Fairy in the soul

Убей меня, убей меня нежно

Разорви в клочья мое воображение

Ты и я — неудачная попытка?

Я плакал,

Ты знаешь, почему.

В ночь, когда всходила одинокая, безжизненно-белая луна, лениво освещая темноту ночи, окруженный оглушительной тишиной палач не смел отвести взгляд от металла, чей холод ощущался сквозь застывший воздух. Небесный свет подчеркивал красоту стали, что манила блеском и изящными узорами, тонко выведенными вдоль серебристой полосы. Совершенный вид пугает и завораживает. Жажда прикоснуться, почувствовать приближение неминуемого, становится неконтролируемой. Тот, кто лишает чего-то важного, лучше всего знает о конце, у которого есть лишь одно правило: он всегда наступает. Грубые пальцы проводят по металлу, постепенно опускаясь и обхватывая рукоять. Палач чувствует дыхание возле себя. Оно губительное, до жути пронизывающее все естество, могущественное и пугающее. То, от чего нельзя укрыться даже при свете солнца, но в зловещей темноте появляться всегда легче, правильнее. Смерть никогда не отступает. Медленно подходит, тихими опасными шагами, пока не остановится, без единого чувства окинув того, за кем изволила прийти. Не увидит борьбы и сопротивления, только ужас и безысходность в глазах, которыми подпитывает свое существо. В ее ледяных руках лежит тысячи огней, и она будет приходить за ними бесчисленное количество раз, пока не насытится. Стремится окрасить свою черную душу чужими цветами, не зная о том, что вовсе ее не имеет. Никакой жизни не будет во мраке. Палач не раз видел последние вздохи из кричащих уст, слышал тихое биение сердца, после которого наступила мрачная тишина, чувствовал холодные руки, чья хватка ослабевала спустя мгновения. Он свидетель смерти, ее верный проводник, всегда помнящий о том, что она заберет и его душу, не вспомнив об услужении ей: ведь ничего не способно спасти от неконтролируемого голода. Нисколько не встревожен, ибо рука, сжимающая тяжелый меч, вовсе не дрожит. Мышцы на лбу разглажены, подобно ровной глади озера ранним утром. Взгляд пристальный, задумчивый, будто прикован к блеску металла. Чувствует ту, что находится рядом, но не спешит обернуться. Знает, что она дает ему немного времени. Все-таки поблагодарит за службу ничтожными минутами, но палач не может и мечтать о большем. Не знает, когда наполнит кислородом легкие в последний раз, но тщательно запоминает каждый вдох и выдох, переводя счет на секунды. Ни о чем не жалеет, ибо душа покинула его задолго до прихода ледяной гостьи. Внутри свет уступил место одиночеству, вытеснив белые цвета до последней капли. Нет чувства боли, сострадания, былой радости и волнения. Исчезли вместе со страхом, что уже не сковывает цепями. Он не станет бояться той, с кем может помериться силой. Ведь и палач лишал жизней. С каждым ушедшим покидала его самого частичка души. Убивал до тех пор, пока не обнаружил свои кровоточащие раны, но остановиться не мог. Стал подобен могущественной смерти, что лишь тихо наблюдала в стороне. Подобного позволять не стала бы, но человек, решивший сравнять себя с забирающем жизни существом, вызывал интерес. Смерть отстраненно наблюдает за очередным представлением, отдав власть в чужие руки. Эти руки, подносящие острый меч к своей же груди, не выдают дрожи. Ее просто нет. Слишком уверен в себе, много раз проделывал такое, чтобы сомневаться. Палач убивал. Отчаянно убивал собственных демонов, что не желали покидать его, лишь утробно и гадко смеясь над жалкими попытками. Собственноручно разделался с каждым, но не смог удержать кусочки души, которые демоны забирали вместе с собой. Пожертвовал самым дорогим, пытаясь спастись из темных чар. Оказался один на один с пустотой: без дня и ночи. Возомнил себя равным смерти и теперь расплачивается за свою же уверенность. Он — свой личный палач. Убил душу, теперь жаждет расправиться с телом. Считает, что имеет на то полное право. Однако не принадлежит ли право отнять жизнь тому, кто ее создал? Справедливо будет предоставить эту возможность Создателю, но что делать, если от бытия остаются жалкие крупицы? Они растеряны, украдены без возможности вернуть назад. Как быть в этом случае? Отнимая взор от земли, пропитанной страхом и кровью, уставляет удивленные очи на светлый образ, приковав их себе намертво. Чистота, спокойствие и сила, исходящие от лика, вселили неясную надежду. В хрупких руках лежали потерянные осколки разбитого украденного нутра, увидеть которые не возжелал бы даже в самых ярких фантазиях. Слишком удивительно. Сама нежность, близко подходя к растерявшемуся палачу, бережно вручает найденное хозяину, глазами моля хранить под семью замками. Стальной меч протягивает в аккуратную ладонь, что в то же мгновение уверенно сжимает рукоять. Отныне не посмеет отнять свою жизнь, ибо та не принадлежит ему боле. Лишь вернувшая ее с этой секунды обрела это право.

***

Утренний ветер, беззастенчиво проникая сквозь просторные окна, наполняет свежестью комнату, будто надеясь помочь развеять царившее в ней волнение. Волнение, что исходит от мужчины, сидящего на краю кровати и сверлящего экран телефона в одной точке неизвестное количество времени, взглядом проделывая дыру в нем, а может быть заодно в своем неспокойно бьющемся сердце. Сам не понимает. Первый раз вступает в столкновение со своей застенчивостью, которой не было место в его жизни до появления одной особы, что не смела с момента неожиданного яркого появления покидать мысли. Он и не станет отказываться от того, что необходимо больше кислорода. Отпустить образ, ставший главной зависимостью — рывком вытянуть острый кинжал, корчась от боли и чувствуя стекающую по телу горячую кровь. Кажется, этим же кинжалом проводит по сердцу, коря себя за нерешительность. Она прячется с насмешливой улыбкой, оставляя одного, будто обиженного ребенка. Мужчина, презирающий слабость и страх, не позволяющий ни одной живой душе узреть свою скрытую сторону, сейчас покорно склоняет голову то ли перед этими чувствами, то ли перед карими глазами, которые не устает вспоминать и жаждет увидеть вновь. Намджун наизусть выучил набор цифр, на которые глядит и глядит, не решаясь позвонить. Ведет диалог с пустотой, задает бесчисленные вопросы. «Может она еще не проснулась?» Глядит на настенные часы, стрелка которых направлена на цифру двенадцать. Нервно усмехается себе под нос, вновь переводя внимание на постепенно потухающий экран. Каким бы не был страх, желание услышать медовый голос, растекающийся по венам, всегда будет сильнее. Подчиняется ему и в этот раз. Слышны долгие протяжные гудки, чей звук мужчина готов проклинать, ибо не дают они успокоения. Спустя недолгие секунды замирает, крепче сжимая руки и украшая лицо нежной улыбкой. — Да? — Привет, должница, — не удерживается от веселого тона, чувствуя прилив сил, забывая о прежних сомнениях. Им не место рядом с ней. — Должница? Что же я тебе задолжала, Намджун-щи? Прикрывает глаза. Готов умолять произнести свое имя еще раз, никогда не звучащее так красиво из чьих-либо уст. Так правильно. — Не притворяйся, Мария. Ты и сама помнишь об этом, разве нет? Смех на том конце провода подобен мелодии, которую мужчина желает записать и переслушивать часами. — Разумеется. Звонишь напомнить? — Звоню, потому что хочу увидеть. Планов на сегодня все еще нет? Не знает, для чего спросил. Увидит в любом случае, не оставит шанса от себя скрыться. — Я полностью свободна. — «всегда буду свободна для тебя» остается неозвученным. — Отлично, хочу показать тебе кое-что. Когда я могу подойти? — Дашь мне полчаса? Постараюсь быстрее собраться. — Не спеши, буду ждать столько, сколько нужно. — в трубке повисла недолгая тишина, которую секунду спустя заполнил медовый голос. — Тогда до встречи. — До встречи, я позвоню. Больше не слышит ни гудков, ни желанного голоса, а звук собственного сердца и неровного дыхания, что не могут прийти в себя, обезумев от чувств.Через минуту стоит возле зеркала и примеряет содержимое всего шкафа, радуясь, что никто не видит его ребяческого поведения. Спятил. И не будет этого отрицать.

***

Сбрасывая звонок, медленно отбрасывая смартфон на кровать, задается только одним вопросом. «У меня всегда такие красные щеки, когда он рядом?» Чувствует и видит, как даже после телефонного разговора пылает все лицо, не говоря ничего о легкой дрожи в руках. Готова биться об стену от воспоминаний о вчерашнем дне и осознания того, что ее явное смущение определенно было замечено невероятным собеседником. Удивительным. Мария ничего не может с собой поделать, слишком сильно влияние низкого голоса и пронзительного взгляда. Негодует разум, наблюдая за счастливым сердцем. Всю ночь девушка посвятила мыслям о загадочном мужчине и возникшим с первого взгляда нежным чувствам. Смеялась, словно обезумевшая, не понимая легкости собственного тела и душевного спокойствия. Мужчина, незнакомец, к которому подошла сама, не сдержав порыва. Мужчина, чей взгляд в ответ светился интересом не менее сильным, чья красивая улыбка отвечала на собственную смущенную. Мария босыми ногами перебирает по холодному полу, покачиваясь телом в такт придуманной в голове мелодии. Совершенно не может сосредоточиться в выборе одежды, глупо улыбается, глядя в окно и еле заметное отражение себя в нем. Пусть лишь высокие здания увидят ее такой беспечной, воодушевленной и мечтательной. Позволит себе забыться и отдаться неизвестному порыву эмоций. Никто ведь не увидит, правда? Пока душа скрыта от посторонних глаз, будет смеяться, продолжая импровизированный танец, движения которого запомнит лишь сама.

***

Знает ли город, именуемый каменными джунглями, что имеет сердце, отнюдь не каменное, а живо и громко бьющееся, большое и горячее. В этом сердце живут люди, отдавшие ему часть своего тепла. Те, чья любовь принадлежит корейской столице, образуют жизнь и одушевляют его. Пока время идет своим чередом, наполняя энергией все вокруг, цветами покрывая безжизненные стены высоток и пробивая зелень сквозь дороги, внутри Сеула скрепляются души, чьи чувства горячей волной бьют в его большое сердце. Их связь питает импульсы, передающие кровь по сосудам. Город не может быть живым, лишь они делают его таким. Будут делать, пока собственные сердца не остановятся навсегда. Но пока внутренний очаг горит ярким пламенем, продолжат оживлять Сеул своей связью. Будут скреплять день за днем, поблагодарив судьбу за встречу, за спасение, что оберегает друг друга с той самой секунды. Мужчина, скрестив руки за спиной, медленно шагает по кругу, стоя у дверей отеля, в нетерпении поджимая губы. Все существо тянется к одной, теряет терпение, но лишь отголоски здравого смысла останавливают от идеи дойти прямиком до номера и за руку вытащить своего ангела из убежища. Помнит, какие на ощупь ладони, свои горят от воспоминаний о них и желания прикоснуться вновь. Усмирить пыл не в силах, но отчаянно старается. Намджун чувствует узел, затягивающийся в животе, когда видит аккуратную фигуру, облаченную в темно-синее платье, доходящее до щиколоток. Вырез открывает острые ключицы, почти доходя до вздымающейся груди. Тонкая ткань облегает изящную талию и бедра, опуская взгляд на которые мужчина быстро сглатывает, и внимает голосу разума, что просит не увести это чудо от чужих взглядов в свои крепкие объятия. И без этого голоса не позволит себе подобную вольность. Давно перестал думать о быстроте происходящего, теперь же окидывает неприкрытым восхищением героиню собственного романа, чьи строки появляются на выдуманных страницах. В глазах Маши читает смущение, за которым скрыта реакция, схожая с собственной: не может оторвать взгляд. Не замечают, как оказываются в метре друг от друга и отказываются стирать счастливые улыбки с лиц. За пройденные часы ощутили, что нить, связывающая их, ощутимо натянулась, притягивая обратно. Кажется, разговор взглядами при каждой встречей станет личным ритуалом. За эти секунды тишины будут говорить сердца на известном лишь друг другу языке. — Привет, — говорят одновременно, смеются, излучая свет, что осветит им дорогу. — Чудесно выглядишь, — Ким нежно глядит спутницу, обаятельно перебирающую конец длинных волос, собранных хвост. — Спасибо, ты тоже — немного взволнованно произносит, быстро оббегая взглядом мужчину. Помнит, как задержались блестящие глаза на его теле, оценивая образ. Синяя рубашка с короткими рукавами, открывающими вид на сильные руки, коричневые джинсы и кепка, идентичная цвету рубашки. Видит, как девушка то ли смутилась, то ли усмехнулась с их гармоничности. Оба предпочли синий цвет, совершенно не сговариваясь. Реакция на себя, не менее яркая, чертовски сильно заставляет кипеть все внутри. — Вероятно, хочешь отвести меня в особенно место, чтобы выбить обещание? — лисьи глаза хитро глядят, с шутливой серьезностью направлены на мужчину, вынуждая его сдаться под их напором и искренне рассмеяться. — А ты догадливая. Как думаешь, у меня получится? — Не знаю, все зависит от только тебя. — пожимает плечами, двигаясь с места. Не опуская уголки губ, идут вровень, заполняя общий сосуд, что за ночь опустел и просит восполнения. — Поедем в один район. Наверное, ты уже была там, но давай сделаем вид, что на сегодня я твой экскурсовод, а ты обычная туристка, совершенно не знающая ничего о Сеуле. — видит счастливое и удивленное выражение лица спутницы и не может не пустить смешок. — Но ведь по сути я правда туристка, — говорит Мария, с энтузиазмом отвечая, готовясь поддержать задумку невероятного человека. — Не сказал бы, — наигранно возмущается, — ты знаешь о Корее и этом городе больше меня, послушав тебя сам туристом станешь! Маша умиляется, когда такой на первый взгляд серьезный и спокойный человек выражает совершенно противоположное на своем мужественном лице, нечто сентиментальное и ребяческое. Завораживающее зрелище. — Ну хорошо-хорошо. Значит, будь по твоему. — Поедем на метро, ты не против? Если хочешь, я закажу такси. — Конечно нет, с чего мне быть против? — Я просто… — Намджун немного теряется, боясь озвучить правду, которой, честно, иногда стыдится. Не хотел бы говорить об этом девушке, страшась увидеть смешки в глазах. Бесконечно старается понравиться и надеется не испортить о себе впечатление. — Не умею водить машину. Вообще. Мария бесцветно смотрит в ответ, не понимая смущения Кима по этому поводу, удивленно наблюдает за плохо скрытым волнением и хочет поспешить вернуть прежний задор глазам. — Ну и что? Разве это плохо? — улыбается так тепло, что холодные льдины вмиг тают. — Не знаю. Это, наверное, глупо? Взрослый мужчина, который завалил сдачу на права около пяти раз. — Не вижу в этом ничего глупого или странного. Я тоже никак не сдам на права, как в здравом уме можно запомнить столько теории? А практика! Садиться за руль, особенно в таком оживленном городе. Ты герой, если пошел на это пять раз. — сказано абсолютно искренне, в надежде уничтожить ненужные сомнения, не имеющие никакого отношения к действительности. И у нее получается. Спутник расслабляется, на щеках красуются невероятные ямочки. Вопрос «что же ты делаешь со мной?» тает на губах подобно снежинке, не решившись вылететь наружу. — Ах, ты просто утешаешь меня, чтобы я не разрыдался прямо здесь, — Ким притворно хватается за сердце, изображая боль на лице, пока его спутница громко смеется, откидывая голову назад. Она не помнит, чтобы обнажала душу перед кем-то кроме родителей и близких подруг, но рядом с ним это получается непроизвольно. С ним хочется не скрывать истинных порывов, встречать такие же в ответ. Мечтать вовсе не страшно, когда это взаимно. Стоя в вагоне метро тоже можно мечтать, сохраняя зрительный контакт и тихо переговариваясь. Мечтать можно и держа путь к нужному месту, пока уста не смолкают, а раскрашивают тишину оживленным диалогом. Мечтать можно и тогда, когда знакомые домики начинают виднеться в поле зрения. — Мы в Иксон-доне? — пара воодушевленных глаз уставляется на профиль Намджуна, что сразу оборачивается и встречает их. — Я впервые здесь. — Разве? Ты так быстро узнала это место. — Постоянно смотрела разные видео о нем и фотографии, но ни разу не приходила. Хотела сделать это в этом году. — Маша не может скрыть радости, переполняющей все естество, вместе с тем поражается совпадениям, возникающим рядом этим мужчиной. Иногда мысли о том, что она сама себе его придумала, пугающе часто возникают в голове. Не переживет и не простит своему сознанию такую шутку, но нет ничего реальнее его и этого момента. — Тогда, Маша, добро пожаловать, в один из самых прекрасных районов Сеула. — показательно обводит рукой местность, после чего кланяется, что не может не смешить девушку. Его забавное поведение на протяжении всей прогулки беспощадно забрало к себе все внимание, не подпуская другие мысли. — О, благодарю вас, Намджун-щи! — кланяется в ответ, посмеиваясь вместе с Кимом. Она еще обязательно спросит, что же он творит с ней. Вместе заходят в лабиринт из маленьких домов в традиционном стиле, каждый из которых хочется получше рассмотреть, от чего разбегаются глаза. Множество кафе, магазинов и лавочек с сувенирами, выделяющимися своим очарованием вековой старины. Место, где прошлое идет вровень с настоящим, сливаясь в одно целое. Место поистине прекрасно, особенно с рядом идущим человеком. Маша не знает, как отблагодарить его за все яркие эмоции, что он ей дарит. Не знает и о том, что Намджун задается тем же вопросом. Пара идет по узким улочкам, иногда невзначай касаясь плечами друг друга, мысленно списывая это на случайности, но сами понимают, что не могут сдержаться от магнитного притяжения. Смущение, о коем забыли оба во время прежних разговоров, вернулось, стоило им окунуться в легкую тишину, сопровождаемую незначительным телесным контактом. Этого хватает, чтобы из искры появились пламенные языки. Вспоминая свои утренние мысли о краснеющих в присутствии мужчины щеках, назло себе ощущает приливший к ним жар. Так боится и жаждет случайных физических столкновений, смущается внутреннему порыву прижаться к предплечью мужчины. «А что, я ведь могу… тут узкие улицы». Поджимает губы, дабы не выдать глупой улыбки, отводит взгляд в сторону. — Мы идем в конкретное место? — разряжая обстановку спрашивает темноволосая. — Да, почти пришли. Видишь зеленую вывеску? — кивком указывает на деревянную доску, надпись на которой пока не может разглядеть. От чего-то становится волнительно, пока ноги ведут в нужному месту. Девушка не может предположить, куда решил привести ее спутник, от предвкушения немного дрожат руки. Пара останавливается прямо возле небольшого домика, похожего на магазины, что они уже проходили до это. Неброская надпись «Мастерская Со Джуна» не до конца дает ответа на вопросы. Намджун открывает дверь, пропуская свою замешкавшуюся спутницу вперед, спокойным взглядом говоря «все в порядке». Девушка совершенно не владеет способностью чтения по глазам, однако по черным зеницам очаровательного мужчины понимает все, что он желает донести, от чего сразу успокаивается. Помещение действительно небольшое, однако переполнено множеством разного размера столиков, лежащими на них инструментами и разными материалами. Обычная мастерская, однако немного отличается из-за своей обстановки. Здесь абсолютно тихо, не считая фоновой музыки, создающей непринужденную атмосферу. Близко ко входу расположена стойка, за которой стоит средних лет мужчина, записывающий что-то в блокнот. Маша послушно следует за своим «экскурсоводом», что идет в сторону маленького прилавка. — Добрый день — парень чуть кланяется мужчине, что перестает писать и улыбается очень широкой улыбкой. Смотрит по-доброму, щуря глаза, в уголках которых собираются мелкие морщинки. Переводит взгляд на девушку, что повторяет жест спутника и сама здоровается. — Добрый день, молодые люди! — с ярким интересом оглядывает пришедшую пару, пока его занятие не прерывает чей-то настойчивый голос, громко зовущий его из какой-то каморки, похожей на подсобное помещение. — Ох, простите, я должен отлучиться на минуту, это очень срочно, — виновато глядит то на девушку, то на мужчину, что спешит успокоить. — Все в порядке, мы подождем. Аджосси, добро сверкнув глазами, исчезает за дверьми, ненадолго оставив молодых в одиночестве. — Намджун, — негромко окликает девушка, получая вопросительное мычание и привычный нежный взгляд. — Для чего мы пришли? — Сейчас увидишь, подожди немного, — спокойно отвечает, наблюдая за бегающим по мастерской взглядом карих глаз. До одури обворожительна сейчас, что приходится искать в себе силы не прикоснуться к хрупким плечам и не прижать к своей груди. Пока может лишь любоваться, но и это бесконечно доставляет удовольствие. Намджун открывает рот, чтобы вновь привлечь внимание спутницы, но мужчина, вылетающий из двери, отметает это действие. Он спешно подходит к стойке, возвращая внимание двух персон. — Ну что, чем хотите себя порадовать? — обращается сразу к двум, однако слегка растерянная девушка совершенно не понимает смысла происходящего. — Можете дать нам каталог? Мы подумаем и выберем. Мужчина вмиг протягивает тонкую пластмассовую дощечку Киму, что рукой указывает на один из столиков, говоря пройти и сесть. Мария садится на стул, слегка отодвигаясь, когда парень присаживается совсем рядом, опуская каталог на деревянную поверхность. — Намджун, это… — не заканчивает мысль, уставившись на картинки, каждую детально рассматривая. — Я хотел, чтобы мы сами сделали друг другу украшения. На память. — после последних сказанных слов своими черными зеницами встречается с карими, в чьей красоте тонет что-то похожее на благодарность, смешанную с теплотой. Смотрит за появляющимся в них блеском нескрываемого восторга, сам не может сдержать улыбки. — Это мастерская, где ты полностью самостоятельно создаешь любую вещь, какую пожелаешь. Цена любого украшения ведь не в материале, а во вложенной в него душе. Мария готова взять в руки лицо человека, сидящего напротив, внимательно заглянуть в черные зрачки и понять, в чем же секрет их гипнотического влияния. Она в шаге от того, чтобы взять крепкую руку в свою и добиться честного признания о колдовстве, жертвой которого она стала по его вине. Иначе объяснить свое ненормально бьющееся сердце и стук в висках она не способна. Хочет умолять не о прекращении чар, а о том, чтобы никогда не переставал смотреть на нее так. — Почему ты молчишь? — Я… ты просто удивил меня. Даже и не предполагала, что мы идем в такое место. — Тебе не нравится? — спрашивает о глупом, ибо видел искреннюю реакцию, однако хочет услышать это из красивых розовых уст. — Нравится, безумно нравится. — в полном восторге, абсолютно не скрывает. — Тогда выбирай что сделаем, тут много разных вариантов и… — Браслеты, — быстро и резко перебивает, смущаясь собственного порыва, и добавляет чуть тише — Мне кажется, было бы неплохо сделать их. Намджун вновь сияет улыбкой, после чего забирает лист и подходит к аджосси, говоря ему о чем-то, но девушка не может разобрать и слова. Возвращается обратно с кучей маленьких прозрачных пакетов, пытаясь сдержать ухмылку, глядя за любопытным взором волшебного создания. Подобна фее, чьи крылья открыты сейчас лишь для него, их сияние желает скрыть от невежественных глаз. Потому и спрятал в домике, поддался эгоистичному желанию взирать на прекрасное самому. А дивная птица и не пытается улететь, преданно смотря на похитителя, что уже готов сжечь мир за один этот преданный взгляд. Мужчина присаживается подле спутницы мучительно близко, вынуждая ее незаметно вобрать воздух, повысившийся на несколько градусов. — Я принес детали и инструкцию, — говорит так счастливо, будто выиграл в лотерею, хотя, сам себе готов поклясться, что так и есть. — Тут разные схемы сборки, давай выберем их для начала. Девушка издает тихий смешок, приковывая этим внимание мужчины к себе, что глядит на поджатые губы. — Давай что-нибудь полегче, не думаю, что во мне живет ювелир. — Мне кажется, что в тебе кроется много того, о чем и сама не догадываешься. — Ким не может разгадать и сам, вечности не хватит для этого. Но лишь бесконечность представляет для них, рассматривать другие варианты кажется чертовски глупым. Всю эту бесконечную вечность будет узнавать о каждой скрытой детали, собирая неповторимый пазл. — Но я даже не знаю как держать эти инструменты! — Мария переводит тему, как кажется ей, весьма незаметно, моля небеса послать частицу самообладания, что те нагло отбирают у нее, стоит этому невозможному человеку оказаться рядом. Не знает на кого сетовать за очередной прилив смущения, то ли на себя, то ли на мягкий голос, срывающийся с аккуратных губ, то ли на созерцание, обнажающее душу, идущее прямиком из водоворота черных радужек. Все еще не сдается и обращается к высшим силам. — В моих руках рушится абсолютно все, что ни возьму, поэтому придется справляться общими силами. — ярко смеется, заражая цветами округу. Девушка верит на слово. Ибо чувствует, что рассыпется от его же рук. — Смотри, чтобы я не оторвала тебе пальцы, мастер, — пальцами играет в воздухе, игриво приподнимая брови. — Будешь сама мне их пришивать обратно, фея. — Намджун подмигивает, затем отворачивается, чтобы придвинуть необходимые вещи ближе к себе. Маша задерживает дыхание, слыша подобное обращение к себе. Видимо, ее мольбы останутся неуслышанными вовек. Личное наказание послали. Жестокое, ненормальное, невероятное, до одури необходимое. Наказанием отныне будет не он, а мысли о том, как прожить без удивительного. Пара глядит на инструкцию, придя к общему решению выбрать что-то полегче, дабы оставить пальцы в целости и сохранности. На них надеются часами любоваться, этого оба лишиться не в силах. Измеряют обхваты запястий, после чего подбирают нужное количество звеньев. Договорились, что у каждого будет свой неповторимый дизайн. В него вложат то, что кипит внутри с первой встречи. Безмолвно расскажут о чувствах, скрепляя металлические детали с помощью специального зажима. Иногда молча переглядываются, посылая застенчивые улыбки. Совсем часто соприкасаются телами, от чего забывают о действиях. В комнате, что пропитана запахом дерева, слышно неспокойное дыхание, разрезающее тишину. Занятые личным внутренним сумасшествием не увидели, как взрослый добрый мужчина, иногда украдкой наблюдающий за развернувшейся картиной, не спеша удалился, прикрывая дверь. — Как ты так спокойно скрепляешь их? Руки же соскальзывают. — немного возмущенно тянет девушка, что за все времяпрепровождение раскраснелась, надеясь, что рядом сидящий спишет это на напряженную работу. Ну, разумеется, только на нее. Ким изучающе рассматривает подрагивающие руки спутницы, которые сжимают инструмент. Все это время замечал, как старательно та соединяет детали, сжимая губы в тонкую полоску и хмуря брови. Собственные ладони так и тянулись помочь, в последний момент одергивая, боясь позволить лишнее. Но сейчас, видя скрытую просьбу, не властен над разумом. Аккуратно накрывает тонкие изящные пальцы своими, удобнее ухватываясь вместе с чужими руками за инструмент и почти готовый будущий браслет. Придвигается ближе, настолько, что чувствует ненавязчивый цветочный аромат, не перебивающий естественного запаха кожи. Мужчина вбирает больше воздуха в грудную клетку, чувствуя вырывающихся изнутри бесов, что почуяли ангела рядом. Не даст выбраться им сейчас, убережет от собственного безумия. Тяжело делать это, когда на зов бесов откликается ласковый голос, тянущийся к ним, не осознающий собственной гибели. Как кружащий у огня мотылёк, подлетевший слишком близко к нему, не боясь опалить крылья. Маша слегка дергается, но не отдергивает руки даже на миллиметр. Они в безопасности, находясь в крепких и больших. В опасности пребывает только сердце, стуком предупреждающее о надвигающемся шторме. Не побоится и его, повелев шире раскрыть паруса. Намджун едва касается темными прядями смуглого лица, пока наклоняется, скрепляя детали. Маша завороженно смотрит на длинные пальцы, мягко сжимающие ее, не в силах даже сделать вдох. Лишь иногда делает это, вдыхая запах черных волос. Боится, что ночью, лежа в постели, погруженная в воспоминания, не сможет вспомнить нотки цитруса, уничтожающие клетки, впускающие в кровь свои, обрекая на мучения вдали от желанного. Через минуту отстраняется, мимолетно стреляя черными зрачками прямо в карие, и приступает к собственной работе. Теперь оба заняты успокоением разыгравшихся сердец. Слишком близко, трепетно, интимно. За робкими взглядами и не совсем случайными телесными столкновениями упрятан нежный росток, чьи стебли тянутся навстречу солнцу, так быстро и незаметно, что скрываться больше не имеет смысла. Два изумленных волшебным явлением человека осторожно протягивают к выросшему растению руки, глядя на плоды собственных чувств. Отныне будут беречь созданное, вдвоем укрывая от холода и боли. Берут ответственность за новую возникшую жизнь, но все еще боятся смотреть друг другу в глаза. — У меня готово! — искрящаяся ярким восторгом произносит Маша, что бережно рассматривает изделие, указательным пальцем легко проводя по разной форме звеньям, чередующимся с голубыми камнями. Их интересное сочетание притягивает, выглядит невозможно мило. Мужчина, что минутами раньше закончил работу над украшением, старательно делающий вид, что еще занят, в это время бессовестно наблюдавший за красотой и плавностью движений, сводивших его с ума, широко улыбается, демонстрируя и свое творение. Множество маленьких серебристых элементов, переходящих в сцепление с более крупными, что соединяют посередине между собой крупноватый камень цвета аметиста. В сплетении деталей рассказали о друг друге. Голубой, что Маша без раздумий выбрала, символизирует небо. Гладкое, спокойное, безоблачное. Таким было оно в их первую встречу, что теперь ярким воспоминанием теплится внутри. Голубой передает оттенки воды Ханган, призвавшей ее однажды. Намджун излучает этот цвет, его аура наполнена им. Холодный оттенок излучает тепло, схож с благоговейной тишиной природы, гармонирует со всем живым. Светло-фиолетовый камень, оплетенный рисунком из звеньев, передает чувства мужчины, что отчаянно старался показать хотя бы их набросок. На каплю приблизить ангела, сидящего рядом, к истине, что пока не готов полностью раскрыть, опасаясь спугнуть чудо, спустившееся на землю, обратно в рай. Тонкая цепь символизирует узревшую им на первый взгляд хрупкость, мягкость. Каждая минута подле нее — переход по деталям все выше и выше, пока не дотянешься до крупного камня, символизирующего сильное и наполненное любовью к миру сердце, непростой характер, который Ким успел заметить, но не изучить. Над цветом не пришлось размышлять, в руки сам попал этот нежный аккуратный минерал цвета лаванды. — Безумно красиво, — кореец безотзывно глядит, не скрывая радостного блеска очей, — Даже слов нет. — Это у тебя золотые руки! Какое чудо. — воодушевленно тянется, дабы коснуться браслета, но ее руку мягко перехватывают, забирая в плен крепких теплых ладоней. Маша еле дыша смотрит, как мужчина сам бережно надевает украшение на правую руку, медленно застегивая сцепление, не спеша выпускать от себя. Считает секунды до своего конца, мысленно написав завещание перед смертью, наступившей от прикосновений Намджуна. Не отдает себе отчета и хватается за большую кисть, дрожащими руками поднося браслет к ним. Долго пытается застегнуть, но не специально, как это делал Ким, а от тягучего волнения, импульсом отдающего в животе. То, как правые ладони сжимаются будто в легком рукопожатии, а на запястьях красуются воплощенные в жизнь краски общих эмоций — истинно чарующее зрелище. Ни один из них не отказывает себе в удовольствии понаблюдать чуть дольше положенного. Пока укрыты невидимым щитом, позволят слабости встать у руля. — Спасибо, — шепчет кареглазая, приподнимая уголки губ, — Спасибо, Намджун. — повторяет уже на русском, в ответ встречая усилившуюся хватку на конечности. — И тебе спасибо, фея. Едва слышно смеются не опуская рук, понимая, что благодарят вовсе не за памятные подарки, а за появление в жизни друг друга. Это и есть самая настоящая драгоценность.

***

Сумасшедшие потеряли счет времени, пока забывались в собственном мире, не признавая настоящего. Каждая песчинка, падающая на дно часов, наполнена воспоминанием, улыбкой, чувством. Обедая в маленьком кафе, не успевали прожевывать еду из-за вырывающихся наружу речей. Мария несколько раз прикрывала набитый рисом рот, подавляя бесконечные порывы смеха, как и ее спутник. Неописуемое счастье вызывалось каждой мелочью. — Подожди, так ты вместе с паспортом там потерялся? — Да откуда мне было знать, что в эти швейцарские аэропорты такие запутанные! Паспорт вообще по итогу в сумке оказался, — притворно надувает губы с полученной реакции, — Хватит смеяться с меня, Маша. — включает все актерские способности, выдавая подобие недовольства, однако горящими зеницами наблюдает за веселящейся красавицей. — Всё-всё, больше не буду, — смахивает слезы, скопившиеся в уголках глаз. — Я в шоке с твоих историй, как ты действительно мастерскую сегодня не разнес, чудик. — последнее слово произносит на русском, получая вопросительную реакцию. — Что за слова такие, переведи хоть одно. Вот последнее ты говорила, что-то типо «во…»? — Ворчливый старик? — Да, оно. Как это переводится? — Я сказала, что ты безумно красивый. Мужчина с прищуром сканирует игривое выражение лица собеседницы, явно довольной собственными шутками. Бесовка. Одной хитрой ухмылкой сведет его в могилу однажды. — Ну, конечно. — Мужчина складывает руки лодочкой, приставляя их к подбородку, мило хлопая ресницами. Маша вновь не может удержаться от звонкого смеха. — Ты правда невозможный, хватит уже так делать. — Невозможный? В нашу первую встречу ты сказала, что я удивительный. Уголки розовых губ слегка опускаются вниз, что с беспокойством замечает старший. — Что-то не так? — Намджун растерялся от неожиданной перемены настроения. — Я обещала сказать тебе, почему считаю тебя таким, ты и сам знаешь. Но я хочу признаться кое в чем. — говорит, виновато опуская голову. — Говори, конечно, — со всей мягкостью в голосе отвечает, отмечая собственный дискомфорт из-за смятения темноволосой. — Боюсь, что когда выполню обещание, ты исчезнешь. Узнаешь то, что хотел и уйдешь. Поэтому позволь мне потянуть время и отложить этот вопрос хотя бы до завтра. — откуда черпает смелость — неизвестно. Внутри теплится надежда на согласие человека, незаметно проникнувшего в каждую клетку ее тела. Спросит сейчас, опасаясь мыслей о последнем дне, проведенном вместе. Молить у высших сил не станет, кажется ей, они установили барьер, не пропускающий звуковые и мысленные волны. Да и к черту их. — Маша. — зовет и наклоняется поближе, не давая почувствовать увеличение выдуманного девушкой расстояния. Его ведь нет совсем. Лишь барьер из собственных страхов и сомнений. — Ты можешь ответить мне, а я спрошу о чем-то другом. Выбью еще одно обещание из тебя, а потом еще и еще. Пока сама не захочешь убежать. Превращаясь в маленькую девочку, не находит нужных слов. Не ожидала такого ответа, а тем более нежного расстрела из черных зениц. — Правда? — Не хочу, чтобы ты уходила, — в доказательство своих слов накрывает чужое запястье рукой, замечает, как глубоко вздохнула фея. Испепеляют друг друга, проверяют на прочность, исцеляют. — Не уйду. Эти слова выжжет на сердце рядом с нужным именем.