Когда потухнет солнце

      Томас не верил в то, что сказала Бренда. Может, это глупая шутка? Но её слезы, скопившиеся возле уголков глаз, говорили о том, что, скорее всего, это не ложь — Минхо действительно укусили. Как такое возможно? Разве его друга могут укусить? Обычно такая учесть обходила их, потому что они работали слаженно и никто никогда не подвергался опасности.       Кроме Ньюта и Квинтона.       Да, кроме них. Но у них и не было никакого иммунитета, чтобы выдержать натиск прокаженного. Даже сейчас, когда Ньют был в нескольких метрах, он не верил, что ему удалось вылечиться.       А что делать тогда с Минхо? Шизы сейчас мутировали, а значит и укусы тоже. Может, теперь не удастся спасти друга. Нет, нет, нет! Такого не может быть! Он не может найти одного из друзей и потерять другого.        Бренда стояла рядом. Парень впервые видел её такой подавленной. До этого девушка была стойкой, постоянно боролась со своими эмоциями, ведь в ситуации, в которой они жили, любое их проявление было ненужным. Сейчас же она была на грани истерики. Её плечи тряслись, а губы поджимались каждый раз, когда она смотрела на Томаса. Отросшие волосы спутались, придавая ее виду ещё больше печали.        — Что нам делать? — тихо спросила девушка, держа в своих ладонях ладони Томаса. Наверное, она ждала хоть какого-то утешения, но брюнет молчат. Конечно, что он может сказать, когда всё, что он знал об этом мире, поменялось? Он ведь даже не знает, чем может случиться с Минхо после укуса.       Его взгляд скользнул по каждому, кто смотрел на них. Тереза, стоявшая рядом, опустила глаза в пол. Ей казалось, что она виновата в том, что случилось с Минхо. Во второй раз. Её сердце сжалось ещё в тот момент, когда Бренда сказала об укусе, а от поникшего взгляда Томаса стало ещё паршивее.       — Где Галли? — через некоторое время спросил брюнет, наконец посмотрев на девушку. Она даже на некоторое время растерялась, но в итоге кивнула в сторону одинокого стоящего дома возле конца улицы.       — Он пытается найти бинты. Рана маленькая, — её голос был сломлен. Скорее всего, Бренда говорила даже через силу. — Всё будет хорошо?       Брюнет не знал. Он не хотел бросать Минхо, своего единственного друга, который стал его семьей. Он не помнит свою мать, отца, не помнит, есть ли у него сестра… Он не может потерять ещё одного человека, ставшего ему новой семьей. Не в этот раз. Второй ошибки у него не было.       Томас молчал. В его голове роилось слишком много мыслей, начинающихся от хороших и заканчивающихся плохими. Может, в какой-то момент Минхо сойдет с ума. Может, это будет даже завтра, когда они вернутся на базу.        — Мы сделаем всё, чтобы спасти его, — его тон разрезал тишину.       Эти простые слова были нужны девушке. До этого она обходилась без какой-либо надежды, полагаясь на здравый смысл, но сейчас ей хотелось верить в лучшее.       Обхватив парня, она прижалась к его груди и выдохнула. Наверное, в её голове творился полнейший хаос. Скорее всего, так и есть, ведь спустя большой промежуток времени после Жаровни она выпустила все те эмоции, которые скопила в себе ещё три года назад. По её щекам потекли горячие слезы, пачкая футболку Томаса. Она знала, что это слабость, что такое нельзя показывать, но почему-то с брюнетом это было правильно — ей казалось, что напротив нее стоял её умерший брат, готовый поддержать свою сестренку в любую секунду.        Томас видел, как на него смотрели. Скотт даже округлил глаза, удивленный тем, что Бренда может проявлять чувства. Рядом стоявшая Лидия кивнула парню. Фрайпан бросил беглый взгляд на них, но задержался не надолго: нужно было помочь новым знакомым достать машины из-под пленки, на которую осел маленький слой песка.        Голубые глаза смотрели на парня с сожалением. Тереза стояла в нескольких метрах, но в то же время казалось, что она находилась на другом континенте.        — Мне нужно найти Галли, — Томас отстранился от Бренды, посмотрев ей в глаза, — присмотри за Ньютом. Он почему-то возомнил, что раньше был отличным спортсменом, — брюнет подмигнул ей, понимая, что девушке нужен хоть какой-то отдых от вечных мыслей. Её плечи расслабились.       — От меня он вряд ли убежит. Если подумает, посажу его на цепь, — она слабо улыбнулась, будто несколько секунд назад не было резкого эмоционального падения. Конечно, её уставший взгляд кричал о том, что она чувствует, но внешний вид показывал сильный характер.        Томас не мог смотреть на то, как подруга терзает себя. Ему нужно было срочно к Галли, тот по-любому знает, что стоит делать: брюнет готов был на другой конец вселенной слетать, чтобы найти лекарство, которое спасет Минхо. Парень понимал, что идти одному, особенно учитывая, что Солнце с минуту на минуту опустится за горизонт, было очень опасно, но другого выхода не было. Галли не возвращался, скорее всего, уже как полчаса, с ним тоже могло что-то произойти.       Проходя мимо одиноких лавочек, заметенных наполовину песком и пылью, парень ощущал себя хуже некуда. На него давила вся эта ситуация, а решения не было: как в тот день, когда Ньют рассказал ему о том, что он заражен. Тогда он думал, что ему удастся спасти друга, но в последний момент надежда ускользнула из его рук: он помнит тот безумный, но в то же время разбитый взгляд светловолосого. Тот день снился ему постоянно, каждый день, когда он был в Тихой Гавани. Ему казалось, что это несправедливо: он остался жив, а все те, кто был в Последнем Городе, Жаровне, не увидели яркого оранжевого заката. Тогда он возненавидел всё, что его окружало.        Алби, Чак… У них не было и мысли о том, что когда-то им удастся увидеть что-то, кроме серого неба Лабиринта. Они жили там, думали о том, как сбежать, но их судьба решила иначе. Каждый, чье имя было выбито на камне, мечтал о свободе, о том, как сбежит из Лабиринта и спасется, но этого не произошло. Лабиринт стал их личным адом, а ПОРОК — дьяволом, забравшем их жизнь. Их свободу.       Пнув камень, парень заметил шорох в противоположном доме. Маленький лучик света пробрался на улицу, словно там кто-то включил лампу. Галли. Он рылся в старой аптеке, не уходя далеко от окон, чтобы в случае опасности побыстрее сбежать из магазина. Видно было, как он несколько раз ходил из стороны в сторону, переворачивал какие-то ящики и садился рядом, так ничего и не найдя. Томас подошёл поближе, заглянув в помещение и напугав глэйдера.       — А если бы я кинул в тебя нож? — Галли, всё ещё держа в руках клинок, яростно смотрел на брюнета. — Мне кажется, твоё бессмертие закончилось ещё в тот день, как мы высадились в Тихой Гавани.       — Про тебя я бы сказал то же самое, — парень оглядел его, заметив бинты на запястье. — Это серьезно?       Галли снова встал и пошел в противоположную сторону, фонариком подсвечивая себе дорогу.       — Нет, — он снова порылся в ящике, доставая оттуда какие-то непонятные бумажки. — Всего лишь царапины от разбитого стекла.       Он рассматривал каждый блистер таблеток, некоторые кидая себе в портфель. Скорее всего, те, у которых ещё был срок годности.       — Что произошло?       Галли знал, что Томас рано или поздно задаст этот вопрос. Просто так он бы сюда не пришел: скорее всего, помогал бы сейчас с машинами. Но он здесь, а значит другого варианта, как объяснить, что случилось, не было.       Медленно повернув голову, парень оглядел аптеку, заметив темный выход. Оттуда в любою минуту мог выбежать шиз. А может, даже стая. Играть с таким во второй раз было опасно. Конечно, они смогли бы отбиться, но сильная усталость и недосып вряд ли бы позволили им убежать дальше, чем на один квартал. Они сегодня знатно побегали друг за другом, поэтому каждому нужен был отдых.       — Пошли, — Галли кивнул в сторону выхода. — Он ещё в состоянии говорить, поэтому можешь спросить лично.

***

      Прижавшись спиной к стене, Минхо пытался перевести дух. Его сердце билось слишком часто, готовое выпрыгнуть в любую секунду. Он знал, что находится не один: парень чувствовал это каждой клеточкой своего тела, будто на него кто-то смотрел и изучал.        — Ньют, — азиат позвал друга, надеясь, что тот выйдет, но была тишина. Неужели он в другом месте?        Минхо помнил, что он хромал. Это информация впилась в его разум, не покидая. Блондин определённо в опасности, если сидит сейчас где-то поблизости. Каждый метр этого города был полон тварями, у которых в приоритете было только желание убивать и есть — азиат был уверен, что они могли напасть даже на своих. Канибализм был всегда, особенно, когда людей стало меньше. Наверное, именно поэтому шизы всё ещё выживали: ели друг друга, как какие-то животные. Слабый умирает, сильный остается в живых.        Нужно было спасти Ньюта. Он сейчас не в выигрышной позиции, когда находится один в здании, не помня даже Томаса. Может быть, он уже спустился вниз, где шизов больше всего. Надеясь на то, что парень так не поступил, Минхо двинулся к лестнице, слыша, как под ним скрипит пол. Поднявшись на второй этаж, он оглядел каждую комнату, в которую попадал свет. Идти туда, где темно, было опасно. У него был фонарик, но вряд ли он бы помог в случае, если бы на него напали: свет фонарика не похож на солнечные лучи, от которых они могут умереть.        Наткнувшись на фотографию какой-то семьи, азиат остановился и рассмотрел её. Счастливая девочка, держащая сахарную вату, улыбалась и махала в камеру, даже не подозревая, что через какое-то время ей и её семье придется выживать. Её светлая улыбка будто озаряла комнату, а приятная атмосфера на фотографии согревала холодное помещение. Минхо поставил картинку на стол, заметив, что на нём лежит какая-то тетрадка, подписанная неаккуратным почерком. Он вспомнил, как детей в Тихой Гавани учили письму. Значит, это детский почерк.       «Первый день. Мама и папа собирают вещи. На улице что-то происходит. Сегодня я не ходила в школу».       «Второй день. Под моим окном столкнулись машины. Был сильный грохот. Я испугалась. Всю ночь не могла уснуть, мучали кошмары. На улице то и дело загорались красные или синие цвета. Наверное, скорая помощь».       Минхо выглянул в окно. Под ним стояли две старые машины, покрытые ржавчиной. Рядом лежал скелет человека. Скорее всего, это был один из водителей, умерший на месте.        «Пятый день. Папа не вернулся. Он сказал, что сходит в аптеку за лекарством, но его нет уже час».        Рядом с листочком лежали ампулы. Девочка болела диабетом, поэтому ей постоянно нужно было поддерживать организм инсулином.       «Пятый день. Ночь. Папа вернулся, но выглядел не так, как в тот день, когда уходил. Его глаза были красными, а руки в крови. Он принес лекарство, но, ничего не сказав, пошел к себе в комнату. Мама пыталась узнать, что случилось, но он молчал, а потом заплакал. Это был первый день, когда я увидела, как отец плачет».       «Десятый день. Я видела, как по дороге разъезжают какие-то тонированные машины. В них было очень много пистолетов. Людей на улице не было. Мама и папа ничего не говорят мне, собирают вещи и думают, куда поехать».       «Тринадцатый день. Сегодня на моем этаже забрали Лили. Её мама долго плакала, когда пришла к нам, но сказала, что ей так будет лучше».       «Четырнадцатый день. Мой папа хотел отдать меня тем людям в тонированных машинах, но они сказали, что я не подхожу. Что это значит? Почему Лили подошла, а я — нет? Мама старается держать себя в руках, но я вижу, что это подкосило её. Чувствую себя проблемой».       «Двадцать первый день. На улице ничего не происходило. Папа попросил меня не смотреть в окно. Они постоянно планируют побег из города, но по новостям передали, что сбегать нельзя. Тамара Нортнер сказала что-то про Вспышку и что врачи ищут лекарство. Надеюсь, у них это получится».        «Сегодня мой день рождения. Мама снова пыталась связаться с теми людьми, но они отказались её слушать. Они забрали Стивена из дома напротив, а меня — нет. Неужели это из-за того, что я болею?»       Почерк стал более неровным, словно ребенок писал это быстро. Может быть, она была настолько подавлена, что не хотела вести свой дневник так же аккуратно, как месяц назад? Под её столом лежала газета, где было написано о Вспышке, а поверх коряво «разве от этого можно спастись?» и несколько разгаданных кроссвордов, которые, наверное, спасали девочку от скуки.       «Сегодня мы уезжаем. Папа сказал, что нашел людей, которые помогут им сделать это. Ночью находится одной в комнате страшно: странные звуки на улице не дают мне уснуть, мне кажется, словно кто-то в какой-то момент может запрыгнуть ко мне. Вчера я слышала выстрелы, а утром на дороге была стая волков. В последний раз я их видела, когда мы с мамой отдыхали в соседнем городе».       Дальше её дневник обрывается. Маленький календарик, приклеенный к стене, последний раз переворачивался четыре года назад, в июле. Комиксы годичной давности были покрыты толстым слоем пыли. Минхо провел пальцем по поверхности стола.       Если тут жила маленькая девочка, то где-то должна быть родительская комната. Забыв о Ньюте, азиат прошел в другую комнату, рассматривая интерьер. Кухня. Ванная. В самом конце квартиры было просторное помещение с огромной кроватью посередине, шкафом в углу и рабочим столом. Несколько карт висели над кроватью, на них были отмечены красным цветом города. На столе лежали свежие на тот момент газеты, где говорилось о Вспышке и о том, что нужно делать в случае, если кто-то из членов семьи заразится вирусом. Правила были такими нелепыми, будто правительство само создало этот вирус, чтобы истребить несколько миллионов людей. «Не выходить из квартиры, предварительно промыть рану и сделать себе вакцину от бешенства». Разве обычный человек, не имеющий диплома доктора или медсестры, мог поставить сам себе укол от бешенства?       Взгляд Минхо зацепился за листок на тумбочке. Рядом, наверное, раньше должен был лежать телефон, потому что на бумаге был написан номер, а ниже непонятные буквы.       Разобрав последние две, он отшатнулся. «ПОРОК». Но откуда у обычной женщины, не имеющей миллионы, был номер организации? Неужели они раздавали его каждому, кто был в этом городе? Может, мама Лили поделилась им с подругой, надеясь, что их детей там спасут? Но кто говорил, что Лабиринт — это спасение? Тогда родители верили, что могут помочь, но даже не представляли себе, что придется прожить их детям, чтобы выжить.       В самом верху были газеты, в которых было напечатано, что ПОРОК вот-вот найдет лекарство. На картинке к новости была прикреплена фотография Авы Пейдж, держащей какую-то пробирку.       Щелк.       Минхо резко обернулся. Всё то, что лежало на столе, полетело вниз. Его глаза забегали по комнате. Прыгать из окна было рискованно – он мог сломать себе ноги, если не получится правильно сгруппироваться.       Дальше звука никакого не было. Парень прислушался, но ничего не происходило. Легкий ветер пробивался через разбитое окно в комнату, постоянно теребя занавеску. Можем, ему показалось?       Выйдя из родительской комнаты, он аккуратно приоткрыл дверь в кладовую. Никого не было. Квартира была пустой. Может, звук был из другой квартиры? Проверять было страшно, но мысль о том, что там может прятаться Ньют, заставила его подойти к железной двери со сломанной ручкой. Она была немного приоткрыта, словно говоря о том, что кто-то недавно прятался там.       — Ньют? — он зашел, чувствуя странный запах. В другом конце гостиной лежали кровавые тряпки, а в них роились крысы. — Ты же понимаешь, что здесь опасно находиться? — его глаза пробежались по помещению, но, ничего не заметив, парень развернулся.       Щёлк.       Через секунду со спины на него что-то понеслось. Он успел только рвануть к лестнице. Подвернув ногу, азиат полетел вниз, выставляя руки и падая на осколки. Его сердце бешено забилось. Сзади раздался рёв, а следом быстрые шаги.       — Твою мать! — увидев шиза, парень онемел. Ему стало страшно только от одного вида: у шиза не было лица и на ногах были огромные шрамы, будто он несколько раз падал с большой высоты.       Прокаженный за считанные секунды оказался рядом. Его массивное тело готово было вот-вот разорваться на части. Колени еле-еле держали огромную тушу. Минхо, найдя последние силы, поднялся с места, чувствуя, как по руке стекают струйки крови. Ему нужно было преодолеть всего несколько метров, чтобы выйти из здания и оказаться в безопасности, но с больной ногой это казалось нереальным. Его тело не слушалось: он сделал первый шаг и тут же упал. Почувствовав спиной холодный кафель, он заметил, как на шум двинулся шиз.       Отбросив его ногой, азиат посмотрел по сторонам. Рядом не было ни одной палки или трубы, которую можно было бы использовать в качестве оружия. Он быстро старался понять, что ему нужно делать, но больная нога не давала покоя. Она адски болела, из-за сосредоточиться на чём-то одном было тяжело.       Откинутый шиз снова набросился на него, на этот раз удачно прижав парня к полу. Всё тело пробила боль. Сжав челюсть, азиат постарался снова отпихнуть эту тварь от себя, но она сильнее и сильнее напирала на него. В какой-то момент он почувствовал, как что-то впивается в его руку, занося, наверное, инфекцию. Толкнув локтем, Минхо попал прокаженному прямо по лицу, размазав кровавое место вместо его лица у себя на футболке. Казалось, из его горла даже вытекла какая-то жидкость. Воняло ужасно. Так, словно перед ним сейчас мусорный пакет, наполненный трупами. Хотя, наверное, так и есть.       — Чёрт, — через зубы прошипел азиат, стараясь отцепиться.       Шиз напирал. Казалось, что он вот-вот раздавит его. Его тело то и дело уворачивалось от укусов. Он елозил по полу, игнорируя боль в лодыжке, пока не услышал, как кто-то рядом прошел. Ему захотелось закричать, но шиз, до этого непредпринивашей всей силы, схватил его за руку, впившись ещё сильнее в запястье. Минхо от боли замолчал, сжав зубы так, что даже воздух вряд ли смог бы пройти между зубов.       — Здесь кто-то есть? — девушка приоткрыла дверь, рассматривая помещение.       Это и спасло азиата. Лучи солнца мгновенно попали в другой конец комнаты, где лежали они. Тварь взывала, как подстреленное животное, скорчилось и начало извиваться, надеясь, наверное, что так сможет выжить. Но судьба была на стороне Минхо: шиз упал на пол, сделав последнее движение. Его лицо растеклось по полу, а всё тело покрылось язвами.       — Эй, — она позвала парня, но тот не обратил на это внимание. Схватившись за руку, он почувствовал следы от укуса, — ты только не отключайся, хорошо? — девушка помахала перед его лицом.       Он кивнул. В панике быстро поднялся на ноги, но в ту же секунду рухнул на пол. Его тело трясло так, будто они находились где-то в очень холодном месте, а не среди раскаленного песка. Перед глазами проносились отрывки воспоминаний.       — Эй, смотри на меня, — она вытащила его на улицу, — не теряй сознание!       Последнее, что помнил Минхо, были цифры. 71526483.       Нумерация секций.

***

      Рев автомобиля распугал стадо антилоп. Быстро поскакав, они чуть не попали под колеса машины Скотта. Резко вывернув руль, парень оглядел дорогу.       — Чисто, — Эллисон кивнула ему.        — Странно, что почти никто не погнался за нами, — как-то непонятно сказал парень, надавливая на педаль газа. — Обычно, когда кто-то заходит на чужую территорию, за ним сразу начинается слежка.       — Может, с Соколами что-то случилось?       — Не думаю, что Рейчел позволила бы умереть целой группировке, — Скотт повернул, стараясь поравнять свою машину с машиной Тео и Лиама.       — Про Псов тоже так думали, а потом нашли их трупы в одном из торговых центров города, — девушка выглянула в окно, смотря на стервятника, кружившего в миле от них. Наверное, нашел труп какого-то шиза. — Мне кажется, с ними тоже что-то случилось.       На заднем сидении послышался шорох. Минхо приоткрыл глаза, пытаясь понять, что происходит. Его рука была перебинтована. Рана немного болела, но не приносила сильного дискомфорта. Подвигав запястьем, он поднял свою голову.       — Где мы? — охрипшим голосом спросил парень, силясь выдавить из себя хоть какой-то звук.       Эллисон посмотрела на него. Немного подумав, она протянула азиату бутылку воды, которую он принял с удовольствием. Сделав первый большой глоток, парень закашлялся.       — Судя по тому, что ты можешь говорить, с тобой пока всё хорошо, а то мы думали… — её голос резко оборвался.       Минхо недоуменно посмотрел на неё. Девушка кивнула в сторону ног.       А, конечно. Его ноги были обвязаны цепью и прикреплены к сидению. Наверное, за момент своего сна он так привык к холоду железа, что даже не заметил этого, когда проснулся.       — И долго вы меня будете держать на привязи? — с недовольством проговорил азиат.       — Это была мера предосторожности. Кто же знал, что будет, когда ты проснешься? Видимо, твой иммунитет может противостоять Вспышке. Эллен, — Эллисон посмотрела на Скотта, будто спрашивая, правильно ли она произнесла имя, — предложила это. Сначала хотели еще и наручники надеть, но тогда бы рана начала кровоточить.       Минхо хмыкнул. Он понимал, почему его бояться, но в то же время ему не нравилось, что теперь каждый будет остерегаться его. И долго ему придется быть собакой на поводке? Вспомнив, как Бренда держала шизов в Жаровне, он ещё больше возненавидел свою никчемность.       — Минхо проснулся, — азиат посмотрел на Скотта, держащего в руках рацию. — Остановимся на следующей заправке.       Парень услышал несколько голосов, соглашающихся с этим решением. Посмотрев в окно, он заметил, что наступало утро.       — Сколько я провалялся в отключке?       — Два дня, — Эллисон достала свой рюкзак. Покопавшись в нем, она нашла маленький пакетик с сэндвичами. — Ты, наверное, голодный, — она протянула ему один из сэндвичей.       Минхо охотно согласился. Почувствовав, как пусто в его животе, парень, не думая ни о чем другом, принялся есть. Девушка странно на него посмотрела. Минхо был похож сейчас на какого-то животного, голодавшего около месяца. Выгнув бровь, парень взял бутылку, чтобы попить.       — Ты не чувствуешь себя как-то странно?       — А должен? — съязвив, ответил Минхо.       Повисла тишина. Эллисон переглядывалась с Скоттом. Складывалось впечатление, будто они мысленно говорят. Томас и Арис когда-то рассказывали, что их учили этому в ПОРОКе, неужели и они умели так переговариваться? Хотя по их взгляду тяжело было сказать, действительно ли они могли читать мысли друг друга.       — Ладно, проехали, — брюнетка села обратно на место, наблюдая за дорогой.       Пустыня вряд ли могла зацепить её взгляд. Рядом ничего не было: только одинокая дорога с огромными ямами из-за расплавившегося асфальта в некоторых местах. Нельзя было даже понять, в какую сторону они едут. Любой дорожный знак был испорчен.       Минхо откинулся на сидение. Его тело быстро устало, наверное, потому что оно было всё в царапинах. Даже сейчас парень мог почувствовать те места, куда впились осколки. Вывихнутая нога болела, но, скорее всего, её тоже перевязали.       — Где Ньют? Его нашли?       Ему ничего не ответили. Неужели, с ним что-то случилось? Может, на него напал какой-то шиз? Не понимая, почему они молчат, парень приподнялся, заглядывая вперед, пытаясь увидеть через тонированное стекло хоть кого-то из своих.       — Если ты про блондина, то он с Тео и Лиамом. Мы не знаем, как его зовут. В отличие от вас он говорит очень мало, — девушка ткнула пальцем в сторону черной машины. — Они едут с его подружкой. Тереза? Да, её зовут Тереза.       — Хорошо, — Минхо выдохнул. — И куда мы едем?       Скотт дал ему карту. На ней было отмечено несколько точек, но самая большая, красная, была где-то на севере. Рядом был какой-то маленький город, наверное, давно уже исчезнувший с лица земли. А ещё эта карта была поделена на несколько отсеков.       — Думаешь, я что-то понимаю?       Он снова уставился на надписи на карте, пытаясь вспомнить хоть что-то. Несколько крупных городов моментально всплывали в его памяти, но эти — нет. Неужели они могли нести какое-то важное стратегическое значение? Последний раз они ехали в другой город, чтобы забрать оружие. Сейчас оно им тоже нужно? Сколько же у Бренды и Хорхе тогда точек, где можно было прятать винтовки.       Перевернув страницу, он наткнулся на непонятные координаты. 110.778.009.       Перед глазами промелькнуло воспоминание. 71526483. Нумерация секций. Код. Тереза и Чак, набирающие его. Туннель, по которому они шли до лабораторий. Несколько бумажек с какими-то записями, наверное, их физическое состояние. Звук лопастей вертолета. Песок. Табличка с названием города.       Будто прочитав мысли азиата, Скотт посмотрел на Минхо.       — Мы едем к Лабиринтам.