Rival

— Хатсу, уже семь утра. Тебе пора вставать, иначе опоздаем, — оповестил племянника Хоакин. Лучше бы Хатсу проснулся от орущего на весь дом будильника, чем от голоса дяди. Порой — особенно по утрам — из-за него по телу проходит жуткий холодок. Хатсу, конечно, уважает его, но тщательно подбирает слова, чтобы ненароком не поймать ледяной взгляд Уайта. — Да, да.. Знаю. Уже иду. — И не забудь, что после школы нам нужно будет перевезти оставшиеся вещи, — напоследок сказал Хоакин и отправился ждать в машину. Парень просто промолчал, всё еще не до конца понимая происходящее и силясь не заснуть в ту же секунду. Хатсу кое-как встал с татами, убрал футон и стал собираться. Спать на полу, а не на огромной мягкой кровати было весьма непривычно, но он не особо жаловался — было не так неудобно, как ему казалось, поэтому он быстро привык. Семья Арье живет в огромнейшем доме, выполненном в традиционном японском стиле, соблюдает старые традиции и не очень адаптировалась к современному миру. Их потомки были либо искусными мечниками, либо умелыми кузнецами. Тот, кто не предрасположен ни к первому, ни ко второму, становится изгоем и не считается частью семьи. Они и до сих пор очень влиятельны, многие из их старых привычек до сих пор не устарели, а их совершенное искусство клинка передается из поколения в поколение. Члены Ари, хоть и связаны с Арье кровно, не столь талантливы, да и сама обстановка в семье не напряжена до предела, как в случае с Арье. Несмотря на это, они боялись, что Ари превзойдет их и устроит переворот. Из-за этих опасений семьи несколько сотен лет назад началась кровавая бойня, в ходе которой, очевидно, победили Арье, оставив в живых лишь нескольких членов семьи, среди которых были и предки Хатсу. Последними были сам Хатсу, его отец и мать, скончавшаяся при родах. Усыновив парня, семья Арье избавилась от своих давних соперников и наконец могла успокоиться, ведь теперь последний из Ари живёт под их крышей. Хатсу это противостояние казалось нелепым и до ужасного трусливым, но ненависти или желания отомстить за смерть своих предков он, как ни странно, совсем не испытывал, поскольку не видел смысла в этом. Более того, те, кто были причастны к убийству его предшественников, уже давно мертвы, и нынешние поколения никак не связаны с той войной между двумя великими семьями. Несмотря на весьма сомнительную репутацию, Арье всё ещё занимает высокое положение в обществе. Тем не менее, слухи о них можно услышать от каждого кота, однако, похоже, членов семьи не волнует чужое мнение, пока у них есть власть. — Господин Хатсу, — в комнату вошел мужчина средних лет. Одет он был почти так же, как и все потомки главной ветви семьи: черные классические брюки, серый приталенный жилет и белая рубашка. Единственным отличием являлись карманные часы, что хранились в кармане жилета. Они, в отличие от часов членов семьи, были серебряными, символизируя честность и правдивость. Эти часы — знак клана, служащего Арье еще с давних пор. В свою очередь, члены семьи носят золотые часы — олицетворение материального и духовного богатства, чем Арье очень гордились. Прическа мужчины почти ничем, кроме цвета — черного, как смоль, — и средней длины не выделялась. Лицо довольно бледное, однако тело его, кажется, в неплохой форме, — Господин Хоакин просил вас привести как можно скорее. Прошу, поторопитесь. — он задвинул сёдзи, оставаясь в коридоре. На дверь падала мягкая тень мужчины, терпеливо стоявшего у входа в спальню. — Хорошо, — тихо ответил Хатсу после ухода дворецкого. Он бросил ленивый взгляд на свою форму, портфель, а затем на дверь, ведущую в коридор. Вздохнув, парень взял свою форму, быстро переоделся и, закинув рюкзак на плечи, вышел из комнаты, где его ждал всё тот же мужчина с холодным выражением лица. Иногда он казался Хатсу неживым, как и всё остальное в доме, кроме дяди, который время от времени давал понять, что он тоже человек со своими эмоциями, и частенько улыбался, пусть даже это и была скорее самоуверенная ухмылка, которая появлялась всякий раз, когда Хоакин дразнил племянника, а не добрая и заботливая улыбка, как у родного отца Хатсу. В машине, припаркованной во дворе дома, нетерпеливо постукивая указательным пальцем по черному рулевому колесу и недовольно глядя в окно, уже на протяжении десяти минут сидел Хоакин. Он хотел было еще раз поторопить племянника, однако Хатсу вышел до того, как Уайт успел открыть дверь. — Наконец-то. Чего так долго? — спросил мужчина, когда его ученик сел в машину. — Извини, дядя. Я не выспался. — Это не оправдание, знаешь ведь, — Хоакин обречённо выдохнул, устало закрыл глаза и завёл мотор. На удивление, строгий учитель не стал отчитывать Хатсу и даже не выглядел рассерженным. Дорога до школы была до непривычного близкой — Хатсу жил дальше от школы и добирался не на машине, а пешком, на общественном транспорте или велосипеде. Парень так же узнал много новых слов от дяди Хоакина, пока они стояли в пробке, и даже немного испугался, когда услышал все эти выражения. Хатсу пытался успокоить мужчину, но в итоге сам едва не попал под горячую руку дяди. В классной комнате, за третьей партой среднего ряда, спал Агеро, который, очевидно, пришел намного раньше. Сзади подошёл Хатсу, взъерошив волосы парня в качестве приветствия. Последний лениво поднялся и устало посмотрел на одноклассника. От такого выражения лица Арье, сев за вторую парту того же ряда, прыснул со смеху. — Я бы хотел спросить, что случилось с тобой ночью, но, боюсь, ответ заставит меня поседеть, — Хатсу приподнял бровь в любопытстве и издевательски улыбался всё такому же сонному Куну. — Бойся, милый, потому что ответ тебя не обрадует, — с иронией ответил Кун и вновь опустил голову, уткнувшись лбом в парту и закрывшись руками. С лица Хатсу медленно, но верно сползала улыбка, и теперь он стал несколько серьезнее. — Что-то серьезное? — Агнис грустно посмотрел на парня и громко выдохнул, откинувшись на спинку стула и закрыв глаза. — Нет, не думаю, что это можно назвать чем-то таким. Хачулинг разбудил меня в два часа ночи, чтоб его.. — Агеро вновь глянул на Арье, — Он предложил зачислить Рана в нашу школу. — Это же хорошо! Так он сможет быть ближе к тебе, а за одно еще и друзей заведёт, — заулыбался парень. — Это только часть того, что произошло ночью, — Агнис накрыл правую часть лица ладонью, — Приехала Машенни. Моя.. Старшая сестра, — он сделал паузу, — Пожалуй, надо бы уточнить. Чокнутая старшая сестра. Она хотела забрать Рана домой. Черт.. А я ведь говорил Хачулингу не выкладывать фото в сеть, пока эти придурки пытаются нас выследить! Что за идиот.. — бормотал Кун себе под нос. — Та самая успешная бизнес-леди Кун Машенни? — незаинтересованно уточнил Хатсу, подпирая щеку ладонью. — Успешная? Ну, может быть. Но для меня она просто ненормальная старшая сестра, — он саркастически усмехнулся и вновь притих на какое-то время, — А, да и черт с ней, — Агеро закрыл глаза и сложил руки на груди, — Если Машенни расскажет отцу или матери, что узнала местоположение Хачулинга и Рана, боюсь представить, что эти монстры могут предпринять, чтобы забрать Рана. — У меня возникает чувство, что Ран обладает суперспособностями.. — Хатсу неловко посмеялся, —  Почему он настолько важен твоим родителям? — парень поставил локоть на парту Агниса и подпёр подбородок ладонью. — Он идеальный наследник. У Эдвана на него большие планы. Хотя сейчас он, наверное, переключился на Эллиота. Меня, если честно, очень пугает его одержимость младшими детьми... — Агнис отвёл взгляд в сторону и выдавил кривую, неловкую улыбку. Хатсу еще какое-то время смотрел на Куна, а затем перевел взгляд на вошедших Рахиль и Юру. Они о чем-то оживленно спорили, пока шли к своей парте, но затем Юра заметила Агниса и притихла. Рахиль продолжала упорно доказывать подруге свою правоту, но её слова не доходили до её ушей. — Эй, Юра, ты меня слушаешь?! — Оуяма сложила руки на груди и вопросительно изогнула бровь. Вскоре и она перевела взгляд на Агниса, увидев, что Юра уже несколько секунд пялится на парня и даже не моргает. — О, доброе утро, Кун, — она подошла к его парте и мельком глянула на Арье. — И тебе, Хатсу, — парень лишь неловко кивнул в ответ. — Доброе, Оуяма. Что-то случилось? — Да нет, просто поздоровалась. Как там Виоле-кун? — на последнем предложении Рахиль ехидно улыбнулась и лукаво посмотрела на Агниса. — Почему ты у меня это спрашиваешь? — Кун посмотрел на одноклассницу с “покер фейсом“. — Я не знаю. — Что? А вы разве не подружились после той драки? — Ты что, издеваешься? — Агеро саркастично хмыкнул и посмотрел на Юру. Та стояла сзади и всё это время смотрела на Куна, из-за чего, столкнувшись с его взглядом, внезапно залилась краской. Агеро вопросительно посмотрел на девушку, а затем точно так же на Рахиль. — Не смотри на меня так. Она такая с тех пор, как мы вошли в школу, — Оуяма пожала плечами и закрыла глаза. Она замечала странное поведение подруги всякий раз, когда поблизости появлялся Агеро, и догадывалась о том, что всё это могло значить, но ничего не говорила, зная о стеснительном характере Юры. Рахиль считала, что Юра сама должна рассказать, а если она промолчит, то лезть Оуяма не станет. Кун обреченно вздохнул, еще раз посмотрев на покрасневшую одноклассницу за его спиной и повернулся обратно к Хатсу. Рахиль перевела грустный взгляд на подругу, пока в её сердце что-то неприятно сжималось. Та лишь отвернулась, прячась от глаз Оуямы, и села за свою парту, терпеливо дожидаясь звонка на урок. Рахиль не стала ничего говорить и даже подходить — ей было отчего-то стыдно и горько. Горько настолько, что в горле образовывался ком. Она тихо извинилась перед Агеро и вышла в коридор. — Да что с ними сегодня? — словно спрашивая у самого себя, прошептал Агнис. Хатсу пожал плечами и посмотрел в коридор через открытую дверь. Там копошились учитель Квант и Леро Ро. — Ро, ну подожди! — кричал на весь коридор Блиц — Ну уж нет, отчет на тебе! Это твой класс! — Ну Ро! Пожалуйста! — слёзно умолял учитель физики, продолжая преследование коллеги. — Мне своих забот хватает! Меня поставили на замену трех учителей, понимаешь?! — Наконец-то Леро Ро остановился и развернулся к Кванту лицом. — А если за услугу? — мужчина состроил “щенячьи глазки“ и сложил руки в молитве. Леро Ро накрыл лицо рукой и нахмурился, закрыв глаза. — За какую ещё услугу? — все так же с закрытыми глазами процедил Ро. Он глянул на коллегу — тот жестом попросил его нагнуться, а затем Квант шепнул ему что-то на ухо. От услышанного учитель литературы вспыхнул краской, еще сильнее нахмурившись, и сжал руки в кулаки. — Т-ты... Придурок... — Ну что? Звучит неплохо, как думаешь? — Это звучит ужасно! Сам пиши свой отчет! — Ро покраснел еще сильнее и быстро скрылся за дверью учительской. — Вот чёрт. А я-то думал, что в этот раз прокатит, — Квант вздохнул, почесал затылок в недоумении и еще какое-то время таращился коллеге вслед. — Ну, ладно. Хатсу, а потом и Кун, наблюдавшие за этом концертом, переглянулись и посмеялись. — Учитель Блиц в своем репертуаре, — сказал Кун, успокоившись. — Да, всё как обычно. Годы идут, а он всё тот же. Вскоре прозвенел звонок на первый урок — японский, который ведет Леро Ро. Некоторые девушки переглядывались между собой и загадочно хихикали, пока все остальные вели себя как обычно. Агеро недовольно хмыкнул, увидев “влюбленные взгляды“ своих одноклассниц, направленные на учителя. Больше всего Куна удивляло не отношение к Леро Ро, а отношение к его личной жизни. За спиной Ро и Кванта ходило множество слухов, которые совсем ничем не закреплены. Конечно, они никогда не придавались огласке, ведь само существование слухов было слухом — настолько всё расплывчато. Разговоры про личную жизнь Кванта и Ро могли сильно подбить их репутацию как учителей, из-за чего они могут и вовсе лишиться своего кресла, однако замдиректора Мазино лишь с леденящей улыбкой пропускал это всё мимо ушей, хоть и осведомлен обо всём, что было когда-либо сказано в стенах этой школы. Говорят, у Урека повсюду есть свои глаза и уши, что делает его еще более пугающим. Сами же учителя литературы и физики делали вид, что не понимают, о чем идет речь всякий раз, и всякий раз лишь с недоумением смотрят, когда их чуть ли не напрямую спрашивают о всяком: о девушке, жене, детях, а некоторые смельчаки даже интересуются его отношением к мужчинам. Куну это всегда казалось неправильным. Поступки людей — это их выбор, однако лезть в трусы к каждому, тем более учителям — чересчур даже для крайне любопытных. Сорок минут пролетели незаметно, и со звонком многие стали расходиться. Юра была в их числе, но едва она переступила порок класса, её нагнала обеспокоенная Рахиль, которая только и придумала, что окликнуть подругу — дальше поможет чистейшая импровизация. — Юра... Давай поговорим, прошу, — тихо и спокойно сказала Оуяма, подходя ближе к однокласснице. Они смотрели друг на друга, как провинившиеся дети, которые встретились спустя несколько лет и наконец смогут извиниться и объясниться. Ха слабо кивнула, так и не осмелившись взглянуть на Рахиль. Девушки прошли на задний двор школы и дошли до ставшей родной скамейки, на которой подруги всегда проводили все перемены. Юра грустно глянула на лавочку и медленно, почти невесомо провела по деревянной спинке кончиками пальцев. — И о чем ты хочешь поговорить?