Fearless

      Мейсон Кларк привык доверять своим глазам. За исключением короткого промежутка времени — с полутора до двух лет, когда он искренне верил в то, что спятил и видит галлюцинации. Да, порой бывали моменты, когда без очков зрение серьёзно его подводило, окружающий мир расплывался и представал перед ним в виде множества разноцветных пятен, однако даже в таком состоянии Мейсон был уверен, что понимает примерно восемьдесят процентов из того, что происходит вокруг него.       В то утро воспринимать реальность Кларк всё же отказывался.       Согласно плану бывшего детектива полиции, который на данный момент, к всеобщему огорчению, перестал быть бывшим, они с «напарником» должны были поехать на Западную Хадли-стрит, чтобы обыскать дом Дианы Морель. В целом, затея не выглядела такой уж невыполнимой: в конце концов, что такого в том, чтобы вломиться в дом к незнакомой, одинокой женщине и совсем немного пошарить в её вещах? Даже Адам, который, по представлениям Мейсона, отвечал за адекватность в их образовавшейся компании, в своё время не постеснялся вломиться к нему домой и устроить обыск. К слову, за ту выходку Кларк устроил настоящий разнос, но так как ни Лэма, ни Уортона под рукой не оказалось, под раздачу попал Рикки, который чудом увернулся от броска пультом от телевизора, а потом бегал от разъярённого хозяина по всей квартире и, в конечном итоге, заперся в ванной, где просидел несколько часов в ожидании, пока стихнет буря.       В чём же, собственно, состояла сложность дурацкого обыска? Они изучили местность, проверили график работы соседей, чьи окна выходили на двор Дианы, даже раздобыли набор отмычек. План казался идеальным, если бы не одно маленькое но…       — Ты никуда не поедешь, — отрезал Мейсон, не скрывая раздражения в голосе. — Тебя со спутника видно. Я, конечно, никогда не отрицал наше возможное путешествие за решётку, но не планировал его так скоро.       Родерик поджал губы, попытался возразить, мол, салатовый — не такой уж яркий цвет, однако получил категоричный отказ и предложение остаться дома. После короткой перепалки, которая едва не закончилась мордобоем, Шепарт всё же смирился с неизбежным, простонал, что он не для того вылезал из пещер, чтобы жизнь снова лишилась красок, после чего невозмутимо подошёл к чемодану Мейсона, извлёк чёрную футболку и, не услышав возражений, наконец, был готов к выходу.       На улице их спор возобновился с новой силой: кислотно-жёлтый Мини Купер Рикки, на котором они передвигались во время своего путешествия, так же не подходил для операции, которую они не собирались предавать огласке. Впрочем, идти пешком под палящим солнцем несколько миль ни один из них не захотел, так что решено было вызвать такси и остановиться в паре кварталов от пункта назначения.       Проехав двадцать минут в полной тишине, более-менее сосредоточенные напарники вышли из машины и направились к дому номер 1725. Рикки насвистывал какую-то мелодию, по всей видимости, не желая оставаться совсем уж незамеченным, а Мейсон размышлял о том, какой срок дают за непредумышленное убийство в Аризоне.       На подходе к дому их весёлость окончательно испарилась. Кларк внезапно остановился посреди улицы, поправляя запотевшие очки. Родерик не сразу заметил его отсутствие, продолжая сосредоточенно двигаться к цели, а когда всё же обнаружил, что какое-то время уже шагает в одиночестве — обернулся и спросил:       — Ты чего застыл? Я тебя не понесу, сразу говорю.       — Как будто ты способен поднять что-то тяжелее флешки, — парировал Мейсон, а потом неожиданно вздрогнул от полоснувшего голову эффекта дежавю. Где-то он это уже слышал…       — Эй, ты чего? Тебе плохо? — теперь голос Рикки стал не на шутку взволнованным. — Хочешь пить?       Кларк попытался напрячь память, однако ничего не приходило в голову. Голубое небо, без единого намёка на облака, воздух, сухой настолько, что кажется, будто его предварительно пропустили через печь.       Солнечные блики слепят глаза, затылок жжёт. Одежда липнет к телу, в горле пересохло, и, к тому же, дышать становится тяжелее с каждым движением.       Рикки подскочил к спутнику и резко надавил тому на плечи, призывая сесть прямо на асфальт. Лба Мейсона коснулось что-то прохладное. Он не без труда поднял голову, пытаясь выдавить хотя бы слово. Только сейчас до него дошло, что шум в ушах — это не пресловутые голоса — любители преследовать таких, как он, а просто Шепарт не затыкался с момента начала его ступора.       — Там призрак? — проникновенно заглядывая в глаза напарника, спросил Рикки.       — Блять, нет, — буркнул Мейсон, вырывая бутылку из рук Рикки. — Короче, в своём сне ты видел моё видение… Дьявол, как я должен это объяснить?       — О чём ты?       — Ты хотя бы сам себя слушал, когда травил байки о моём путешествии? — не очень надеясь на положительный ответ, поинтересовался Мейсон. — Давай же, напряги извилины. Я ехал на поезде, чтобы убить Элисон Бентон, — тут он не удержался от изображения воздушных кавычек. — Там мне приснился сон про тебя и пирамиды. Если опустить всё, что связано с Мексикой, потому что это тебе напел Саймон, то сейчас повторяется моё видение: жара, ты, я и даже наш диалог — слово в слово.       — То есть сейчас повторяется видение, которое ты видел в моём сне? — уточнил Рикки. — Это же, получается, моё видение!       — Да подавись, — поднимаясь на ноги, буркнул Мейсон. — Если память мне не изменяет, видения — те ещё ублюдки и показывают обрывки каких-то мрачных событий. Будь добр, сосредоточься.       Дальше они двигались уже без остановок. Дом встретил их наглухо закрытыми ставнями, молящими о побелке посеревшими стенами и пыльной черепицей неопределяемого цвета. Двор был ограждён сетчатым забором, который доходил им обоим до пояса и явно не мог участвовать в конкурсе на лучшее охранное сооружение в городе. Не сговариваясь, они перешагнули хлипкое препятствие и двинулись по сухой траве, минуя единственное дерево — видавшую виды пустынную иву.       Вот тут Мейсон замер уже по естественной причине. Если можно считать таковой появление призрака. То, что она не была живым человеком, стало понятно почти сразу, потому что вместо криков и вопросов, она просто бесшумно открывала и закрывала рот, махала руками и бешено вращала глазами, словно пытаясь защитить свой дом от внезапного вторжения.       — Вот теперь ты меня точно пугаешь, — Рикки перевёл взгляд на своё запястье, которое сжала чужая рука. — Что на этот раз?       — Пол женский, — в большей степени самому себе сказал Мейсон, — возраст примерно тридцать лет. Внешний осмотр…       Родерик отвесил ему смачный подзатыльник, предложив уйти со двора, пока кто-то на самом деле не вызвал копов. Кларк поморщился, однако вскрытие продолжал уже на ходу. «Телосложение — правильное; излишек жировых отложений — отсутствует; глаза — коричневые; волосы — светло-русые, короткие… » — продолжал бормотать он, пока Рикки ловко справлялся с хлипким замком и затаскивал спутника внутрь строения.       С порога их едва не сбил с ног запах. Родерик машинально зажал рот и ноздри и приложил неимоверное усилие, чтобы удержать внутри желудка слишком плотный завтрак. Мейсон же, наоборот, принюхался и уверенно двинулся вперёд. Духота давила на грудь — ни единого сквозняка. Минуя кухню, они оказались в крохотной, невероятно захламлённой спальне. Кларк бросил быстрый взгляд на позеленевшее лицо спутника и хмуро предложил тому оставаться за дверью. Вместо слов благодарности, Рикки сделал несколько неуверенных шагов по комнате и встал рядом с кроватью.       — Ну, как знаешь, — пожал плечами Мейсон. — Только не вздумай здесь что-нибудь трогать или блевать.       Сквозь плотно задвинутые шторы в помещение с большим трудом проникали солнечные лучи. Родерик скинул с плеч рюкзак и передал его напарнику. Кларк вытащил пару латексных перчаток, а потом кое-что вспомнил и в досаде поморщил нос.       — Мне нужна пила, — сообщил он, уже склонившись над телом. — Надо вскрыть ей череп.       — Ты совсем спятил? — подпрыгнул Рикки. — Это ещё зачем? Давай вызовем копов — дождёмся результатов аутопсии, а потом я стащу их из базы данных.       — Долго, — коротко ответил Мейсон. — Мне же любопытно.       Что ответить на такой железный аргумент, Рикки не знал, поэтому бесшумно выскользнул из спальни, решив обыскать дом на наличие подходящих инструментов.       Кларк бросил виноватый взгляд на призрака, будто извиняясь за то, что собирается сделать, и приступил к работе.       Причина смерти явственно читалась на теле потерпевшей: в груди зияло крохотное отверстие от пули. Приподняв труп, Мейсон осмотрел спину: сквозного отверстия нет, значит, снаряд застрял внутри. Крови вытекло совсем немного, что говорило о том, что умерла девушка почти мгновенно. Меткий выстрел.       Тело жертвы приобрело невероятно большие размеры, в сравнении с фигурой девушки-призрака. Стадия эмфиземы. Лицо, губы, — Мейсон приподнял футболку и тут же вернул её на место, — молочные железы, живот — вздулись сильнее всего и, казалось, готовы вот-вот лопнуть.       Вернувшийся Рикки продемонстрировал находки: ржавую пилу, молоток и какой-то странный инструмент неизвестного назначения, но зато с крючком на конце. Кларк неосознанно поморщился, понимая, что ему нечем обработать эти сомнительные приспособления, а значит, он прямо сейчас сильно усложнит жизнь своим коллегам, которые примутся исследовать тело после него.       Вскрытие черепной коробки и извлечение головного мозга сопровождалось скрипом металла, хрустом костей и отборными ругательствами, которые Рикки отправлял в адрес напарника, когда тот начинал слишком подробно описывать то, что делает. К запаху полуразложившегося тела примешался запах пота, крови и чего-то ещё, что Шепарт никогда в жизни не рискнул бы идентифицировать. Уже когда лоскуты кожи оказались скручены и натянуты на лицо и затылок жертвы, а сам мозг извлечён и сложен на животе, он, наконец, решил спросить:       — Что ты хочешь там найти?       — Дай свой телефон, — вместо ответа попросил Мейсон.       Получив требуемое, он открыл камеру и выбрал максимальное увеличение.       — Миндалевидное тело, — Кларк пустился в объяснения, — это скопление серого вещества миндалевидной формы в глубине височной доли головного мозга, размером примерно как всё твоё мужество. Мне нужно немного… — он раздвинул пальцами нужную зону, чуть ли не вплотную поднеся к ней телефон. — Нашёл!       — Так поделись радостью, — буркнул Рикки. — Телефон можешь себе оставить. На нём кусочки чужого мозга.       — При болезни Урбаха-Вите, миндалевидное тело, которое и отвечает за страх, полностью разрушается. Если я прав, то перед нами Диана Морель, — он посмотрел на призрака, и та кивнула в ответ.       Мейсон уже стягивал перчатки, решив оставить всё, как есть. Пусть копы дальше сами разбираются.       — Ты вскрыл голову незнакомой девчонки, чтобы убедиться, что оригинал болел тем же самым, что и копия? — уточнил Рикки. — Совсем спятил?       — Да, ей уже всё равно, — отмахнулся Мейсон, — на повестке дня другой, более важный вопрос: кого мы с тобой видели? Я не могу определить точное время смерти, но явно больше недели. Смотри, — он ткнул пальцем на кожу жертвы, под которой отчётливо виднелась венозная сеть грязно-зелёного цвета, — микроорганизмы уже распространились по сосудам, вызвав гниение крови. Чего застыл? Пойдём отсюда.       — Это всё, что ты хотел найти? Обыскивать дом не будем?       — Кто-то подчистил её медицинские карты и украл личность. Боюсь, что здесь мы, кроме неприятностей, уже ничего не сможем обнаружить.

***

      Даниель выслушал отчёты коллег об убийстве наркоторговца и вышел из отделения, оставив других разбираться с бумагами. Ему совершенно не понравилась предложенная информация: согласно полученным данным, жертва за последний год несколько раз летала в Габон.              Это казалось странным. Пока только одному человеку пришла в голову идея вызвать временную смерть при помощи чёрной ибоги, чтобы раскрыть возможности собственного мозга. И, как показала практика, ничем хорошим это не заканчивается. Даже Рикки, который, в общем-то, не совсем обычный человек, с большим трудом пережил данный опыт. Кому собирались толкать это дерьмо? Или… на ком испытывать? В голову приходили разные варианты. Возможно, кто-то уверен, что является одним из потомков персивингов и знает, что наркотик его не убьёт. Вероятно, этот самый кто-то желает расширить границы восприятия. Зачем? Во-первых, эффект временный, и риск того не стоит. Во-вторых, это практически бесполезно. Если не брать во внимание то, что Шепарт обзавёлся постоянным партнёром, ни к чему хорошему его это не привело. Хотя… если задуматься, возможно, именно этого не хватало неспособному усидеть на месте хакеру: встречи с кем-то настолько же сумасшедшим. Ну, допустим, Рикки теперь почти счастлив. Он занят каким-то делом, много путешествует и рядом с ним человек, чьими возможностями тот искренне восхищается. Однако, если бы не видение, как минимум семь человек остались бы в живых. Фостера не стоит учитывать, потому что ему и так недолго оставалось. Зазвонил телефон. Саймон.               — Привет, неожиданно, — Даниель поднял трубку. — Что-то случилось?       — За мной кто-то следит, — апатично ответил Вега, словно речь шла о погоде. — Понятия не имею, кто и что им нужно.       — Сможешь описать?       — Первый тяжело дышит и хромает на правую ногу. Второй много курит и часто играет зажигалкой в кармане. Третий ходит на шпильках, поэтому могу предположить что он — женщина. Либо у парня интересные вкусы.       — Негусто, — поморщился Даниель. — Рикки с Мейсоном сейчас в Финиксе, попробую уговорить их приехать к тебе на помощь. История не закончилась, чтоб её, — он закурил и замер на месте, внезапно вспомнив одну деталь. — Когда ты был в Габоне и приукрашивал видение Шепарта, ничего подозрительного не заметил? Может, кто-то интересовался его состоянием?       — Эм… Все? Ты же был там. Родерик принял вещество, воздействие которого было до конца не изучено. Разумеется, это вызвало бурю ажиотажа.       — Похоже даже слишком, — мрачно добавил Лэм, — до такой степени, что кому-то взбрело в голову поставлять эту дрянь в Чикаго.       — Сомневаюсь, что это последователи Фостера. Нил же сам тебе сказал, что не стал бы использовать ибогу — слишком опасно.       — Полагаю, мы разворошили какой-то улей своими похождениями. Рикки продемонстрировал возможность выжить после наркотика и получить дар во временное пользование. Потом вы выбрались из пещер, а последний основатель «Границы-20» сыграл в ящик вместе с остатками своих последователей. Теперь эти таинственные ребята никогда не узнают о том, как именно Фостер помогал персивингам улучшить свои способности, и ищут другие способы.       — Если они не планируют рушить ничью психику, то может, не такие они и страшные?       — Они знают, кто мы. И наверняка в курсе того, на что мы способны. Пока они только наблюдают, но где гарантия, что в будущем это не перерастёт в новый эксперимент?       — Не такие уж мы и особенные. Обделались в пещерах, и если бы ты не подсказал Рикки следовать за Адрианом, чёрта с два мы бы оттуда выбрались.       — Рад, что ты это осознаёшь, — Даниель нахмурился, делая сильную затяжку, — но кто-то может быть с этим не согласен.       — Ты про Рикки? — сообразил Саймон. — Думаешь, он может свернуть шею Мейсону, если будет уверен, что так сможет заполучить его дар? Он конечно безрассудный, чудаковатый и однажды угрожал ножом Майклу, но я всё же думал, что он на нашей стороне. Хотя… он, и правда, слегка помешан на даре.       — Вот поэтому мы далеко не про всё ему рассказываем.       — Кажется, теперь я понимаю, почему вымерли наши предки, — усмехнулся Вега. — Чёртовы психопаты не доверяют даже самым близким.       — Ты веришь Мейсону, — напомнил Даниель.       — Только потому, что Кларк точно не преследует никакие высшие цели. Ему плевать на себя, на нас и на всё живое на Земле. Он просто плывёт по течению и пытается не умереть. И даже это делает больше из упрямства, нежели от большого желания жить.       — Мы же говорим об одном и том же человеке? О том, кто рискнул своей шкурой, бросившись за тобой в эпицентр землетрясения? О том, кто помогал Рикки бороться со страхами? И о том, кто пусть и не в открытую, но всё же заботился о вас в пещере и даже лечил, хотя не всех нормально запомнил по именам?       — Парадокс, скажи? Он громче всех орал, что перебьёт нас, если вздумаем поддаваться безумию, но в то же время делал всё, чтобы нас вытащить. Странный он.       — Сложно с этим спорить. У нас есть дела гораздо важнее, а мы почему-то составляем характеристику Кларка.       — Мне допросить кого-то из моих преследователей?       Даниель промолчал, раздумывая над ответом. Саймон совсем недавно пришёл в себя и пока из всех самый нестабильный. Кто знает, что он может выкинуть, если ответы тех ребят ему не понравятся.       — Я не хочу огласки, — наконец произнёс он. — Что бы ты не задумал — не оставляй следов.       — Я буду действовать скрытно, — заверил Саймон.       — Хорошо, — кивнул Даниель, — тогда держи меня в курсе.       — И ты меня. На всякий случай должен тебе сообщить, что из пары Мейсон-Рикки, я всё же болею за Кларка. Не уверен, что не откручу голову Шепарту, если он надумает ему навредить.       — Понимаю, — мрачно сказал Лэм. — Что ж, надеюсь эти двое успели подружиться и нам не придётся из-за них рвать друг другу глотки.       — Ох не на то ты ставишь, друг мой. Один из них социопат, привыкший к одиночеству, а второй… Родерик. Ума не приложу, почему они до сих пор вместе.

***

      Нир-Норт-Сайд. Даниель припарковал машину напротив бара. От выхлопных газов и уличного шума тут же разболелась голова. Сейчас он искренне жалел о том, что перенял привычку Адама игнорировать завтрак и успел скурить натощак не одну тройку сигарет. Зато теперь Даниель отлично походил на человека, способного прийти утром в бар, чтобы начать свой день с бокала виски.       В помещении было почти пусто. За стойкой стояли несколько человек, судя по выражениям лиц, готовых в любой момент начать приносить неприятности. Интерьер выглядел удручающе: всё такой же унылый, искусственный и выражал собой всю безнадёжность и отсутствие перспектив своих постояльцев. Даниель расслабился. Что-то никогда не меняется.       Лэм сел на стул, стараясь не привлекать к себе внимания. Он знал владельца бара — высокого мужчину в белой футболке с тяжёлым лицом, густыми бровями и копной курчавых волос. Он казался глиняной статуей, по странному стечению обстоятельств оказавшейся за барной стойкой. Абнар узнал посетителя и тут же двинулся к нему, откладывая в сторону бокал, который натирал прежде.       — Дэн! Давненько тебя не было видно, — он широко улыбнулся и развёл руки в стороны. — Мне уже пора делать ремонт, а никто не хочет устраивать драку и избавлять меня от ненужной мебели.       — Сваришь мне кофе? — Даниель улыбнулся в ответ, а на удивлённый взгляд произнёс: — Я не пью алкоголь. Больше.       Абнар пожал плечами и выполнил просьбу, попутно задавая вопрос:       — Что, в таком случае, привело тебя к нам? — он пододвинул клиенту сахарницу и опёрся руками о стойку. — Только не говори, что просто соскучился, иначе мне придётся выйти в зал и немного тебя потискать, чтобы убедиться, что ты реален.       — Я здесь по делу, — Даниель вытащил сигарету. — Ральф Болдри. Слышал о таком?       Лицо владельца резко растеряло былое дружелюбие. Он словно напоролся на невидимое препятствие и замер, потому что сила удара мгновенно выбила из него дух.       — Болдри мёртв, — выдавил Абнар.       — Я знаю, — Лэм апатично пожал плечами. — Меня мало волнует, кто и зачем грохнул этого парня. Вопрос в другом: кому и что он поставлял. И, если кто-то занял его место, то и про него мне бы хотелось услышать.       Владелец бара бросил быстрый взгляд на группу посетителей. Те, однако, их разговором никак не заинтересовались, продолжая спокойно потягивать дешёвое пиво.       — Он поставлял спиртное, — глаза Абнара забегали по сторонам. — Почему это тебя так волнует?       Даниель вздохнул. У него не очень много времени, а человек нагло врёт ему в лицо. Он планировал провести дружескую беседу, но придётся сменить тактику:       — Знаешь, копы Чикаго довольно сплочённые ребята. Все со всеми дружат, общаются, делятся информацией. У меня есть приятели в отделе санитарной инспекции. Ну, там лицензии, здоровье сотрудников…       — Не знаю, в каком кино ты это увидел, — Абнар наклонился, от чего до носа Даниеля долетел запах пота и дешёвого одеколона, — в нашем мире легавые такого не вытворяют.       Глаза детектива опасно блеснули. Он демонстративно вытащил телефон и положил его на барную стойку экраном вниз.       — Я не имею дела с наркотой, — сквозь зубы прошипел владелец бара.       — Но ты же что-то об этом знаешь? Здесь бывают разные люди… Порой они напиваются и рассказывают удивительные вещи… Болдри часто захаживал?       — В начале месяца был в последний раз. Чёрт, ты мне больше нравился, когда приходил сюда просто, чтобы устроить дебош.       — Что он рассказывал?       — В тот вечер Ральф целую вечеринку устроил. Поил всех, кто был в зале. Кричал, что получил невероятный заказ и совсем скоро его жизнь изменится.       — Как в воду глядел, — хмыкнул Даниель. — Конкретнее что-то было?       — Сказал, что летит в Африку за каким-то диким, невероятно редким и очень опасным веществом.       — Теперь я понимаю, почему сразу по выполнению его устранили. Ну и трепло же.       — Он был пьян, а со мной проработал ни один десяток лет.       — Мне нужны сведения о тех, кто помогал Ральфу с поставкой.       — С ума сошёл?! — вскрикнул Абнар. — Я не хочу отправиться вслед за Болдри, — добавил он уже намного тише, бросив ещё один осторожный взгляд в сторону компании за стойкой.       — Я действую неофициально, — признался Даниель.       — Зачем тебе это? Ты же коп.       — Ага, — поморщился посетитель. — И останусь им, судя по всему, до конца своих дней. Эта профессия довольно сильно развязывает мне руки. Я не планирую сажать за решётку сообщников Болдри. Мне нужно убедить их в том, что то, что они завезли из Габона, не должно было оказаться в Америке.       — И как же ты будешь это делать? — сощурился Абнар.       — У меня свои методы, — Даниель улыбнулся, заставив собеседника позеленеть.       — Что-то в тебе круто поменялось, дружище, — прошептал владелец заведения. — Я чувствую какую-то угрозу… Нечто внутреннее… Несравнимо с тем, что было прежде.       — Так вот и ответь мне: кого хочешь видеть своим врагом? Кучку второсортных наркоторговцев или меня? Заметь, те парни играют отнюдь не в высшей лиге. Я бы не стал впутывать тебя, если бы они представляли реальную опасность. Защититься от мелких сошек ты, кажется, всё ещё в состоянии, а вот… — он снова улыбнулся, обнажив клыки. — Меня и раньше особо ничего не сдерживало, а теперь и подавно.       — По именам я знаю лишь троих, — сдался Абнар. — Есть ручка, чтобы записать?       — Я запомню, — заверил Даниель.