Забытое лето с ароматом клубники

Лиса перекладывала вещи из коробок на кровать, а с кровати в ящик. Солнце уже взошло, облепив комнату мягкой рыжей шерстью, которая прицепилась даже к потолку. Девушка задумчиво складывала майки. Получалось не очень аккуратно. Вдруг под ногами возникла конфета, прилетевшая через окно. Лиса наклонилась, покрутила в руках обертку и получила второй такой же по лбу. Потом снаружи послышалось: - Лиса! Выходи, в офис пойдем! Она подошла к окну и выглянула. Снизу-вверх на нее смотрели две головы, одна радостно жмурящаяся, а вторая спокойно улыбающаяся. Как две сестренки. Первая была распустившимися цветами сакуры, а вторая сладкими ягодами ежевики. Такие разные. - Джису сказала, что мороженого сегодня не будет, - Розэ потерла покрасневшие глаза, - но я из дома взяла яблоки. Лиса улыбнулась и, перепрыгивая через ступеньки (и оттого чуть не подвернув несколько раз ногу), побежала вниз. Стоило выйти на улицу, как в нее тут же влетело окутанное счастьем и клубникой тело. Джису рассмеялась. - Да ты, похоже особенная. Розэ ни к кому так не спешила, как к тебе. Девочка залилась краской и тут же возразила: - Ничего подобного. Просто мне спешить-то не к кому было. Джису и так почти всегда со мной, а Дженни то на работе, то с дедушкой. Тут Лиса поняла, что она не знает о Дженни совсем ничего. Ни как она живет, ни с кем. Не знает о ее прошлом, о ее родителях и школе. - С дедушкой? - Ага, - Розэ подцепила ползущую по дороге гусеницу и положила в траву. – Единственный, кто у нее из родственников остался. Родители, вроде бы, погибли, а бабушка умерла. - А что за болезнь у Дженни? - Ну… - девочка убрала за ухо вылезшую прядь, - она толком сама не знает, насколько я понимаю. Да, Джису? – Джису кивнула, и Розэ повернулась обратно к Лисе. – Она к врачу не идет из-за того, что денег нет совсем. Дедушка у нее еле ходит, она работает, чтобы содержать его и себя, но это ты и сама знаешь. До прошлого года в школе училась, а потом у нее оценки стали ухудшаться и ее отчислили. - Она бледнеет с каждым днем все сильнее, раны долго не заживают, иногда кровь из носа резко начинает идти. Это то, что заметно, а про внутреннее состояние она не говорит – Джису встала рядом. – А раз не говорит, значит, не хочет, чтобы мы знали. Значит, это причина, чтобы закрыть эту тему. Розэ согласилась и тут же стала рассказывать о своих последних снах. Сарай, который Лиса уже сама потихоньку начинала называть офисом, спокойно проживал дни, храня в себе толстую книгу со сказками и засушенными цветами, разные секреты, о которых уже все знали, и учебники Джису. Здесь пахло деревом, вишней, растущей неподалеку, и светлой радостью. Джису села к лампе и стала что-то писать в блокноте. А Розэ выбежала наружу, утягивая Лису за собой. Они сели спиной к деревянной стене сарая и стали следить за прилетевшей на палец девочки божьей коровкой. Она добежала до красных ногтей, от которых уже понемногу стал отлупливаться лак, потом расправила свои маленькие крылья и скрылась из виду, перелетев сломанную рабицу, обвитую кустами. - Кстати, - Розэ засунула руку в карман, и на ее ладони появился браслет из бисера. Маленькие оранжевые бусины были похожи на цедру апельсина, - это тебе. Лиса надела браслет, и теперь на ее запястье словно была проведена полоска оранжевой краской. - Мне нравится. Правда. Розэ рассмеялась и, обвив шею Лисы руками оставила на ее щеке сверкающий след от блеска. Внутри закружились стрекозы. - Ты похожа на волшебного эльфа. - Почему это? – Лиса уткнулась носом в розовые волосы. Стало щекотно. - От тебя пахнет травой и паутина на стене похожа на крылья. Лиса рассмеялась и обернулась. На перламутровой пряже паутины сзади сидел крошечный паук, иногда двигая своими маленькими черными лапами. - А как же запах сигарет? Розэ задумалась, наклонилась к девушке, вдохнула полные легкие воздуха и обратно откинулась на стену сарая. - Совсем нет. Только трава и цветы. А может пойдем на озеро? - Надо Джису позвать. - Ага, - Розэ отчего-то грустно вздохнула, потом все же встала и попрыгала к подруге, - Джису! Тут очень жарко, пойдем к воде! Голос Джису раздался из глубин офиса: - Идите сами, я пока позанимаюсь. Лиса, ты за старшую! - Без проблем! – крикнула в ответ Лиса, и они вместе с Розэ убежали к озеру, прошмыгнув через кусты и сломанный забор. На улице жарко. Даже прохладная вода не спасает. Лиса, искупавшись, лежала на суше, наблюдая полузакрытыми глазами за окутанной сверкающими брызгами Розэ. Наконец девочка прибежала и завалилась рядом с ней в тени. Стало хорошо. От холодных рук Розэ, от клубничного запаха и нелепых поцелуев в уши. Потом маленькое розовое счастье успокоилось и мирно свернулось комочком, положив голову на живот. Горло пересохло, слюна стала вязкой и противной. Но бутылка с водой осталась в рюкзаке благоразумной Джису, которая нашла на переполненных полках стеллажа ручной вентилятор с одной сломанной лопастью, и сейчас сидела вместе с ним в раздумьях над задачей. Розэ заснула, а ее ресницы иногда немного подрагивали. В итоге Лиса, аккуратно переложив голову девочки на песок, побежала к ближайшему магазину. Газировка недовольно зашипела, когда сняли ее крышку. Рот сразу наполнился сладкими пузырьками. Лиса держала в другой руке еще одну бутылку, точно такую же, для Розэ. Она шла обратно, пробираясь через большие листья деревьев, которым солнце делало рентген. И вот, наконец, пальцы погрузились в песок. Лиса оглянулась по сторонам, но Розэ не было. Песчинки лишь сохранили след, уверяя, что здесь кто-то был, и Розэ – не просто приведение или наивный сон. Розэ была в реальности. По-настоящему стояла на краю скалы со скрученными сзади руками и в ужасе постаралась сделать шаг назад, но уперлась в грудь лесного зверя. Ухмыляющийся Ёнджун что-то прошептал в самое ухо и резко толкнул в спину, освобождая тонкие запястья из капкана. И Розэ летит вниз. Как падающая звезда, на которую все смотрят с восхищением и загадывают желания. А Ёнджун много чего хочет. Но больше всего – отомстить за то, что отец ушел, оставив мать наедине с алкоголем и с непонятными таблетками. Лиса слышит крик, а потом, резко развернувшись, видит, как по воде расходятся круги. Из совсем маленьких они становятся все больше и больше. А на скале, нависшей над поверхностью озера, стоят звери. Сердце пропускает удар. Розэ же не умеет плавать. Совсем. Лиса срывается с места, отбрасывает в бок разбивающиеся бутылки с газировкой и бросается в холодную воду. Она плывет туда, откуда начинаются круги. Плывет так быстро, как только может. Лучше бы она была не эльфом, а русалкой. Лиса ныряет, раскрывая в воде глаза. Косые лучи солнца пробивались вглубь, падая на барахтающееся тело. Вода игралась с розовыми прядями. Лиса плывет вниз, все ближе ко дну, пока наконец не ловит руками ткань платья. Тянет на себя, подхватывает на руки уже переставшую противиться судьбе Розэ и выплывает на поверхность. Жадно хватает воздух. Кашляет. Плывет к берегу. Промокшая одежда липнет к телу, а Розэ никак не реагирует на песок. В голове непонятный шум и куча мыслей. Но ни одной относящейся к тому, как делать искусственное дыхание. Лиса не помнит ничего. Она пытается вдуть в чужие легкие воздух, зажимая Розэ нос. Вроде бы как-то так. И вроде бы что-то получается. А может, Лисе уже кажется. Может, этой девочки, созданной из цветов гибискуса и солнца вообще не существует, а ее глухо бьющееся сердце – лишь плод отчаявшегося воображение. Хотя нет, не может. Лиса похожа на родителей Розэ. Она будет верить только в то, во что хочет.