раритет.

лиза недовольна. кристине кажется только в кайф вся эта херня, потому что она будто бы специально над андрющенко издевается. у захаровой перелома нет, только вывих сильный, но ведёт она себя так, будто бы у неё все кости переломаны. ноет, стонет и весом всем своим на лизу опирается. — лииизок, мне так больно. андрющенко думает, что ещё одна подобная фраза, и она бросится под колёса, лишь бы больше не слышать этого дерьма. кристина хнычет и за рукав ее дёргает, что младшей идти совершенно не помогает. захарова на одной ноге скачет, и морщится каждый раз, когда на вторую чуть опираться приходится. крис жалуется так много и долго, что все её жалобы по десять кругов уже повторяются, и лиза их наизусть знает. андрющенко хочет прийти домой и уложить блондинку спать, лишь бы та заткнулась. у лизы конечно нервы хорошие, но не резиновые же, господи. и у её спокойствия есть пределы, и кажется это они. девушка могла выдержать несколько дней в одном помещении с больной матерью, но на нытьё крис у не, кажется, просто, чёрт возьми, аллергия, серьёзно. в перерывах между болтовнёй захаровой она задавалась вопросом — зачем она вообще с ней возится? можно было отвести её в больницу и пусть делала бы она, что хотела, и как хотела. может у лизы просто слишком большая совесть, потому что даже от мысли об этом становилось тошнотворно. ещё более противно становилось от воспоминаний о мольбе крис не оставлять её. мысленно андрющенко укорила себя. больше нельзя о подобном думать. крис тоже человек, пусть и очень раздражающий, ей нужно было помочь. — давай, сейчас только в лифт зайдём.. — он сломался. на несколько мгновений наступила тишина. андрющенко, казалось, что сама вселенная над ней издевается. почему же именно блять сейчас этот гребаный лифт решил поломаться? в голову сразу ударила мысль о том, что захарова живёт на пятом этаже. сука. ора не выдержит пять лестничных пролетов под руку вести эту мадам, и слушать о том как ей болит нога. она просто сойдёт с ума. — давай, аккуратно, нам не так много осталось. — больно. я говорила, что мне больно? андрющенко хочется убиться. да, говорила, примерно сто тысяч раз до этого, просто блять миллион миллиардов раз. в квартиру они заходят под облегчённый вздох андрющенко. та помогает крис сесть на кровать и чувствует самую большую радость в мире. господи, как это прекрасно. лиза уже собирается уходить, как слышит голос захаровой. — ты ведь знаешь, что я специально доставала тебя всю дорогу? андрющенко замирает. сжимает в руках телефон и медленно оборачивается. на губах захаровой усмешка ядовитая, а в глазах искорки сверкают. лизе кажется, что человека ещё более невозможного, чем кристина, просто не существует. господи, захарова просто сатана в человеческом обличии. — я тебя просто ненавижу. лучше бы ты ногу свою проклятую сломала. андрющенко злится. она кидает в захарову подушку и слышит лишь смех приглушенный из под неё. кристине так чертовски весело, что она готова смеяться до надрыва живота. — извини, лизок, ты просто такая смешная, когда злишься. кристина улыбается широко и весело, и злость лизина на второй план уходит. андрющенко устало на диван рядом с крис садится и плечом её толкает. — дура. — кто обзывается — тот сам так и называется. кристина язык показывает, а лиза вздыхает тяжело. захарова хуже любого ребёнка. виолетта в это время умирала от отходняка. голова раскалывалась, а в глазах двоилось. малышенко тёрла сонные глаза и пыталась понять, где она вообще находится. — доброе утро. вообще сейчас половина шестого, но раз уж ты только проснулась.. перед ней сидела блондинка. вилка с огромным трудом пыталась её вспомнить, но мозг совершенно отказывался ей помогать. незнакомка подала ей кружку воды и татуированная начала жадно пить. даша смотрела на неё с интересом. всё таки личность, ради которой её обвиняемая решила сесть в тюрьму. — ты меня помнишь? я адвокат. — чей? тупо спрашивает вилка и блондинка вздыхает. всеёповторяется по второму кругу. добренко начинает объяснять всю ситуацию, а малышенко на неё просто пялится, пытаясь переварить информацию. — слушай, у тебя может обезбол есть? так голова болит, ничего не соображаю. виолетта встаёт с кровати и идёт на кухню. даша с удивлением наблюдает за тем, как малышенко хозяйничает в её квартире. она сама находит таблетки, наливает стакан воды и запивает лекарство. виолетта морщится, когда в глазах темнеет. она опирается о столешницу, чувствуя, что все её болячки вперемешку с наркотой скоро выльются во что-то крайне дерьмовое. ей бы к врачу сходить, да он наверное в обморок упадёт, при виде всего того, что у неё не так. малышенко прямо сейчас хочется сдохнуть. даша все ещё на неё смотрит, а девушке так необходимо чёртово одиночество. в голове крутятся миллионы обещаний данных себе и другим.

я больше не буду, правда.

с сегодняшнего дня в завязке.

обещаю, больше никогда.

она так нескончаемо много раз говорила, что это её последняя доза, что реальная жизнь для неё важнее, чем несколько часовой кайф от парочки таблеток экстази. виолетта так много раз нарушала свои же собственные обещания, что уже устала считать. больнее всего было нарушать обещания данные другим. самой себе было нарушать проще. она привыкла к знанию о том, что у неё нет силы воли, твёрдости характера и даже ничтожной частички гордости. жить с этим для неё не составляло никакого труда, лишь заставляло с каждым днём ненавидеть себя всё больше и больше. разочаровывать других было тяжело. раньше страшнее всего было понять, что мать делает ей больно и морально убивает, тыкая в неё ложными обещаниями. потом, когда почти все отношения с еленой были разорваны появился другой человек, мнение которого ей было до чёртиков важно. кристина стала той, кого татуированная боялась разочаровать. захарова преподносила малышенко слишком высоко, любила и ценила её, не смотря на всю ту хуйню, которую девушка творила. пришла обкуренная? ничего страшного. нужно забрать из ментуры? конечно. мать положила в рехаб? ничего, прорвёмся. нужно в долг? вообще без проблем. крис всё и всегда для неё делала. была рядом, сколько хотелось самой малышенко. захарова буквально была самым дорогим для неё человеком. разочаровать и её стало настоящим животным страхом. вилке было страшно, что она снова всё испортит. заставит кристину понять, что она то ещё дерьмо, что в её башке не пойми что творится, а мозгов меньше, чем у горошины. так и произошёл передоз. не нервах малышенко, как обычно, решила кайфануть. купила мефа, рассыпала дорожки белоснежные и в себя вдохнула. правда с дозой переборщила, не рассчитала количество и под удар себя подставила. да под такой, что её еле на скорой откачали. кристина попросила её завязать. сказала, что малышенко чуть, блять, не умерла и с этим пора завязывать. что она может пить и курить, что переживет без дури. крис всегда видела её в лучшем свете. вилка пообещала бросить. а сейчас сорвалась. позволила себе с володей снова связаться и таблетки в себя закинуть. если кристина узнает, она в ней разочаруется. будет взглядом своим грустным щенячьим смотреть и не скажет ничего. ну, может скажет что то вроде — это твоя жизнь, делай, что хочешь. но легче то от этого не станет, только больнее будет. захарова в дела чужие никогда не лезет, насильно ничего не делает и не запрещает. но и без слов понятно будет, как она разочарована. глаза её голубые с потрохами захарову выдают, малышенко за годы долгие отлично по ним читать научилась. от картины в голове даже дышать стало тяжело. виолетта твёрдо решила, что кристине знать этого не обязательно. это срыв мимолетный совершенно, такого больше не будет. она бросает и точка. сзади слышится кашель. виолетта оборачивается и замечает на себе взгляд даши. похоже та чувствует себя не в своей тарелке, явно смущённая и поражённая поведением малышенко. — эм, так мы поговорим? обсудим дело? нужно же как-нибудь киру твою вызволять. малышенко будто бы мимо ушей пропускает фразу об "её кире" и воду из кружки допивает. ногами босыми по полу шоркает и обратно в комнату идёт. даша за ней торопится. не понимает ,что ей вообще делать, и не было ли плохим решением эту виолетту к себе в квартиру привезти. малышенко на диван садится и ноги под себя подгибает. добренко садится на стул и ждёт. несколько мгновений они проводят в тишине кристальной, прерываемой лишь размеренным тиканьем часов. потом виолетта открывает рот и говорит начинает. рассказывает о том что произошло, как произошло, и что киры с ней вообще там не было, она позже пришла. малышенко хочет, что кира не пострадала. она не виновата, лишь собой напрасно рискует, ради неё. малышенко не тот человек, ради которого стараться надо, перед которым геройствовать надо. она не принцесса какая нибудь. принцессы не ловят галюны от нескольких доз за день, и не валяются без чувств от передоза. принцесс с зависимостью от наркотиков и сигаретой в зубах не бывает. значит и принцы таким принцессам не нужны. виолетта сама виновата, вот и ответить должна была сама. кира глупость совершила, и лиза все про неё сказала правильно. малышенко ничего подобного не заслуживает. единственное чего она достойна это места у окошка в рехабе и капельницы под боком. вот что таким принцессам как она нужно. вот чего она стоит. кире же жилось крайне нелегко. вся её жизнь в камере состояла из желания не сойти с ума и не сдохнуть. она предполагала, что так может быть, но надеялась, что у родителей этого парня мозгов побольше. вообщем, в один из вечером к ней подослали бугаев высоких. видимо показать хотели какие они крутые и страшные, а она маленькая и ничтожная. на утро она проснулась с разбитой в кровь скулой, расцветающими на ребрах синяками и острой болью в ноге. медведева все равно шла с высоко поднятой головой. она не боялась. синяками и кровью её нельзя было напугать. сколько бы раз к ней не подсылали кого-то, сколько бы раз она не слышала в свою сторону слов ядовитых и насмешек, кира чувствовала, что это все не зря. даже когда ребра горели в огонии, каждый синяк отдавался гулом в ушах, а крови на скуле становилось все больше и больше она не сгибалась. кира не была слабачкой. она была сильной, она была непобедимой, черт возьми. да разве её может сломить какая-то там тюрьма с этими на голову больными зэками? конечно же нет. медведева повторяла это как мантру каждый вечер, но все больше и больше сомневалась в своих же убеждениях. каждый алеяющий синяк и каждая кровоточащая рана медленно, но верно ломали её несокрушимую уверенность в себе. голова её опускалась все ниже и ниже день за днем, а голос становился все тише и тише. дашу наконец то пропустили на разговор с медведевой через несколько дней. дубренко понимала, почему же им не хотела устраивать встречи. одной кровоточащей раны на щеке было достаточно, чтобы понять, что происходит. — ну как ты? кир, я договорилась о том, чтобы суд случился как можно скорее. — понятно. медведева устало откинулась на спинку стула, положив закованные в наручники руки на стол. девушка выглядела измотанной. синяки под глазами и усталость в глазах, были самым явным признаком. кира плохо спала. видимо очень плохо. — я кое-кого привела. думаю ты будешь рада её видеть. медведева тут же выпрямилась на стуле. села прямее и взгляд к двери перевела. внутрь зашла виолетта малышенко собственной персоной. она улыбнулась кире, неуверенно, но тепло, как и всегда. села рядом с дашей, и взглядом по медведевой пробежалась. что ж, кира не выглядела сейчас как кайли дженнер или никки минаж. дни проведенные в камере дают о себе знать. и все же виолетта на неё с восторгом смотрела, как на героиню какую-нибудь. кира устало хмурилась, ссутулилась или губы кусала, а малышенко все взгляд свой не меняет. улыбается и смотрит. сама виолетта ничуть не изменилась за дни эти. все такая же жизнерадостная и счастливая. она говорить начинает, и голос её мягкий словно одеяло киру убаюкивает. как жаль, что время заканчивается. этот разговор чудесный прерывает охранник вошедший и говорит, что им уже пора. перед уходом кира виолетту за руку хватает и спрашивает быстро: — ты ещё придёшь? малышенко смеётся и обещает — конечно прийду. даша говорит, что они придут ещё один раз перед слушанием, через пару дней. кира кивает и говорит, что будет ждать. дубренко вместе с виолетой скрываются за дверью. напоследок татуированная шлёт кире воздушный поцелуй. он даёт медведевой вытерпеть грубое обращение охранников, и вообще возвращает к ней желание жить. виолетта малышенко словно глоток кислорода в этих ужасающих стенах. — виолетта! стой, ты куда? тебя подвезти? даша спешит за ней по пятам. малышенко лишь головой вертит, говорит, что все у неё окей, и она сама доберётся. адвокат лишь взглядом её провожает. видит как девушка на улицу выбегает и с мужчиной каким-то высоким и взрослым встречается. у неё глаза при виде его блестят, и он берет её под руку. они бредут вперёд по улице. дубренко наблюдает за всей этой картиной и ей почему то становится тошно. чувство это противное не покидает её до самого дома, и даже там она думает об этом странном мужчине. — ну че, сегодня как обычно? володя сигарету свою дешёвую закуривает и дымом в лицо виолетте дышит. малышенко кивает. мужчина в карман тянется рукою, а девушки глаза уже блестеть начинают. — и как тебе только экстази не надоедает? может чего новенького попробовать хочешь, м? мужчина заправляет ей прядь волос за ухо. девушка лишь хмыкает и таблетку проглатывает. — экстази это классика нестареющая, а ты ничего не понимаешь, старпер. малышенко на кровать рядом с ним падает. они на двоих делят его сигареты дешёвые, и в потолок смотрят, до тех пор пока наркотик действовать не начинает. виолетта сейчас у володи живёт, переконтоваться то негде. с крис она не общается. ирония жизни, с учётом того, что они лучшие друзья, верно? крис все чаще ей звонила, пыталась поговорить, а вилка все меньше и реже отвечала. теперь, когда она жила уже не в том районе они не пересекались. все что делала малышенко это торчала днями напролёт и бухала. она знала, что если бы крис увидела её такой, то разочаровалась бы. она бы её ненавидела. поэтому малышенко просто ушла. пришла одним вечером к володе и теперь жила у него. он толкал ей шваль, а она временами готовила что нибудь поесть, и мыла посуду. аляска жила с ними. собака страдала, видя как хозяйка её медленно себя убивает. постоянно за ней ходила, носом в ноги тыкалась. виолетте было весело, ей было кайфово. малышенко возилась с ней, ласкала и играла. но собаке ни это нужно было, не вся эта ласка фальшивая и поддельная, а хозяйка живая и настоящая, без наркотиков и володи этого глупого. — как долго я у тебя жить смогу? спрашивает малышенко до фильтра сигарету докуривая. невкусная все таки зараза, её мальборо куда лучше, чем дерьмо дешёвое из ларька. — да живи сколько хочешь, виолетт. мой дом — твой дом. володя в дурмане ей улыбается и встаёт с дивана, чтобы ещё дорожку занюхнуть. малышенко наблюдает за ним с кровати. на телефоне в очередной раз высвечивается имя кристины, но он теперь на пожизненном беззвучном. виолетта сказала, что больше не будет юзать. снова дала себе обещание и снова жестоко и бесповоротно его нарушила. это уже становится классикой нестареющей, не правда ли? кристина все эти чёртовы дни хочет на стены лезть и выть от нервов. виолетта просто исчезает. медленно угасает как спичка, теряется в числе её знакомых. словно она не её лучшая подруга, а просто рандомная девочка с улицы. захарову это буквально на части рвёт. она ей звонит и пишет, хочет общаться и тусить. та её игнорирует. медленно отдаляется. крис больше не знает где виолетта живёт, не знает с кем она, и как у неё дела. не знает, что происходит в жизни самого дорого для неё человека после матери. её сердце хрупкое на части постепенно бьётся. раз, два, три. вот уже и сердца нет, одни лишь осколки. в её доме начинает появляться все больше бутылок от пива и все меньше еды какой то нормальной. она к матери заходит, по дому ей помогает и улыбается. а потом как только к себе приходит, то внутрь куда то уходит, теряется в пучине переживаний и боли. одна лишь лиза её спасением становится. приходит проведать как её нога и отвлекает от дерьма всего. сама волнуется постоянно из-за киры своей, но захарову поддерживает, рядом находится и банки от алкашки в мусорку выкидывает. — от тебя воняет как от пивзавода. хватит уже, а. скоро вместе тебя одна банка пива останется. лиза любит бурчать. по доброму так, вроде бы ругая, а вроде бы заботу проявляя и волнуясь. она с кристиной не может двадцать четыре на семь находится, но когда приходит, всегда ей легче своим появлением делает. — мы с тобой приготовим пасту балоньеза. ясно? вот с таким заявлением к кристине андрющенко пришла вечером, в тот же день что кира с адвокатом встречалась. захарова планировала всю ночь пиво пить и телек смотреть, но планы её похоже нарушились. — чо мы приготовим? чо такое паста балоньеза? кристина на своей ноге одной стоит и на андрющенко глазами смотрит, хлопая. лиза недовольно бурчит себе что-то под нос и мимо крис проходит. в руках у индиго пакеты с едой полные, у захаровой аж глаза на лоб лезут. — первое, мы не наводим на кухне грязь. второе, мы делаем все по рецепту. третье, ты не ешь то что нельзя. всего куплено точно столько сколько нужно! лиза достаёт все продукты и открывает рецепт в интернете. кристина с интересом смотрит в него. все звучит слишком сложно и захаровой кажется, что у неё ничего не получится. андрющенко видит это и начинает объяснять крис что все здесь не так уж и сложно. даёт ей задание самое элементарное и сама берётся за что-то посложнее. захарова старательно выполняет указания лизы, высунув язык и хмурясь от усердия. андрющенко тихий и мягкий смешок издаёт за девушкой наблюдая. та такая забавная когда готовит. когда у крис все получается она восклицает радостно, как ребёнок маленький и лизу просит посмотреть. андрющенко хвалит её и дальше задания даёт. кристине с лизой готовить нравится. из телефона андрющенко нойз играет, но крис лишь краем уха слушает, в основном стараясь на готовке сосредоточиться. пасту балоньезо эту оказывается готовить не так уж и сложно. у них все получается, и крис чертовски результатом довольна. на получившийся шедевр смотрит и нахваливает его всё. они вкусно ужинают. из динамика все ещё нойз играет, а через открытое окно слышатся завывания ветра и крики молодёжи. сегодня пятница, у них отрыв. кристина школу ненавидела, но тусовки обожала, на каждую же ходила. — спасибо, что сегодня пришла. захарова макаронину в рот пихает и на лизу смотрит, улыбаясь. та плечами пожимает, мол, ничего в этом такого нет, хотя для захаровой это так чертовски много значит. андрющенко после ужина уйти хочет, но видя как рука кристины к банке пива на столе тянется и желание своего куда подальше засовывает. девушка движением быстрым бутылку хватает и в мусорник кидает. крис провожает её печальным взглядом и на лизу взгляд переводит. та на диван рядом с захаровой падает и пульт в руки берет. — мы будем смотреть фильм. какую нибудь приторную слезливо драматичную мелодраму. — о боги, только не это.. кристина страдальчески стонет. лиза лишь хмыкает и включает самый тупой фильм какой только найти может. кристине смотреть приходится, и она кривится буквально через каждые минут пять. фильм и правда отстой, но иногда хочется чего-нибудь такого глупого посмотреть, вот серьёзно. — может переключим?? тяжело вздыхает захарова, ноги вытягивая. — сиди и смотри давай, хватит ныть. андрющенко её локтем пихает и глаза закатывает. в комнате полутьма стоит. кристина по профилю лизы взглядом пробегается и ловит себя на мысли, что ей так чертовски нравится эта ситуация. сегодняшний день становится лучше всех предыдущих, просто благодаря андрющенко. она спасает его своим присутвием, своим смехом тихим и улыбкой скромной. виолетта малышенко была человеком, который нарушает все обещанния данные близким людям. она успела разочаровать всех вокруг, но в мире этом ещё существовала кира, та кто верил в неё. верил ьак отчаянно и упорно, что в итоге напоролся на те же грабли. в день перед судом дарья дубренко пришла одна. малышенко обещала прийти с ней, обещала и не выполнила. подвела киру м убила последний луч надежды, последнего веревшего в неё человека.