Rival

      Прибыв домой, Виоле встречает Арлен. Она опирается на стену, скрестив руки на груди, и оценивающе смотрит на сына. Он удивлённо приподнимает бровь, не понимая, что вызвало такую реакцию.       — Ты должен был приехать в десять, а сейчас уже почти двенадцать, — недовольно сказала женщина.       — Я...       — У Хансона был? — она перебила сына, не позволив ему сказать ни слова. Бааму ничего не оставалось, кроме как тихо кивнуть и опустить взгляд в пол. Со стороны матери послышался недовольный вздох. — В общем. Ты под домашним арестом на месяц.       Виоле удивлённо смотрел в глаза матери, но встретил лишь обжигающий холод. Её отношение к сыну ничуть не изменилось — разве что в худшую сторону и никак не в лучшую. Виоле испустил грустный вздох и ушёл в свою комнату. Как только он распаковал свои вещи и разложил их по полкам, он упал на кровать и достал телефон, зашёл в контакты и стал искать нужный номер.       — Кун, Кун.. где же его номер? — он прикусил губу и недовольно цокнул, а затем продолжил говорить сам с собой: — О! Нашёл наконец, — сказал он неожиданно громко, после чего невольно обернулся на дверь. Виоле набрал номер и стал вслушиваться в гудки. После них послышался тихий голос.       — Алло? Баам?       — Агеро, ты занят? — радостно спросил Виоле.       — Нет, — сказал Агнис спустя пару секунд раздумий. — Ты, кажется, счастлив. Впервые за всю неделю слышу тебя таким. Ты говорил с Хансоном?       — Да! — выкрикнул Виоле так громко, что Агеро отшатнулся от телефона и зажмурился. — Ой, прости. Громко было, — он неловко посмеялся, после чего продолжил: — Так вот, мы расстались. Однако он без труда согласился остаться друзьями.       — Ого, это хорошо. Ты молодец, Баам, — Кун улыбнулся. Баам не знал наверняка, но чувствовал это через экран телефона. Виоле и сам улыбнулся, не в силах противостоять.       — Спасибо, Агеро. А ты как?       — Всё хорошо, спасибо, что спросил. Однако скоро приедет мой старший брат, поэтому я должен идти.       — Конечно, я понимаю, — Виоле уже хотел было сбросить трубку, как вдруг вспомнил: — Ой! Погоди!       — Да?       — Я забыл сказать. Мать заперла меня дома на месяц.       — Что?! Месяц?! Но сегодня двадцать восьмое июля!       — Боюсь, что если я захочу выйти из дома, то мне придётся выпрыгивать из окна, — Виоле посмеялся, однако Агеро вдруг замолчал. — Агеро? Всё хорошо?       — Да. Но давай ты не будешь рисковать, выпрыгивая со второго этажа.       — Это не так уж и высоко. К тому же, это ведь всего лишь шутка.       — Знаю я твои шутки, — он вздохнул. — Ладно... Береги себя.       — Ты тоже, — Кун сбросил трубку, едва Баам закончил фразу.       Ещё немного посидев за кухонным столом, думая над домашним арестом друга, Агеро встал и посмотрел на часы. Хачулинг должен приехать через час, а Куну ещё надо приготовить обед. К счастью, с этим ему решился помочь Ран, поэтому они управились довольно быстро. Вскоре раздался дверной звонок.       — Привет, Агеро, Ран, — Юноша потрепал младших братьев по голове и улыбнулся. — Как вы?       — Всё хорошо, спасибо, — ответил Агнис. — А ты как? Есть какие-то новости от Кисеи? — Хачулинг радостно кивает.       — Ага. Через неделю я возвращаюсь домой, чтобы забрать Эллиота и Кисею. Я переезжаю на новую квартиру послезавтра, устроился на временную работу.       Услышав весь этот поток информации, Агеро удивлённо пялился на старшего брата.       — Ого, — только и сказал он, после чего вновь замолчал на какое-то время. — Это замечательные новости, Хачулинг!       — Ага, скажи? — он посмеялся. — О, кстати, я тут кое-что купил, — Хачулинг приподнял подарочный пакет, что держал в руке, заставив и Агеро, и Рана перевести взгляд на него. Оттуда он достал коробку, в которой лежала консоль для Рана. Он поставил коробку на стол, а следом достал упаковку, в которой хранились часы для Куна.       — Ты что, банк ограбил? — удивлённо спросил Агеро.       — Считай, лотерею выиграл.       — Ты... что?!       — Ага. Мне просто повезло, — Хачулинг вновь взъерошил волосы Агниса, из-за чего тот недовольно посмотрел на брата и хмыкнул. — Кстати, Агеро, что насчёт школы для Рана?       Агнис кивнул, после чего ответил:       — Я уже подал документы. С сентября Ран будет учиться в младшей школе Тосима.       Мальчик, всё это время стоявший рядом, смущённо отвёл взгляд и взял Агеро за кончик его футболки. Средний из трёх братьев удивлённо посмотрел на Рана и положил руку на его маленькую голову.       — Всё будет хорошо. Я поговорил с директором и твоим будущим классным руководителем. Ты справишься.       Ран слабо кивнул, всё ещё не уверенный в том, что сможет социализироваться и найти друзей, однако благодарный братьям за поддержку.       Через пару часов Хачулинг уже уехал. У парня было довольно много дел: собрать вещи для переезда, купить билеты, да и работу Хачулинга никто не отменял. Когда брат уехал, а Ран ушёл в комнату, Кун тут же позвонил Хатсу, чтобы поделиться с ним радостными известиями: скоро Хачулинг перевезёт Эллиота и Кисею в Японию, забрав их из-под гнёта родителей и старших сестёр. Кун ждал этого на протяжении долгого времени, но сам ничего не мог сделать, поэтому он терпеливо ждал действий старшего брата, который действительно исполнил своё обещание. Хатсу обрадовался этой новости не меньше самого Куна. Последний был признателен тому, что Хатсу переживает за судьбу младших братьев Агеро, пусть никогда их и не видел. От поддержки Хатсу у Куна внутри разливалось тепло, ведь это было чуть ли не самой важной вещью в жизни Куна.       Весь следующий месяц Виоле проводил в одиночестве в своей комнате, выходя из комнаты лишь для того, чтобы поесть и сходить в душ. С Арлен всё это время он так же почти не разговаривал, и это очень сильно пугало и давило на Баама. Он часто ссорился с матерью — это правда. Однако никогда не было такого, чтобы она практически полностью игнорировала его на протяжении полутора месяцев. Помириться с ней надо было, но как только он пытался заговорить с матерью, та бросала на него гневный взгляд и уходила в другое место или заставляла сына уйти одним лишь своим видом. Из-за обстановки дома у Виоле опускались руки, а желание находиться дома напрочь отпало. От одиночества его спасали лишь Агеро и Хансон, с которыми он поддерживал связь на расстоянии.       Двадцать восьмого августа Баам наконец смог выйти из дома и первым же делом встретился с Агеро, который так же был рад встрече.       — Как ты себя чувствуешь, Баам?       — Как будто меня из тюрьмы выпустили, — в ответ послышался тихий смех.       — Могу представить. А с матерью отношения как складываются?       Виоле молчит. Кун понимает, что это значит, потому не заставляет его объяснять. В этом и нужды нет — всё и так ясно. Агеро подошёл ближе и крепко обнял друга. Они стояли так на протяжении нескольких минут, после чего Виоле нарушил тишину.       — А ты как? Как Хатсу?       — Мой брат в прошлом месяце перевёз младших брата и сестру сюда, в Японию. Теперь они живут с ним и уже освоились здесь. А с Хатсу... Что ж. В целом у нас всё хорошо, однако...       — Однако? — спросил Виоле. Кун сложил руки на груди и отвёл взгляд в сторону, слегка нахмурившись.       — Такое чувство, что он меня в чём-то подозревает. Мы начали отдаляться, ссориться стали чаще из-за всяких мелочей.       — Например?       Кун тяжело вздохнул.       — Например, я не отвечал весь день на сообщения, потому что проводил время с младшими братьями и сестрой, а также старшим братом. Я не виделся с Кисеей и Эллиотом несколько лет, поэтому, когда Хачулинг вернулся в Японию, мы решили отпраздновать их переезд все вместе. Однако Хатсу подумал, что я намеренно игнорирую его, поэтому очень расстроился и устроил что-то типа скандала.       — Ого.. А что могло вызвать такую реакцию? Всё же было хорошо? — Кун кивнул.       — Можно сказать, что он.. как бы.. ревновал меня, — пауза. — К тебе.       — Что?! — вскрикнул Виоле.       — У меня есть подозрение, что он до сих пор меня подозревает в измене, — Кун пожал плечами.       — Тебе точно стоит поговорить с ним об этом.       — Да.. Надо бы. Пожалуй, сделаю так, когда мы встретимся.       — Не волнуйся. Всё будет хорошо.       Кун мило улыбнулся и кивнул, почувствовав на своём плече руку друга. Вдруг раздался телефонный звонок — это Хатсу. Агеро провёл по экрану, отвечая на звонок.       — Да?       — Привет. Занят? — спросил Арье. Кун посмотрел на Виоле.       — Ну... отчасти. А что?       — Хотел встретиться. Сможешь?       — Сегодня? Прости, я...       — Ах, точно. Сегодня ведь у Виоле заканчивается домашний арест. Ты с ним? — недовольно сказал парень.       — Хатсу, что происходит?       — Не понимаю, о чём ты. Хорошей прогулки, — звонок оборвался. Кун опустил руку с телефоном в руке, громко вздохнул, едва сдерживая раздражённый крик, зажмурившись, и сжал руки в кулаки.       — Чёрт! — всё-таки он не смог сдержаться и крикнул. Виоле удивлённо наблюдал за ним.       — Агеро... Всё хорошо?       — Нет! Ни черта хорошего! — он продолжает кричать с зажмуренными глазами.       — Агеро, успокойся, — Баам сделал шаг навстречу Агеро, слегка встряхнув его плечи. Кун резко открыл глаза и посмотрел на друга.       — Прости... Я не сдержался.       — Всё в порядке. Тебе надо идти к Хатсу.       — Но мы с тобой не виделись месяц.       — Это не последний раз, когда мы можем встретиться. Не беспокойся.       — Ладно...       Агеро слегка нахмурился, быстро попрощался и убежал.       По пути домой к Хатсу, Кун пытался дозвониться до парня, но тот либо сбрасывал звонки, либо просто игнорировал. Наконец дойдя до ворот поместья Арье, Агеро схватился руками за колени и пытался отдышаться. Через пару минут он позвонил в звонок, висящий рядом с воротами.       — Это Кун.. Кун Агеро Агнис. Я друг Хатсу.       Раздался неприятный писк — ворота открылись. Агеро забежал во двор, где сидел Уайт.       — Учитель Хоакин! Здравствуйте.       — Здравствуй, Кун. Хатсу в своей комнате, но боюсь, что он не захочет с тобой говорить. Он уже пару дней такой.       — Чёрт.. — шепнул он себе под нос и забежал в дом. — Хатсу! — Агеро вбежал в комнату парня. Тот ошарашенно смотрит на Куна. — Нам надо поговорить. Хочешь ты того или нет.       Агеро сел на край кровати, на которой сидел Хатсу, и положил свою руку на чужую. Она впервые холоднее руки Куна. Арье всё ещё молча смотрит на Агниса, а тот, в свою очередь, — на их ладони.       — Хатсу, — начал было Кун, потирая большой палец одноклассника своим собственным. — Скажи, что происходит?       Арье не отвечает, чувствуя, как к горлу подступает ком. Он отвернулся от Куна, но тот вновь повернул его голову к себе.       — Не молчи. Пожалуйста. Тебя так сильно ранит то, что я общаюсь с Баамом? Или то, что провожу меньше времени с тобой?       — Прости, — только и сказал Хатсу, утирая слёзы, — Я доставил тебе проблем. У тебя и своих полно, а я.. — вместо любых слов Кун лишь поцеловал его. Нежно и мягко, не принуждая и оставляя возможность отстраниться в случае, если Хатсу против. Однако он не стал отталкивать парня. Арье обвил руками шею Агниса, притягивая его ближе.       — Теперь мы можем поговорить? — ласково спросил Кун. Хатсу кивнул, и Агеро отстранился.       Арье сделал глубокий вдох и выдох, после чего начал свой монолог. Хатсу рассказал Агеро обо всём: о своих переживаниях, подозрениях, ревности, появившейся абсолютно внезапно, будто бы из ниоткуда, агрессии, которая на деле была вызвана ревностью. Агеро слушал его внимательно, не перебивая. Хатсу часто запинался, делал долгие паузы, пытаясь подобрать слова.       — Агеро, — сказал он спустя очередную минуту молчания. — Я правда доверяю тебе и знаю, что вы с Виоле просто друзья, но всё равно...       Кун отрицательно покачал головой.       — Я понимаю. Прости, что заставил тебя испытывать такие чувства. Это правда неприятно. Я постараюсь больше не допускать этого.       — Спасибо, — Агеро положил руку на щёку Арье и одарил его яркой улыбкой. Хатсу, видя Куна таким, тоже улыбнулся.       — И тебе.       — За что?       — Ты смог поделиться этим. Я ценю твою честность.       Со стороны послышался тихий смешок.       — Ты ведь сам говорил, что разговоры и обсуждения — важная часть отношений, не так ли?       — Ты прав.       Через несколько дней вместе с наступлением осени начался и новый, второй, триместр.       — Доброе утро, Агеро, — Хатсу зашёл в класс, поздоровался с, кажется, спящим на парте одноклассником и потрепал его голову. В ответ послышалось приглушённое мычание. — Ты спал сегодня?       — Да... Просто не уследил за временем и уснул поздно, а проснулся рано.       — Я же говорил тебе восстанавливать режим, — Арье обречённо вздохнул.       Агеро хотел было что-то ответить, но услышал знакомый голос.       — Агеро, Хатсу, доброе утро!       Увидев в дверном проёме Грейса, Хатсу промямлил что-то невнятное и уставился в пол. Агеро же, услышав голос друга, резко поднял голову и улыбнулся. Хатсу, заметив это, слегка нахмурился. Он старался не показывать свои негативные эмоции по отношению Виоле, но сдерживаться было не так легко, как ему бы хотелось. Радовало лишь, что на этой неделе пока что не было ни одной ссоры — значит, Хатсу справляется.       Однако чем чаще Агеро проводит время с Виоле, тем сильнее растёт недовольство Хатсу, перерастая в злость, что сказывалось на их с Куном отношениях. Хатсу стал более закрытым и холодным, часто язвил, а его речь была сплошь и рядом пропитана сарказмом. Агнис понимал, что Хатсу тяжело, старался вновь поговорить с ним, но тот лишь тяжело вздыхал и уходил от темы. Они оба знали, что им надо обсудить сложившуюся ситуацию, и Агеро всеми силами старался исправить положение, но Арье не был готов к «переговорам», хоть и понимал, что долго это продолжаться не может.       Посреди ночи Кун услышал звук уведомления. Включив телефон, он увидел сообщение от Хатсу. «Прости за всё это. Давай расстанемся?» — Кун с трудом прочитал текст, а затем перечитал ещё трижды, чтобы убедиться, что уставшие, заспанные глаза его не подводят. Однако это действительно было сообщение от Хатсу, и он действительно предложил закончить их отношения. Осознав это, усталость Куна тут же исчезла, и он нажал на кнопку звонка. Послышались гудки. Он слушал их очень долго, казалось, несколько часов, но на деле — лишь пару секунд. Хатсу взял трубку не сразу. Медлил. Боялся услышать реакцию Агеро, боялся поднимать эту тему и уже даже пожалел о том, что вообще заикнулся об этом, но отступать уже было поздно. Он ответил на звонок. С другого конца провода Арье услышал хриплый и встревоженный голос партнёра. В горле появился ком.       — Хатсу, ты действительно хочешь этого? Мы ведь можем найти решение...       — Агеро, мне правда очень жаль. Я... Не могу принять того, что ты общаешься с Виоле. Я не понимаю почему, и мне от этого одновременно противно и страшно. Давай закончим это до тех пор, пока всё стало ещё хуже.       — Хатсу... — Кун тяжело дышал и прикусил губу.       — Я очень люблю тебя, поэтому не хочу, чтобы ты тратил на меня время.       — Да с чего ты вообще?!... — Кун неосознанно повысил голос, но его прервали.       — Я собственник, Агеро. Я не хотел принимать это, до сих пор не хочу. Я не имею права решать за тебя, да, но я правда считаю, что так будет лучше. Ты... — он вздохнул и сделал паузу. — Если мы будем продолжать встречаться, до добра это не доведёт. Мы будем лишь мучить друг друга.       — Но мы можем пройти через это вместе. Надо работать над отношениями... — он остановился на середине предложения.       — Прости, Кун. Наверное, мы поторопились. Наверное... я поторопился, вступив в отношения. Я не готов к здоровым отношениям.       Услышав свою фамилию, Агнис вздрогнул. Арье всегда звал его по имени. Услышать другое обращение к себе было весьма неожиданно.       Отвечать Агеро не стал — сказать было нечего. Похоже, что Хатсу не намерен продолжать их отношения. Кун не мог намеренно заставлять его продолжать их.       Долгое время они молчали, пока Агеро не заговорил:       — Мы ведь... продолжим общаться? — дрожащим голосом сказал Кун.       Хатсу сглотнул.       — Конечно. К тому же... Мы ведь в одном классе учимся и будем учиться ещё пару лет. Общения не избежать в любом случае, да и не сказать, чтобы я был против нашей дружбы.       Кун улыбнулся и громко выдохнул.       — Спасибо, Хатсу.       — Это я должен благодарить тебя. За понимание, за терпение. За всё.       Агеро посмеялся и кивнул сам себе, сказав лишь тихое «ага», после чего, пожелав ему спокойной ночи, сбросил звонок и постарался заснуть, что получилось, на удивление, довольно быстро — видимо, этот разговор очень сильно вымотал его.