«О-бакэ»

      Мужчина, которому она попалась на глаза в Западной комнате, сдержал свое слово и никому ничего не сказал — на следующий день Кин шла в «О-Бакэ» с опаской услышать объявление об увольнении, но госпожа Миёко лишь одарила ее снисходительным кивком при встрече.       Вспоминая о том, как глупо она себя повела, проникнув в правое крыло, Кин решила больше так не рисковать. В этот раз ей повезло, но кто знает, повезет ли в следующий? Тот мужчина проявил неожиданное благородство, которое никак не вязалось с его устрашающим шрамом — ночью, когда эмоции утихли, Кин еще раз тщательно обдумала все и пришла к выводу, что его лицо показалось ей знакомым.       И очень красивым, — буркнула она нехотя. Шрам вовсе не портил незнакомца — напротив, он разбавлял сдержанный вид и низкий уверенный голос, намекая на то, что его обладатель не так прост, и способен на очень нехорошие вещи.       Впрочем, судя по подслушанному ей разговору, на очень нехорошие вещи были способны все гости, посещавшие второй этаж. Кин приказала себе выкинуть из головы неоднозначную фразу о том, что какого-то Морияму пора убрать — воображение Ватари, конечно, разыгралось, рисуя картины убийства, однако под словом «убрать» могло значиться что угодно — например, простое увольнение.       К тому же, если бы она начала думать еще и о некоем Морияме, то точно бы сошла с ума от волнения. Кин и так пребывала на взводе последние три недели: вот и сейчас, натягивая блузку, она зацепилась сережкой за воротник и злобно дернула ткань. Не выдержав такого обращения, блузка издала сочный треск и порвалась.       — Черт возьми, — прошептала Кин, отшвыривая испорченный предмет одежды на диван. — Почему сейчас?       Она гневно уставилась на блузку, словно та была источником всех бед, и разрыдалась. Слезы потекли по лицу нескончаемым потоком — пару минут Кин просто стояла, закрывая лицо руками и размазывая тщательно наложенный макияж, а потом, всхлипывая, поплелась в ванную, где умылась ледяной водой.       Не помогло — кончик носа покраснел, веки припухли. Шмыгая, Кин достала тональный крем и принялась заново приводить себя в порядок, усиленно пытаясь думать о чем-нибудь другом, только не о блузке, которую они покупали вместе с Кумико...       Доставать ее из шкафа изначально было плохой идеей. Ватари пыталась держаться, правда пыталась — она все-все понимала: Кумико мертва, а Кин — жива, и ей нужно двигаться дальше и тащить за собой Аки, который, кажется, всерьез намеревался похоронить себя заживо.       На ней было ответственность не только за друга, но и за бабушку, — Кин не могла вот так просто взять и сдаться.       Но понимание этой истины не уменьшало боль, которую она чувствовала постоянно. Стоило Ватари увидеть что-то связанное с Кумико, как ее руки начинали предательски трястись, а к горлу подкатывал соленый комок.       Иногда она забывала, что ее больше нет. Брала телефон и по привычке принималась писать сообщение — а под конец останавливалась, потерянным взглядом глядя на экран, и буквы сливались в сплошное черно-белое пятно. И каждый раз она переживала эту боль по новой — осознание, что Кумико нет.       В последний раз шмыгнув носом, Кин критически обозрела свое отражение в зеркале, надеясь, что Аки не заметит влажный блеск в синих глазах. Впрочем, состояние друга было таково, что он вообще ничего не замечал вокруг.       Встреча планировалась в маленькой закусочной неподалеку от дома Мидори — Кин специально выбрала это место, потому что... Потому что раньше у них было «свое» место — уютное кафе, прячущееся за желтыми занавесками среди жилых домов.       Но приходить туда без Кумико казалось чем-то... Невозможным.       И без четверти десять Кин вошла внутрь крохотной закусочной, сделанной на американский манер: столики вдоль окон, длинная стойка с кассой во главе и хмурая официантка в красном переднике.       Аки уже был там — сидел за дальним столиком, погруженный в себя. Кин с тревогой осознала, что друг стал выглядеть еще хуже — волос давно не касалась расческа, и сейчас они превратились в сплошной сальный комок, лицо осунулось. На нем была та же футболка, что и в прошлую их встречу, а на руках, лежащих на гладко отполированной столешнице, прибавилось несколько царапин.       Кин быстрым шагом преодолела расстояние между ними и плюхнулась на кожаный скользкий диванчик.       — Привет, давно ждешь? Я вроде не опоздала. Ты уже что-то выбрал?       — Нет, — бесцветно отозвался Аки. — Ждал тебя.       — Ну, вот я здесь, — фальшиво воскликнула Кин. — Давай выбирать. Я бы не отказалась от какого-нибудь жирного торта с кучей сливок, а ты?       — Чай, — прошелестел Аки.       Кин натянуто улыбнулась.       — Чай так чай, — согласилась она. Официантка не спешила к ним подходить, поэтому Кин сама поднялась, старательно контролируя голос, чтобы скрыть дрожь в нем: — Я сделаю заказ.       За время, что она диктовала официантке блюда и напитки, Аки даже не шевельнулся. Кин с тревогой наблюдала за ним краем глаза, понимая, что дела очень плохи. Они дружили втроем, но Аки... Аки был влюблен в Кумико. И он всегда был слишком чувствительным и беззащитным, когда речь шла о ней.       Сейчас друг напоминал моллюска, которого насильно вытащили из панциря, истыкали нежное тельце иголками и бросили умирать.       — Я прошла стажировку в «О-Бакэ». Меня приняли, — Кин нервно побарабанила пальцами по столу. — Я отработала уже три смены, и мне удалось пробраться на второй этаж — туда, где работала Кумико.       Впервые за долгое время в тусклых глазах друга сверкнула искорка интереса.       — И что? — спросил он.       — И меня чуть не поймали, — призналась Кин. — Никто не говорит о Кумико — управляющая запретила болтать. Те, кого мне удалось разговорить, считают, будто ее убили воры. Такой бред, — со злостью добавила она. — Как будто Кумико бы спокойно открыла дверь незнакомому человеку, да еще и впустила бы его в квартиру!       Тело — на этом слове Кин всегда содрогалась, — нашли на кухне. На столе стояли две чашки с чаем, в которых задорно плавали кружки лимона. Она никак не могла вообразить ту степень помешательства, которая должна была быть у подруги, если она пригласила вора выпить с ней чаю.       — Это все бесполезно, — уныло отозвался Аки. — Ни к чему не приведет.       — Мы оба понимаем, что Кумико убил кто-то, кого она знала. Кого впустила в квартиру, кого хотела угостить, — Кин перевела дыхание — каждый раз, когда она думала об этом, ей хотелось кричать, — своего возлюбленного. Того, с кем она познакомилась в «О-Бакэ».       Аки сжал руки в кулаки, опустив глаза вниз. Кин попыталась ласково дотронуться до него, но он дернул плечом.       — Может, не было никакого возлюбленного, — угрюмо произнес друг. — Она раза два о нем сказала.       Кин прикусила губу. Это при Аки Кумико держала рот на замке, потому что догадывалась о его влюбленности. Но в день, когда они покупали ту блузку, Кумико болтала о своем таинственном парне без остановки — она была влюблена, и это подтверждало все: и звонкий смех, и блестящие от счастья глаза, и легкая полуулыбка, возникавшая на губах Кумико каждый раз, когда она думала о нем.       Кумико не ходила — она летала на крыльях между полок с одеждой, хохоча в два раза больше обычного. Такой Кин ее запомнила — счастливой, смеющейся, невероятно красивой.       — Из квартиры Кумико пропали деньги и драгоценности, — продолжил Аки. — Кто-то же взял их.       — Специально, чтобы отвести подозрения...       — От кого? Да ты даже имени его не знаешь!       Это было правдой — Кумико не называла имени возлюбленного, объясняя это тем, что он просил сохранить их отношения в секрете из-за работы, но Кин всегда подозревала банально-противное — ухажер подруги просто был женат.       Зато Ватари знала, что у него необычная, но привлекательная внешность и родимое пятно на пояснице, — это то немногое, что Кумико ляпнула в момент откровения.       — Плевать, — ответила Кин. — Я найду его.       Аки уныло покачал головой и снова уставился на мыски своих заляпанных грязью кроссовок — ночью был дождь, оставивший после себя огромные лужи, и друг наверняка даже не позаботился, чтобы обойти их.       — Ты сказала, что тебя чуть не поймали. Оставь это, — попросил он. — Если ты права, и один из гостей ресторана — убийца, ты тоже в опасности.       — У меня есть план. Доверься мне, Аки, — ей все же удалось дотронуться до его руки — холодной и липкой. — Со мной все будет в порядке.       Остаток встречи Кин сидела как на иголках — попытки привести друга в чувство в очередной раз провалились. С отчаянием Ватари подумала о том, что ему потребуется помощь специалиста — сначала они с матерью Аки хотели просто дать ему время, ведь это нормально — скорбеть, однако состояние Аки ухудшалось с каждым днем.       Глядя на него, Кин видела человека, медленно погружавшегося в зыбкую топь — ноги, туловище, руки... И вот уже из болота торчит только голова.       — Я к бабушке, — Кин на прощание обняла его, — так что нам в разные стороны. Береги себя, Аки.       Она хотела сказать что-нибудь еще — что-то, что уменьшило бы его боль, но не нашла слов. Да и существовали ли такие слова?..       До дома Мидори Ватари добралась пешком, рассеянно ловя свое отражение в грязных лужах. Одна из них, самая большая, расположилась прямо на повороте — пришлось обходить, вжавшись в стенку: балансируя на крохотном сухом пятачке асфальта, Кин подняла голову и заметила у подъезда черную машину.       Возле передней дверцы стояли двое: высокий мужчина в костюме и Мидори. Ватари с удивлением смотрела, как бабушка дружелюбно дотронулась до локтя незнакомца, а после скрылась в подъезде. Мужчина же остался стоять, глядя на дом.       Кин хотелось обойти его даже сильнее, чем ту огромную лужу — он казался пришельцем из другого мира в своем темно-сером костюме на фоне потрепанных домов. Она ускорила шаг, намереваясь быстро прошмыгнуть мимо и расспросить бабушку, но он, почувствовав ее приближение, обернулся.       Вся кровь схлынула с лица Кин, когда она узнала в нем того незнакомца из ресторана. Это было настолько удивительным, что Ватари резко остановилась, в замешательстве разглядывая его.       И, что еще ужаснее — он ее тоже узнал. Узнал, потому что хрипловатым голосом окликнул:       — Кин?       — Д-да? — откликнулась она не своим голосом.       Мужчина окинул ее пристальным взглядом — начиная с белых кед и заканчивая светлыми волосами, на укладку которых Кин потратила добрых полчаса.       — Ты меня не помнишь, — по-своему истолковал он ее растерянный вид. — Я рос в приюте, где работала Мидори.       Глаза Кин округлились. В ее голове что-то щелкнуло — словно недостающая часть пазла встала на место. Вот почему он показался ей знакомым — потому что они уже виделись раньше.       — Красный бант!       — Что? — в глазах мужчины мелькнуло понимание. — А, тот случай. Видимо, очень важный для тебя, раз его ты помнишь.       — Да, — с улыбкой согласилась Кин. Стоило ей понять, что перед ней — спаситель из ее детства, она мгновенно потеплела: из глаз ушла настороженность, плечи, до этого напряженные, немного расслабились и опустились. — И еще раз говорю спасибо. Не знала, что вы общаетесь с бабушкой.       — Решил проведать ее, — учтиво отозвался мужчина.       Кин прикусила губу — она никак не могла вспомнить его имени.       — Извините, я не помню, как...       — Какуче, — он сразу же понял, чего она хочет.       Ватари кивнула, продолжая с любопытством разглядывать его. Из худого мальчика с ободранными коленками и угрюмым взглядом он превратился в высокого и красивого мужчину, но ни дорогой костюм, ни вежливый тон больше не мог обмануть Кин: она вспомнила, что Какуче и Изана прославились не только в приюте, но и далеко за его пределами. Никто не хотел с ними связываться — их боялись.       Кин и сама испытывала легкий трепет, когда оказывалась поблизости. Особенно рядом с Изаной — тот любил задумчиво созерцать окрестности с умиротворенным видом, однако все знали, что его спокойствие — напускное. Интересно, что стало с ним?..       Внимательно разглядывая собеседника, Ватари не замечала, что Какуче делал то же самое в ответ: после разговора с Мидори месяц назад он выяснил о Кин все, что ему нужно было знать, и оставил ее в покое, потому что Ватари была обычной студенткой. Никаких порочащих ее или опасных занятий: хорошо училась, ходила с друзьями в кафе или кино, ни с кем не встречалась, часто навещала свою бабушку.       О какой будущей угрозе твердила Мидори, Хитто так и не удалось понять. Какуче настоял на визите в клинику — выяснилось, что здоровье и правда подводит Мидори, однако при соблюдении всех рекомендаций и своевременном лечении все можно поправить. В конце он решил, что Мидори, боясь оставлять внучку одну, сама себя убедила в том, что ее ждет опасность — вот и все.       Наблюдение за Кин Ватари он снял. И ни разу еще ему не удавалось увидеть ее так близко — фотографии не передавали яркость синих глаз и то, как она забавно пыталась пригладить светлые волосы, которые с упорством трепал легкий ветер.       — Познакомились во второй раз, — пошутила Кин, пытаясь снизить градус неловкости.       — Мы не знакомились в приюте, я просто помог тебе. Хорошего дня, Кин, — Какуче кивнул напоследок и уселся в автомобиль.       Ватари неуклюже махнула рукой. Несмотря на то, что она знала его, Кин почувствовала облегчение, когда машина выехала со двора, бесцеремонно обрызгивая водой из луж скромные клумбы.       Какуче узнал девочку из приюта, но не узнал официантку из ресторана. Неудивительно, ведь ее волосы были тщательно собраны, а лицо скрывала маска: хоть какой-то плюс от этой странной формы, — решила Кин, взбегая по ступенькам.       Мидори распахнула дверь сразу, будто ждала ее, и заключила внучку в крепкие объятия. В квартире пахло горьковатыми травами и душистым чаем, а от самой бабушки — ванилью и лавандой; сколько Кин себя помнила, этот аромат всегда сопровождал ее, укутывая, как теплое одеяло перед сном, но сегодня к нему прибавился яркий запах клюквы.       — Ты приготовила морс, — сняв обувь, Ватари прошла на маленькую кухню и тут же недовольно поджала губы. — Ну сколько можно!       На столе, поблескивая черными гранями, лежали гадальные кости. Мидори, идущая следом, ласково погладила внучку по плечу.       — Будь снисходительнее, Кин, эти кости — последние друзья, что у меня остались, — смеясь, сказала она. — И да, морс готов, как ты и просила. Не расскажешь, с чего вдруг тебе захотелось выпить именно его?       — Соскучилась, — солгала Ватари. — Раньше ты часто его варила. Что на этот раз говорят кости? Опять предупреждают об опасности?       — Ну-ну, — с усмешкой кивнула Мидори и поставила перед ней высокий стакан, внутри которого плескалась бледно-алая жидкость. — Нет, сегодня кости считают, что ты познакомишься с хорошим мужчиной.       — Ты догадалась, что я его встретила Какуче около дома, — не повелась Кин. — И мы уже были знакомы, так что твои друзья ошиблись. Что он здесь делал? Вы разве общаетесь?       — Просто решил меня проведать. Я была добра к нему, ты же знаешь, — уклончиво ответила Мидори, усаживаясь напротив. В ее руках появился потрепанный темный мешочек, в который она принялась складывать кости. — А что до предсказания... Когда-нибудь ты поймешь, что оно было верным.       — Чушь, — резко возразила Кин. — Если твои кости говорят правду и знают все, почему они не могут рассказать, что случилось с Кумико?       Мидори покачала головой и аккуратно затянула тесемки на мешочке.       — Они лишь предупреждают. Это тебе не энциклопедия, где можно найти все ответы.       — Тогда они бесполезны, — Кин допила морс и повертела в руках пустой стакан. — Можно еще? Возьму с собой на работу, поэтому лучше налей сюда.       Она протянула бутылочку из-под сока, глядя на бабушку невинным взглядом.       — Конечно, — Мидори поднялась. — Как твоя работа? Никто не обижает?       — Все отлично. Это уютный семейный ресторан, куда приходят пары с детьми, — вдохновенно врала Кин. — Приветливый персонал и отличные кли... Гости. Мне очень нравится.       — Держи, — Мидори протянула потяжелевшую бутылочку. — Но я все равно обеспокоена твоим ярым желанием работать. Не надо прятать свою боль, милая. Ее не скроешь за упорным трудом и фальшивыми улыбками.       — Это никак не связано с Кумико. Просто не хочу сидеть дома без дела, — Кин убрала морс в сумку. — Иначе сойду с ума.       Мидори присела рядом и погладила внучку по растрепанным волосам.       — Это тоже пройдет, милая. Нужно лишь время. И не принимай в штыки мои советы, лучше расскажи, о чем говорили с Какуче.       — Ни о чем таком, — Кин прислонилась к родному плечу. — Он сильно изменился.       — Возмужал, — с улыбкой кивнула Мидори. — Стал обаятельным мужчиной с красивой, пусть и необычной внешностью.       — Угу, — протянула Кин и встрепенулась. — Погоди, как ты сказала? С необычной, но красивой внешностью?       Это же, — Ватари не слышала обеспокоенного голоса бабушки, — абсолютно точное описание возлюбленного Кумико...