И он целует

телефон показывал 7 с небольшим утра, когда Хэ Сюань проснулся, вытащил все свои конечности из под чужих теплых рук и ног, и выпутался из одеяла. боже, почему мозг решил разбудить его так рано и зачем он вообще сегодня открыл глаза. было жутко неловко, жарко, но очень уютно. Ши Цинсюань продолжал мирно спать, посапывая в уголок подушки. вся его шея была усеяна последствиями вчерашнего тихого ужаса, который был совсем не тихим, но вспоминать об этом было нежелательно. очень стыдно, очень непонятно, что теперь делать. поэтому Хэ Сюань, налюбовавшись в кои-то веки затихшим другом, направился в ванную. вид у него на удивление был очень счастливый и даже свежий. он наскоро умылся, почистил зубы щеткой, которая уже давно жила в этой квартире, ведь зачем таскать свою, если можно купить вторую, и пошел заварить себе чай, что бы подумать. серьезного разговора теперь точно не избежать, потому что действия были достаточно серьезными. игнорировать свои чувства было нелегко, но выполнимо, игнорировать отсос другу - нереально. обычно Хэ Сюань спал до 11, пока Ши Цинсюань успевал всё на свете. он мог сбегать в магазин, приготовить завтрак, помедитировать, потанцевать, спеть за мытьём посуды, пока друг спал мертвым сном, если они ночевали друг у друга. сегодня он видимо умаялся и спал уже больше на 40 минут чем обычно, в то время как Хэ Сюань тревожно пил чай и думал, а может ну его к черту и свалить отсюда, пока можно. но упорно сидел, дожидаясь пробуждения. нервов не хватало. столько времени хранить все в себе, столько тихо держаться за дружбу с этим прекрасным солнечным парнем, чтобы в итоге все перевернулось вверх дном, после 2 слов. надо было игнорировать полусонную фразу и свое дикое желание. Ши Цинсюань никогда ни с кем не встречался, он вообще не выглядел человеком, который искал отношений. он был лёгким, свободным как ветер, счастливым и без лишнего груза, в виде Хэ Сюаня. хотя и Хэ Сюань не искал отношений, считая их слишком болезненным явлением, и вот, что вышло. сейчас друг проснется, выйдет на кухню и начнет быстро лепетать, что все вчерашнее было какой-то глупой ошибкой, неясным порывом, что не нужно ему всё, что мог бы предложить ему Хэ Сюань, что нужно это забыть, что ни всё ещё друзья, даже после этой ночи. наверное это был бы лучший из вариантов. если он решит остаться друзьями - будет совсем неплохо. можно будет и дальше наблюдать так близко, но так далеко, хранить эту странную дружбу, ходить и дальше вместе на вечеринки, в гости, к общим друзьям. главное, что бы он остался в жизни хоть так. время перевалило за 8. Хэ Сюань успел выпить и чай и кофе, пролистал ленту твиттера 2 раза, обдумать прошлое и будущее, которое ждёт теперь. после часа на кухне он не выдержал, взял запасные ключи в коридоре и вышел в ближайший магазин за сигаретами, которые кончились ещё вчера. хотелось уйти совсем, что бы не мучиться дальше, но поговорить нужно сейчас, иначе будет ещё хуже. на лавочке у подъезда он выкурил сразу две, просидев там ещё около 15 минут, наблюдая за голубями и боясь вернуться в квартиру. ещё через 6 минут, собравшись с духом, он наконец открывает дверь и поднимается на этаж, тихо проворачивая ключ. с кухни доносятся запахи чего-то вкусно-жареного, и Хэ Сюань понимает, что, кажется, смерть пришла. он проскальзывает в ванную, что бы ещё раз почистить зубы и отмыть руки, потому что запах табака ощущается не слишком хорошо, хотя это никогда не помогает до конца. - ох, Хэ-сюн, я уже думал, что ты ушел, - Ши Цинсюань кидает быстрый взгляд на вошедшего и снова разворачивается к сковороде. кончики его ушей краснеют, а руки подрагивают. - ты же не завтракал? скоро будет готово. он больше ничего не говорит, и комната утопает в неудобной тишине. кажется, это будет самое неловкое утро на памяти обоих. Хэ Сюань решает, что надо заканчивать этот цирк одного влюбленного клоуна и пытается начать разговор. - вчера..., - в этот же момент Ши Цинсюань тоже резко начинает говорить и они перебивают друг друга, немного дрожащими голосами. - прости, давай ты первый. лопатка откладывается на специальную подставку, огонь прикручивается к минимуму, но он так и не оборачивается, заламывая пальцы на руках и испускет тяжёлый вздох. - Хэ-сюн, то, что было вчера... я хочу извиниться, я не хотел тебя просить об этом, просто тогда стало так грустно и одиноко, а я так хотел избавиться от этого... "ну вот и всё" думал Хэ Сюань, продолжая пялиться на спину друга, плечи, которого подрагивали, пока он не продолжил говорить. - я знаю, что я и так очень навязчивый, шумный, и доставляю много проблем, но .. - нет, это не.. - подожди, Хэ-сюн, я ещё не договорил. так вот. я доставляю конкретно тебе очень много проблем, и я не знаю, как ты меня вообще ещё терпишь, но я хочу, чтобы ты знал, что я попросил поцеловать меня вчера, не потому что мне что-то дало в голову, не потому что я был пьяный, а потому что ты мне очень нравишься, Хэ-сюн. я понимаю, что это может разрушить нашу дружбу, что тебе это, наверное, не нужно.. не нужен такой вот я, ха-ха, но я просто уже не могу держать это в себе. прости меня. глаза Хэ Сюаня постепенно округлялись, а брови ползли вверх. он смотрел, как ещё больше напрягаются мышцы и хотел только заплакать от радости, беспокойства и ещё раз радости. - боже, Цинсюань, ты такой дурачок. можно я... - тебе все можно, всё, что угодно Хэ Сюань рывком встаёт со стула, в один шаг оказывается рядом с плитой и оплетает талию руками, сжимая в крепких объятиях. его дыхание щекочет шею, пока Ши Цинсюань в удивлении дёргается и упирается обеими руками в столешницу, пытаясь заземлиться, хотя его тело, по ощущениям, буквально пытается взлететь. - ты не можешь, кому-то не быть нужным, Цинсюань, особенно мне. я так боялся признаться, так боялся, что разрушу нашу дружбу, а ты.. - признаться.. так ты.. господи, я так влюблен в тебя. глаза Ши Цинсюаня становятся влажными, а Хэ Сюань продолжает бережно обнимать его со спины, притираясь носом о затылок, шею и плечо. руки аккуратно разворачивают его так, что глаза смотрят в глаза напротив. они оба выглядят ужасно счастливыми, несмотря на слезы на щеках, которые стираются большим пальцем с такой нежностью, что плакать хочется ещё больше. Хэ Сюань сжимает чужое лицо в своих ладонях, аккуратно прижимается губами в лёгком прикосновении и выглядит самым довольным человеком на свете. они смотрят друг на друга ещё несколько секунд, пытаясь поверить в происходящее, а после снова целуются. они наслаждаются друг другом ещё несколько минут, пока Ши Цинсюань не вспоминает о сковороде, резко разворачиваясь обратно, в попытке спасти их завтрак. - ты на вкус как сигареты и зубная паста, - бросает насмешливо Цинсюань за спину. - тебе не нравится? - нравится. очень. Хэ Сюань укладывает подбородок на плечо, не отстраняясь ни на секунду, наблюдая за умелыми движениями рук, колдующими над плитой. может, это утро и было самым неловким, но оно также было и самым лучшим их утром.

***

позавтракав, они продолжают сидеть, смотря друг на друга совершенно глупыми и влюблёнными взглядами, цепляясь мизинцами на столе. - Хэ-сюн, значит мы теперь.. то есть ты... ты хочешь.. - да, я хочу быть твоим парнем. очень хочу, - он наблюдает, как лицо Цинсюаня становится ещё более радостным, и он будто светится изнутри, когда его щеки слегка розовеют. - иди сюда. Хэ Сюань тянет его за руку и усаживает на свои колени, снова прижимая к себе всем телом, и сцепляет руки за спиной своего парня. - почему ты уходил ночью? я думал ты не вернёшься... - кое-кто сделал так, что я бы не уснул, пока не справился с одной не очень маленькой проблемкой, - он лукаво улыбается, смотря в глаза стремительно краснеющего Цинсюаня, который начинает ёрзать на его коленях от неловкости. - прости, но ты из меня вчера всю душу высосал, - он отводит глаза и, кажется, смущается ещё больше. Хэ Сюань начинает посмеивается над этой прекрасной картиной. что бы как-то выйти из ситуации, Ши Цинсюань резко притягивает парня за затылок, сталкиваясь в поцелуе. они стукаются зубами, резко выдыхая друг другу в губы. нежность осталась где-то у плиты пол часа назад, сейчас вновь проснулась страсть и жадность друг до друга. они стискивают друг друга, кусаются, сжимают пальцами всё, до чего дотрагиваются. Ши Цинсюань начинает ещё сильнее ёрзать по чужим коленям и бёдрам, сильно вжимаясь в чужое тело, под почти рычащий звук. - если ты не перестанешь, тебе придется нести ответственность и ты не отвертишься как вчера. - а я и не собираюсь, Хэ-сюн, - он жарко выдыхает в чужое ухо, притираясь бедрами ещё сильнее. - тогда я больше никуда тебя не отпущу. - прекрасно. - прекрасно