Смертельный танец любви

За годы супружеской жизни Се Лянь и Хуа Чен испробовали много вещей, поз, мест, ролевых игр и так далее, и так далее. С каждым разом их фантазии становились все более откровенными, все более интересными и, главное — смелыми. По мере процесса оба они осмелели по отношению друг к другу. Се Лянь отбросил лишнее смущение, а Хуа Чен отбросил страдания из прошлого, полностью отдавая всего себя своему Божеству. Это могло происходить и в Доме блаженства, и в Храме Водяных Каштанов, и в Небесной столице, ибо все были осведомлены об отношениях этих двух и никак не смели мешать нынешнему Владыке. Кто бы подумал, что союз Непревзойденного Демона и Небесного Владыки окажется настолько невероятным, крепким и страстным. Призрачный город, а именно в Доме Блаженства — место, где никто не смел им помешать — ни слуги, ни небесные чиновники. Лишь они вдвоем и витающие в воздухе страсть, возбуждение и восхищение. На улице дождь льёт как из ведра. Редко Призрачный город удостаивался такому «подарку». Все существа уже спрятались под свои лавки, а дряхлые вывески оставили болтаться на дожде — им все равно не выжить в этом дурдоме. Одна лишь фигура имеет смелость пройти между рядами — Его Высочество Наследный принц. Его визиты были довольно приятным сюрпризом для каждого жителя этого болота, но так или иначе все понимали зачем он приходит. Вернее, за кем он приходит. Это ли не очевидно. После первого раза эта сила будто одурманила голову Богу Войны, но потерять её помог его милостивый муж. Каждый раз волнуются друг за друга, как будто боятся упустить — оно и правильно — ведь в последний раз им пришлось ждать восемьсот лет, чтобы наконец признать свои чувства и узнать обо всех страданиях друг друга. Наверное это же время им понадобится, чтобы залечить все эти шрамы, чтобы насладиться временем вдвоём. Градоначальник Хуа расположился в этот день в главном зале, где обычно принимал «гостей», либо же проводил переговоры. Иногда именно там непревзойденный устраивал пиршества для своего ненаглядного, иногда просто отдыхал там с Се Лянем после трудных дней. Кажется, что именно в том зале они встретились в первый раз. Вспоминается случай с вторжением Повелителя Ветров и поспешное путешествие с помощью волшебных костей. Как будто это действительно было так недавно. В полном одиночестве под красным зонтом Его Высочество наконец-то добрался до места и, предоставив все слугам, в первую очередь Инь Юю, он поспешил отстраниться в одну из спален, чтобы по его словам «приготовить подарок Сань Лану». Демону в целом было все равно, поэтому следующим шагом стал донос о приходе Наследного принца Сяньлэ самому Градоначальнику. Радостный и улыбчивый как никогда ранее, Хуа Чен расположился на своем троне и откинулся на спинку. Его мысли укутывали всевозможные мысли и фантазии. А что, если гэгэ вновь решит его удивить эдаким нарядом или же привезет целый праздничный стол в честь какого-нибудь выдуманного праздника? Наверное, он был готов принять все, что угодно от своего принца. Пальцы проскальзывают по железным наручам и вскоре оказываются сжаты на предплечье в жутком предвкушении. Вдруг в помещении в одно мгновение погасли все свечи и вспыхнули опять: посреди стояла лишь одна подтянутая и прикрытая тканью фигура. Его Высочество. Хуа Чен всеми фибрами души хотел вскочить с места и прикоснуться к мужу, но отчего-то не позволял себе такой вольности. Сидеть на месте — пытка, но разочаровать своего Бога — хуже смерти. Кажется, что именно в этот момент и началось представление. Сань Лан никогда бы не смел подумать, что его муж осмелится на танцы с мечами. На самом деле это искусство требовало хорошей выдержки, точности и безусловно изящности. Плечи накрыты тканью, видна естественная бледность и множество небольших шрамов, которые появились еще до вознесения юного принца. Грудь вздымается, каждый раз вбирая в себя больше воздуха — как бы не задохнуться — и трепещет от жадного голодного взгляда охотника. Как будто поедает его взглядом. Как будто готов сделать все возможное, чтобы запереть свое сокровище и никому не отдавать — так и есть на самом деле. В комнате начинает играть музыка. Сначала отголоски струнного инструмента заявляют нужный такт, а затем в игру вступает изящная флейта, зазывая танцора к действию. Так и происходит. В руках сабля из арсенала, а нижнюю часть лица прикрывает светлая плотная вуаль — за ней не видно приподнятых уголков губ выступающего — от того и обидно, что демон не может насладиться этим телом целиком и полностью. Пара шагов вперед переносят Се Ляня прямо к Градоначальнику. Оба молчат и не смеют проронить и слова. А слова им и не нужны. Сам Хуа-Хуа отдает свою саблю своему принцу, более не смея задерживать принца своим восхищением. «Все, что принадлежит мне — принадлежит и тебе» — слова, которые впились в память Сяньлэ, поэтому и говорить он ничего не стал. Начал действовать. Уже не широкими шагами он дошел до своего места, а одним прыжком, чтобы показать все свои умения и физические способности. Се Ляню нравилось следить за эмоциями мужа, ему нравилось его смущать и заставлять стесняться. Ему нравилось дразнить Сань Лана. По сути, все это и задумывалось лишь ради того, чтобы его кожа окрасилась из мертвецко-белого цвета в пунцовый. Музыка стала чуть-чуть громче, но не слишком, чтобы не отвлекаться от танца. Движения изящны: мечи рассекают воздух, а тело движется так, будто и вовсе не подвластно никаким наукам. На часто вздымающейся груди постоянно звенела цепь и маленькое кольцо, которое присутствовало там всегда и будет там оставаться — еще один интересный и важный элемент танца, который был заточен на то, чтобы задеть бренную душу мужа. Плеч касается лишь накинутая полупрозрачная вуаль, а на бедрах виден лишь один мешковатый кусок ткани, который мог прикрыть совсем ничего, но самое главное прятал. Се Лянь упорно движется, смотрит на него и улыбается где-то там. Делает шаг вперед и вдруг сабли сверкают, создают неестественный свет в помещении и все замирает. Замирает и до того остановившееся сердце Хуа Чена. Где-то в душе он пытается вздохнуть и сделать глоток чистого воздуха, сглотнуть лишнюю слюну — не получается, ведь его телу это все не надо. Острия сабель касаются нежной вуали, кажется, вот-вот растерзают все эти шелка вдребезги, но касаются до такой степени аккуратно, что максимум останется большой порез. Холодные лезвия опасно касаются кожи и наконец сбрасывают до боли мешающую ткань на пол, в конце концов скрещиваясь между собой. Со звоном оба клинка разъединяются и принц медленно опускается на колени, что не подобает королевской особе, но кому какая разница до тех пор, пока за этим восторженно наблюдают? Колени касаются холодной плитки, а икры оказываются придавлены бедрами. Ноги плотно сжаты вместе, чтобы не дать одной еще немаловажной детали проскочить мимо взора Градоначальника. Сказать, что в этот момент он наслаждался — ничего не сказать. Он был готов сорваться с катушек прямо сейчас. Губу закусывает так аккуратно, как говорил гэгэ, не до крови, чтобы гэгэ не ругался. Можно подумать, что Хуа Чен стал цепным псом этого «гэгэ». В целом, это было недалеко от правды. Пальцы сжимаются уже не на предплечьях, а на бедрах, которые мучительно подрагивают от нахлынувшего возбуждения. Как же он хорош. А Се Лянь чувствует чужое наслаждение и продолжает. Мечами машет плавно, выводя какие-то узоры в воздухе, как будто находясь на той самой церемонии в юношестве. Разум его полностью чист, а вот на лбу и на груди виднеется испарина, редкими каплями скатываясь по чувствительной коже. Где-то видны свежие раны, где-то шрамы и это все украшает Его Высочество. Только украшает. Лезвия рассекают воздух и вырисовывают в небе какие-то узоры, какие-то слова, которые понятны лишь одному принцу. Это искусство, кажется, было его настоящим предназначением. Будь он наложницей у какого-нибудь императора — точно бы отбирал все его свободное время, а остальные покушались на жизнь этого смертного раба. Безусловно, образ таинственной танцовщицы очень шел Се Ляню, но он ведь мужчина, а оттуда идет эта мощь, которую просто невозможно не заметить. Бог Войны, увенчанный цветами поистине оправдывал свое прекрасное прозвище. Настал последний элемент танца, который должен окончить страдания Хуа Чена и освободить Се Ляня от оков. Он едва приподнимается на одно колено, а вторым упирается в пол, чтобы вытянуть стопу вверх. Волосы путаются, а лента и того не спасает, поэтому все оказывается задетым вытянутой ногой и саблей, которая наконец сделала свой шаг, становясь смертельным оружием для Градоначальника. Вытянутую лодыжку придерживало острие сабли, пока руки судорожно подрагивали от какой-то усталости, но при этом все равно крепко держали орудия. На ногах ощущается тонкая-претонкая белоснежная ткань с изящными узорами — под стать обладателю. Музыка затихает, а перед Хуа Ченом предстает невероятная картина: его любимый мужчина стоит на коленях в необычной позе так еще и с двумя клинками в руках, орудуя ими будто самый искусный мастер. Дыхание сбито, а потому и грудь вздымается тяжело, Се Лянь жадно захватывает воздух губами, — его Сань Лан мечтал оказаться на этом месте — после чего тело начинает немного подрагивать от усталости, а затем и вовсе расслабляется, становясь на колени перед своим возлюбленным. Ответа ждать долго не пришлось. — Ваше Высочество, я очарован Вашим танцем, — встав с места, он немного несдержанно сделал рывок в сторону принца, но тут же взял себя в руки, размеренными шагами следуя к своему мужу. Изучать его — одно удовольствие. — Вы прекраснее всех, кого видел свет, настоящая золотая ветвь с яшмовыми листьями, которая достойна всех сокровищ мира и одновременно не достойна этого отвратительного мира. — дает отдышаться своему ненаглядному, а потому свободно осыпает всеми на свете комплиментами как всегда это и делает. Улыбается довольно так, даже ехидничает. Ждет не дождется, когда сможет прикоснуться к этому великолепию. А чего собственно ждать? Пальцы едва ощутимо касаются чужих скул и единственное, что выдает его прикосновение — мерзлота кожи. Се Лянь не смеет отойти или оторваться от холодной ладони, лишь наоборот — сильнее прижимается к этому спасительному холоду, в конце концов тяжело выдыхая. — Сань Лану должно быть очень понравилось, — в ответ на чужую провокацию, Его Высочество время не терял, — белье, видимо, тоже очень понравилось Сань Лану, — отложив простую саблю в сторону, с помощью Эмина принц сумел порвать последние тряпки на себе, открыв вид на нижнее белье и чулки. Никогда бы он не подумал, что будет вытворять подобные вещи, но хочется ведь побаловать своего мужа, верно? Хуа Чен лишь довольно ухмыляется. Он не проронил ни одного звука, оставаясь спокойным до сих пор. Хотя по виду нижних одеяний это сомнительный факт. Однако на его лице это спокойное выражение осталось — кажется, что всеми силами он пытался держать себя в руках. Это было его первостепенной задачей. По отношению к своему возлюбленному, который, кстати, полон сюрпризов, это будет неуважительно. Он касается принца трепетно и приподнимает его лицо в кратком жесте. И все без слов. Его Высочество думал не так уж и долго прежде, чем встать с пола с полупрозрачной вуалью на плечах. Той самой, которая мешалась еще в начале. Оказывается, она была настолько длинной, что волоклась прямо по плитке, двигаясь за чужими стопами. Шаги разносятся по всей резиденции эхом, а потому мелкие демоны успевают сбежать куда-нибудь подальше, лишь бы не встретиться взглядами с Градоначальником и не огрести от Верховного Бога Войны. Несмотря на свои отношения и даже порой нелепые выражения, они по прежнему представляли собой самых могущественных существ. По крайней мере никого на этот пост не находилось больше. Следующей остановкой оказались просто божественные купальни. Огромный бассейн с теплой водой, так на поверхности еще плавало множество разноцветных лепестков — за ними в некоторых местах была едва заметна водная гладь. Это тоже успел подготовить Се Лянь за все это время. Вернее, он попросил сделать это одного из слуг, но самостоятельно добыл все необходимые травы, чтобы удовлетворить супруга. Своего супруга. В помещении чувствовался аромат сладких духов переплетаясь в единое целое и создавая воистину невероятный запах — принц знал толк в подобных вещах как императорская персона. Все так же в полном молчании Се Лянь ведет за собой в воду возлюбленного, в конце концов поворачиваясь к нему лицом и держа его за руки. Зовет ближе к себе. Просит не отпускать его сейчас, никогда больше. В груди тяжело, а ноги слабеют от удовольствия. Таким только наслаждаться и остается. Хуа Чен на мгновение задумывается о том, чтобы оставить чужие руки и снять с себя минимум одежды, но тут же забывает про это, когда видит его взгляд — такой притягательный, что нельзя отказаться. И идет вслед, опускаясь медленно в воду. Холодная кожа чувствительна и по телу сразу проходятся мурашки, заставляя его едва вздрогнуть, а волосы встать дыбом на теле. Слишком хорошо. А ведь его считай даже не коснулись. Его Высочество тоже время не теряет. Погружается в воду плавными шагами и наконец отпускает чужие руки. Тут Сань Лан должен справиться самостоятельно и дойти до него. А после… а после Сань Лана будут раздевать с такой бережностью, с такой медлительностью, что захочется умереть от недостатка прикосновений, от мучительности этой пытки. Бледные руки неоднократно пытаются притянуть к себе то, что им принадлежит, но цель настойчиво упирается и не дается в сладкий плен. Хуа Чену действительно пришлось сдаться. Если принц сам не поддается хотя бы немного — смысла этого делать нет. И ведь правильно понял. Должно быть уровень духовной связи у них настолько высок, что ничего говорить не надо. — Сань Лан позволит мне помочь ему расслабиться сегодня? — не смея поднять взгляд, Се Лянь наконец-то стягивает с него верхние одежды, а затем и нижние. Демон не сопротивляется и аккуратно кивает на просьбу, смотрит. Смотрит с таким восторженным лицом, как будто увидел самого Небесного Владыку. Ах, точно. Се Лянь улыбается так нежно и невинно, как будто и в самом деле ничего не затевает, но стоит лишь ему прижать мужа к бортику, как с его губ срывается тяжелый вздох. Он ведь и сам на пределе на самом деле. Даже в воде видно это напряжение в паху. Намокшие вуали с плеч и лица так же отправляются куда-то на пол, а Се Лянь встает ближе к Сань Лану, поворачивая того к себе спиной. Широкая мускулистая спина действительно заставляет слюнки потечь от эстетического удовольствия, а совсем свежие следы и небольшие шрамы заставляют возбудиться еще сильнее. Ох, если бы наставник знал, если бы родители знали о том, какой путь их сын выбрал. Если бы они знали, что он не жалеет об этом. Если бы они знали, как ему хорошо с этим человеком. Ладони влажные от воды, но вместе с тем увлажняются еще и маслом для необходимого эффекта. Приятный слабый запах, который не так сильно вбивается в мозг, но уже достаточно расслабляет все остальные органы чувств. Руки Бога Войны представляли из себя мозолистые и шрамированные ладони, сильные поломанные во многих местах пальцы, но такие родные, такие приятные. Каждое прикосновение кажется ожогом-клеймом и Хуа Чен чувствует себя ничтожным из-за того, что откровенно говоря кайфует от этого. Но в этих руках вовсе не страшно чувствовать себя таким, наоборот, в таких надежных руках будешь чувствовать себя ничтожным почти всегда, но зато с каким удовольствием. С высшим удовольствием. Хуа Чен радуется искренне, когда эти руки касаются его, когда гладят по всем больным местам, а Се Лянь знает об этом и пользуется. Гладит его так нежно, как только может. Ради друг друга они готовы достать звезды с неба, а также и вытерпеть самую жуткую боль. Все ради него. Пальцы пробегают по позвоночнику и стремительно поднимаются вверх, затрагивая лопатки, а затем и массивные плечи. По телосложению они крайне похожи, но все же есть некоторые различия. Хуа Чен грубоват из-за своей жизни на улицах, а Се Лянь более изящен — привык к жизни императорских персон. Сейчас же они практически сравнялись в этом плане, только вот Хуа-Хуа взялся за старое и начал баловать принца: носить на руках, дарить драгоценные побрякушки и очаровательные наряды. Ей богу, будто император пытается задобрить свою наложницу. К счастью или к сожалению такие трюки на Боге Войны не работали. Сначала ладони сжимаются на плечах, решаясь все-таки перегнать всю усталость сверху-вниз. Пальцы сжимаются на коже, а большие пальцы массируют область рядом с шеей, заставляя окаменевшие мышцы вновь разогреться с удовольствием. Сань Лан весь сжимается, когда чувствует движение мышц в теле, жмурит глаза от восторга и наконец расслабляется. Тяжелый блаженный вздох, наверное, единственный за последнее время. Он рад принять всю любовь своего гэгэ, но и в то же время считает, что должен отдавать больше, чем получать. Пальцы уже успевают перегнать все ниже, пересчитывая ребра, а затем и изучая подтянутые бока. Большего просто и просить нельзя, разве что еще более покорного мужа, которого просто не существует на целом свете. При каждом щипке Хуа Чен замирает и делает глубокий вдох, стараясь не выдать своего настоящего наслаждения этим процессом. Благо хоть он повернут сейчас спиной, потому что щеки его разгорелись розовой краской, а глаза сверкали из-за ниоткуда взявшихся капель. Настолько хорошо… Спуститься ниже руки уже попросту не могут — высокий уровень воды попросту не позволяет, поэтому Се Лянь оставляет лишь легкий поцелуй на задней части шеи и обнимает крепко-крепко, даже не думая о том, что оба они станут липкими и масляными. Кажется, что даже в жерло вулкана они могут пойти, но только вместе. Никак иначе. Его Высочество улыбается и жмется ближе к мужу, давая понять, что времени уже совсем нет. И они спешат прямо в спальню. Это время проходит буквально за несколько секунд, но для этих двоих прошла будто вечность. Некогда они уже пережили такую вечность и больше никогда не хотят ее встречать. Почти что с грохотом они оба падают на постель. Вся устлана приятным для глаза красным цветом, который никогда не выпадал из памяти ни единого живого существа. Хуа Чен — могущественное создание, которого боятся и ненавидят, которому поклоняются и преклоняются. Се Лянь владеет этим демоном целиком и полностью так же, как и он владеет им. Вполне себе равноценный обмен. Губы сплетаются в поцелуе. Звучат отвратительно пошлые звуки, вздохи, легкие стоны. Языки двигаются в одном ритме, пытаются двинуться дальше, но не могут — постоянно сражаются между собой, — из-за чего изучить друг друга так глубоко не получается. Приходится терпеть, либо же стать настойчивым. Се Лянь напирает сверху, пробиваясь внутрь в попытке изучить своего мужа во всех потайных местах. И получается. Он отвлекается лишь на мгновение, чтобы вобрать в легкие чуть больше воздуха. Хуа Чен уже собирался радоваться тому, что сможет хотя бы говорить, хотел было прошептать что-то, как его вновь вынудили замолчать. Но на этот раз тёплым, страстным поцелуем. Демон схватил небожителя за плечи, впиваясь в них пальцами и с большим напором проникая языком в чужой рот, ведь сопротивляться было бесполезно. Здесь вот уж правда началась какая-то «драка». Умереть во время поцелуя звучит романтично, но немного рановато. Се Лянь двигается стремительное, уже в этот раз изучая тело более детально и со всех сторон. В прошлый раз в купальне он успел осмотреть только спину, а теперь настала очередь груди. Все те же самые различия, но также и было интересно то, что грудь-то сама по себе не вздымалась при дыхании, а сердце — не билось. Впрочем, иногда он запускает эти процессы, особенно рядом с гэгэ это создавало особое впечатление… Руки любопытные и двигаются сами по себе: изучают каждый миллиметр этой кожи, сжимаются и разжимают, где-то щиплют на пробу, а где-то и вовсе касаются так, будто перышком дразнят. В самом деле Се Лянь дразнит, хочет помучить мужа, а тому и в радость. Только не слишком долго. Его Высочество занимает хорошее место на чужом животе и позволяет себе буквально все: касается тонкими пальцами сосков, сжимает их и отпускает, затем сжимает пальцы на плечах оставляя парочку белых следов и тут же отпуская, не желая причинять ненужной боли. Все-таки, они пришли сюда получать наслаждение и удовольствие. Се Лянь опускается и целует чужое лицо; сначала лоб подвергся атаке, а затем местечко между бровей, пока пальцы ловко сбрасывают повязку на глазу — последний кусок ткани на этом прекрасном теле. Хуа Чен хватается за чужое запястье и пытается сдержаться от слов, как-то боязно оглядываясь на свою повязку в чужих руках. От комплексов не так легко избавиться, особенно, если это касается внешности. Особенно если этого места касается сам принц. — Сань Лан, я ведь сказал, что сделаю все сам и тебе не надо волноваться, — заприметив сразу в чем дело, Се Лянь нежно улыбнулся и подарил краткий поцелуй как раз в ту пустую глазницу, в конце концов отбрасывая повязку на край кровати, — доверься мне… — тихо так говорит, едва слышно прямо у его уха, вызывая те самые драгоценные чувства. И говорит так, будто указывает не трогать. Хуа Чен повинуется. Острые зубы вскоре достигли тонкой кожи на шее, несдержанно ее стискивая. Наверное, удовлетворения в этом стоне было все же больше, чем боли, ведь все это вытворял любимый человек, которому было не жалко отдать всего себя. Тонкие пальцы небрежно сжимались на чужих плечах, оставляя еле заметные белые следы. Взгляд периодически падает на аккуратные ноги и это сексуальное белье на них. Взгляд хищный — готов сожрать обладателя этих ног в любой момент, но терпит. Терпит… Се Лянь проходился по чужому телу уверенно, по идеальной траектории, способной затронуть каждую чувствительную точку, реакция от которого ощущения пойдут в самые недры души. Сань Лан почти что задыхался от чрезмерных ласк, окончательно сдаваясь, в надежде более снисходительного продолжения. Райское наслаждение накрыло демона с головой и в один момент все прекратилось. Прекратилось и мертвое сердце выпрыгнуло из груди. Как же мало внимания. Как же хотелось еще. Хуа Чен был готов разрыдаться от недостатка любви прямо сейчас. Его Высочество слезает с этих массивных бедер и наконец-то оказывается между раздвинутых ног демона. Кажется, что сегодня никто не против такого расклада событий, в том числе и сам Сань Лан, обрадовавшись проявлению внимания и заботы со стороны своего гэгэ. Нет, правда, Се Лянь редко позволяет себе делать подобные вещи, но когда осмеливается — кажется, что весь Китай окажется у его ног, лишь бы он продолжал. Хуа Чен немного стесняется и пытается сдвинуть ноги вместе — не получается — за что получает слабый шлепок по внешней части бедра. Его предупреждали. А это был лишь предупреждающий выстрел. Демон шипит, но не злится, даже расслабляется и откидывает голову назад на подушки, чтобы не реагировать так буйно. Как только пальцы касаются внутренней части бедра откуда-то сверху слышится глубокий вдох — сопротивляется этому удовольствию, ведь не может же он огорчить своего принца в столь неподходящий момент. В постели действовали какие-то неписанные правила. Кажется, что именно в спальне все правила должны быть сняты до самого утра или же до глубокой ночи, но почему-то именно здесь правил становилось больше. В частности, когда Се Лянь имел ведущую позицию. В крови ни капли алкоголя, ни капли наркотиков, но перед глазами почему-то такая приятная опьяняющая дымка, что даже управлять собственным телом оказывается большой проблемой. Чужие вздохи лишь подливают масла в огонь, из-за чего огонь разгорался внутри Се Ляня еще сильнее. Он добивался подобных чувств со стороны Хуа Чена: весь такой смущенный, наконец падает со слабостью перед своим мужем. Он добивался этого сладостного голоса с тенью пошлости, смущения. Его Высочество никогда не считал себя пошлым или извращенным, но иногда имел честь побаловаться с чужими эмоциями. Потому сейчас он будто воодушевляется и, сверкнув глазами, решает повысить давление между ними. Он мурлычет от удовольствия и в конце концов проводит широко языком по пульсирующему органу, обводя кончиком языка головку. Ладонь на затылке оказалась приятным дополнением для Се Ляня. Прикосновения правда возбуждали. А он времени не теряет и обволакивает пальцы теплым маслом, бездумно толкаясь внутрь этого хрупкого тела. На первый взгляд весь такой сильный и мощный, а сейчас прогибается под Богом Войны и не может сдержать звуков. Таких приятных звуков, словно мед для ушей. Горячее дыхание, мягкие губы и пальцы, что постепенно начинают создавать какой-то темп внутри обжигающего тела — весь этот процесс вступительных ласк был почти неотъемлемой частью всего заявленного ранее выступления. Выступление, которое успеет добить этого мило сжимающегося под напором Сань Лана. А ведь казался таким стойким, почти непробиваемым. Сейчас же в постель вжимается лишь от прикосновений. Он посасывает неторопливо и с тяжелым вздохом и отстраняется, но лишь на пару секунд и эти пару секунд выходят ужасно одинокими. Длинные пальцы же медленно, но верно набирали темп, начиная тереться о горячие стенки более тесно, ведь аккуратно вовнутрь проникал уже третий палец, вынуждая замедлиться. Все-таки еще туговато. Пальцы двигаются внутри плавно, пытаясь все-таки найти нужную точку, периодически, нащупывая сжавшийся комок нервов, как будто невзначай на него надавливая. Тело над ним содрогается и изнывает в конвульсиях, стараясь либо насадиться на пальцы дальше самостоятельно, либо сжимаясь до такой степени, что и пальцы не могут выйти. Се Лянь вновь опускается к члену и целует по всей длине, умоляюще одним лишь взглядом выпрашивая коснуться его еще раз. И Хуа Чен поддается этим чарам, но уже немного в своем стиле. Только его муж обхватывает губами ствол, как на его голову грубо давят, вынуждая опуститься еще ниже, до тех пор пока нос не упрется в лобок, а на глазах не проступят капли. И тут же отпускает — до сих пор не может навредить или сделать неприятно своему принцу. Хватка ослабевает, но он все еще поглаживает, все-таки давая так или иначе свободу действий, а тот все еще находится в таком положение практически давясь. Вот же упрямец. Касания горячие, как и стоны. Хуа Чен продолжает заводиться от происходящего, потому его вздохи становятся более рваными. Его муж сильно увлекся. Растворился в той ласке, с которой чужие пальцы запутывались в волосах, вызывая мурашки. Толпами мурашки пробегают по всему телу и, кажется, залезают под кожу, вынуждая иногда вздрагивать. Се Лянь тоже возбужден, но ничего не может с этим поделать. Он языком скользит по члену так влажно, как только может, заглатывая с каждым толчком все больше. Пальцы же внутри терлись о горячие стенки, надавливали на них, растягивая все сильнее, а свободная рука изучала это прекрасное тело. Подкачанная вздымающаяся грудь, вздрагивающий при каждом прикосновении кадык, который уж слишком редко бегал по шее вынудили Его Высочество наконец остановиться и отпрянуть от члена с ужасно неприличным и громким звуком. Неужели он успел довести Хуа Чена до такого состояния, что он не может ни дышать, ни глотать? Се Лянь решил больше не задерживаться и сразить этого верующего наповал. Он раздевается полностью, позволяя ногам и паху почувствовать свободу, ибо в таком состоянии даже с этих тряпках становится трудно дышать. Кажется, что наступает момент истины. В целом, так оно и есть. Се Лянь выливает еще масла на ладонь и аккуратно, почти что дрожа от предвкушения и небольшой боли, растирает его по возбужденному органу. Должно быть где-то сверху у Хуа Чена замерло и дыхание, и сердце от такого вида. От вида возбужденного и вожделеющего мужа. Они оба стараются держать себя в руках, но у некоторых не совсем получается. Некогда смущенный и зажатый Князь Демонов опрокидывает на спину Его Высочество, вынуждая попросту вжиматься в кровать. Руки сложены где-то над головой и успешно пережаты чужой ладонью, а на бедрах устраивается и сам Сань Лан. Должно быть очень трудно терпеть все эти прелюдии и мучительно выжидать того самого момента, что он решил все взять в свои руки. Буквально. Холодные пальцы пережимают запястья принца и не дают тому сдвинуться с места. Весьма проблематично будет делать что-то дальше, поэтому Се Лянь лишь улыбается, расплывается в какой-то слишком довольной улыбке. Прямо сейчас ему должно быть очень обидно, что его супруг не смог дождаться, несмотря на все предупреждения, но ему так нравится смотреть на это красивое лицо, полное вожделения. Се Лянь способен потягаться с силой Хуа Чена, но решил, что пусть все идет своим чередом — так, как задумал сам Сань Лан. Любопытство съедало его изнутри из-за незнания, что же его дорогой супруг решит сделать дальше. Свободной рукой кое-как он направляет член ближе к своему нутру, в конце концов понемногу насаживаясь. Сантиметр за сантиметром он опускался и чувствовал то, что ранее никогда не испытывал. Руки дрожали, а тело горело. Успев лишь выдохнуть, Хуа Чен ощутил жар в низу живота, издав наслажденный вздох, громче, чем другие звуки, которые он издавал, когда чужая плоть начала растягивать его. Она скользила по его внутренним стенкам, вызывая цепочку взрывов удовольствия, и слабыми движениями он пытался самостоятельно насадиться на возбужденный член, что удавалось тяжко. Смятые простыни, слабый свет исходящий от свечей в комнате и стоны, которые так приятно разливались с каждым неловким движением бедер. Казалось, что может стать худшей пыткой как не бездействие? Возможно, абсолютно ничего. Несмотря на все силы небожителя, Се Лянь уже не мог терпеть и самостоятельно двинулся бедрами вверх, пытаясь и подразнить «властного» супруга, и как-то облегчить свои страдания. Прохладная ладонь, что легла на грудь, сорванная от перевозбуждения крыша терпения, что улетела куда-то в бездну, и дикий взгляд. Устоять было сложно перед таким видом, но держаться стоило ради вознаграждения. Холодные пальцы сжимают две ладони, сжатые вместе, несдержанно и совершенно неосознанно царапают нежную кожу и впиваются, оставляя красные полумесяцы. Все это безумно хорошо. Первое движение оказывается слишком резким, из-за чего Сань Лан практически без сил падает на чужую грудь, а руки и вовсе расслабляются, освобождая из оков. Се Лянь наконец-то смог прикоснуться к этому бренному телу, после чего плавно приподнял чужие бедра и вновь заставил опуститься. В этот раз член вошёл глубже, отчего тело содрогнулось. С губ слетел привычный звук. Наращивая темп, демон уже не могу держать ровно спину, опираясь о грудь партнёра, поэтому лишь пытался отплатить своему принцу за терпеливость и целовал его лицо; поцелуи покрывали шею, ключицы. Слегка прикусив нежную кожу, он оставил небольшой след. Непристойные звуки были слышны, и довольно отчётливо, ведь Хуа Чен была прямо у чужого лица, не в силах пошевелиться. Они оба искренне наслаждались процессом, но всего этого было еще недостаточно. Хотелось больше. Хотелось сильнее заполучить друг друга. Хотелось отдать друг другу всего себя. — Сань Лан, позволь… — он не успевает договорить, как он вновь меняет позицию. В этот раз Хуа Чен оказывается прижат лицом в подушки, а таз оказывается немного приподнят. Завораживающий вид на бледную широкую спину просто завораживал и заводил еще больше. Хотелось изучить каждый позвонок, коснуться до каждого ребра, пересчитывая кости и, наконец, сжать ладони на тонкой талии, плавно спускаясь до поясницы. В целом, Се Лянь так и поступает, когда сначала делает бедрами резкий толчок, а затем уже дает своим рукам свободу, позволяя изучать каждый сантиметр его верующего безо всяких вопросов. Где-то там Хуа Чен задыхался от удовольствия, сгорал от возбуждения и желания. Всё, что принц мог чувствовать, это беспорядочные вздрагивания демона под ним, то такого властного и доминирующего, но сейчас просто желающего страсти. Нутро его было таким горячим, таким тугим, таким манящим, очертания его фигуры в полумраке захватывали дух. Его бёдра и ягодицы образовывали идеальный изгиб, покачиваясь, когда его Бог толкался в него. Капельки пота усыпали его кожу, как звёзды, завораживая взгляд. Голова кружилась и в ушах шумело, складывалось впечатление что Хуа Чен вообще потерял представление, где он находится, все о чем он думал, это прекрасное лицо, которое он не мог видеть, и член партнера, который входил в него с особенной плавностью. Все тело содрогалось от таких прикосновений, от слабых шлепков кожи о кожу, от нахлынувшего возбуждения где-то ниже собственного живота. Он готов был вновь разорваться на мелких бабочек, но не мог себе позволить этого еще раз. Кое-как собрав силы в кулак, демон обхватил свой член в кольцо из пальцев, рвано пытаясь себя довести до изнеможения. Се Лянь это замечает и толкается сильнее, пытаясь выбить из чужих легких как можно больше воздуха. Неразборчивая речь со стороны Его Высочества казалась какой-то чушью, Хуа может быть еще и понял, если бы был повернут лицом к нему, чтобы прочитать по губам, но даже здесь это невозможно. Надо гадать, но сил не было. Тут мужские ладони оказываются на чужой пояснице, сжимая ее до такой степени, что на ней появлялись сильные впадины и потом точно останутся синяки. Се Лянь больше и в правду не намерен сдерживаться. Лицо побледнело еще сильнее, а глаза закатывались. Действительно, будто Хуа Чен сейчас упадет в обморок. Сердце бешено стучит, почти выпрыгивает из грудной клетки. Сил не оставалось, чтобы сделать хоть что-то в этой ситуации. Медленно, но верно все это становилось слишком приятным. Шлепки, слабые постанывания — вот что наполняло эту комнату сверху до низу. Сань Лан в свою очередь выдавал какие-то звуки, похожие на смесь стонов наслаждения и едва различимые мольбы. Трудно понять, что здесь сильнее, но одно было ясно точно — он готов был буквально взвыть от всех чувств и ощущений. Рука с поясницы скользит к возбужденному члену и скользит быстро-быстро, так небрежно, как только он может из-за усиливающихся толчков. Толчки небольшие, редкие, но достаточно грубые в силу позы. Кажется, будто их сердца бьются в одном бешеном ритме. Они оба уже на пределе и не способны сейчас делать что-то осознанно: бедра Се Ляня двигаются сами по себе по мышечной памяти, а Хуа Чену остается лишь принимать своего принца до самого конца. Се Лянь не выдерживает и прижимается грудью к чужой спине, выдавливая из себя последние толчки и рваные движения ладонью по возбужденному органу. Буквально еще несколько мгновений и долгожданный экстаз настигает их сам по себе. Легкая дрожь, последние движения бедрами и протяженные стоны слившиеся в единый звук. Дыхание сбито, а сердце бьется быстро — вот-вот выпрыгнет из груди. Сань Лан сжимает рукой простыню, а второй сжимает свой член и лишь от одного ощущения чужой ладони поверх собственной кончает. Довольный как никогда раньше. Отдаться своему принцу, своему Богу, своему супругу было высшим пиком наслаждения. — Гэгэ, это… — Ты наконец-то заговорил… — немного удивленно произнес Се Лянь и затем задумался о том, что только что произошло. А Сань Лан не может сдержать улыбки и судорожного смеха. — Да, гэгэ, я могу говорить, — ухмыльнувшись, тот наконец-то убрал свою ладонь и поднес ее ближе к другой, после чего лишь расслабился под чужим напором. — И знаешь, хочу сказать, что ты просто восхитителен, моя золотая ветвь, — раз уж он нашел в себе силы говорит такие вещи, значит и готов продолжить. Се Лянь также довольно улыбнулся и быстро вышел, ложась совсем рядом со своим супругом. Какое-то ощущение заполненности все еще было, поэтому Хуа Чен передвигался медленно и мучительно долго, чтобы нормально лечь на спину. — Сань Лан, — все еще немного устало, но достаточно довольно, Его Высочество касается пальцами вздымающейся груди, а затем приподнимает бледное лицо к себе, заставляя смотреть лишь на себя. — Что такое, Ваше Высочество? Неужели до сих пор стесняетесь просить поцелуй и хотите немного духовных сил? — демон улыбается и обнажает свои клыки вновь. Каков же хитрец, до сих пор упрямится и умудряется смутить Се Ляня даже после произошедшего. Странный однако у него порог смущения. — Сань Лан! Нет, я хотел спросить, тебе все понравилось? — немного волнительно и даже несколько смущенно произносит небожитель. Да, он Владыка Небесных Чертогов, но все еще он является человеком, которого достаточно легко смутить и взять на слабо. Принц не задумывается и коротко целует своего дорогого супруга в губы, практически невесомо, чтобы подразнить. — М-м, да, мне понравилось, особенно, когда ты вытрахивал из меня… — в этот же момент Хуа Чену заткнули рот ладонью, а тот и не против. Кусается правда только, из-за чего руку пришлось отдернуть. Не то, чтобы это больно, но все равно. Се Лянь взволнованно трясет руку и несколько недовольно смотрит на возлюбленного — не ожидал, что силы у него появятся так рано. — А ты что, уже готов для второго раунда, Сань Лан? — Гэгэ, я все понимаю, для тебя такие вещи новы и ты жаждешь больше, но все же… — в один момент с лица демона спадает улыбка и появляется какой-то легкий испуг. Несмотря на уровень духовных сил даже для Непревзойденного связь с Небесным Владыкой такого уровня может оказаться не смертельной, но хотя бы изнуряющей. Он закусывает губу так неловко и пытается отползти немного подальше, как бы минуя опасность. — Ну, Сань Лан, я же пошутил! Не знал, что Непревзойденный демон умеет бояться, — повернувшись на бок, чтобы наблюдать за всей этой нелепой картиной, Се Лянь выставил руку вперед и согнул в локте, чтобы спрятать улыбку за ладонью. Такой невинный вид своего мужа его умилял и даже немного смешил. Ему так нравилось смотреть не на сильного Хуа Чена, а на более открытого и простого. Это было чем-то более интимным, чем поцелуи или секс.        — Любите же Вы пошутить, Ваше Высочество. — Сань Лан, а ты меня любишь? От такого вопроса Хуа Чен мог лишь удивленно вскинуть брови и ошеломленно посмотреть на своего принца. Неужели он еще не понял или же специально? Что ж, тогда стоит ответит так: — Люблю больше всего на свете, всю мою любовь не сравнить ни с какими богатствами. Моя любовь равна… — желая продолжить, Хуа Чен пытался придумать еще больше сравнений, но тут же его затыкают. В этот раз инициатором выступила не рука, а тонкие губы, которые так нагло ворвались в личное пространство демона. Впрочем, он и не против. — Я люблю тебя тоже, Сань Лан, но прекращай называть меня по титулу, иначе я тоже буду тебя так называть, — хитро вскинув бровь, принц почти что прошептал эти слова у уха демона и решил подразниться, — Собиратель Цветов под Кровавым Дождем Князь Демонов Хуа Чен. И демон действительно удивляется, но так ему нравится, как гэгэ произносит его настоящее имя, его титул — сердце содрогается по-настоящему. Он готов отдать все, лишь бы быть с этим человеком навсегда. Любовь это правда восхитительное чувство.