Часть 2
2 июня 2023 г., 18:32
месяц спустя
— Не вздумай подниматься на второй этаж, поняла? — в сотый раз напомнила Эри, одергивая накидку, расшитую ало-золотым. Через маску ее голос звучал глухо и неразборчиво, но Кин сразу же уловила смысл — потому что это было то, что твердила Эри с упорством попугая на протяжении всей стажировки в «О-бакэ». — Я запомнила это лучше, чем речь своего директора в начале учебного года. А она не менялась на протяжении одиннадцати лет, — пробубнила Кин Ватари, идя следом за Эри по узкому коридору. Навстречу им то и дело попадались другие официанты в почти таких же масках, изображавших ёкаев: Кин который раз зачарованно любовалась изящной работой мастера, сумевшего передать оскал оками, мудрость цуру и лукавость кицунэ — изделия были не просто красивыми, они вызывали неподдельные эмоции. К лицу Кин плотно прилегала маска тануки: песочного цвета, с витиеватой синей вязью по краям и золотыми линиями, обрамлявшими вырезы для глаз. Первое время она сходила с ума, чувствуя себя так, будто ее запихнули в узкое и темное помещение, но со временем привыкла — кто бы ни изготовил эту маску, она идеально прилегала к лицу, и сейчас ощущалась как вторая кожа. — И правильно. Второй этаж — для особых клиентов, — подчеркнула Эри. — Если госпожа Миёко узнает, что ты была там — уволит сразу же, несмотря на отсутствие кадров. Пока ты будешь работать на первом этаже, в общем зале. Если проявишь старательность и понравишься госпоже — тебя переведут. — Как ей понравиться? — кротко спросила Кин, приказав себе засунуть язык в задницу и терпеливо слушать. — Главное, не спорь с ней. Кивай на все, что она говорит, ясно? — усмехнулась Эри, открывая дверь в раздевалку. — Твоя форма. Кин уставилась на бледно-желтое ципао, расшитое по низу алыми маками. — Красивое, правда? — Эри с нетерпением ждала ее реакции, чуть ли не подпрыгивая на месте, словно ребенок. — Снимай это тряпье, что выдают стажерам, и бери вот это. Она с нежностью погладила шелк, наслаждаясь мягкостью ткани и любуясь искусной вышивкой. Кин натянула на лицо улыбку, изображая восторг — ципао, бесспорно, было красивым, но еще оно имело огромный разрез сбоку — чуть ли не до самой талии. Мысленно Кин уже представила лица гостей, когда они увидят в разрезе ее светло-розовые трусы. — Ну, — поторопила ее Эри. — Чего ждешь? — Залюбовалась, — солгала Кин, покорно беря в руки ципао. Оно было совсем невесомым и легким, точно перышко; и, разумеется, оно обтянуло ее так, словно мерки снимали лично с Ватари. — Волосы надо подколоть этим, — Эри протянула ей кандзаси, инкрустированные мелкой россыпью блестящих камней. — Помочь или сама справишься? — Сама, — ответила Кин. — Тогда жду тебя в зале, — Эри выскользнула за дверь, оставив Ватари наедине с ципао и остро заточенными кандзаси, которые, в отличие от наряда, прилично оттягивали ладони. Все эти вещи: ципао, маска, заколки — были, без всякого сомнения, дорогими. В «О-бакэ» не жалели денег на персонал — мысленно Кин добавила это наблюдение в копилку к другим странностям ресторана, где все носили специальную форму, а гостям предоставлялась абсолютная секретность посещений — тем, у кого был доступ на пресловутый второй этаж. Кин повертела в руках украшение, которое в умелых руках вполне бы могло стать смертоносным оружием, чувствуя покалывание в области грудной клетки — несмотря на безразличие, которое она демонстрировала Эри, Ватари жутко волновалась. Ей нужна была работа именно в этом ресторане. И ей нужно было попасть на второй этаж. К счастью, в качестве обуви предлагались не традиционные гэта, а обычные балетки на плоской подошве, в которых было удобно передвигаться по скользкой плитке. Шаги Кин были совсем тихими — когда она переобулась и вышла в зал, подойдя к Эри со спины, та вздрогнула и резко обернулась. — А, это ты, — выдохнула официантка. — Хорошо, принимайся за работу. Ты сегодня с Аяме, помнишь ее? Кин кивнула — Аяме в маске цуру приветливо склонила голову в ответ. — Я пошла на свое рабочее место, — голос Эри засочился самодовольством — она трудилась на втором этаже. — Удачи, Кин. Помни: желание гостя — закон. Кин снова кивнула, чувствуя себя как китайский болванчик. Ее ладони вспотели от напряжения, когда она оглядела просторный зал, разделенный бумажными седзи — с разных сторон лилась мелодичная музыка, громкость которой чуть приглушала разговоры посетителей, но не мешала им вести беседу. — Нервничаешь? — Аяме чуть приблизилась к Кин. Они обе стояли лицом к залу, высматривая малейшее несовершенство: смятая салфетка, случайно оброненные хаси или пустая тарелка — все требовало немедленной ликвидации. Руки обеих официанток были вытянуты по швам — как у оловянных солдатиков. Кин не испытала этого себе, но слышала, что госпожа Миёко била тростью по рукам тех несчастных, что осмеливались скрестить их. — Немного. — Не волнуйся. Главное — побольше кланяйся и извиняйся, мужчины это любят, — заговорила Аяме. — Поклон, милый голос, пара извинений — и тебе готовы простить любую оплошность. Но не злоупотребляй этим — старайся быть внимательнее, не забывай дублировать заказ — обычно новички не успевают все записать и путаются. Будь внимательна к мимике гостя... Кин, у которой с каждым словом все больше пересыхало в горле, пыталась запомнить все, но Аяме вдруг осеклась и рассмеялась. — Слишком много информации. Страшно только первый день, — подбодрила она ее. — Потом привыкнешь. Если что — спрашивай у меня, я помогу. — Спасибо, — Кин оглядела наполовину заполненный зал. — Мои столики в углу? — Да, угловой и справа от него. Всего два стола на первый день — ты справишься. — А сколько столов на втором этаже? Аяме помолчала, но все же ответила: — Там не столы, а кабинеты. Отдельные комнаты, которые закреплены за особыми посетителями. — И сколько таких кабинетов? — Четыре. Хочешь работать на втором этаже? — Там зарплата больше, — прикинулась дурочкой Кин. — И проблем. Оно тебе не надо, — с железной уверенностью отрезала Аяме. Из ее пучка выпала каштановая прядь и беспомощно повисла, слегка касаясь маски. — На первом этаже спокойнее. — Я не боюсь трудностей, — Кин выпрямила плечи и снова солгала: — И мне нужны деньги. Аяме ничего не ответила — плавно двинулась вперед, к столику, за которым сидел полноватый мужчина. Кин наблюдала, как он, морщась, что-то недовольно выговаривал Аяме. Та услужливо наклонилась к нему — закончив, мужчина бросил салфетку в центр стола, которая тут же исчезла словно по волшебству — Аяме, поклонившись, направилась в сторону кухни, а через пять минут очутилась возле Кин. — Чего он хотел? — полюбопытствовала Ватари. — Его мясо было недостаточно прожарено, — ровным голосом сообщила Аяме. — Такие ситуации — не редкость. Бывают гости, которые всегда чем-то недовольны: то листья салата вялые, то специй мало, то вино слишком кислое. Как правило, нужно дать им выговориться — излив свое недовольство, они успокаиваются. Конкретно этот — господин Ямато, он постоянно приходит обедать в «О-бакэ». Кин сморщила нос, глядя на полноватого мужчину — благо, под маской этого было не видно. — Отвратительный клиент, значит? — Гость, — голос Аяме стал стальным. — Не вздумай сказать слово «клиент» при госпоже Миёко — лишишься работы в тот же миг. — Гость, — послушно повторила Кин. — Я запомнила. Правила, правила, правила... Иногда Ватари казалось, что она устроилась не официанткой в ресторан, а стала чертовым председателем совета директоров. — Смотри, твои первые гости, — по голосу Аяме было слышно, что она улыбнулась. — Это семейная пара, господин и госпожа Итто, они весьма милы и дружелюбны. Ступай. На ватных ногах, дрожа от смущения, Кин двинулась к столику. Самое смешное, что ей даже не нужна была эта работа — она не планировала задерживаться тут надолго, однако волновалась так, словно ей предстояло сдавать вступительные экзамены. Но все прошло гладко — супружеская пара и в самом деле оказалась милой. Кин принесла им напитки, после — аппетитно дымящиеся блюда и в конце услышала благодарность. От сердца мгновенно отлегло — вернувшись к Аяме, она радостно выдохнула. — Поздравляю, молодец, — шепнула та Кин. — Госпожа Миёко спускалась в зал, наблюдала за твоей работой, пока ты не видела. Она осталась довольна. — Значит, я могу рассчитывать на повышение? — нахально спросила Ватари. — Я слышала, что освободилась вакансия для официанта на втором этаже. Аяме склонила голову набок. — Все может быть. А что до вакансии... Сейчас девушку, что работала там раньше, заменяет Ханако. — Заменяет? — Ханако не задержится там. Она чересчур груба и не нравится госпоже Миёко, но ее дядя — повар, — спокойно сообщила Аяме. — Только поэтому Ханако все еще числится официанткой. — А что случилось с той девушкой? Уволилась? Аяме замялась. — Не совсем. Ты, наверное, уже слышала слухи? — Немного, — призналась Кин. — Все говорят об этом шепотом и сразу же умолкают, стоит мне о чем-то спросить. — Это из-за госпожи Миёко. Она просила не болтать о произошедшем, — Аяме снова заколебалась, но потом, понизив голос, все же сказала: — Ту девушку убили. Не волнуйся, это произошло не здесь, а в доме бедняжки. Хотели ограбить, но у нее-то и брать особо было нечего... — Убийцу не нашли? — спросила Ватари, хотя и так знала ответ. — Нет. Но найдут. По крайней мере, я очень на это надеюсь, — вздохнула собеседница. — Кумико очень нравилась мне. Она была хорошей. — А ты? Тебе не предлагали заменить ту девушку? — голос Кин дрогнул. — Предлагали, но я отказалась, — усмехнулась Аяме. — На первом этаже мне спокойнее. У тебя новые гости, Кин. Следи за столами, пожалуйста. Закончив, Аяме грациозно поплыла к своим столикам — ходила она плавно и неторопливо, а Кин в непривычной новой обуви только и думала о том, чтобы не свалиться посреди зала. До конца смены — она заканчивалась в десять вечера, — Кин без устали трудилась, демонстрируя все качества идеального официанта. Ее ноги гудели — за день не удалось присесть ни разу, а губы и щеки болели от улыбки, которая не решала ровным счетом ничего — за маской было не видно, улыбается она или нет, но госпожа Миёко настаивала на этом — мол, тон голоса становится мягче и доброжелательнее. Оказавшись в раздевалке, Кин рухнула на узкую скамеечку, стащив балетки и пошевелила пальцами ног — мысль о том, чтобы встать и идти куда-то, была невыносимой. Аяме тихо переодевалась в углу, Эри бодро рассказывала своей сменщице об обстановке на втором этаже: — Гости из Восточной комнаты уже собираются уходить. Они рассчитались и просили их не беспокоить некоторое время, так что в правое крыло не ходи. В левом тоже пока пусто. Ее сменщица — Хотару, — кивала, параллельно переодеваясь в ципао и набрасывая на плечи ало-золотую накидку, которую носили те, кто трудился на втором этаже. За три дня стажировки Кин вдоволь наслушалась чужих разговоров: она знала, что лестница на второй этаж раздваивается после первого пролета, ведя в разные стороны — правое и левое крыло. В правом располагалась Восточная и Западная комнаты, в левом — Северная и Южная. У подножия лестницы стояла охрана, а вход для особых гостей находился с другой стороны здания — чтобы они не пересекали общий зал. Все это давало Кин представление об устройстве ресторана, но не приближало ее к цели ни на шаг. Задумавшись, она и не заметила, как раздевалка опустела — вместо девушек тут остались только сменные формы и обувь. Накидка Эри покачивалась на дальней вешалке, поблескивая золотой вышивкой на рукавах — как желанная золотая рыбка в пруду. Завороженная, Кин медленно поднялась, позабыв о боли в ногах, приблизилась и схватила накидку. Все официантки носят маски — если она наденет форму Эри, охрана не поймет, что перед ними та, кому нельзя подниматься на второй этаж. Быстро, чтобы не передумать, Ватари набросила на плечи мягкую ткань, сохранившую приторный запах духов. Сердце колотилось как бешеное, ладони предательски вспотели, пока она шла по узкому коридору. Ей никто не встретился — Кин посчитала это за добрый знак, и чуть смелее направилась к лестнице, у подножия которой, вытянувшись в струнку, стояли двое мужчин в темных костюмах. Склонив голову, Ватари молча прошла мимо них. Охрана никак не отреагировала на нее — вторжение прошло гладко и удачно. На развилке Кин остановилась, засомневавшись, но тут же решительно свернула направо. Ей необходимо найти определенного человека, а левое крыло пустует. Стало быть, надо идти в правое: Восточная комната еще занята, а Западная — свободна. В случае чего Кин притворится, что шла туда. На втором этаже было чертовски тихо и сильно пахло благовониями, от которых кружилась голова. Сладкий дурман проникал внутрь легких, вызывая боль в висках — стиснув зубы, Кин упрямо шла вперед, к двум дверям: ярко-красной и темно-синей. Какая из них открывает Западную комнату? Кин замешкалась. Сзади послышались голоса. Запаниковав, она дернула темно-синюю дверь, рассудив, что восток неразрывно связан с красным, и ввалилась в прохладное помещение, где воздух был значительно свежее из-за открытых окон. Внутри комнаты главенствовал полумрак и голубые тона, которые ярко напомнили ей о море. Голоса в коридоре стали отчетливее и громче — судорожно вдыхая свежий воздух, Кин бессовестно прислонилась к двери, чтобы слышать лучше: — Морияма слишком заигрался, пора положить этому конец. Я не понимаю, чего мы ждем... — Если уберем его сейчас, все будет слишком очевидно... Хлопнула соседняя дверь, ведущая в Восточную комнату. Кин испытала слабость в ногах и оперлась на массивный комод, очевидно, выполнявший роль стейшена для официантов. — Много интересного услышала? Ватари резко обернулась, сбив локтем какую-то статуэтку с комода. Тихо звякнув, та упала на пол, но, к облегчению Кин, не разбилась — в отличие от ее сердца, которое от страха перестало биться и, кажется, треснуло на маленькие кусочки. Мужчина, стоявший у дальнего окна, сделал шаг вперед. Его темно-графитовый костюм был на тон светлее, чем шторы — поэтому Кин не заметила его, когда вбежала в комнату; да и времени рассматривать каждый уголок у нее не было. — Я... Извините, — пролепетала Кин. — Я случайно зашла, и... — И решила подслушать чужой разговор? Мужчина остановился в центре комнаты, засунув правую руку в карман брюк. Тусклый лунный свет осветил его лицо с правильными чертами, посеребрил густые, слегка волнистые пряди волос и открыл взору жуткий шрам, пересекавший лоб. — Я не подслушивала, — вяло возразила Кин, лихорадочно придумывая себе оправдание. Но что она могла сказать? Ее застукали на месте преступления. Сейчас этот мужчина прикажет позвать госпожу Миёко, и правда — что Ватари вообще не должна была сюда приходить, — непременно вскроется. И тогда Кин вылетит с треском... — Прошу прощения, — собравшись с духом, начала она. — Произошло недоразумение. Я вовсе не хотела подслушивать, просто испугалась и забежала в первую дверь. Она вспомнила, как прислонилась к стене, чтобы лучше слышать и покраснела, еще раз вознеся похвалу маске, надежно скрывающей лицо. Мужчина, выглядевший спокойным и ни капли не рассерженным, видимо, подумал о том же, потому что спросил: — А к двери ухом ты случайно прилипла? — Нет... Я хотела убедиться, что те люди ушли, — шепотом ответила Кин. — Пожалуйста, не говорите никому. Я новенькая, и мне было очень интересно увидеть, как устроен второй этаж, но тут раздались голоса и я... Она беспомощно повторила: — Не говорите никому, иначе меня уволят, а мне очень нужна эта работа. И, вспомнив совет Аяме, низко поклонилась и замерла, напряженно глядя в пол. — Выпрямись, — тут же потребовал мужчина. Кин послушно разогнулась, уставившись на него. — Значит, оказалась здесь случайно? Имя. — Хана, — ляпнула Кин первое, что пришло в голову. — Хана, — повторил он. — В следующий раз держи свое любопытство в узде. — К-конечно, — закивала Ватари. — Я больше не буду подниматься сюда. Большое вам спасибо, господин... К концу предложения ее голос приобрел вопросительные интонации — Кин ждала, что он назовет ей свое имя. — Иди уже, — он повернулся к ней спиной, потеряв интерес. Попятившись, Ватари наткнулась на злосчастную статуэтку, ойкнула, быстро подняла ее, поставила на место и выскользнула за дверь, помчавшись со всех ног вниз — пока неизвестный ей гость не передумал и не изменил своего решения.
