеску, вокруг ночного клуба толпилось неожиданно много народу. Разношерстное сборище из и вроде бы на первый взгляд приличных людей, и тех, кого можно было бы назвать конченными фриками. Все они не оставляли надежды проникнуть внутрь и терпеливо дожидались своей очереди, гомоня и толкаясь за пределами оградительного красного шнура, охраняемого здоровенным амбалом в черной куртке.       Стоило только Ники опустить стекло и практически выпасть наружу, чтобы сердечно поздороваться с этим амбалом, как Натаниэль в полной мере прочувствовал, насколько всё-таки здесь многолюдно. Да, он привык жить в Гнезде, где не было даже надежды на то, что кто-то даст тебе достаточно личного пространства, но никто никогда не вел себя в Гнезде настолько свободно и… хаотично? И как они попадут внутрь, если очередь, несмотря на совсем не позднее время, уже настолько большая? Нат неосознанно посмотрел в зеркало заднего вида и встретился взглядом с Кевином. Тот был спокоен и даже несколько скучающе огладывал всех тех, кто собрался у клуба. Он явно проходил процедуру не в первый раз и знал, что будет дальше.       — Выходим! — коротко буркнул Эндрю, резко распахнув дверь со своей стороны. Он как всегда не был осторожен и не беспокоился о безопасности окружающих.       Сопровождаемый чьими-то возмущенными репликами, Миньярд, при всей своей скромной комплекции, довольно уверенно направился в сторону входа в клуб. Аарон, демонстративно показывающий своё нежелание задерживаться в машине, вышел практически одновременно с братом, но всё же старался отставать от него на несколько шагов. Эндрю не обращал на него внимания и обернулся только для того, чтобы проводить взглядом Кевина, лениво прошедшего к огороженной зоне. Натаниэль вышел последним и замер в нерешительности. Ситуация была незнакома ему, он не чувствовал себя в безопасности и не знал, разумно ли будет заходить в замкнутое помещение, полное незнакомцев. Это было равносильно тому, чтобы самому загнать себя в ловушку. Пока Натаниэль думал, Ники резко тронулся с места, что немного привело его в чувства и заставило рефлекторно сделать первый шаг.       Эндрю пожал протянутую руку амбала на входе, а Аарон обошелся дежурными приветствиями. Кевин оставался неузнанным до того момента, пока о прибытии бывшего Ворона не сообщил охранник. Толпа отреагировала неоднозначно, но в основном люди тронулись вперед, наседая друг на друга, что угрожало перерасти в давку, если бы Дэя не втолкнули внутрь.       Эндрю смотрел на представление скорее хмуро. Его настроение портилось всю дорогу, и сейчас он походил на натянутую струну. Натаниэль ещё не видел его во время срывов, но слышал о том, что они случаются у Миньярда, поэтому старался держаться скорее ближе к Аарону.       — Мы не будем ждать Ники? — уточнил Веснински, оглядываясь по сторонам.       Он вздрогнул когда понял, что встретился взглядом с кем-то в толпе. Первой мыслью было то, что это его преследователи вышли на него, но вторая мысль, оправдавшаяся, ошарашила его не меньше. Он был как на ладони под светом неоновой лампы у входа в клуб, и люди в толпе стали узнавать и его.       Следующие секунды растянулись в бесконечность, потому что громкий вскрик в толпе привел в действие цепную реакцию. Кто-то восторженно сообщил, что ещё один Ворон посетил клуб. Его сообщение подхватили, и толпа, кажется, с ещё большей силой подалась вперед. Неосознанно Натаниэль сделал шаг назад и уперся в неуспевшего отступить в сторону Аарона. Миньярд выставил вперед ладони и втолкнул второго Ворона в клуб.       Когда Натаниэль ввалился внутрь, первые секунды он думал, что в «Сумерках» более тихо, чем снаружи, но эффект звуковой ямы прошел, когда он попал в основной зал. Он никогда ещё не бывал в подобных местах. И музыка с ощутимо бьющими по ушам басами не была основным раздражающим фактором. Во-первых, в огромном, поделенном на зоны, помещении было слишком темно, даже несмотря на иллюминацию, блуждающую по полу и потолку. Во-вторых, внутри было на первый взгляд даже больше людей, чем снаружи. Эффект усиливался из-за темных углов, в которых могли прятаться ещё люди. Нат чувствовал, что с него содрали последнюю шкуру и выставили на всеобщее обозрение. Тем более, что после реакции толпы на улице он ожидал, что на него набросятся и внутри, но его опасения не оправдались.       Никому внутри не было дела до того, что он Натаниэль Веснински. Как и на то, что он был с Кевинном Дэем. Парни оказались правы, в «Сумерках» никому не было дела на то, кто ты такой.       Волнение вместе с жаром отхлынуло, и Натаниэль смог сделать полноценный вдох. Теперь и сумерки, и громкая музыка казались скорее уютными, чем угрожающими. Когда он повернулся, чтобы посмотреть, зашел ли за ними Эндрю, Нат наткнулся на его одобрительный взгляд. Но было в нём что-то ещё… Насмешка? Эндрю всё ещё относился к нему как к деревенскому дурачку.       — И какого тебе чувствовать себя знаменитостью? — неожиданно раздался голос Кевина совсем близко. — Готов поспорить, что на меня у них реакция была не такая бурная.       Натаниэль подавил желание усмехнуться, взгляд Эндрю всё ещё был у него перед глазами.       — Ну, до тебя мне всё равно ещё далеко, — пожал плечами Натаниэль. — Я не настолько ценный игрок, как ты, они знают меня только из-за скандала с моим… отцом.       Так странно было называть Натана отцом. Он никогда не думал о нём как о своей семье. Но как тогда называть его? На самом деле, у Натаниэля давно стерлись социальные макеты из восприятия этого мира. Всё, что ему было важно — это выжить. Из-за того, что он был зациклен на себе, Натаниэль не понял, насколько сильно задел Кевина, когда упомянул, что его любят за его игру. Но тот помрачнел, стоило только Натаниэлю закончить предложение.       Аарон привлек внимание обоих, когда активно замахал руками откуда-то слева, где расположились полузакрытые кабинки. Эндрю юркнул куда-то в темноту и появился только тогда, когда все трое устроились на освободившемся диванчике. Он хлопнул Кевина по плечу, чтобы привлечь внимание к себе, и старался не замечать, как смотрел на него Натаниэль.       — Ники уже у барной стойки, — сообщил Эндрю, его глаза блеснули, показывая, что что-то в нём изменилось.       — Уже закинулся? — буркнул Кевин.       Он принял что-то из рук Эндрю и передал это Аарону. Складывалось впечатление, что близнецы брезговали друг другом, и только Ники или, как сейчас, Кевин был связующим звеном между ними.       Аарон, не сильно стесняясь сидящих рядом, а так же не опасаясь, что кто-то со стороны заметит, разорвал белый бумажный пакетик без опознавательных отметок или надписей и ссыпал его содержимое себе в рот. Он выглядел так, будто ожидал этого момента слишком долго, такими жадными и резкими были его движения. Глаза Натаниэля сами собой округлились, когда он понял в чем тут дело. Теперь он смотрел на перемену настроения Эндрю совсем иначе. И когда он повернулся к Кевину, в его глазах читался слишком очевидный вопрос.       — Я тебя умоляю, — вмешался по-обычному жизнерадостный голос Хэммика. — Давай аккуратнее, Аарон!       Он поставил перед кузеном запотевший высокий стакан с подноса таким ловким, почти профессиональным движением, что невольно наводило на мысли о его прошлой жизни.       Ники был явно старше своих кузенов, и попал в Университет Пальметто не непосредственно сразу после школы. Вполне возможно, что он зарабатывал на жизнь раньше в заведении, подобном этому.       Аарон, игнорируя трубочки, жадно пил ярко-синий напиток, пока удовлетворенный Ники принялся расставлять коктейли перед остальными. Эндрю свой проигнорировал, а вот Кевин слишком уж быстро опустошил первый стакан. Хэммик, ожидавший такое поведение от Дэя, выудил из-за спины начатую бутылку водки, совсем как фокусник, извлекший кролика из шляпы. В следующий коктейль Кевин уже щедро добавил крепкого алкоголя, доводя до желаемой крепости.       Перед Натаниэлем Ники поставил высокий узкий стакан с прозрачной жидкостью, сгущающейся в красный осадок на дне, с веточкой мяты и кубиками льда, аккуратно выстроенными башенкой.       — Я… — Нат поднес стакан к лицу, опрелеляя, что он явно алкогольный. — Я не пью.       Он ожидал, что Кевин заступится за него, как тогда, в «Бесконечной лестнице», но тот молчал, считая, что бокал в руках заслуживает больше внимания, чем Натаниэль рядом.       — Здесь никто тебя не осудит, — с заговорщицкой улыбкой сообщил Хэммик, устраиваясь рядом на диванчике, и таким образом блокируя Веснински выход из кабинки. — И мы никому не скажем.       — Дело не в этом, — попытался объяснить Натаниэль, но не знал, как мягче выразиться, что не доверяет всем, собравшимся за этим столом.       Хэммик довольно легко сдался, показывая, что не собирается давить на нового знакомого. Он пригубил свой напиток, а затем, тоже не сильно стесняясь лишних взглядов, высыпал порошок из белого пакетика в коктейль. Какое-то время за столиком было тихо. Кто-то медленно пил, кто-то дожидался реакции на порошок, а Натаниэль пытался не потерять контроль над ситуацией. Ему хотелось спросить Кевина, не жаль ли ему свою жизнь, потому что он пускает её совсем не туда, куда следовало бы, но он вовремя прикусил язык, понимая, что Рико уже испортил её. Он грустно смотрел, как капли сползали по стакану, начавшему греться в его руках. Ему хотелось сбежать, как делали это капли, но не знал, как долго он смог бы быть в бегах на самом деле. Нат думал о матери, которая оставила его, которой не дали забрать его с собой и сбежать.       Она не оставила его. Её отняли у него.       Сколько стоит твоя жизнь, Натаниэль?       Кто бы сейчас ни шел по его следам, он не спешил расправляться с ним. Может, его целью и не было убить его? Может он хотел только припугнуть? Тогда зачем кто-то уговаривает Ната сдаться, посылая сообщения на телефон?       От тяжелых мыслей Веснински отвлек снова Хэммик, он деловито сгреб пустую тару со стола, оставив стакан Ната и Эндрю на месте, и встал из-за стола.       — Принесу ещё, — сообщил он, прищурившись в сторону, где был бар.       — Я сам, — неожиданно осадил его энтузиазм Эндрю, он достаточно пришел в себя, чтобы растянуть губы в подобие улыбки. — Натаниэль поможет мне, — добавил он так, будто и не собирался слушать возражения.       Миньярд не удосужился даже убедиться, что Веснински последовал за ним, и тому пришлось постараться, чтобы не потерять его из виду. Всю дорогу до барной зоны Нат думал, зачем вообще пошел за Эндрю. Почему так безропотно делает то, что тот говорит.       Чтобы протиснуться к стойке, пришлось постараться, но Эндрю явно знал, как следует себя вести в толпе, поэтому Натаниэлю оставалось только не отставать. У самой стойки кто-то сильно толкнул его в бок, и Нат сам собой прижался к Эндрю. Впервые он оказался настолько близко к нему. Не в силах поднять глаза или извиниться, он как последний идиот смотрел на плечо обтянутое черной тканью рубашки, на то, как обозначился в напряжении бицепс, реагируя на неосторожное прикосновение. Тело Эндрю было теплым. Натаниэль не знал, почему это настолько удивило его, ведь Эндрю был живым человеком. Но о нём часто говорили как о каком-то демоне, поэтому человеческое тепло Эндрю так обескуражило Ната. Он осадил себя, когда понял, что готов наклониться к его плечу и втянуть носом аромат его парфюма, его личный аромат и…       — Отойди, — колючий холод в голосе Эндрю моментально выстроил уже привычную стену между ними, и Натаниэль отпрянул, врезавшись в кого-то и рассеянно обронив извинения. — Никогда, — Эндрю не смотрел прямо на него, вместо этого он рассматривал что-то на полу, душа в себе вспышку затупленного наркотиками гнева. — Никогда не прикасайся ко мне.       Жар необъяснимого стыда окатил Ната с ног до головы, он растерял те крупицы чувства заступничества, которые получал при мысли, что Эндрю рядом. В данный момент Эндрю показался ему той самой угрозой, про которую его все предупреждали.       — А я всё думал, что ты так и не подойдешь, — красивые руки, покрытые татуировками легли на стойку с противоположной стороны, на указательном пальце мелькнуло серебряное кольцо с драконом. — Думал, что ты обиделся в прошлый раз.       Один из барменов в фирменной униформе в виде белой рубашке, черных брюк и атласного жилета обращался к Эндрю, который ответил ему тем, что тоже положил правую ладонь на стойку. Они совершили почти неуловимое движение пальцами, приветствуя друг друга.       — Мне не на что обижаться, Роланд, — Эндрю продемонстрировал клыки, пытаясь изобразить улыбку, но бармена это не испугало.       Он был довольно симпатичным, насколько мог оценить Натаниэль. С красивой фигурой, так выгодно подчеркнутой рубашкой и классическим жилетом. Уложенные гелем темные волосы обманно небрежно падали на лицо с правильными гармоничным чертами. Выбритый фальшивый шрам на брови и пирсинг добавляли характера и делали лицо ещё более запоминающимся. Татуировки в виде замысловатого узора были не только на руках Роланда, но и на открытом участке шеи с левой стороны.       — Представишь меня новому другу? — Роланд кивнул в сторону Ната.       Эндрю хмыкнул, качнув головой, откинув светлые волосы с глаз и посмотрев на собеседника немного боком.       — Как-нибудь в другой раз, — почти весло ответил Миньярд. — Если конечно этот следующий раз будет. Если ты понимаешь, о чем я, — не было понятно, к кому именно обращается с последними словами Эндрю, но Роланд понял его и больше не поднимал вопроса о незнакомце.       Роланд заменил пустую тару на подносе новыми напитками и добавил ещё открытую при Натаниэле бутылку с безалкогольной шипучкой.       — Думаю, не стоит вам портить мальчика, — подмигнул он при этом Нату.       Натаниэль, вопреки подтексту ситуации, почувствовал к Роланду неприязнь. Это было труднообъяснимо, но он чувствовал, что между Эндрю и Роландом есть нечто такое, чего у него никогда не будет. Нат не хотел признавать, что чувство, испытываемое им, слишком уж было похоже на ревность.       — Всё в порядке? — Роланд склонил голову к плечу, с любопытством рассматривая парня перед собой. — Кажется… Кажется, я знаю тебя, — его глаза сузились до двух улыбающихся щелочек. — Ты же из «Воронов», да? Когда ты сможешь вернуться на поле после перерыва? Мне так жаль…       Натаниэль не слышал и половины того, что говорил Роланд, пока Эндрю расправляется с одним из коктейлей с добавкой в виде порошка, не отходя от барной стойки. Он понял, что и Роланд, и Эндрю смотрят на него, только тогда, когда кто-то окрикнул Роланда, как бармена, которому не мешало бы вернуться к своим обязанностям.       — Он занят! — рявкнул Эндрю в ответ куда-то в сторону.       Роланд, которому не нужно было лишний раз что-то объяснять, нажал на кнопку на панели под полками с алкоголем, вызывая дополнительного бармена себе на замену.       — Дорогу найдешь, — бросил Эндрю, слишком уж очевидно избегая смотреть Натаниэлю в глаза.       Ощущение чего-то грязного и липкого не покидало Натаниэля, когда он с трудом протискивался обратно к кабинке.       Ники встретил его уже на подходе, забрал поднос и снова ловко расставил напитки на столе.       — Дай угадаю, Эндрю решил что-то перетереть с Роландом, — блеснул он зубами, пропуская Натаниэля на его место. — Согласен, так некрасиво с его стороны бросать тебя среди всего этого, но такой уж наш Эндрю…       Натаниэль немного успокоился, когда оказался прижат к Кевину, и даже воспоминания о реакции Эндрю, когда он к нему прикоснулся, немного померкли в его сознании. Чем больше было выпито алкоголя, тем веселее становились Ники и Аарон, который в отсутствие своего брата заметно преобразился, стал более общительным и открытым. Только Кевин, хоть и не притронувшийся к «пыли», но продолжающий опустошать принесенную Ники бутылку, становился только мрачнее.       Вскоре Нат не выдержал, он остановил Кевина, собирающегося влить в себя очередную порцию, положив руку на его запястье.       — Зачем ты это делаешь? — прямо спросил он, имея ввиду то, что Кевин явно собирается переступить черту.       — Хэй, успокойся, — фыркнул Аарон, когда понял, что Кевин не собирается что-то отвечать Натаниэлю. — Если бы это было опасно, то мы остановили бы его.       — Вы? — Веснински понял, что впервые обращается к Аарону напрямую. — Но вы же сами… портите себе жизнь.       — А ты в праве решать, на что мы имеем право, а на что нет? — Аарон изогнул светлую бровь, он был смел и подался вперед, почти ложась на стол.       — Правая рука Кевина легла ему на поясницу, и Аарон сразу обмяк, возвращаясь на место. Сейчас он был похож на карикатурную карманную версию своего брата.       — И правда, Натаниэль, разве это тебе решать? — спокойно возразил Дэй, он был заметно пьян, и через разрушающуюся маску публичного Кевина начало пробиваться что-то до этого времени скрытое. — Да и какая теперь разница, что я делаю. Ты видишь здесь тренеров? Или Хозяина? — он был сильно пьян, если с такой легкостью упомянул его…       — Раньше тебя останавливало только это? — рассеянно спросил Нат.       — Нет, — Кевин приложил пальцы к губам, будто проверяя, действительно ли говорит сейчас. — Меня останавливало то, что у меня было будущее.       — О нет, только не снова… — Ники театрально вскинул руки и завалился на спинку диванчика, изображая обморок.       Дэй неосознанно обхватил здоровой рукой изувеченную и замкнулся в себе. Натаниэль снова почувствовал стыд. Он не был силен в чувствах и в том, чтобы не ранить кого-то, когда собирался что-то ляпнуть. Его самого мало волновало, что о нем подумают, и каким образом могут ранить словесно. Единственное, что его волновало в последнее время, это то, чтобы ни люди отца, ни люди, которые были против его отца, не добрались до него… физически.       Впрочем, как и Рико до Дэя.       — Рико… — Кевин проглотил слова и заговорил снова не сразу. — Зачем он послал тебя?       Натаниэль злился на Эндрю, поэтому решил, что может частично нарушить их уговор.       — Он хочет, чтобы ты вернулся, — очень тихо ответил Веснински. — Но нужно быть полным придурком, чтобы вернуться к нему. Поэтому я не видел смысла рассказывать тебе.       — Зачем я ему теперь? Хозяину я больше не нужен, — слишком уж обыденным тоном спросил Дэй. — Я больше не смогу играть. Единственное, что сделает со мной Хозяин — сошлет куда-нибудь подальше. И это в лучшем случае. Но ты прав. Я слишком дорого заплатил за то, чтобы находиться здесь, и никогда не вернусь.       Кевин одним глотком осушил очередной стакан, и Натаниэль поморщился только при одном взгляде на это.       — Не надо считать, что жизнь окончена, — неожиданно подал голос притихший было Аарон, он попытался ухватиться за руку Кевина. — Ты всегда можешь принять предложение тренера Ваймака и устроиться на ставку помощника тренера. Думаю, что это воодушевит болельщиков Лисов, не говоря уже об игроках, — несмотря на то, с какой пренебрежительной интонацией Аарон упомянул остальных членов своей команды, он звучал вполне искренне. — И ты можешь перевестись со следующего семестра на ту специальность, что выберешь. Возможно, будет трудно учиться с нуля, но никто не оставит тебя одного.       Дэй привык, что никогда не останется один, и трудности в последнюю очередь пугали его. Не так, как невозможность вернуться на поле.       — Я лучше сдохну, чем буду смотреть как играют другие, но не буду иметь возможности играть самому, — выдохнул он.       — Ой-ой, давайте сделаем вид, что мы не слышали этого отчаянного упоминания о склонности к суицидальному поведению, — Ники умудрился дотянуться до Кевина через Натаниэля и сгрести его в свои навязчивые объятья, мгновенно создав суету в кабинке. — Я запишу тебя к Бетси, как только мы вернемся в Пальметто, — шепнул он Кевину так, что услышали и Натаниэль, а Аарон.       Хэммик расцепил свой захват, и все выдохнули с облегчением. И всё же его жест смог разрядить остановку.       — Я считаю, что ты слишком зажат, — продолжил Ники. — Подумать бы не мог, что ты хочешь «с-д-о-х-н-у-ть», — он произнес последнее слово одними губами. — Это страшно, да. Не надо тебе думать о таком. Трудно, наверное, быть публичной личностью, когда каждый второй хочет трахнуть тебя, — Ники уперся языком в щеку, изображая неприличный жест. — И не мне судить о том, как вам, знаменитостям, стоит вести себя. Но я, со своего скромного места в этом мире, считаю, чтобы быть счастливым, достаточно делать то, что тебе хочется. Если хочешь плакать — плачь. Хочешь смеяться — смейся. И лично я сейчас хочу танцевать, потому что это моя, мать её, любимая песня, — Ники поднял вверх палец, привлекая внимание к заигравшему в клубе треку.       Он помог Аарону выйти из-за стола и утащил в зону танцпола, оставив Воронов наедине.       «Хочешь плакать — плачь».       Разве не это доказывал Кевину Эндрю, когда вывез его в поле и заставил прокричаться в пустоту?       — Что ты собираешься делать, Натаниэль? — померкшим голосом спросил Кевин, когда почувствовал себя в безопасности.       — Что ты имеешь ввиду? — казалось, Нат не понял вопроса. — Вернусь в Гнездо и скажу Рико, что всё было бесполезно. Не думаю, что его месть окажется более страшной, чем гнев Большого Хозяина.       Глаза Кевина округлились на мгновение, а затем он заставил себя успокоиться.       — Тебе нужно остаться, — высказался он, и это так разительно отличалось от того, что он говорил ранее в торговом центре. — Рико изведет тебя так же, как меня. Он неуправляем.       — Но Хозяин…       — Нет, ты не понимаешь, — хмыкнул Кевин. — Я был ближе к Хозяину, чем ты, и знаю… Я видел… Они никогда не оставят нас в покое. Они могут сделать вид, что мы свободны, в том числе Рико. Но когда мы понадобимся, они достанут нас хоть на краю света, это да. Вернут нас силой. Но если они решат, что мы бесполезны, лучше не попадаться им под руку. Не нужно быть мусором в Гнезде, понимаешь? Рико сам не понимает, что только один из нас. Они могут убить как нас, если мы станем бесполезны, так и его. Мы просто хомяки в огромном аквариуме, и нам некуда деться. То, что они проворачивают, пока мы играем на поле — вот что на самом деле имеет важность. Эндрю говорит, что знает, как следует поступить, и я верю ему. Верю, просто потому, что больше ни во что верить не имею возможности. Иногда мне кажется, что я не имею права впутывать его в это, но…       Натаниэлю слова Кевина напоминали бы простой пьяный бред, если бы он слишком хорошо его не понимал. Если уж Кевин считает, что не имеет права впутывать Эндрю, то что говорить о нем самом? Натаниэль считал, что не имеет права впутывать в свои дела вообще кого бы то ни было. Он давно уже понял, что обречен в любом случае, и успел смириться с этим. Возможно, если он вернется в Гнездо, то ему удастся протянуть ещё немного. Но он поймал себя на мысли, что вернется в Гнездо только для того, чтобы умереть чуть позже. Тогда что же делать? Бежать? Натаниэль мог бы сбежать. Но тогда это будет значить, что ему нужно сбежать не только от Рико, но и от Эндрю и Кевина. От Жана? Сможет ли он оставить Моро? Должен ли Натаниэль думать в первую очередь о себе? Может он и есть тот самый источник проблем тех, кто его окружает? Если его не будет, Моро окажется в безопасности?       Эндрю вернулся раньше Ники и Аарона, и первое, что он сделал, это выпил свой оставленный ранее на столе коктейль. Теперь он выглядел почти довольным, но немного уставшим. Вообще, что именно было написано на лице Эндрю, было очень трудно определить, но Натаниэль странным образом чувствовал его.       Миньярд допил коктейль и только потом опустился на диванчик рядом с Кевином. Он ничего не сказал по поводу состояния Дэя и про то, где сейчас его братья. Вместо этого он довольно грубо толкнул бутылку почти выдохшегося лимонада, стоящую перед Натаниэлем, ещё ближе к нему.       — Не считаешь, что это довольно грубо с твоей стороны? Мы относимся к тебе хорошо. Настолько, что заменили алкогольный коктейль шипучкой, а ты даже не попробуешь? Брезгуешь нашим гостеприимством?       Нат испытал чувство дежавю, потому что ещё один Миньярд выгнул светлую бровь на том же самом месте. Чувство нереальности происходящего было одной из причин, почему он всё же поднес лимонад к губам и сделал один большой смелый глоток. Остатки газировки обожгли горло, а приторная сладость не сразу дала понять, что с напитком что-то не так. Чувство онемения распространилось по языку и горлу, постепенно делая голову легкой и мутной одновременно. Натаниэлю потребовалось несколько минут, чтобы догадаться, что провернули Эндрю и Роланд. Он не успел выпить достаточно, чтобы потерять над собой контроль, но сама мысль, что с ним хотели сделать, вывела Веснински из себя.       Только Натаниэль мог знать, что ему приходилось сдерживать в себе. То, что досталось ему от отца, и чего он всегда стеснялся и прятал глубоко в себе. Характер, который отнюдь не всегда был сахаром.       — Да как ты мог?! — содержимое стеклянной бутылки выплеснулось на пол, когда Нат отбросил её в сторону Миньярда.       Эндрю успел уклониться, и даже капли не попали на него, но в его глазах застыли зачатки немого восторга, приглушенного препаратами и наркотиками. Он захохотал, не в силах выразиться иначе, хотя совсем не хотел смеяться над Натаниэлем, он ничего не мог с собой поделать. Кевину пришлось встать, чтобы не дать Нату наброситься на Эндрю, и большая часть агрессии досталась именно ему.       Веснински понял, что ничего не решит, пытаясь отбиться от Дэя, и считал, что не имеет права бить его, поэтому в последний раз сверкнул льдистыми голубыми глазами из-за его плеча на скорчившегося в немом удушающем смехе Эндрю, а затем, вырвавшись из не таких сильных как раньше рук Кевина, бросился в толпу.       Он ошибался! Миньярд не может ему помочь! Он вообще не заслуживает доверия. Он просто ещё один моральный урод на его пути. Натаниэль должен бежать. Это его единственный выход.