раритет.

— она от меня сбежала. блять, прикинь? я что на столько стрёмная или что? кира заявляется к ней на порог в девять часов утра. лиза сонно моргает, пытаясь сообразить что вообще происходит. — может зайдёшь? андрющенко отступает на шаг, позволяя кире зайти в квартиру. та на ходу обувь стягивает и шарманку свою продолжает. сонный мозг лизы совершенно отказывается переваривать информацию о том, что кто-то там сбежал от киры. в голове у девушки каша просто. она просит медведеву по порядку и желательно помедленнее. — короче, я же вчера пригласила виолетту к себе домой. мы с ней разговорились, общий язык нашли, все дела. и собаке я её кстати понравилась! — у неё что, собака есть? — бля, да какая разница? не перебивай. в общем, она уснула у меня, все ок было. потом я утром ухожу в магазин. ну типо захотелось накормить её чем-нибудь получше чем вчерашняя пицца с колбасой, сечёшь? я на радостях кучу всего напокупала, на год вперёд прям. пришла домой — ни её, ни собаки, ни сумок нет. она просто сбежала, понимаешь? ну разве я что-то не так сделала? лиза тяжело вздыхает. кира разочарованно на стену опирается и взглядом своим грустным в окно смотрит. андрющенко просила не лезть в это всё. говорила, что так и будет, ведь говорила же. — ладно, не расстраивайся ты, ещё миллион таких виолетт малышенко найдёшь. ну вот разве особенная она? обычная. не стоит нос из-за неё вешать. лучше знаешь что? давай-ка сегодня какой-нибудь ужастик посмотрим? я чипсы вчера купила. кира лизе улыбается, чтобы та не волновалась. медведева в голове весь мир проклинает, и крутит мысль одну навязчивую — лучше её не найду. виолетта малышенко вломилась в квартиру кристины с утра пораньше. разбудила бедную захарову, свалила все вешалки с куртками на пол и проехалась носом по полу, зацепившись за край шкафа. в общем, что ни день — новое приключение. — блять, кристин, ты не поверишь. короче, помнишь никиту? — чо? захарова глаза усталые трёт и поступью неспешной к чайнику направляется. малышенко за ней спешит, чуть ли не на пятки наступает. у кристины голова уже от криков татуированной раскалывается. — ну помнишь, я же месяц на экономическом проучилась, прежде чем меня выперли? он сокурсником моим был. — а, торчок тот беспантовый? кристина кивает, мол вспомнила тогда. никита тип странный был, никогда захаровой не нравился. — ну смотри, у него сейчас студия своя, он музло там качовое рубит. и знаешь что? он меня к себе позвал! сказал треков мне напилим, пообщаемся как в старые добрые. скоро моя «кобра» из всех щелей играть будет, отвечаю! — ну не знаю, вил. никита твой доверия не внушает. можно мне с тобой съездить? без обид конечно, но странно это всё. малышенко лишь глаза закатила и фыркнула что то вроде — недоверчивая ты какая, никитос чёткий парень, все зашибись будет. малышенко радостью своей поделиться пришла, но крис кажется в степени должной его не оценила. вилка не врубалась, чё ей никита не нравится? парень как парень. ну юзал раньше. но она тоже же юзала. и крис. у всех трудный период в жизни бывает, что сразу клеймить человека надо? квартира никитина в центре находилась. сразу видно — мажор. хата крутая, одет дорого богато. сам парень не особо изменился с тех пор — волосы блондинистые в хвостик сзади собраны, глаза голубые все так же внимательны и глубоки, нос курносый. всё тот же никита иванов, с которым она училась на экономическом. — виолетт, проходи, родная. никита улыбается ей широко и открыто, пальто снять помогает, до гостиной доводит. малышенко спрашивает когда они пойдут трек записывать. он в успокаивающем жесте на диван её опускает и говорит, что хочет поболтать. малышенко похвастаться особо нечем, так по мелочи рассказывает чем занимается, где подрабатывает временами и подобные прелести бедной жизни. у никиты же слов куда больше находится. он все говорит и говорит, о каждой своей заработанной бумажке ведает. рука парня на спине её лежит. осторожно за талию приобнимает поначалу, потом жёстче к себе прижимает. малышенко двигается, морщится от прикосновения каждого и побыстрее к песни своей перейти хочет. — бля, малышка, ты напряжённая какая-то. расслабься, прекрати жаться так. будь повеселее, ну же. у меня есть то, что может тебе помочь. в руках его пакетик мелькает с порошком знакомым белым. виолетта головой отрицательно мотает, как можно меньше на средство её спасительное смотреть пытается. она держится уже больше месяца. правда пытается, ломает себя к чертям собачьим. не для этого все её старания, чтоб при первом же предложении согласится. никита плечами пожимает, мол ладно, без проблем. теперь они наконец к треку переходят. парень текст оценивает, качовый говорит. вилка в камере этой специальной для звукозаписи стоит, а бывший одногруппник снаружи сидит. когда голос уже садится, девушка воды попить идёт. жадно глотает и глаза прикрывает, позволяя жидкости горло промочить. пока пьёт, взгляда никитиного пристального не замечает, тремора рук его не видит. вилка ещё записать чего-нибудь хочет, но никита говорит что лучше отдохнуть. малышенко плечами пожимает, ладно что уж там. девушка болтает с ним. говорит о универе, о прошлом и будущем. только о настоящем ей говорить не особо хочется. сидит нога на ногу закинув и смеётся с шутки его какой-то глупой. малышенко кажется, что ей даже жить легче становится. на лице улыбка мелькает все чаще, а рот становится заткнуть все сложнее. ощущение эйфории яркое на неё накатывает, словно волна в океане огромном. виолетте чувства эти давно знакомы, годами пережиты и прочувствованы от и до. — ты подсыпал мне что-то всё-таки. голосом дрогнувшим виолетта говорит и с места поднимается. комната перед глазами ходуном ходит. уже знакомая рука находит её и к себе тянет, чуть ниже талии опускается и сжимает крепко. виолетта думает, что её стошнит сейчас. — отпусти меня, никита. — ты мне ещё в тот первый день в универе понравилась. я сразу решил, что только ты мне и нужна. такая красивая, такая свободолюбивая. никита в шею ей зашептал, дыханием горячим обжигая. малышенко попыталась дернуться, но в глазах уже темнеть начало. к горлу страх нечеловеческий подобрался, заставляя колени дрожать, а дыхание сбиваться. малышенко было страшно. так чертовски страшно, как бывало лишь в детстве, при маминых попытках суицида. — мне так все твои татуировки увидеть хотелось. блузку твою любимую сорвать с тебя к чертям собачьим и каждый твой сантиметр изучить, зацеловать до синяков сине-чёрных. понимаешь? никто тебя никогда так как я не хотел, никогда. его руки к груди поднимаются, под кофту забираются и хороводы вокруг водить начинают. он трется своей промежностью об виолетту и той становится до одури плохо. рука сама тянется за первой попавшейся вещью. девушка берет бутылку коньяка, на столе стоящую и со всей силы о голову парня её разбивает. тот падает на пол. единственное, что видит малышенко перед тем как убежать — кровь. много крови. руки у девушки дрожат когда она пальто вместе с обувью натягивает и из квартиры выскальзывает. надо кому то позвонить, что-то сделать. первым делом рука тянется матери набрать. кажется самому близкому в её жизни человеку. да, они в отношениях хуже некуда, но в такой то ситуации она должна поддержать, должна помочь? — чего тебе? грубый женский голос по ту сторону чуть приуменьшает уверенность малышенко младшей. она мнётся, сглатывает и начинает негромко. — мам, меня чуть не изнасиловали. мам, мне так страшно, я сейчас так от дома далеко нахожусь. он мне подсыпал что-то, я еле на ногах держусь. горячие слезы по щекам её катятся. девушка всхлипы свои громкие подавить пытается пока ответа от женщины ждёт. — небось вырядилась как шлюха дешёвая. и наркотики тоже сама приняла, просто сейчас хочешь чтоб пожалели тебя. врать всегда было твоим любимым занятием, ни разу мне правду за всю жизнь не рассказала. женщина все говорит и говорит, а виолетта в услышанное поверить не может. мама, её дорогая любимая мама даже сейчас ей не верит. заставляет малышку разочаровываться в себе все больше и больше, сильнее и сильнее. той так больно, что боль эта душит, буквально душу на части разрывает. — и как я только дочь такую вырастить могла? люди и правда изнасилованию подвергаются, а ты это ради внимания выдумываешь. позорище. нервы сдают. звонок сброшен, а горячие слезы хлещут из глаз девушки. ей мать делает всё больнее и больнее с каждым разом, все больше ломает виолетту на куски с годами. и как после такого доверять? быть откровенной? быть самой собой? она боится этого. боится получить такой же ответ от кого-то другого. страх и боль распирают маленькую беззащитную малышенко. она боится, что убила никиту. а еще больше боится, что не убила его и придётся встретиться с ним вновь. телефон звонит и вилка видит номер медведевой. той самой, от которой она утром убежала, так и не дождавшись. — виолетта? привет, я поговорить хотела. тебе удобно сейчас? — конечно. голос её выдаёт. попытка сдержать слёзы лишь усугубляет положение и малышенко издаёт какой-то страшный гортанный звук, похожий на вой. она зажимает себе рот, проклиная за то, что вообще ответила на звонок. — ты где? первый и последний вопрос, который задаёт медведева. виолетта называет адрес и разговор заканчивается. малышенко продолжает глотать все свои слезы и душить каждый всхлип, прижимаясь к стене дома. какая же она жалкая размазня. люди и не такое переживают, а она позволяет себе так рыдать. становится даже смешно от того насколько же она размякла. где та виолетта, которой всё ни по чём? почему у неё не получается маску клоуна в очередной раз нацепить, все проблемы и печали под ней спрятав? неужели метод больше не работает? всё, образ построенный годами рушится? в целом, до виолетты медленно доходит почему. мама. елена всегда умела заставить её рыдать. всегда сдирала с неё маску, буквально отдирая вместе с ней и кожу. старшая малышенко всегда давила на самые больные точки, убивала одним своим словом или взглядом. её талант, которым они действительно могла гордиться. свою дочь она могла унизить лучше чем кто-либо другой. кира приезжает через минут пятнадцать. она помогает виолетте на ноги нормально встать, обнимает её за плечи и в машину сажает. — кому мне ебало разбить надо? первое что она спрашивает. виолетта на неё глазами испуганными смотрит и головой мотает, якобы никого бить не нужно, всё отлично. медведева горько усмехается и со всей силы от злости в руль ударяет. малышенко испуганно в сиденье вжимается. — просто скажи кто тебе больно сделал? скажи кто виноват и сегодня же он пожалеет, что вообще на свет появился. я хочу всю боль твою забрать. — это невозможно. шепчет виолетта, глаза свои в стекло лобовое устремив. сердце в груди кульбит делает, вверх вниз прыгает и заставляет малышенко трястись от нервов. — ради тебя я готова рискнуть. каждый кто делал тебе больно поплатится. и кира за руку её берет, круги на запястьях бледных вырисовывает. малышенко ком в горле сглатывает, и думает о том, что больнее всех ей сейчас делает кира — потчует её своей добротой и любовью, дарит нежность и чувства уверенности. все это когда то закончится. с виолеттой все рано или поздно заканчивают. слова киры словно соль на незажившую рану, буквально только хуже делают, рвут изнутри и боль сильнейшую приносят. — тогда ты нескончаемо глупа. шепчет виолетта, устало прикрывая глаза. — только не больше тебя. кира бросает на неё последний взгляд и выжимает педаль газа. — блять, я ничего не понимаю. что произошло? ты где? у киры? вил, во что ты опять вляпалась? конечно я сейчас приеду, только адрес скинь. кристине малышенко звонит как только они оказываются в уже знакомой виолетте квартире. по телефону говорить ничего не хочется, поэтому вилка просто просит подругу приехать. во время разговора у татуированной трясутся руки. а ведь крис была права когда говорила, что ей лучше не ехать. глупая, глупая, глупая. какая же вилка идиотка. надо было послушать крис. захарова приезжает через минут двадцать. она заходит в чужую квартиру с аляской в руках. та тут же чует запах хозяйки и уже вприпрыжку несётся к ней, громя квартиры медведевой. виолетта обнимает свою любимую собаку и старается не смотреть на крис. ей стыдно, так чертовски стыдно. — ты была права. единственное что можно выдавить из себя малышенко, прежде чем сжаться под чужими взглядами. кира ждёт объяснений, виолетта не готова их дать. — насколько все серьёзно? кристина нервно кусает губы. виолетта молчит и это уже говорит о многом. перед глазами встаёт картина тела никиты на полу и крови, такого огромного количества крови. — то есть ты знала о том, что может случится что-то плохое и отпустила виолетту? кира переводит на кристину взгляд. взгляд полный непонимания и осуждения. — она не ребёнок и сама решает как ей поступать. я не могу опекать её и контролировать каждый шаг. — ты её подруга. — верно. я её подруга, а не её мать, чтобы запрещать что-либо. ты ей вообще никто, так что рот закрой. слова больно по сердце режут. кира отшатывается от кристины, и захарова видит в глазах девушки обиду. становится даже стыдно. малышенко прикрывает глаза и старается не нервничать. у неё бешено колотится сердце и унять это сложно. она возможно убила человека. сейчас никита может даже не дышать, а его сердце может не биться. — ку-ку? кир? в комнату заглядывает лиза. похоже, они даже не услышали, как открылась дверь. на пороге стояла елизавета андрющенко собственной персоной. — ого, что это за общий сбор тут? что-то случилось? она удивлённо оглядела всех присутствующих. абсолютно каждый молчал. — что ж, ладно. я пойду заварю себе чаю, а вы можете продолжать свои шпионские игры, без проблем. андрющенко развернулась и вышла из гостиной. кира потерла виски. в комнате так и струилось напряжение. — вот тебе и спокойный выходной. кристина разочарованно поморщилась. ей ведь так хотелось провести день без приключений. видимо не судьба. захарова вышла из комнаты и направилась на кухню. лиза стояла у плиты, и молча смотрела в окно. чайник уже закипел, но девушка кажется не слышала. — привет, фанатка земфиры. чего киснешь? лиза голову поворачивает и бровь выгибает. смотрит и во взгляде читается — разве это требует объяснений? андрющенко хочет отвернуться, но крис не позволяет. за руку хватает и останавливает. — бля, лиз, дело не в тебе. там просто проблема одна образовалась, вот и решаем. пустяки вообще, нет смысла парится из-за этого, сечёшь? просто мелочь. — по глазам же вижу, что врёшь захарова. от тебя ложью за километр несёт. для начала научилась бы что-то делать и только потом делала. лжец из тебя никакущий. лиза фыркает устало и от кристины взгляд отводит. — а что я тебе сказать должна? ты только хуже сделаешь, не поможешь же. просто обижать тебя не хочу, вот и вру. а то знаешь, ты у нас натура обидчивая слишком. — откуда знаешь, что не помогу, а? почему это? лиза злится. губы плотно сжимает и искры из глаз мечет. кристина думает, что та на чихуахуа похожа. маленькая и злобная. — да потому что ты дочка ментовская. ясно? и лиза отшатывается. так же, как кира, минутами ранее. в глазах её удивление плещется и горечь обиды неожиданной. лиза не ожидала услышать нечто подобное. в горле тут же встаёт ком и андрющенко сглатывает. кристина уже второй раз за сегодня жалеет о словах брошенных на эмоциях. для полноты картины ей нужно только вилку обидеть, чтобы все её ненавидели. — бля, лиз, слушай, я же не то имела ввиду. — я прекрасно поняла, что ты имела ввиду. я ментовская дочка, мне доверять нельзя и вообще я мразь такая плохая. ты очень чётко позицию свою выразила, кристин. — да сука, почему вы все такие блять. раздражающие. ни одного дня спокойно провести нельзя. — так это я ещё и раздражающая? ты что издеваешься? ещё чуть чуть и тут скорее всего случился бы апокалипсис. ситуацию спасает виолетта, заглянувшая на кухню. ей если честно уже так все равно. она говорит, что возможно убила человека, берет печеньку со стола и выходит. андрющенко замирает с открытым ртом. крис думает о том, что эта чёртова санта барбара скоро сведет её в могилу. — хотела правды? вот тебе правда. теперь делай с этим всё , что блять хочешь. кристина прошла мимо лизы в гостиную. андрющенко все ещё была шокирована услышанным. ей нужно больше подробностей. желательно полный рассказ. — господи, да тебе нужен хороший адвокат. как ты вообще себя чувствуешь? нужно пойти в полицию прямо сейчас! — нет! никакой полиции, никаких вопросов. ни-че-го. просто можете закрыть эту чёртову тему, ладно? я не знаю, обсудите любимую фирму хлопьев или породу собаки. что угодно. виолетта замахала руками. она слишком устала это обсуждать. что угодно кроме этого дерьма. — мы с лизой сходим покурить на балкон, хорошо? а вы пока можете как раз пообсуждать хлопья и собак. крис потянула андрющенко за руку. та непонимающе посмотрела на захарову, но пошла за ней. на балконе они закурили по винстону каждая и старшая наконец начала разговор. — теперь ты видишь почему я не хотела тебе говорить. это всё сейчас виолетте не к чему. вопросы, разговоры про полицию. ты не видишь как ей плохо? неужели не понимаешь? её чуть не изнасиловали, а сейчас единственное о чем она может думать это не сядет она в тюрьму из-за того что оборонялась? — но если она не виновата суд её. — оправдает? да не смеши меня. этот парень — мажор. у него куча денег и связей. за него родственники такой кипиш поднимут, что виолетту посадят как за реальное убийство на лет пятнадцать и никто даже про оборону не вспомнит. её оставят виноватой вот и всё. возможно ты и веришь в нашу полицию, суд и прочее, но я давно перестала носить розовые очки. — но что же нам тогда делать? просто ждать? — делать всё, чтобы вилке хорошо было. мы должны помочь ей забыть о том, что произошло. должны отвлечь, ясно? лиза медленно кивнула. пусть малышенко ей не понравилась, пусть она не хотела, чтобы кира в неё влюблялась, не смотря на это все ей было жаль виолетту, чисто по-человечески. — мы приготовим торт. вилка любит шоколадные торты, поэтому мы прямо сейчас пойдём его готовить. решительно заявляет захарова. лиза удивлённо переспрашивает: сейчас? кристина кивает. когда же ещё? они все вчетвером заталкиваются в тесную кухню и начинают все с поиска рецепта и ингредиентов. в квартире киры с горем пополам находится почти что всё и они приступают к готовке. вилка случайно пачкает киру в муке. та в свою очередь совершенно случайно пачкает кристину, а та лизу. это кажется вполне безобидным, но потом перерастает в целую войну из муки. — только не на волосы! кира, блять! — ах, какая вы неженка, виолетта малышенко. ничего страшного, помоешь. кира смеётся, а вилка сыплет муку кире в лицо. — получай! девушка в спешке пытается убежать, но поскальзывается на полу, перепачканном в муке. кристина смеётся, но тут же падает следом. кира тянется, чтобы помочь вилке встать, но та дёргает блондинку на себя и та тоже летит на пол. вся кухня перепачкана в муке, а по ней раздается смех. лиза — единственная, кто серьёзно отнёсся к готовке этого дурацкого торта. она усердно вылепливает это восьмое чудо света, пока захарова тянет её за ногу, желая уронить на пол. — кристина, не веди себя так, будто тебе десять лет! господи, это твоя идея была приготовить торт! лиза отдёргивает ногу и продолжает усердно лепить. кажется троицу лежащую на полу всё устраивает, а вот андрющенко не очень. она не собиралась отдуваться одна! а теперь ещё и придётся всю муку убирать. — вставайте, бездельники несчастные и быстро в душ по очереди. и не пачкайте этой мукой всё вокруг, мне ещё убираться, ясно? — есть, капитан! я чур первая в душ. виолетта отдаёт андрющенко почести и бежит занимать ванную комнату. лиза продолжает творить своё произведение искусства, усиленно стараясь сделать его максимально красивым. девушка заканчивает через некоторое время и ставит торт в духовку. она идет посмотреть как там остальные и стонет от бессилия. кира и кристина в своей грязной от муки одежды уснули на кровати. виолетта уснула в ванной, даже не раздевшись. в доме бардак, все спят, а лизе придётся все это разгребать. — ну что, аляска, поможешь мне? андрющенко смотрит на собаку. даже та уже уснула. — чтоб я ещё раз согласилась на что-нибудь подобное… недовольно бурчала лиза, собирая с пола всю муку. в этой квартире ещё никогда и никто не спал так спокойно. кристина наконец не увидела кошмаров, кира спала и даже не проснулась ни разу, а виолетта смогла отбросить все переживания на задний план. одна лиза в два часа ночи сидела и ела этот дурацкий шоколадный торт, со щёткой в руках. — ну торт хотя бы вкусный. пробормотала она, дожёвывая кусок.