раритет.

кристина нервничала. заседание в суде начиналось ровно через пять минут, а виолетты все ещё не было. захарова стояла на сраном морозе и смотрела на время. секунда шла за секундой, а малышенко все не появлялась на горизонте. адвокат кирин внутри сидела. лиза тоже там была. она сказала, что нервничать нет причины, что все хорошо. кристине так не казалось. и не зря. захарова всегда оказывается права. когда на горизонте появляется силуэт вилки, у крис так кулаки и сжимаются. она идет, из стороны в сторону шатаясь, с бутылкой пива в руке и наверное оставшейся таблеткой экстази в кармане. взгляд у малышенко весёлый, прямо искорки плещут. она смеётся, чуть на тротуаре не упав. кристина к ней шагом быстрым подходит и за грудки хватает. — все что от тебя блять требовалось прийти и быть в гребанном адеквате. ты главный свидетель, блять понимаешь? сука, да ты своей выходной все заруинишь. кристина впервые на виолетту злится, вот так вот по-настоящему, настолько, что кулаки уже чешутся её личико ехидное к чертям собачьим размазать. — я в полном адеквате. и вообще, ты чего меня хватаешь, а, кристин? да ладно тебе, расслабься. может занюхнуть хочешь. и виолетта рукой в карман тянется. захарова её толкает, да так сильно, что вилка на ногах устоять не может и на асфальт падает. прядь волос со лба своего сдувает и на крис снизу вверх смотрит. — я на любую хуйню твою глаза закрывала, мне абсолютно похуй было. один раз в этой жизни попросила о чем то. и нет же, обязательно сейчас надо было все испортить. кристина ботинком землю пинает. малышенко на неё с усмешкой смотрит и губы сухие облизывает. кристину это бесит, сука из себя выводит. она на виолетту рассчитывала, она на неё ставила. да блять, на неё все показания держаться! — ты сука по человечески блять совсем не можешь? мозги свои мизерные хоть раз включи, дура! и кристина психует, орать во всё горло начинает. а виолетта смеётся. вот так вот просто угорает над тем как у захаровой крышу сносит. из здания лиза выбегает. подходит, видит состояние виолетты и замирает, дыхание свое задерживает и глаза распахивает. у неё сердце в груди кульбит делает, от осознания всего ужаса ситуации. ключевой свидетель чьи показания буквально решают все ситуацию и переворачивают дело — пьян в хламину. её даже в зал суда не пустят. — ты сука не человек, виолетта, ты мразь ебанная. нихуя ты в этой жизни не заслуживаешь, только по канавам да подворотням валяться. да кира блять ради тебя жизнью своей жертвует, а ты ради неё не можешь без дозы с бухлом лишний день прожить. и это отрезвляет. в мозг боль ударяет и девушка в асфальт вжимается. это ведь и правда так. кира все для неё, а виолетта нихуя. только хуже делает, будто бы специально. — да чтоб ты с нариком своим сторчалась блять поскорее, скотина. захарова снова и снова землю пинает. от злости хочется разъебать всех и все вокруг, просто мир этот до тла сжечь нахуй. она киру эту плохо знает, безусловно, дело не в этом. просто сам факт того, что виолетта пропадает на такой огромный срок, а потом приходит на заседание суда обдолбанная — ебаная параша. быть а здравом уме единственное что от неё требовалось. всё. большего никто не просил. — кристина. лиза её за руку взять пытается, а крис отдергивает её нахрен. сука, да у неё сейчас нервы сдадут просто. девушка любит виолетту чертовски сильно, всем сердцем. но она не понимает что та творит, где вообще её мозги находятся. на улицу даша выбегает, и запыхавшись рядом с ними останавливается. взглядом по каждому пробегает, но не говорит ничего, все заявления молча глотает, не решаясь влезать. сейчас это все равно не важно. — у киры. у неё два ребра сломаны. суд перенесли по причине травм и отправили её в больницу. сегодня заседания не будет. возможно эта новость должна была как-то сгладить углы и успокоить, но фактически ничего не менялось. виолетта все равно пришла под драгами и собиралась испортить все, что только можно и что нельзя. — к следующему слушанию постарайся не накидаться, а то я тебя нахрен в ближайшей речке утоплю. кристина руки в карманы сует и разворачивается. глотает всю обиду и боль, за маской ненависти ледяной прячет. малышенко ей в спину смотрит, голову откидывая. — а ты на следующее слушанье тоже занюхни немного. а то реально нервы шалят. улыбнись, крис. захарова поворачивается и дёргается, чтобы ударить. андрющенко её удерживает, а виолетта лишь пыль с брюк любимых грязь отряхивает и волосы поправляет. — чао. малышенко мальборо любимое вытягивает и закуривает. поступью уже чуть более ровной вперёд по улице идёт. там её машина ждёт из которой володя выглядывает. внутри виолетты образовался один огромный ком, который срочно нужно загасить, иначе хуже станет. — мне нужна двойная доза. чтоб крышу снесло прям. вообще нихера чтоб не чувствовать. это первое, что говорит виолетта, когда садится в машины. володя лишь кивает, говорит, что все устроит. малышенко все ещё чувствует как некогда такие родные руки толкали её на землю и трясли что есть силы. по спине мурашки идут. она проебалась конкретно. испортила все, что осталось от их дружбы. исправлять и чинить больше нечего, кристина её ненавидит. — крис. лиза говорит устало и на захарову взгляд бросает грустный. кристина психует. костяшками пальцев хрустит и на андрющенко голову поворачивает. — что? что? я имею право злиться. это не я хреновая подруга, а она. она поступила дерьмово, она меня кинула. захаровой больно до чёртиков. она носком ботинка землю пинает продолжает лишь бы что нибудь вокруг себя не разъебать. лиза руку ей не плечо кладёт и успокаивющее что-то говорит, голосом своим мягким и осторжным. виолетта закидывает в себя несколько таблеток и падает на кровать. володя где то под боком музло врубает и сигарету закуривает. малышенко снова как и обычно на двоих с ним косяк делит. — бля, вкатывает ахуенно. шепчет девушка, когда наркота в голову ударяет. перед глазами все плывет, а ноги немеют. чувство странное, но такое кайфовое. вся хуйня на второй план уходит, лишь она и дурь остаётся. о крис она больше не думает. она ни о чем не думает, просто не может. наркотик весь её мозг поглощает, в сладкий дурман забирая. плохо становится позже, когда в глазах мутнеет, и дышать трудно становится. она подняться пытается, но чувствует, что не может. ей хреново, и чувство это ей знакомое давно. она за володю хватается и дышать ровнее пытается. — володя. шепчет малышенко отчаянно за него хватаясь. мужчина на неё смотрит внимательно, понимает, что у той передоз сейчас будет. он от неё шарахается и в панике выбегает в коридор. через пару мгновений девушка слышит хлопок двери. — сука. бормочет девушка, за телефоном потянувшись. она сдохнет может быть скоро, а друг старый её кинул. крис бы не кинула никогда, лично бы из клешней смерти вырвала. пальцами трясущимися номер скорой набирает и надеется, что смерть её не заберет сегодня. её трясти начинает, глаза закатываются, ноги немеют и она больше ничего не чувствует, лишь боль ноющую по всему телу. ей страшно как в первый раз. сколько бы раз передоз не случился — ощущение все хуже и хуже с каждым разом. когда пена изо рта идти начинает, а сознание постепенно покидает её в квартиру врываются работники скорой помощи. малышенко кажется, что прямо перед ней нависает смерть её с косой острой как нож и только ждёт кончины её скоротечной. в машине скорой помощи у неё происходит остановка сердца. смерть уже тянет руки загребущие к ней, когда молодой работник вышедший сегодня на первый день вытаскивает её, заведя сердце. — сегодня на моей смене не умрет никто, даже не думай. довезем мы тебя до больнички, даже не думай умирать. он виолетте в глаза затуманенные смотрит. малышенко шепчет что то губами сухими, но что парень так понять и не может. татуированная в сон беспокойный проваливается и не просыпается даже когда в больницу приезжает. смерть сегодня как никогда близко к ней стояла, уже готовая в мир свой виолетту окунуть. в мир спокойствия и безмятежности. в мире этом тихо и хорошо, никаких страданий и боли. наверное было бы неплохо умереть и перестать чувствовать все эмоции накатывающие на неё постоянно с силой огромною. это наверное ирония глупая, но кира в этой же больнице сейчас лежит, с переломом двух рёбер в палате от виолетте соседней. медведеву снова сломали. снова заставили веру в лучшее потухнуть. виолетта не пришла и кира сгорела как спичка. а потом к ней пришли в камеру и решили преподать урок. кира почти не сопротивлялась. позволила нанести себе увечья лишь бы провести время подальше от тюрьмы. в больнице было тихо и спокойно, тут она чувствовала себя живой. раньше она места подобные всем сердцем ненавидела, но сейчас больница её спасением буквально стала. все тело ныло, но боль душевная куда сильнее была, чем внутренняя. страдания от нарушенного виолеттой обещания сделали ей куда больнее, чем она думала. малышенко верила в нее, видела в ней кого-то слишком хорошего. наверное она построила идеал выдуманный и теперь в нем чертовски разочаровалась. сама виновата, подумала кира. чем выше ожидания строишь, чем больнее разочаровываться потом будет. медведева теперь точно в этом уверена, на опыте своём горьком научена. виолетта очнулась посреди ночи, с капельницей под боком и окружённая стенами белыми. малышенко поморщилась и с кровати этой дурацкой поднялась. на ногах ватных из палаты вышла и огляделась. врачей не было рядом, все спали видимо. девушка пошла вперёд и заметила в соседней палате киру через окошко. у неё глаза расширились и малышенко в стеклу прижалась, к девушке взгляд приковав. у её палаты вообще должны были бы менты дежурить, но видимо им настолько впадлу, что они свалили. виолетта осторожно дверь палаты открывает и внутрь заходит. кира спит, свернувшись калачиком и морщась во сне. малышенко сразу вспоминает о её сломанных ребрах. ей становится стыдно. кира попала в тюрьму из-за неё. все это из-за неё. — ты нарушила свое обещание. тишину разрезает вымученный голос киры. она не смотрит на виолетту, но знает, что это она. малышенко дёргается и к двери прижимается. — я. и слов у неё не находится. ещё один разочарованный человек и ещё одно нарушенное обещание. виолетта проебалась просто везде где только можно было. ей так чертовски хреново. — прости. шёпотом виолетта бормочет. кира на неё наконец взгляд поднимает и малышенко сглатывает нервно. медведева такая потерянная, что у татуированной ком в горле встаёт. — за что именно ты извиняешься? — за все. прости за что то из-за меня в тюрьму попала, за что так долго там была, за то что сюда попала, за то что я на слушание обдолбанная пришла. я блять кругом виновата и не знаю как мне исправить это дерьмо всё. малышенко на стул рядом с кирой падает и голову склоняет виновата, пытаясь не психануть и не разрыдаться к чертям собачьим. она ненавидит себя и жизнь свою ненавидит. — только не плачь, малышенко. устало говорит кира, а вилка смеётся, устало и с болью в смехе этом. она голову свою поднимает и глазами покрасневшими на медведеву смотрит. ей стыдно плакать и стыдно не плакать. она все теперь из стыда сжигающего стоит. она хочет умереть. кажется по настоящему. — я правда пыталась бросить. у меня не получается ничего. обещания только даю, а потом их все нарушаю. хуевый я человек. виолетта в руках кофту свою теребит и дышать нормально пытается. кира руку свою почти невесомо на руки малышенко кладёт, пытаясь её успокоить. — не парься ты. вот выйду я из тюрьмы и помогу бросить. я в завязке уже три месяца, представляешь? прорвёмся, виолетт. кажется, кире бы стоило отвязаться от виолетты наконец. от неё проблемы одни и невзгоды, но не можно малышенко, просто не может. как только в глаза её зелёные смотрит, все забывает моментально дарья дубренко сидит в кофейне и ждёт опаздывающего человека. ей написал адвокат с другой стороны и предложил встретится, обсудить вопросы по поводу дела. девушка нервничала крайне сильно, боялась этой встречи. она так и не видела ни разу этого адвоката из-за того, что заседание перенесли. сейчас будет их первая встреча. — даша. голос бархатный её окликает и у девушки все внутри замирает. она холодеет и медленно оборачивается. от дверей к ней плавной походкой идёт юлий. её бывший муж. дубренко, некогда онешко, быстро встаёт и собирается уходить. — даш, ну куда же ты? я думал мы сможем обсудить рабочие вопросы, а ты убегаешь. — нет, это не можешь быть ты. ты не работаешь по профессии уже несколько лет. ты ненавидел юридическое. — мне предложили неплохую сумму. он улыбнулся, такой до боли знакомой улыбкой, что дашу затошнило. она сглотнула. вселенная над ней точно издевается. — садись, поболтаем. например о том, как ты проиграешь свое первое дело. вот ты вроде так упорно на юрфаке училась, а в голове информации ноль. дубренко голову гордо поднимает. она не даст ему себя унижать. — скажешь нет? но по факту то оно так и есть. главный свидетель у тебя наркоманка со стаже, чьим словам будет очень сложно поверить — он пытался её изнасиловать. обычная самозащита. — а чем докажешь то, а? может она обдолбанная была и убила его случайно, пока под кайфом была. с кирой ситуация ещё более шаткая. себя специально подставила? зачем, для чего? все твои факты и доказательства строятся буквально на «если бы, да кабы» — есть человек, который может подтвердить непорядочностью никиты. — источник ненадежный? друг виолетты вероятно. обвинение позовёт в двадцать раз больше людей, которые подтвердят его порядочность. ты в полнейшей заднице, даша. он хмыкает и на спинку стула откидывается. — ты проиграешь это дело. у меня больше фактов, больше свидетелей и больше власти. считай юрфак был окончен зря, потому что адвокат из тебя такой же ничтожный, как и ты сама. — не смей оскорблять меня, ясно? думаешь знаешь все об этом деле? сможешь засадить моих клиенток на полный срок? я добьюсь того, чтобы ни одна из не получила реального срока. может ты и выиграл партию, но не всю игру. даша поднимается со своего места. юлий хмыкает наблюдая за ней. — что ж, тогда твой ход. удиви меня к следующему слушанию. — удивлю. у даши в рукаве не было ни одного козыря, но она придумает выход. дело же было не просто в том что дело первое, а в том, что онешко считает ее слабой. думает, что она ничтожна, что дело ей не по зубам. это не так, и она обязательно это докажет. кристина отхлебнула немного пива. она сидела дома, смотрела телевизор и старалась изолироваться от этого мира к чертям собачьим. она вспоминала все те слова, которые сказала виолетте, её взгляд на несколько секунд такой потерянный и грустный. сама захарова в тот момент злилась настолько, что её ничего не волновало. так хотелось от малышенко хоть один ответ получить, хотя бы узнать почему она делает. крис правда верила в нее, верила в её силу воли и стойкость, а в итоге так сильно разочаровалась. было больно, правда. виолетта все превращала в шутку. пришла обдолбанная? смешно? чуть не сдохла от передоза? новый анекдот. все выливалось в очередной повод поугарать в кругу друзей. крис так не могла. она хотела серьёзных разговоров, хотела обсуждать всю эту хуйню. она в завязке, она бы помогла вилке держаться. где же хваленое это «в. и к. навеки.»? куда делась вся эта бравада о лучших друзьях и поддержке друг друга даже в самых дерьмовых ситуациях? испарилась, после появления дешёвых наркотиков на горизонте? слышится звук открытия двери и захарова понимает, что забыла закрыть дверь. опять. она в голове считает до пяти и ждёт. лиза заходит в её комнату с крайне недовольным выражением лица. — ууу, лизок, привет. в гости зашла? крис поднимается с кровати и на шатающихся ногах пытается дойти до андрющенко, но спотыкается. индиго ловит её и удерживает на месте. помогает снова вернуться на диван и не упасть второй раз. лиза молчит и идёт на кухню. кажется она включает чайник и ищет что-то в холодильнике. крис особо не волнует как она там хозяйничает и что вообще делает. захарова хлещет свое пиво словно воду и жизни радуется. с бухлом жить проще становится, кайфовее в раз тысячу. — лизооок, ты там скоро? — ты невыносима. андрющенко заходит в комнату с двумя кружками чая и тарелкой бутербродов. говорит, что у крис скоро язва разовьется если она есть совсем перестанет и одним пивом питаться начнёт. между ними недосказанность молчаливая витала и это чувствовалось. крис особо базарить не хотелось, она свой бутерброд жевала и чаем запивала. андрющенко на неё взгляды временами бросала и гадала, насколько же все плохо? сколько она выпила и что чувствует? вспоминать утро сегодняшнее не хотелось, в голове сразу образ виолетты на земле появлялся. малышенко безусловно виновата, безусловно проебалась. и крис имеет право злиться. и не только злиться. и обижаться она имеет право и грустить и тосковать. захаровой тяжело. она на суде виолетту ждала, чтобы поговорить наконец нормально, хоть один ответ получить стоящий. а что в итоге? а в итоге получила обдолбанную малышенко. скорее всего так и проходили все дни без крис. под кайфом. лиза заметила тогда боль в глазах кристины, заметила как картина в голове складывалась, а сердце на части ломалось. разочаровываться всегда больно. кристина хочет снова встать с дивана, но андрющенко уже тут как тут. заставляет её на месте остаться и лишний раз не рисковать. — господи, ты такая худая. серьёзно, начинай есть, а то реально проблемы начнутся. лиза вздыхает тяжело и устало. кристина на неё несколько мгновений смотрит, взглядом своим затуманенным по лицу скользит и чуть рот приоткрывает. андрющенко бровь выгибает спрашивает что-то. захарова вопрос мимо ушей пропускает, пьяно улыбаясь. лиза никак к поведению кристининому такому привыкнуть не может. глупо и по-детски она себя временами ведёт, просто слов не подобрать бывает. — спи, ладно, кристин? отдыхай и больше не пей. девушка собирается встать с кровати и лишние бутылки с мусором из комнаты унести. тут все же такой хламовник если честно, что смотреть страшно. вдруг рука шершавая её за запястье обхватывает и обратно тянет. кристина не знает что она делает и зачем делает. ей так одиноко. слишком одиноко. настолько, что даже дыхание перехватывает. хочется рядом кого-то иметь под боком, чтобы тоску вечную хоть немного затмевать. — останься. одно слово простое из восьми букв состоящее, а сколько эмоций в нем заложено, печальных и тревожных мыслей. лиза бровь свою идеальную выгибает и на кристину смотрит. та больше ничего не говорит, лишь молчаливо ответа на просьбу свою ждёт. — как хочешь. кристина облегчение накатывающие чувствует и руку лизину с своей сжимает. захарова сонные глаза прикрывает и готовится в дрему сладостную провалится. лиза все время с ней, сидит с рукой, от работы шершавой, в замок сцепившись и на сонную захарову смотрит. на волосы её светлые, на губы розовые, на прикрытые глаза голубые. взглядом своим по очертаниям в темноте пробегается и думает о том, что кристина беззащитная на самом деле как ребёнок. ей тепло нужно, любовь и забота. внимание постоянное и знаете важности и нужности. иначе она утопает, погрязает в своей боли и печали, в бутылке себя топит. — tu es comme un chaton. лиза прядь с ее лица выбившуюся убирает. лунный свет сказочно играет на умиротворенном лице захаровой, пируэты выплясывая и узоры чертя самые разные. виолетта в это же самое время спала как и кристина. мирно посапывала на стуле больничном в палате кириной, хотя должна была бы быть у себя. скорее всего одним выговором она не отделается, но какая разница? ощущение тёплой руки медведевой, её взгляд усталый, но мягкий и улыбка заставляли малышенко спать крепко. она спала, а мозг усталый в голове фразу одну выводил, почерком калиграфическим — в. и к. навеки.