Rival

      — Виоле, милый, — Арлен постучалась в дверь и слегка приоткрыла её, заглядывая внутрь. — Ты спишь?       — Нет. Я уже ухожу, — сказал парень, надевая футболку.       — Что? Уходишь? Куда? — женщина стояла в недоумении, а затем открыла рот и протянула: — А-а-а... Ты к Хансону, да?       — Ага. Мы едем на пляж. Я, Хансон и... Мои друзья, — Грейс запнулся, зная, что мать скажет следующим.       — Друзья? Какие друзья? Те, с которыми ты выпивал? — в её голосе слышалось недовольство и доля страха, но преобладало все-таки раздражение.       — Нет... С теми я уже не общаюсь.       — Хоть какая-то хорошая новость, — она вздохнула, а затем, посмотрев на сына, с надеждой в голосе спросила: — А девушки? Девушки будут?       — Нет. Мы вчетвером едем, — в ответ он услышал недовольное цоканье.       — Виоле, тебе уже семнадцать. Надо начинать думать о будущем, о семье, девушку искать...       — Отвали ты от меня уже. Я тебе говорил: я не люблю девушек. У меня не будет жены, — закончив собираться, Виоле подошёл к выходу из комнаты, где стояла Арлен. Она посмотрела на него разочарованно. Этот взгляд, полный отвращения, Виоле запомнил навсегда.       Женщина молча вышла из комнаты и ушла на кухню, а Виоле проскочил вслед за ней и выбежал из квартиры. На перекрёстке уже ждали трое друзей, и выглядели они крайне недовольными. А если точнее, один из них.       — Баам, мы тебя заждались уже! — раздраженно сказал Агеро, сложив руки на груди.       — “Баам“? — в один голос спросили Хатсу и Хансон, удивившись новому прозвищу.       — А... Точно. Вы же не знаете, — Агнис повернулся к ним и объяснил происхождение нового прозвища.       — Простите, что опоздал.. — Виоле вздохнул. — Были небольшие проблемы. Краем глаза Грейс заметил, как потускнело выражение лица Юу. Последний знал о сложных отношениях парня с матерью и очень из-за этого переживал. Тем не менее, говорить Хансон ничего не стал.       — Ну, не важно, — ответил Арье и пожал плечами. — Кажется, мы ещё не знакомы, — он улыбнулся и протянул руку. — Я Хатсу Арье из класса 2-1 и парень Агеро.       — Я Виоле Грейс. Можно просто Виоле.. Ну, или Баам. А это.. — Виоле указал на Хансона, но тот его прервал.       — Мы уже познакомились, пока тебя ждали.       Тут же Грейс почувствовал, как кто-то ткнул его в плечо.       — Баам, а я и не знал, что тебя тянет на тех, кто постарше.. но разница у вас и впрямь немаленькая, — прошептал Агеро на ухо Виоле.       Хансон, услышавший это, заметно покраснел, как и его партнёр, и отвёл взгляд в сторону. Виоле об этой разнице никогда не думал и даже почти не замечал её, в отличие от Хансона, который долго не мог признать свои чувства к несовершеннолетнему и боялся, что кто-то узнает. Случись это, слухи разлетелись бы быстро, и на обоих смотрели бы косо. Больше всего Хансон волновался за Баама, которого это могло бы сильно задеть, но, осознав, что парня это не заботит, всё же ответил взаимностью. Виоле же старался не настаивать на своей любви и порой испытывал смешанные чувства, боялся быть навязчивым и неинтересным Хансону, чьи интересы и ценности сильно отличались от интересов и ценностей подростка. Однако Грейс хотел доказать, что его чувства настоящие, что он хочет построить прочные и серьёзные отношения с Хансоном, несмотря на свой возраст и возраст Юу.       На замечание Агниса Виоле промолчал, поскольку не нашёл подходящего ответа. Куна, в общем-то, это не интересовало: он не собирается лезть в чужие отношения и уж тем более ему всё равно на то, кому сколько лет, до тех пор, пока это не причиняет вред Бааму, с которым он успел сблизиться за два месяца и который стал одним из немногих его друзей.       Закончив эту дискуссию, группа парней отправилась на пляж Татарахама, находящийся недалеко от дома Виоле — поездка на автобусе занимает всего пятнадцать минут, а от остановки ещё около десяти минут до пляжа. В общей сложности дорога занимает не больше сорока минут. Прибыв на пляж, людей, как обычно, было мало: всего семь человек, включая компанию Виоле. Парни быстро скинули сумки и верхнюю одежду и побежали в воду. Июль был очень жарким в этом году, поэтому море было тёплым, но всё ещё освежающим. Волны нежно ласкали их слегка загоревшие на летнем солнце тела, обдавая приятным холодком.       — Эй, Виоле, лови! — раздался весёлый крик, а затем шлепок резинового меча о голову парня, которого ослепило яркое солнце. Парни рассмеялись, но резко замолкли, когда увидели раздражённый взгляд.       — Эй, Хатсу! Что за дела? — он подплыл к юноше и ткнул его указательным пальцем в грудь. Тот неловко посмеялся и сделал шаг назад, но споткнулся о подводный камень и упал на Агеро, из-за чего последний так же чуть не упал.       — Прости, Виоле, прости.. Я не специально, — ответил тот, восстановив равновесие.       Грейс вздохнул, а затем, улыбнувшись, сделал волейбольную подачу, которую Арье с трудом, но всё же принял и сделал пас Агнису, тот — Хансону, а последний — снова Бааму. Однако волейбол быстро выматывает, а волейбол на воде — ещё сильнее, поэтому компания решила сделать перерыв и отдохнуть на раскалённом песке. Они разделились на две группы: Хансон хотел обсудить что-то с Виоле, поэтому попросил Куна и Хатсу оставить их ненадолго.       — Хансон? Что такое? — он прижал колени к груди и посмотрел на парня. Виоле выглядел спокойно, что внушало радость Хансону.       — Как ты себя чувствуешь? — он сел рядом и приобнял Виоле.       — А?.. Ты о чём?       — Ты в последнее время, кажется, изменился. Стал энергичнее и веселее, — Хансон улыбнулся. — Полагаю... На тебя тот парнишка повлиял?       — Кун?.. — Баам перевёл взгляд на Агеро, а затем на Юу. — Можно и так сказать.. У нас, оказывается, много общего.       — Я рад, — Хансон оставил лёгкий поцелуй на щеке Виоле, тем самым смутив парня. — А с мамой что? — только что счастливый Грейс вдруг помрачнел.       — Эта женщина всё не меняется... До сих пор не может меня принять.       — Она ведь... не знает? — с осторожностью спросил Юу.       — Нет. Боюсь представить, что было бы, если бы она узнала про нас. Мало того, что ты старше, так ещё и парень. Мать возненавидит тебя и ещё сильнее меня. Я боюсь этого.       Хансон тяжело вздохнул и крепче сжал Виоле в своих руках. Его состояние заметно улучшилось благодаря Куну; он стал чаще улыбаться и стал похожим на себя прежнего, однако было то, чего изменить не мог никто: проблемы с матерью.       В детстве женщина почти не обращала внимание на сына, заботилась лишь о том, чтобы тот хорошо учился и стал «гордостью» семьи. Когда Виоле вёл себя не так, как хотелось Арлен, она стыдилась его, кричала на мальчика, из-за чего тот замыкался в себе всё больше. Стоило Юу Хансону появиться в жизни Виоле, как он стал меняться, и это не нравилось матери, которая полностью контролировала его до десяти лет и собиралась делать это всегда. После смерти Андросси мальчик часто сбегал из дома, втайне от Арлен напивался с друзьями и прятался у Хансона, которому, как ни странно, Арлен доверяла больше всех и верила всему, что он скажет. За это Виоле всегда был благодарен Хансону, ведь тот не раз выручал его из непростой ситуации и оправдывал перед матерью. Однако Арлен никогда не показывала Юу свою прогнившую душу, желая произвести хорошее впечатление, но Хансон и так знал обо всём, что она делала с сыном, ведь едва ли не каждый день выслушивал его жалобы и видел в слезах из-за слов и поступков матери, которая порой слишком жестоко обходилась с мальчиком за малейший проступок. Благодаря Хансону она стала меньше наказывать Баама, чтобы студент не подумал ничего лишнего. Мнение окружающих о ней и о её сыне всегда было важно Арлен. Даже важнее чувств сына, которого она, в общем-то, никогда не любила. «Нежеланный ребёнок», — вот, что она о нём говорит. Виоле часто слышал эти слова в детстве и продолжает периодически слышать её разочарованный шёпот: «Зачем я родила такое позорище. Одни проблемы от тебя». Несмотря на такое её отношение, она порой проявляла заботу — возможно, в ней просыпался так называемый «материнский инстинкт». Впрочем, ненадолго. Арлен раздражительная, и её забота быстро превращалась в негодование. Чаще всего из-за того, что Виоле не принимал ни её заботу, ни помощь, не желал слышать от неё ничего такого. Столько лет её не интересовал сын, как вдруг она стала волноваться, что с её мальчиком что-то случится. Этого Баам не понимал, это его бесило. Настолько, что он мог днями не появляться дома, лишь бы не слышать все эти расспросы. А Арлен и не искала его, когда сбегал. Хансон с ним — она была уверена в этом. Значит, с Виоле всё хорошо. Сам подросток всё ещё в глубине души надеялся увидеть хоть каплю любви матери. Искренней, настоящей. Но он уже давно смирился с тем, что она никогда не планировала Виоле, не говоря уже о том, что женщина хотела девочку, поэтому, узнав о поле ребёнка, хотела избавиться от него: сделать аборт или сделать что-то с собой, лишь бы не рожать мальчика. Покойный муж Арлен, Ви, заставил её оставить ребёнка, из-за чего она возненавидела ещё и мужа.       Когда Ви повесился, Грейсу пришлось несладко. Мальчику было всего четыре, когда отца не стало. Он очень любил Ви, а Ви любил сына и защищал от неуравновешенной жены, которая чуть не утопила Виоле в возрасте двух лет в ванне. Это был большой удар для Баама, который начал бояться Арлен, ведь та могла сделать что угодно, и ей бы никто не помешал. Никто бы даже и не узнал о том, что она сделала бы.       Воспоминания об отце, которого Виоле почти не помнит, но всё ещё любит, мысли о матери и нежелание возвращаться домой разом накатили и ударили в висок. Виоле зажмурился и недовольно зашипел.       — Ви, всё хорошо? — Хансон обеспокоенно взглянул на парня. Тот оставался неподвижным.       — Да, просто немного поплохело. Всё хорошо, сейчас пройдёт, — несмотря на ответ подростка, Хансон всё же решил проверить температуру. Он слегка приподнял ладонью чёлку, полностью закрывшую лоб, и дотронулся до него.       — Господь милостивый, ты горишь.. — он убрал руку Виоле от лица и осмотрел: виднелись небольшие покраснения. — Давай поскорее уйдём в тень. Кажется, у тебя солнечный удар.       Хансон помог Бааму встать, а затем они, осмотревшись, подбежали к Хатсу и Куну, что сидели в тени пляжного зонта.       — Хансон? Что случилось? — Агеро перевёл взгляд на друзей и заметил, что Грейсу поплохело.       — Скорее всего, он перегрелся.       — Я сейчас куплю что-нибудь холодное. Подождите чуть-чуть, — с этими словами Кун мигом подорвался с места и побежал в ближайший магазин.       Вернулся он через минут десять с двумя бутылками холодной воды. Он прислонил одну ко лбу Баама, вторую положил на грудь.       — Баам? Ты как? — обеспокоенно спросил Агеро.       — Голова кружится, — он зажмурился и потёр виски пальцами. — Но мне уже лучше. Спасибо, Кун.       — Нашёл за что благодарить, — он облегчённо выдохнул и сел рядом.       — Предлагаю зайти в кафе неподалеку, — сказал Хатсу, — Там прохладно и можно недорого перекусить.       Парни быстро согласились с идеей Арье, поэтому стали быстро собираться и направились в заведение, что находилось поблизости. Сразу при входе они почувствовали холодок — кондиционер, похоже, был включён на максимум. Людей там, как и на самом пляже, было достаточно мало, поэтому они сразу нашли свободно место у окна с завораживающим видом на море. Спустя пару минут к ним подошёл официант с меню и положил его на стол.       — На удивление, довольно дёшево, — шёпотом произнес Хатсу, когда мужчина ушёл.       — Это место не пользуется большой популярностью, поэтому цены низкие, — ответил Агеро, заглянув в меню. — Кто что будет заказывать?       — Я бы не отказался от мисо супа... А ты, Виоле? — Хансон перевёл взгляд на рядом сидящего парня, — Виоле?       — А, прости... Прости. Мне всё ещё нездоровится, поэтому я, пожалуй, откажусь.       — Тебе надо поесть, Баам. Мы много времени провели на пляже и не ели, а ты ещё и солнечный удар схватил. Тебе надо хотя бы что-то поесть.       В ответ виоле вздохнул.       — Кун, правда, я..       — Как насчёт карри? — всё так же настойчиво спрашивал Агнис. Сопротивляться Грейс, однако, не стал, видя, как Кун волнуется.       — Ладно, — он закрыл глаза и посмеялся, — Карри так карри.       — Отлично. Значит, два карри, мисо суп и... — он взглянул на Арье.       — Тамагояки, — ответил Хатсу.       Агнис кивнул и позвал официанта. Через пятнадцать минут их блюда были готовы. Официант аккуратно поставил четыре тарелки и кухонные приборы, а затем, пожелав приятного аппетита, ушёл. Парни, проголодавшись после насыщенной прогулки на море, быстро поели, но решили ещё немного посидеть в прохладном благодаря кондиционеру помещении.       — Как себя чувствуешь, Баам? Стало лучше? — поинтересовался Агнис. Виоле кивнул.       — Да.. Спасибо. И за то, что оплатил обед.. Тоже. Я завтра принесу деньги.       — Пустяки. Не надо.       — Но..       — Ничего не хочу слышать, — Кун сложил руки на груди и закрыл глаза. Виоле умоляюще взглянул на Хатсу, словно уговаривая его переубедить одноклассника. Арье же в ответ лишь пожал плечами.       — Забей. Агеро всегда такой. А ещё он упёртый, как баран, так что ему бесполезно пытаться что-либо доказать.       Баам вздохнул и подпёр подбородок рукой. Ему не оставалось ничего другого, кроме как согласиться с тем, что за него заплатил кто-то другой, как бы неловко ему ни было.       Вскоре парни покинули кафе. Солнце уже садилось за горизонт, а по приезде домой и вовсе стемнело. Кун с Хатсу ушли в другом направлении, оставляя Виоле и Хансона вдвоём.       — Эй, эм.. — Виоле внезапно засмущался и опустил голову вниз. — Могу я остаться у тебя на ночь?       — Конечно. Что за вопрос? — оба слегка посмеялись. После небольшой паузы Хансон спросил: — Мама тебе не писала?       — Нет, — ответил он спустя пару секунд молчания.       — Понятно.. — Юу вздохнул и положил руку на спину подростка. — Всё будет хорошо, Ви.       — Может быть, — Грейс сделал паузу, а затем быстро перевёл тему. — Как тебе Кун? Это ведь ваша первая встреча вживую.       — Да. Я рад, что он твой друг. Поначалу кажется, что он безразличный и отстранённый, но стоит с ним подружиться, как он становится более открытым. На деле он... Очень добрый и заботливый друг. И, кажется, ценит тебя.       — Ты прав. Интересно, как я раньше этого не замечал, — парень усмехнулся, — Хотя, наверное, раньше он таким не был. Кун... в средней школе он был целиком и полностью сосредоточен на учёбе. Общение с людьми его, мягко говоря, не интересовало. Наверное, именно поэтому мы не нашли общий язык. Но он сильно изменился.       — Как и ты.       — Не напоминай...       — Прости, прости. К слову, парень Куна.. Хатсу тоже кажется довольно закрытым. С нами он необщительный, но с наедине Куном совсем другой. Это довольно мило.       — Да, пожалуй, — Виоле остановился. Хансон обернулся, заметив это, и тоже остановился.       — Виоле? Ты чего?       Грейс улыбнулся и притянул Хансона ближе. Он положил руку на щёку студента и улыбнулся. Чужое лицо освещал тусклый свет фонаря, придавая ему своего рода загадочность и красоту. Послышался тихий смешок.       — Ты чего? — с недоумением спросил Юу.       — Ничего. Пойдём? — Виоле оставил невесомый поцелуй на щеке партнёра, взял его за руку и повёл в сторону дома.       Виоле проснулся утром от телефонного звонка. Взяв в руки телефон, он невольно вздрогнул. Сзади послышался хриплый вздох.       — Ви, ты чего так рано? — Хансон повернулся и присел. — Ви?       Заметив слегка испуганное выражение лица Грейса, Хансон приобнял его со спины. Виоле сделал два глубоких вдоха и выдоха и посмотрел на Юу.       — Арлен звонила, — он сделал паузу. — Тринадцать раз.       — Сколько?! — как только Юу закончил фразу, вновь прозвучала мелодия, что стояла у Виоле на рингтоне. Последний сглотнул и провёл пальцем по экрану, после чего прислонил телефон к уху.       — Алло..? — с другой стороны провода послышался такой крик, что не только Виоле, но и сидящий позади него парень вздрогнул и отшатнулся. Грейс поставил телефон на громкую связь и молча выслушивал недовольство матери.       «Виоле, где тебя только черти носят?! Ты почему не пришёл домой?! Знаешь, как я волновалась?! А ну живо домой, гадёныш! Чтоб через пятнадцать минут стоял у порога, иначе можешь никогда больше не возвращаться! Чтоб тебя, паршивец..» — пробурчав последнюю фразу, она сбросила трубку. Парни молча сидели, не решаясь сказать и слова.       — Ты... в порядке? — всё же спросил Хансон, положив голову на плечо подростка.       — Честно сказать? — он вздохнул. — Мне после её звонка ещё меньше хочется домой возвращаться.       — Может.. останешься у меня?       — Не могу, — он помотал головой в знак отрицания, — Но очень хочу.       Хансон испустил уставший вздох и погладил обнажённую руку Грейса. Последний нехотя поднялся с кровати и стал одеваться. Через несколько минут он уже собрался и собирался уходить.       — Даже не позавтракаешь?       — Прости, я дома поем. Если, конечно, она меня пустит, — Ви усмехнулся, поцеловал Хансона на прощание и подошёл к входной двери. — Пока. Люблю тебя.       — И я тебя, — студент помахал Бааму вслед, а затем последний покинул квартиру.       Дома Грейса ждала разъярённая женщина. Она встретила его с ножом и в фартуке. Пока она отчитывала сына, Арлен активно жестикулировала этим самым ножом, из-за чего пару раз чуть не воткнула его Виоле в шею. Тот аккуратно уклонялся от холодного оружия и надеялся, что вскоре женщина придёт в себя. Так и было — спустя пару минут размахивания ножом она успокоилась и, тяжело вздохнув, развернулась, пробурчав: «Иди завтракать. Я приготовила омлет и сэндвичи.» Виоле поблагодарил всех богов про себя и прошёл на кухню вслед за матерью. По телевизору шла какая-то новостная передача, в которой упоминались лгбт-парады в европейских странах. Огромное множество людей принимало участие в подобных парадах, всё выглядело очень красочно и внушало надежду. Будь у Виоле возможность, он бы, возможно, оказался среди тех тысяч участников парадов. Мысли об этом прервала раздражённая Арлен:       — И чего им дома не сидится? — проворчала женщина.       — Они таким образом отстаивают свои права, — шепнул подросток.       — Что? Какие права? — в ответ на объяснение сына Арлен лишь усмехнулась и выключила телевизор. — У этих отбросов общества нет прав.       Виоле промолчал, виновато склонив голову и прикусив нижнюю губу. В какой-то момент он зажмурился и хотел было ударить себя, чтобы напомнить, что о таком с матерью спорить нельзя, иначе в него может прилететь не только пощёчина, но и что-то ещё: тряпка или какой-то предмет одежды, а иногда последнее, что видел Виоле перед тем, как потерять сознание, был пульт или кубик Рубика, неизвестно откуда взявшийся в квартире, так ещё и находившийся под рукой.       — Виоле, только не говори мне, что ты из «этих», — женщина бросила презрительный взгляд на Грейса. Тот отрицательно помотал головой.       — Конечно, нет, я не..       — У тебя хоть раз девушка была? Или романтические чувства к девушкам?       — Мам, не начи... — его перебил громкий удар по столу, от которого ложки и нож слегка подлетели вверх, а сам Виоле подпрыгнул от испуга.       — Отвечай мне, Джу Виоле Грейс, — её сын зажмурился и едва заметно дрожал. Его руки крепко сжались в кулаки, из-за чего его ногти впивались в кожу и царапали её, оставляя красные следы.       — Конечно, у меня были чувства к девушкам... — голос дрожал, как и он сам. Виоле говорил тихо, поскольку боялся говорить что-либо вообще — кто знает, что у Арлен на уме.       — А к парням?       — Н.. нет, — запнулся, за что мысленно ударил себя. Арлен молчала, пронизывая взглядом каждый сантиметр кожи сына, словно пытаясь увидеть, что лежит у него на сердце и о чём он думает.       — А Хансон?       — Что?...       — Я спрашиваю: что у вас с Хансоном?       — Почему ты вдруг.. — пощёчина всё же долетела до щеки Грейса, оставив его полностью немым и ошарашенным. Он проклинал себя за то, что ответил что-то на риторический вопрос матери, проклинал за то, что он позволил ей заподозрить их с Хансоном. В какой-то момент он даже начал проклинать себя за то, что вообще появился на свет.       — Ты всё время с Хансоном, даже ночуешь у него неделями, совсем домой не приходишь! Неужели ты его заразил этой гадостью?! — женщина орала, как полоумная, переключаясь с одной темы на другую, упрекая сына во всём, припоминая все его косяки.       — Мам, я не..       — Значит так, Джу Виоле Грейс. После поездки в префектуру Гумма ты будешь под домашним арестом.       — Что?! Но почему?! Из-за того, что ты себе там понапридумывала?! Да бред это всё!       — Замолчи. Я заберу твой телефон и проверю, выдумки это или нет.       — Да что ты...       — Я твоя мать, Виоле, или ты уже забыл? В детстве ты был таким послушным мальчиком, а превратился в такого мерзавца. Меня совсем не уважаешь. Если бы отец был тут...       — Не смей вспоминать его. У тебя нет права даже думать о нём. Или тебе припомнить, из-за чего он с собой покончил?!       — А ну марш в свою комнату! — она крикнула так, что у парня зазвенело в ушах. Арлен вновь ударила сына и продолжила кричать: — И чтоб я тебя не видела! Родила какого-то монстра! Правильно папаша твой повесился, чтоб тебя не воспитывать! Ненавижу тебя, тварь! — все эти крики становились всё дальше и дальше, поскольку Виоле удалялся от кухни и заперся в своей комнате. К сожалению, замка на двери не было, поэтому пришлось импровизировать — он забаррикадировал дверь стулом и проверил. Открыть дверь теперь было проблематично, поэтому он облегчённо выдохнул... и свалился на пол. С щёк стекали горячие слёзы, которые обжигали его кожу. В дверь яростно стучалась Арлен, но Виоле игнорировал её попытки попасть в комнату, чтобы разгромить тут всё, что под руку попадётся. Вскоре стук прекратился, и в коридоре послышались шаги, направляющиеся в сторону кухни. Осознав, что мать сдалась, Грейс громко выдохнул и попытался встать, но тут же упал на кровать. Хотелось закричать, но он не мог издать ни звука. Пару минут Виоле молча смотрел в пол, а затем стал судорожно искать свой телефон, чтобы написать... кому? Он не хотел беспокоить Хансона чем-то таким, но больше написать было некому. Он рылся в своих контактах, пока не наткнулся на номер Куна. Недолго думая, он нажал на кнопку звонка. Послышались гудки, а затем хриплый голос. Кажется, он только проснулся. «Алло? — пробурчал голос, — Виоле, ты?»       Но Виоле молчал. Он приоткрыл рот, пытаясь что-то сказать, но смог выдавить из себя только лишь уставший, слегка дрожащий вздох. С другого конца провода вновь послышался ответ: «Эй, всё хорошо? Мне приехать?» Виоле сжал телефон в руке, помотав головой в знак отрицания, и произнёс тихое «Нет». Затем добавил: «Можешь просто не сбрасывать? Пожалуйста...»       Агеро удивился, но кивнул и промычал в ответ. Тишина длилась минут пятнадцать, прежде чем Виоле вновь выдохнул и попытался объяснить, что происходит и как он себя чувствует.       — Арлен... В смысле, моя мать, она.. Мы с ней сильно поссорились. Она заподозрила, что мы с Хансоном вместе.       — Что? — переспросил Кун более энергичным голосом, чем в самом начале звонка. — Ты говорил с..       — Нет, — перебил Баам. — Я боюсь, что не смогу сказать ему об этом.       — Но почему?       — Я.. не могу объяснить это чувство. Просто боюсь говорить с ним обо всём, что касается наших отношений. Более того.. Они только-только наладились, а тут это. Я не хочу его разочаровывать.       — Баам, это ведь важно. Если вы не будете обсуждать проблемы вместе, то вы..       — А ты бы смог сказать Хатсу, что твоя мать, ярый гомофоб, знает, что вы вместе, и вам, вероятно, надо будет расстаться?       Агнис задумался. Сделав глубокий вдох, он произнёс:       — Да. Смог бы. Всегда есть выход из ситуации.       Грейс удивлённо хлопал глазами. Уверенность, что он слышал в голосе друга, поразила его до глубины души.       — Я завидую тебе, Кун. Ты так смело и открыто говоришь о своих чувствах и мыслях... У меня никогда не хватало духу говорить о подобных вещах.       — Никогда не поздно научиться говорить о своих проблемах с теми, кто тебе дорог.       — Легко сказать, — он сделал глубокий вдох. — Могу я поделиться этим с тобой?       — Конечно, можешь. Не задавай глупых вопросов.       — Хорошо, — Баам сделал паузу, подбирая подходящие слова. — У меня всегда были проблемы в отношениях с матерью. Я стал часто уходить из дома, практически поселился у Хансона. Сегодня она начала говорить про гей-парады, а я зачем-то вставил свои пять копеек. А затем... Я пожалел о том, что вообще пришёл домой. Теперь она запретила мне выходить из дома и видеться с Хансоном. После школьной поездки у меня начнётся полноценный домашний арест.       — Да уж... Твоя мать, кажется, действительно поехавшая. Чем-то похожа на моего отца.       — Если честно... Сам я этого не помню, но отец ещё при жизни говорил, как она пыталась меня утопить. Я тогда был маленьким и совсем не помню этого.       — Ого.. — от услышанного Агнис буквально потерял дар речи. Эдван, конечно, был строг и порой жесток, но никогда не пытался убить своих детей, как и Магнолия.       — Прости за такие подробности.       — Ничего. Не извиняйся. Просто я.. если честно, не знаю, что и сказать.       — Думаю, у меня была бы такая же реакция, если бы кто-то сказал мне такое, — он тихо посмеялся.       — Баам, я могу чем-то помочь?       — Не думаю, — сказал он спустя пару секунд молчания. — Впрочем.. Мне стало легче уже от того, что ты меня выслушал. Спасибо тебе.       — Было бы, за что благодарить, придурок. Я ничего не сделал.       — Это не так. Ты очень сильно помог.       — Ну, раз уж ты так говоришь... — по тону Куна Виоле мог сделать вывод, что засмущал его своими словами.       Они разговаривали ещё минут тридцать, пока Агеро не ушёл по делам, из-за чего Грейс остался один. Это была неплохая возможность подумать обо всём, что случилось, и о том, что ему делать дальше. Слова матери глубоко засели в его голове: «У этих отбросов общества нет прав». Виоле никогда не был гомофобом и не задумывался о том, что любить свой пол неправильно и, тем более, что это болезнь. Страх перед матерью, однако, заставил его мыслить иначе, и в его голове стали возникать различные мысли: «Может, она права? Вдруг это и правда противоестественно и мерзко?» — несмотря на то, что сам Виоле был геем и ему никогда в жизни девушки не нравились в романтическом плане, он стал задумываться, что ему надо сходить к психологу и поговорить с ним об этом. Но вдруг его запрут в психлечебнице? Тогда он опозорит свою мать и никогда больше не сможет вернуться домой и взглянуть ей в глаза. А что бы сказал отец... Виоле было страшно представить его реакцию. Он бы, наверное, разочаровался в сыне. Возможно, Арлен была права...       Через два дня состоялась поездка в префектуру Гумма, прославившуюся своими горячими источниками. Поездка, организованная Квантом Блицом и Арье Хоакином, должна продлиться около недели. Сбор состоялся на станции Йокосука в восемь утра, и Хансон решил проводить Виоле. Когда началась посадка на поезд, Хансон наклонился, чтобы поцеловать Грейса в щёку, но тот невольно сделал шаг назад, «уклоняясь» от поцелуя.       — Ой.. Прости, я.. — он замялся на секунду. — Я просто немного простыл после недавней прогулки на море. Не хочу тебя заразить..       — Тогда, может, стоило дома остаться? — обеспокоенно спросил Хансон.       — Я уже сдал деньги на поездку, так что не могу не поехать.       Юу вздохнул и погладил Виоле по голове.       — Ладно. Будь осторожен там. Напиши, когда вы будете заселяться в отель.       — Обязательно. Пока, — Грейс помахал на прощание и скрылся в вагоне поезда.       Учеников рассадили по классам, поэтому Грейсу пришлось сидеть с Шип Ли Су — его старым другом.       — Йо, братан, — начал он, как только Виоле сел. От такого приветствия Грейс невольно скривился.       «Эти три часа будут очень долгими...» — подумал про себя Грейс.       На протяжении всей дороги до префектуры Шип Ли Су пытался завести диалог с Виоле, а тот, в свою очередь, старался по возможности игнорировать одноклассника, но Ли Су, как известно, и мёртвого из могилы достанет, поэтому Грейсу всё же пришлось поддержать диалог. Хотя диалогом это назвать было сложно: Ли Су делился новостями, слухами, рассказывал какие-то истории из своей жизни, не давая вставить Виоле и слова. Он, в общем-то, и не был против помолчать.       Наконец-то приехав на станцию, Грейс поспешил выйти из вагона и найти Куна с Хатсу, чтобы скорее уйти от болтливого одноклассника.       — Кун! Хатсу! — Виоле разглядел яркие волосы Агеро в толпе, а рядом с ним увидел и Хатсу. Он помахал им, стараясь обратить на себя внимание. Парни обернулись и, улыбнувшись, помахали в ответ.       — Доброе утро, Виоле, — ответил Хатсу, пожимая руку Грейсу.       — Как прошла поездка? — спросил Агнис.       — Из-за кое-кого я сильно вымотался. Чувствую себя выжатым.       — Боюсь, отдохнуть ты сможешь только к вечеру, — сказал Агеро, заглядывая в блокнот, в который он переписал все предстоящие экскурсии, которых было не мало: на первый день запланировано посетить пять популярных мест, каждая экскурсия длилась по полтора-два часа.       — Чёрт бы побрал этого Шип Ли Су... — на выдохе прошептал Виоле, заставив Куна посмеяться.       — Да брось. Будет весело, — он подмигнул и похлопал друга по плечу. Хатсу поддержал парня и тоже улыбнулся. Вскоре к друзьям подошёл учитель Хоакин.       — Нам пора. Автобус уже подъехал, так что не отставайте, — сказал он всё так же холодно, как и всегда, и ушёл к учителю Кванту, чтобы что-то обсудить, а через пару секунд они направились к выходу. За ними отправились и парни.       В нескольких минутах езды от станции находился отель с горячими источниками, в который заселились студенты. Им дали ключи от комнат, в каждой из которой было по двое учеников, и полтора часа, чтобы освоиться, разложить вещи и просто немного передохнуть от изнуряющей поездки на поезде.       — Баам! — улыбающийся Агеро подбежал к другу с ключом в руках, — Какой у тебя номер?       — Третий. А у тебя?       — Какое совпадение. У меня тоже, — он показал ключ, на котором была наклеена бумажка с цифрой три. — Пойдём заселяться.       — Ага, — почему-то неуверенно сказал Виоле и пошёл вслед за Агеро.       Комната, в которой Куну и Виоле предстояло провести следующие шесть дней, была довольно просторной, с большим окном, выходящим прямо на большой пруд на заднем дворе гостиницы. У одной стены стояли две большие тумбочки, в каждой по четыре полки, а у другой стены — шкаф, в котором хранились футоны, две подушки, постельное бельё, два халата, а также две пары тапок. На полу расстелены татами, а в центре стоит низкий прямоугольный журнальный столик. Больше в комнате ничего не было. Эта пустота казалась непривычной поначалу, но от этого менее комфортной не стала.       — Здесь довольно мало мебели, — подметил Баам, рассматривая содержимое шкафа.       — Минимализм любят в Японии. Выглядит, однако, уютно.       — Ты прав.       Осмотревшись, парни стали раскладывать вещи по полкам. Увидев количество одежды, которое взял Агеро, Виоле ужаснулся.       — Ты правда собираешься так часто менять наряды?       — Это привычка ещё с детства. Раньше у меня было много фотосессий, иногда съёмки, поэтому приходилось менять одежду несколько раз в день.       — Ого.. Должно быть, детства у тебя как такового не было. Тяжело, наверное, когда каждый день поминутно расписан, — Виоле выглядел искренним. В его голосе чувствовалась тоска. Агеро до сих пор было непривычно понимать, что кто-то действительно сочувствовал ему.       — К этому можно привыкнуть, — ответил Кун спустя пару минут молчания. Виоле ощутил тяжесть в воздухе, поэтому решил не развивать эту тему дальше.       Через полтора часа учеников собрали в лобби гостиницы. На улице стоял всё тот же автобус.       — День обещает быть долгим, — Виоле вздохнул.       Вернувшись в отель вечером, почти в десять часов, все были измотаны. Кроме Кванта и Хоакина. Напротив, учителя выглядели даже энергичнее, чем утром. Сил у Виоле с Куном не было, поэтому они, едва поужинав, завалились в комнату и упали на татами.       — Надо постелить футоны, — вполголоса сказал Кун после затянувшейся тишины.       — Надо, — согласился Виоле, — Но лень. Ноги не держат.       — То же самое, — парни посмеялись. Затем Кун попытался подняться, а затем помог встать и Грейсу.       Они быстро расправились с футонами и вновь упали на пол, однако, когда они уже легли и собирались спать, усталость как рукой сняло.       — Спишь? — шепнул Агеро.       — Не-а, — быстро ответил Баам.       — Как себя чувствуешь?       — А?.. — удивлённо спросил Грейс.       — Ты выглядел подавленным весь день. Мы не общались с тех пор, как ты поссорился с матерью, поэтому я думал, что тебя это всё ещё волнует, — Кун сделал паузу. — Ты поговорил с Хансоном?       — Нет, — помолчав, ответил Виоле.       — Ты можешь поделиться со мной своими переживаниями, если чувствуешь, что не можешь вынести этого один.       Кун услышал громкий вздох, который издал парень напротив. Он почти не видел лица Виоле, поскольку лунных лучей, что проходили сквозь единственное окно в комнате, было недостаточно, чтобы осветить его.       — Я чувствую себя таким грязным из-за её высказываний. Словно... Я даже не знаю, с чем это сравнить. Мне так противно от себя, что хочется исчезнуть. Порой даже нет сил на разговор с кем-либо, а особенно с Хансоном, поскольку я боюсь вновь разочаровать его.       Агеро молчал. В голову пришла одна мысль, и он хотел посоветовать Виоле сделать то, о чём он думает, но это не его, Куна, дело, поэтому и советы по отношениям давать он не хочет, тем более, что его никто не просил.       — Тебе в любом случае придётся обсудить это с ним, иначе никак. Ты не сможешь избегать этого вечно.       — Я знаю.. Прости, что я нагружаю тебя этим.       — Не извиняйся. Я рад, что ты мне доверяешь, — Виоле показалось, что Агнис улыбнулся. От этого и у самого Грейса на лице нарисовалась улыбка.       — В любом случае... Есть два пути развития событий. Хороший и плохой, — всё же решился сказать.       — Ты про...?       — Да, — Кун кивнул. — Первый вариант: вы обсуждаете это и решаете бороться с этим, сохраняя отношения. Второй: вы обсуждаете это и принимаете решение расстаться.       — Расстаться, значит?..       — Э-Эй, но это не значит, что так и будет! Это лишь одна из возможностей.       — Конечно. Я понимаю. Но.. у меня есть ощущение, что в конечном итоге мы примем решение закончить наши отношения.       — Это то, чего ты хочешь?       — Нет... Не думаю.. Чёрт, — он вздохнул. — Я совсем запутался. Единственное, в чём я уверен, так это в том, что я хочу, чтобы Хансон был счастлив. А со мной он счастлив явно не будет.. — он сделал паузу. — Наши отношения на протяжении полугода были взаимозависимыми... и довольно токсичными. От здоровых отношений не было ничего, и всё это из-за меня. Он старался наладить ситуацию, пытался поговорить, но я вёл себя как полный урод и не замечал, как сильно он заботится обо мне. Только в конце мая-начале июня они начали налаживаться, но не прошло и двух месяцев, как я вновь доставляю проблемы ему. Я думал над тем, чтобы расстаться, ещё в феврале, но понимал, что больше у меня никого нет, поэтому я не мог заставить себя даже упомянуть о расставании.       — Кажется, вам тяжело пришлось... Вам обоим.       — Хансону уж точно. Тяжело терпеть такого партнёра, как я, — Виоле посмеялся, но затем почувствовал, как Агеро дал ему щелбан, и зашипел от боли. — Эй!       — Не принижай себя и свои проблемы. Ты пережил травмирующее тебя событие, причём не одно, и тебе бывает тяжело, как и всем людям. В этом нет ничего ужасного или отвратительного. Ты имеешь право чувствовать себя плохо и допускать ошибки. Более того, ты их осознал и стараешься исправиться. Это ли не главное?       Слова друга повергли Грейса в шок. Ему никто не говорил ничего подобного, но это то, что он так сильно хотел услышать. Ему нужно было это услышать, чтобы убедиться в том, что его эмоции законны.       — Кун...       — Да и зови ты меня уже по имени. Мы почти два месяца дружим, а знакомы так вообще около пяти лет.       — Хорошо, хорошо, — Виоле засмеялся, но по его щекам текли слёзы. Ему чертовски повезло, что Кун прямо сейчас не видел его лица.       — Скажи это.       — Что?.. — Виоле быстро вытер слёзы. Агнис молчал, а затем до Баама дошло, что он имеет в виду. — Спасибо, Агеро.       — Так-то лучше, — Агеро хмыкнул, — Не за что. Не благодари за что-то настолько незначительное.       — Нет, — он отрицательно помотал головой, — Это было очень важно. То, что ты сказал.       Агеро посмотрел в сторону друга и улыбнулся.       — В таком случае, рад помочь, Баам.       Спустя ещё пару минут разговоров ни о чём парни, наконец, уснули.       — Доброе утро, Агеро, Баам, — Хатсу, зевая, подошёл к столу, за которым сидели Кун с Виоле.       — Доброе. Выглядишь неважно. Плохо спал? — спросил Агеро, оставив поцелуй на щеке парня.       — Да. Шип Ли Су всю ночь храпел, поэтому я уснул только к четырём утра, а в семь тридцать сработал будильник. А вы как?       — Чувствую себя ещё более уставшим, чем вчера, — на выдохе сказал Виоле.       — То же самое, — Агнис кивнул. — Спать на футонах, на удивление, не очень удобно.       — Когда я только переехал к дяде, мне тоже было непривычно спать на полу, но сейчас уже привык, — Хатсу улыбнулся. — Думаю, вы привыкнете к такому к середине поездки.       Агнис устало вздохнул и подпёр руку ладонью. Вскоре в столовой собрались и остальные ученики, а после завтрака они отправились на очередную экскурсию по префектуре. Весь день Хатсу чувствовал себя третьим лишним, сам не понимая, почему возникло это чувство. Хатсу никогда не ревновал никого и всегда был спокойным человеком, но видя то, как сильно сблизились Виоле и Агеро, Арье невольно раздражался, но старался скрывать недовольство.       — Хатсу? Всё хорошо? — обернувшись, спросил Кун.       — А? Да. А что?       — Ты выглядишь расстроенным.       — Нет, нет, я.. — он вздохнул и закрыл глаза на пару секунд. — Можем поговорить потом, когда вернёмся в гостиницу?       — Конечно. Это что-то серьёзное?       — Нет... Не думаю.       — Хорошо, — Кун положил руку на плечо Хатсу и мило улыбнулся. — Тогда поговорим в гостинице.       Хатсу слегка кивнул и слабо улыбнулся. Он пытался откинуть все дурные мысли, но чем дольше длилась экскурсия, тем сильнее он ревновал Агеро к Виоле.       Как только они пришли в гостиницу, Хатсу утащил Агеро на задний двор, на котором они могли поговорить наедине.       — Так... Ты точно в порядке? Ты весь день выглядишь не очень.       Хатсу присел на крыльцо и сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Ему было стыдно признаться, ему казалось, что Куна его признание разочарует, а то и разозлит, ведь его ревность необоснованная. Это чувство было отвратительным. Хатсу казалось, что ревнивые люди просто не доверяют своим партнёрам, поэтому он считал это чем-то нездоровым.       — Агеро, я знаю, что это плохо... Я тебе полностью доверяю, правда, но.. — Хатсу замялся и размахивал руками, словно пытаясь передать свои мысли не словами, а жестами. После небольшой паузы он продолжил: — Мне правда очень неловко говорить это, мне даже страшно представить, что ты обо мне подумаешь после этого, и..       — Не говори мне, что ты ревнуешь меня к Бааму, — перебил Агеро, присев рядом. Хатсу вздрогнул и удивлённо посмотрел на Куна. Он был чертовски прав. Агеро выдохнул и обхватил ладонь Арье своей. — Мне жаль, что я заставил тебя так себя чувствовать. Если честно, я не уверен, помогут тебе мои слова или нет, но между нами с Баамом ничего нет. Мы просто друзья. У него сейчас довольно... Трудное время.. Поэтому я стараюсь быть рядом и помогать ему, — Кун посмотрел на Хатсу и улыбнулся, а затем поцеловал тыльную сторону ладони Арье, заставив последнего покраснеть. — Я люблю тебя, Хатсу.       Арье отвернулся в сторону и молчал. Агнис заметил покрасневшие уши Арье, а затем увидел слёзы, стекающие с его подбородка.       — Эй-эй, ты чего? — Кун посмеялся, повернув голову партнёра в свою сторону и вытер его слёзы. — Всё хорошо. Я очень рад, что ты поделился со мной этим. Это очень важно.       Арье всхлипнул, продолжая смотреть в глаза Куну, встречая ответный взгляд. Агеро успокаивающе гладил кожу на щеке Хатсу, всё так же улыбаясь. Он медленно приближался к его лицу, после чего нежно поцеловал, заставив полностью успокоиться.       — Спасибо, Агеро, — Хатсу улыбнулся, положив руку поверх руки Куна.       — Было бы за что, — он мило улыбнулся. — Пойдём, а то ещё ужин пропустим.       Хатсу кивнул, и парни отправились на ужин.       — Алло, Хансон? — Виоле ответил на звонок и преподнёс телефон к уху.       — Привет. Прости, что поздно. Ты не отвечал на мои сообщения, я волновался. Ты как? Всё хорошо?       — А.. Да, прости. У нас очень нагруженные дни, не видел твои сообщения. А ты? В порядке? — Голос Баама был тихим, уставшим. Он казался безжизненным и безэмоциональным.       — У меня всё хорошо. Ты уверен, что всё нормально? Звучишь ты не очень.       — Просто устал, — почти шёпотом сказал Виоле.       — Понял. Тогда отдохни как следует. Извини, что побеспокоил. Люблю, — ласково произнёс Юу. Хоть Баам и не видел его лица, он был уверен, что Хансон сейчас понимающе улыбается.       — Ага, — грустно сказал Виоле, услышав последнее слово, и сбросил трубку, кинув телефон на стол.       — О, ты не спишь ещё? — Агеро зашёл в комнату.       — Нет, но собирался.       — Да уж, тебе не помешает сон. Выглядишь ты измотанным. Устал из-за экскурсии?       — Да.. — он вздохнул, а затем добавил: — ..Не только из-за неё. Хансон звонил. Я даже не смог нормально поговорить с ним. Мне.. больно слышать его признания в любви. Мне кажется, он расстроился после диалога.       — Но ты ведь не знаешь наверняка. Уверен, всё хорошо, — Кун похлопал его по спине, а затем сел на татами. — Давай спать. Уже поздно, а нам опять рано вставать.       Виоле кивнул, а затем помог соседу по комнате разложить футоны. После этого небольшого разговора они легли спать и тут же уснули, не проронив более ни слова. В воздухе висела какая-то неощутимая неловкость — так казалось Бааму. Его голова вновь заполнилась мыслями о его будущем с Хансоном, о том, что будет, когда он вернётся домой, в Йокосуку. Его отношения с матерью накалялись, из-за чего у него начнётся полноценный домашний арест, когда поездка закончится, а это значит, что возможностей общаться и видеться с Хансоном будет ещё меньше или вообще не будет, что может привести к тому, что они вовсе перестанут общаться. Конечно, он думал, что до этого не дойдёт, но такой исход тоже возможен. Виоле несколько часов продумывал все варианты развития событий, терзая себя мыслями том, что он подведёт Юу и разочарует его. Баам хотел закончить их романтические отношения, но при этом остаться близкими друзьями. Он не был готов полностью порвать их связь — за эти десять лет Хансон стал самым близким человеком для Баама, и он не мог так просто отказаться от него. Однако Виоле казались все его мысли эгоистичными, он думал, что не имеет права просить Хансона о таком. Юу всегда был рядом, всегда терпел Виоле и надеялся на то, что их отношения наконец улучшатся, но теперь Баам их пытается разрушить. Это может очень сильно расстроить Юу, и, возможно, он даже возненавидит Баама.       Всё это, конечно, были лишь домыслы Виоле, и Хансон бы никогда не смог возненавидеть подростка, ведь он его любит так сильно, что не представляет свою жизнь без Грейса. Он любил его как младшего брата, партнёра и друга — даже если Виоле решится расстаться с Юу, тот его не станет любить меньше и просто примет то, что они друг другу не подходят, и продолжит поддерживать младшего. Юу будет с Грейсом до тех пор, пока Виоле сам не захочет уйти. Если Грейс порвёт все связи, Хансон не забудет его, но не будет останавливать, ведь это его решение. Он не может заставлять Виоле быть с ним против его воли.       — Доброе утро, Виоле.. Виоле? — Кун посмотрел по сторонам, пытаясь найти глазами Грейса, но последнего в комнате не оказалось. — Он что, уже ушёл? — спросил Агеро сам у себя.       Виоле тем временем уже был в столовой и спокойно общался с Хатсу, когда пришёл Агнис.       — Ты чего так рано ушёл, Баам? — спросил Кун с явной ноткой негодования. Виоле неловко посмеялся.       — Ох, прости. Я просто рано проснулся и проголодался, поэтому решил уйти слегка пораньше.       Агнис внимательно смотрел на лицо друга, пытаясь понять, что тот скрывает. У Виоле были ужасные синяки под глазами, которые сильно смущали Куна.       — Ты хоть спал сегодня?       — Да, — уверенно сказал Баам, но Агеро чувствовал, что он лжёт. Однако продолжать диалог он не стал, ведь время, отведённое на завтрак, уже почти закончилось, и ему надо было спешить, чтобы не остаться голодным до обеда.       Через двадцать минут все ученики вновь собрались в фойе, после чего сели в автобус. На третий день было запланировано всего три экскурсии: на смотровую площадку префектуры, в храм Акаги и храм Икахо, — каждая из которых длилась около двух часов. К пяти часам ученики уже вернутся в отель, а оставшийся вечер смогу провести так, как сами того захотят. Обычно они возвращались в десять-одиннадцать вечера, когда горячие источники, которые работают до девяти, уже закрывались, но в этот раз они смогут насладиться ими как следует. Как-никак, в префектуре очень много горячих источников, поэтому они просто обязаны насладиться ими, пока не вернулись обратно.       — Баам, пойдёшь с нами? — спросил Агеро с полотенцем в руках. Хатсу стоял за ним и улыбался.       — Да, но я приду немного позже, — Виоле неловко улыбнулся и скрылся за углом коридора.       — Мы тебя будем ждать, — крикнул Хатсу ему вслед.       — Я думал, тебе не нравится Виоле, — Кун тихо посмеялся.       — Что? Почему?       — Ну.. — Агеро отвёл взгляд в сторону.       — А.. Нет, конечно, нет. Виоле — хороший парень, хотя, честно, я знал о нём только из слухов. А когда я услышал, что он, как там его прозвище звучало.. Ай, не помню, — Хатсу махнул рукой и продолжил: — В общем, когда я услышал, что вы с ним подрались, я, было, рассмеялся: Кун подрался с Виоле? Да быть не может, слухи это всё. А затем вас вызвали к директору, а Баама вообще отстранили, и тогда я, право, сильно удивился. Я знал, что ты первым в драку не полезешь, а Грейс, по слухам, — известный дебошир, ему только повод дай. Тогда я думал, что он тот ещё мудак, — Арье взмахнул рукой и закрыл глаза. — Но потом вы вдруг сдружились, и я не мог понять, как вы вообще общий язык нашли, но потом ты нас познакомил, и я убедился, что он совсем другой.       Парни вышли из раздевалки и зашли в зону горячих источников, тут же ощутив на коже жар из-за высокой температуры воды, а затем продолжили диалог уже в воде.       — Я думаю, что он изменился, — сказал Агеро, запрокинув голову наверх.       — Что ты имеешь в виду?       — Наверное, тот Виоле, которому дали это странное прозвище, «Красноречивый Король», — Агеро рассмеялся, произнеся это прозвище, — Боже, кто его придумал.. Кхм. Он бы никогда бы не стал извиняться. Но после того, как он вернулся после отстранения, он словно стал другим человеком. Хотя, с другой стороны, он, наверное, всегда был таким, просто играл свою роль.       — Роль жестокого урода? Зачем ему это?       — Ну, у него свои причины. Я уверен, — он улыбнулся, а затем сзади послышался голос.       — Простите, я задержался.       — Лёгок на помине. Как раз тебя вспоминали, — сказал Агеро.       Виоле сел рядом с Куном, посмотрев сначала на него, затем — на Хатсу.       — Не обращай внимание, — Хатсу ткнул Куна локтем в плечо. — Кстати, как дела у Хансона?       — А.. — Грейс перевёл взгляд в сторону, не зная что ответить. Почему-то ему захотелось рассказать всю ситуацию Хатсу, но они с ним не так близки, чтобы делиться чем-то таким. В конце концов Виоле, вздохнув, всё же решился ответить: — У него всё хорошо, но... Я думаю расстаться с ним, когда мы встретимся.       — Что?! — удивлённо вскликнул Арье. — Да ну! Вы такие милые вместе. Что случилось? — Виоле поразила искренность Хатсу, поэтому он не стал скрывать подробности.       — Я просто не хочу его мучить. Я постоянно доставляю ему проблем, а он всё это терпит. Наши отношения улучшились, но сейчас у меня есть небольшие.. проблемы.       — Всё же ты решил расстаться с ним, — тихо сказал Кун, положив руку на плечо друга. — Всё будет хорошо. Мы с Хатсу всегда рядом, — в подтверждение слов Куна Арье кивнул.       — Спасибо вам, — Виоле улыбнулся, но затем вновь помрачнел. — Если честно... Я хочу попросить его остаться друзьями. Хансон мне очень дорог, ближе него никого нет. Думаете, это слишком эгоистично?       Хатсу и Кун переглянулись, а затем повисла тишина, однако длилась она недолго.       — Это сложный вопрос. Ему может быть тяжело остаться твоим другом, если он будет продолжать любить тебя, а если ты найдёшь нового партнёра, то это может ранить Хансона ещё сильнее. Однако я не думаю, что это эгоистично.       — Я согласен с Агеро, — Хатсу кивнул. — Хансон выглядит очень заботливым и понимающим, поэтому, уверен, всё будет хорошо.       Виоле кивнул. На его лице расплылась тёплая улыбка. Он крепко обнял Хатсу и Агеро, дрожа и едва не плача.       — Спасибо. Вы лучшие.       — Не за что. Мы ведь друзья, — Кун похлопал Баама по плечу.       Оставшиеся несколько дней прошли достаточно спокойно, но не для Виоле. Несмотря на поддержку друзей, ему всё ещё было страшно. Предстоящий диалог с партнёром пугал его до ужаса и даже порой снился в кошмарах. В кошмарах, чёрт подери! Баам себе места не находил из-за всех этих смешанных чувств, что в один миг свалились на него, словно лавина, а причиной этому послужил один лишь разговор с матерью. Подумать только, столько проблем из-за одной женщины. В поезде Баам едва не потерял сознание из-за волнения. Он девять дней не виделся с Хансоном, так ещё и собирается сказать ему, что им надо расстаться. А что, если он отвернётся от Виоле? Нет, не стоит думать об этом.       — Виоле? Эй, Виоле? — Шип Ли Су, который так же, как и при первой поездке, сидел напротив Баама, махал рукой перед лицом одноклассника, пытаясь обратить его внимание на себя. — Ты как, чувак? Какой-то ты бледный, ты хоть ел в последние дни? Нормально спал?       — Я просто поезда плохо переношу, — очевидная ложь, но Виоле надеялся, что Ли Су поверит и наконец оставит и без того измученного как физически, так и психологически Виоле в покое. И это сработало! Но, скорее всего, до Шип Ли Су просто дошло, что Виоле не интересует диалог с ним.       Наконец прибыв на станцию, Виоле стал оглядываться по сторонам в поиске Хансона. К нему подошли Кун и Хатсу, пожелав удачи. Встретившись с Юу, Агеро и Арье поздоровались, а затем оставили их вдвоём. Виоле подбежал к Хансону и обнял его изо всех сил, что сильно удивило Юу.       — Как ты? — спросил Хансон, глядя на Баама. Последний смотрел вниз, избегая взгляда золотых глаз.       — Я в порядке, но дорога была утомляющей.       — Неудивительно, — он кивнул. — Поехали ко мне. Отдохнёшь, прежде чем вернуться домой.       — Ага, — шепнул Баам и сел в машину к Хансону. Всю дорогу они ехали молча.       Зайдя в квартиру, Виоле по привычке прошёл в свою комнату, за ним проследовал Юу.       — Хансон, я.. Нам надо поговорить, — тяжело вздохнув, Виоле начал свой монолог. — Если честно... Я крупно поссорился с Арлен за два дня до поездки в Гумму. Она настроена радикально против гомосексуалов, из-за этого мы поссорились, и она начала подозревать, что мы с тобой встречаемся. Когда я вернусь домой, у меня начнётся домашний арест.       Виоле сделал паузу, наблюдая за партнёром и пытаясь понять, какая эмоция отображается в его глубоких солнечных глазах.       — Ви, это... — Баам отрицательно качал головой.       — Это не всё, — глубокий вдох, — Послушай... Я правда очень дорожу тобой. На протяжении всего года отношений я доставлял тебе одни лишь проблемы. Мне правда жаль. Я не хочу и дальше мучить тебя.       Юу молчал, ожидая продолжения. Он выглядел спокойным — губы не дрожали, бровь даже не дёрнулась, но его глаза забегали. Виоле понял, что он переживает, и решил не медлить.       — Хансон, я понимаю, что веду себя эгоистично. Мне очень стыдно, что я прошу тебя о таком, но я хочу остаться с тобой в близких дружеских отношениях, — Виоле опустил голову, прикусив губу от волнения. Сердцебиение участилось настолько, что ему стало трудно дышать.       Вдруг Баам почувствовал на своей щеке чужую руку. Он поднял взгляд на Хансона: он ласково улыбался.       — Ви, всё хорошо. Тебе не надо бояться говорить об этом.       — То есть...       — Виоле, я люблю тебя не только как парня, но и как друга. Если ты хочешь остаться друзьями, то я с радостью приму твоё решение, — услышав это, глаза Грейса загорелись.       — Хансон... — он улыбнулся и набросился на парня с объятиями. — Спасибо.       — За что? — он посмеялся, поглаживая Баама по спине рукой.       — За всё, — подросток уткнулся лицом в шею Юу.       — Не благодари. Ты ведь знаешь, что я всегда буду с тобой.       Виоле слегка покраснел, а затем отстранился от Хансона. Последний не выглядел расстроенным — наоборот, он, кажется, был счастлив. Виоле, глядя на такого Хансона, не мог не улыбнуться. Все его страхи и опасения были напрасны.       Вдруг раздался телефонный звонок. Виоле достал из кармана брюк телефон и недовольно закатил глаза.       — Чёрт. Арлен звонит, — сказал он, после чего взял трубку. — Алло? Мам, я у Хансона. Скоро буду дома. Да помню я, помню, — вздохнув, сказал Баам и сбросил трубку.       — Тебя подвезти?       — Да, пожалуйста.