Хэдканоны и коды

      К этому было непросто привыкнуть. Ещё пару часов назад, стоя у сердцевины Ирминсуля, Скаре понадобилось просто чудовищное самообладание, чтобы натянутый как струна смех из гремучей смеси ярости и отчаянья не перерос в настоящую истерику, иначе Эфиру пришлось бы схватить его в охапку и не отпускать, пока тот не успокоится. Без посторонней помощи такая истерика закончилась бы тем, что Скара обессиленный уселся прямо на… землю? пол? плату?.. и, накрыв голову руками, пытался выровнять дыхание. В других мирах Эфиру нередко приходилось сталкиваться с этим, поэтому он хорошо знал, что делать в подобной ситуации. И всё же Скара справился с бурей эмоций, а на вопрос о самочувствии одарил их с Паймон таким фальшивым лицом, что у Эфира от воспоминаний сводило челюсть.       Теперь перед ним стоял Фуси, искренний как зеркало, но сдержанный настолько, что Эфир совершенно не мог понять, что творится в его голове. Тишина несколько затянулась, и Эфир спросил прямо:       — Чем думаешь заняться?       Скара скрестил руки под грудью и без особого выражения, но с большой уверенностью заявил:       — Все, кто манипулировал мной и причинял мне страдания, должны заплатить за это.       Паймон встревоженно уточнила:       — Ты говоришь о Фатуи?       Он нахмурился и сделал небольшую паузу.       — Как минимум, о Докторе.       Эфир, который успел немного уйти в раздумья, на упоминание Дотторе среагировал мгновенно, будто готовился:       — Хорошо бы сработаться с мастером Дилюком, слышал о таком?       — Ха-ха, — немного грустно усмехнулся Скара, — в Мондштадте Доктор знатно пообломал зубы. Этот мальчишка, Рагнвиндр, наделал в Снежной много шума, даже привлёк внимание Шута. Чайльду, который тогда ещё был Агентом, поручили убрать его, но рыжий всегда был ненадёжен и не добил противника, поэтому в последний момент Рагнвиндра кто-то спас, и теперь он всё время ставит Фатуи палки в колёса… Ты прав, он будет полезен.       Нахида, в отличие от Эфира, умела читать мысли, поэтому в своей добродушно-спокойной манере немного осадила Скару:       — Твоё положение изменилось, и я верю, что твой путь также изменится. Но не сразу… Тебе потребуется время, чтобы прийти в себя.       Фуси замолк, собираясь с мыслями, а после, сосредоточенно посмотрев на Эфира, обратился непосредственно к нему:       — И ещё кое-что. В Инадзуме до сих пор живут потомки Райдэн гокадэн. Некоторые из них знают… Они должны знать о связи между мной и Райдэн гокадэн. В ближайшее время я не планирую покидать Сумеру. Если вы встретите их в Инадзуме, пожалуйста, расскажите им, что это я в ответе за падение Райдэн гокадэн, — он закрыл глаза. — Даже если события стёрлись из памяти людей, они всё равно заслуживают правды.       Фуси сам прошёл через это буквально только что, а потому прекрасно понимал, о чём просит, и Эфир уважал подобное решение. Кроме того, он не сомневался в благородстве Аято и Казу, что до Амэномы… им всегда можно было сказать, что Фуси под личной защитой Путешественника. А вот Паймон встревожилась:       — Хм? Но если мы сделаем это…       Фуси задумчиво смотрел в пространство перед собой.       — Всё в порядке. Они могут вонзить свои клинки в мою грудь, если им того захочется. Возможно, так и должно было случиться с самого начала…       На лицах Эфира и Паймон синхронно отразилась печаль, но немного по разным причинам. Паймон переживала за безопасность только-только вернувшегося к жизни Фуси, а Эфир… Эфир вновь поймал себя на мысли, что Фуси, как и Сяо, постоянно ищет повода «понести наказание за свои грехи» и помереть. В обоих случаях это можно понять, но… Если пожелание другим людям долгой счастливой жизни считается эгоизмом, Эфир был не против прослыть неисправимым эгоистом.       — Что вы на меня так смотрите? Я знаю, что делаю, — Фуси запрокинул голову. — Этот день обязательно настанет.       — Хорошо, — ответил Эфир спокойно, — я расскажу всё Камисато Аято и господину Амэноме. Что до наследника клана Каэдэхара… Мне хотелось бы лично вас познакомить, — Фуси посмотрел на Эфира, и он вновь не смог точно определить, что же выражал этот взгляд. — Он, как и ты, владеет анемо Глазом Бога, и понимает эту стихию чуть ли не лучше самого Барбатоса. Вы многому могли бы научиться друг у друга.       — Как знаешь… — Фуси развернулся к выходу. — Вот и всё. Прощай, мудрое божество. И вы тоже прощайте.       — Подожди, — воскликнул Эфир, догоняя удаляющегося Странника. — Дай руку. Ну же, я ведь дал свою у Ирминсуля.       Фуси посмотрел на него с недоумением, но руку протянул. Эфир подхватил его ладонь левой, а правой положил на тыльную сторону вытащенную из кармана небольшую деревяшку. Паймон довольно захлопала в ладоши.       — Пухля.       — Да, господин, — раздался мягкий голос будто со всех сторон разом.       — Выдай Фуси постоянный ключ.       На руке Фуситё возник и тут же исчез светящийся золотистым цветом рисунок чайника. Эфир вытащил из заплечного мешка небольшой чайничек и активировал маленьким гео-камешком плаустрит, закреплённый в его подставке. Чайник повис в воздухе посреди моста, отделяющего центр Храма Сурастаны от входной двери. Эфир вновь взял руку Фуси в свою, но уже ладонью вверх, и повёл в сторону болтающегося магического предмета. Скара понял цель всех этих манипуляций и сперва затормозил движение, но потом всё же поддался и прикоснулся к стенке чайника. Воздух вокруг пошёл рябью, и золотая воронка затянула их в темноту. В следующее мгновение Эфир, Фуси и Паймон очутились посреди зелёного парка с фонтаном, а за двухэтажным домом в стиле Ли Юэ на многие метры возвышалась гора, с вершины которой обрушивался водопад, уходящий куда-то в облака.       Эфир упёр руки в бока, и, улыбнувшись, гордо заявил:       — Добро пожаловать в мой Чайник, самое безопасное место во всём Тейвате! Ключ, который я тебе дал, позволит переместиться сюда в любое время или передать мне послание через Пухлю. Просто скажи: «Пухля, это Фуси, пусти меня в Чайник». Но учти, что все мои гости могут рассчитывать на безопасность и помощь в трудную минуту, поэтому за любое применение оружия или стихии во вред другому она вышвырнет тебя в случайную точку Тейвата.       — Так мы можем наконец пойти поесть? Паймон умирает с голоду!       Скара скрестил руки под грудью, спрятал лицо за шляпой и усмехнулся, а после и вовсе звонко расхохотался.       — Ты хоть понимаешь, что похитил меня прямо на глазах у Дендро-Архонта?       — Ага. Уверен, Нахида не обидится.