О чём молчат бабочки?

      И несмотря на то, что солнце уже скрылось за горизонтом, небо над серым Лондоном всё ещё заливалось ярко-алыми красками...       Неужели в этот раз родной город лишь за одно мгновение навсегда станет чужим? Прекрасной золотой клеткой, из которой будет невозможно выбраться. Разве может существовать причина, по которой весь мир вокруг окажется против тебя, а жизнь продолжит бежать дальше, не давая даже надежды на то, чтобы вернуть время вспять?       — Не отставай, — сухо произнёс мужчина лет сорока, не оборачиваясь.       Девушка через силу пыталась ускорить собственный шаг, стараясь игнорировать ноющую во всём теле боль. На первый взгляд, ей было не больше восемнадцати лет. Правильные, аккуратные черты лица, припухлые, слегка покрасневшие от мелких кровавых трещин, губы.       Казалось бы, невинный взгляд, свойственный её юному возрасту, должен излучать беззаботность, радость и надежду на лучшее, однако голубые, как весеннее небо, глаза отражали острую боль от утраты. Густые, светлые волосы спадали мягкими волнами на слегка ссутулившиеся плечи. Мелкие пряди, следовавшие ветру, падали на лицо, закрывая вид на мир, однако молодая особа не спешила их убирать, словно хотела, чтобы никто не смог обратить внимание на глаза, покрытые пеленой отчаяния и тоски.       Со стороны девушка выглядела, словно безвольная кукла, облачённая в вызывающее красное платье из атласной ткани, открывающее вид на выпуклые ключицы и плечи. Хрупкие ноги были вынуждены до дрожи в коленях терпеть неудобные туфли на тонком, высоком каблуке.       В глазах прохожих она была похожа на ведомое существо необычайной красоты, излучающее Лондону светлую юность, деликатную невинность и бескрайнюю печаль.       Вестминстерский дворец стал прекрасно виден, едва они ступили на мост. Стрелки часовой башни, подсвеченные изнутри, показывали почти девять. В водной глади Темзы, как в зеркале, отражалась синева приближающейся ночи. Одной из самых страшных ночей в её жизни.       Надменный взгляд и широко расправленные плечи её спутника легко привлекали внимание прохожих, внушая уважение и страх. Не только у них. Чёрный костюм идеально сидел по его высокой, складной фигуре, а за спиной развевались полы длинного пиджака — некой отдалённой имитации мантии волшебника.       Перейдя на неторопливый бег, девушка поравнялась с мужчиной, с недоверием посмотрев на него, стараясь увидеть такие же голубые, как и у неё самой, глаза.       — Дядя, куда мы идём? — спросила она дрожащим голосом, который невозможно было скрыть.       — Имей терпение, Розали, — устало выдохнув, с раздражением ответил он, не оборачиваясь на свою племянницу. — Скоро будем на месте, и ты всё сама поймёшь.       Лёгкая прохлада июньского вечера неприятно касалась оголённых рук, плеч и ног, заставляя мелкие мурашки пробегать по тонкой коже. Свернув с моста и пройдя мимо Вестминстерской часовни, они прошли вдоль ещё нескольких домов, оказавшись в безлюдном переулке. За спиной всё ещё были слышны отдаляющиеся голоса жителей Лондона, в основном возвращавшихся в свои маленькие квартирки после тяжёлого рабочего дня. Они спешили к своим дорогим семьям, не замечая ничего вокруг себя.       На высоком столбе одиноко светил уличный фонарь, изредка мерцая. Девушка равнодушно посмотрела на его жёлтый слабый свет, слегка щурясь, и остановилась за спиной дяди напротив монолитной кирпичной стены. Мужчина достал из внутреннего кармана своего пиджака волшебную палочку и коротко взмахнул ей в воздухе. Каменная стена прямо на их глазах стала расходиться в стороны, открывая дорогу в неизведанное, однако взгляд Розали был равнодушен. Удивительная магия не вызывала никаких эмоций. Куда больше её интересовало то, что скрывалось за этим проходом и что ждало её дальше.       Плавная, слегка приглушённая музыка, едва ли похожая на лёгкий джаз, исходила изнутри, смешиваясь с десятками мужских и женских голосов. В лёгкие тут же просочился ненавязчивый запах пряных благовоний. Девушка прошла внутрь следом за дядей, стараясь не отставать ни на шаг.       Просторное помещение было облачено в красный цвет. Могло сложиться впечатление, что здесь проповедовался культ алых оттенков; приглушенное красное освещение, на бархатных диванах цвета бордо восседали возбуждённые мужчины с разгорячёнными, алыми щеками. Рядом с ними находились прекрасные дамы, с такими же румяными лицами. Даже хрустальные бокалы здесь были наполнены красным вином. Розали поймала себя на мысли, что её сияющее красное платье слишком хорошо подходило под чарующую алую атмосферу заведения и это её пугало.       В углу большого зала находился бар. За спиной молодого юноши полки едва ли не ломились от количества алкоголя на них.       Розали, словно загипнотизированная, стала наблюдать за одной из девушек, которая с особой страстью припала губами к губам пожилого мужчины. Подступившая тошнота комом застряла поперёк горла. Отвернув голову в противоположную сторону, девушка встретилась взглядом с абсолютно спокойными глазами дяди. Тот довольно ухмылялся, снисходительно наблюдая за своей племянницей.       — Не понравилось увиденное? — наигранно удивившись, спросил он. — Не задерживайся, милая, — сухо добавил мужчина, продолжив идти.       Розали быстро последовала за ним, не желая оставаться полностью одной в подобном месте. Дядя сможет в случае чего постоять за неё, а вот она сама вряд ли, учитывая, как прекрасно её наряд вписывался в атмосферу этого публичного дома.       Они поднялись по красным бархатным ступеням лестницы на второй этаж. Длинный коридор с множеством дверей шёл по кругу, так что можно было повернуть в любую сторону и начать своё бесконечное путешествие, не останавливаясь и всегда продолжая идти вперёд. Розали внимательно смотрела по сторонам, упорно стараясь понять, для чего и зачем она находится в этой обители разврата и похоти. Однако ни одна хорошая мысль так и не смогла прийти ей в голову.       Пройдя немного вперёд по коридору, её дядя остановился напротив одной определённой двери, возле которой стоял молодой парень.       — Мистер Розье, я так полагаю? — надменно приподняв одну бровь вверх, спросил он, держа свою руку на кобуре с пистолетом.       Его глаза, не скрывая презрения, уверенно смотрели прямо в глаза мужчины. Их появлению здесь, очевидно, были не слишком рады.       — А я так полагаю, что денег на нормальную охрану у этого... — Розье едва сдержал рвавшееся наружу слово, поджав губы, — не оказалось? Нанял себе обычного магла. Работаешь за гроши, верно?       — Не жалуюсь. Да и пуля в лоб в наше время куда надёжнее, — усмехнулся парень, убрав руку с пистолета, и одёрнул край своего пиджака. — Проходите, мистер Розье, — учтиво открыв перед мужчиной дверь, парень склонился в шутливом поклоне, и только сейчас заметил всё это время стоявшую за спиной гостя девушку.       Его взгляд заинтересованно прошёлся по её фигуре, но стоило остановиться на глазах, и Розали заметила в его взгляде некоторую долю сочувствия и разочарования. Парень тяжело вздохнул, скрестив руки на груди и облокотившись спиной о стену.       — Розали, — голос дяди заставил её вздрогнуть, и девушка тут же зашла следом за ним внутрь помещения. Дверь за ними тихо закрылась.       Это был просторный кабинет. Высокие окна, занавешенные полупрозрачными, тонкими шторами, выходили прямо на тёмную реку. Возле них стоял огромный кожаный диван, а по центру комнаты расположился мягкий круглый белый ковёр. Стены тёмно-бордового цвета и чёрный деревянный пол создавали ощущение вечной ночи. В противоположном углу комнаты стоял стол, за которым восседал мужчина лет тридцати пяти, может чуть старше. Розали пересеклась взглядом с его серыми глазами, смотревшими прямо на неё, и от этого пристального, проницательного взгляда девушке мгновенно захотелось спрятаться. Но уже в следующее мгновение хозяин этого места смотрел на её дядю.       — Добрый вечер, Феликс, — спокойно произнёс мужчина, размеренно поднявшись из-за стола. — Рад видеть тебя. Как жизнь? — спросил он, дружелюбно протянув ладонь для рукопожатия.       — Добрый. Я по делу, Блэк, — сухо произнёс Розье, нехотя ответив на вежливый жест. — В этот раз у меня неплохие ставки.       Розье довольно ухмыльнулся, убрав одну руку в карман своих брюк. Розали не составило особого труда догадаться, что мужчины собираются сыграть во что-то, раз уж речь зашла про ставки. По спине пробежал неприятный холодок, едва в голове девушки мелькнула короткая мысль, зачем же она понадобилась здесь. И теперь Розали оставалось лишь надеяться, что её дядя сейчас достанет из своего кармана какую-нибудь вещь, на которую и собирается играть.       — Думаешь, у меня есть желание вновь у тебя выигрывать? — усмехнулся хозяин борделя, растянувшись в уверенной улыбке.       Розали всё ещё робко стояла в стороне, не зная куда себя деть и что ей вообще делать. Она спрятала руки за спину и сжала ладони в замок, стараясь хоть немного унять нервную дрожь в пальцах. Сердце бешено билось от страха, а грудная клетка всё более резко вздымалась при каждом вдохе. Её взгляд скользил по чёрной рубашке мужчины, расстёгнутой на пару верхних пуговиц и с закатанными по локоть рукавами, по венам на жилистых предплечьях, дорогим кольцам на его пальцах, широкому кожаному ремню, поддерживающему его идеально выглаженные брюки. Пока она старалась успокоить себя хоть какими-то надеждами, дядя решал вместо неё её судьбу.       — Я ставлю её, Регулус, — без тени сомнений кивнув в сторону племянницы, с ухмылкой проговорил Розье. — Согласись, хороша девочка.       Дыхание мгновенно перехватило и девушка невольно попятилась назад.       — Дядя... — шёпотом произнесла Розали. Сердце в её груди болезненно сжалось.       Повернув голову в её сторону, Блэк лишь равнодушно прошёлся взглядом по фигуре девушки, а после посмотрел прямо в глаза, из которых вот-вот грозились политься горькие слёзы отчаяния. Розали казалось, что именно в тот момент все её мысли, вся её душа были открыты, ясны и прозрачны. Именно в эту минуту для всех она была как открытая книга с самым простым сюжетом и текстом.       — Глаза красивые. Волосы неплохие. Фигура слабовата. Ты её вообще кормишь? — словно говоря не о человеке, а о каком-то безвольном животном или даже вещи, проговорил Регулус, вернувшись обратно за своё место. — И зачем мне, скажи, проблемная девочка со сломанной психикой? Знаешь, после потери родителей, не так уж просто оставаться в здравом уме без должной поддержки.       — Только не говори, что тебя хоть когда-то беспокоили чужие чувства, — Феликс сел за стол напротив Блэка.       Регулус, открыв ящик своего стола, достал оттуда карты. Нерасторопно начав перетасовывать их, мужчина вновь поднял взгляд на Розали, стоявшую полностью неподвижно, словно застывшая статуя.       — Я беспокоюсь о своих вложениях, Феликс, и о их выгоде, — задумчиво проговорил Блэк, быстро раздавая карты.       — Оно и видно, — насмешливо хмыкнул Розье, проведя рукой по своим волосам и внимательно следя за каждым движением Регулуса. — Тот парень у твоей двери явно крайне удачное вложение. Обычный уличный паренёк с пистолетом. Какая из простого магла охрана будет?       — Он беглый преступник, Феликс, — спокойно ответил Регулус, отложив в сторону оставшуюся часть колоды. — Два года работал мракоборцем в Министерстве, а потом Джеймс Поттер уволил его, не став особо разбираться что произошло. Парня подставили, а он и так сирота. Твой покойный младший брат тому причина. Всех Маккиннонов убили, а Эдвард спрятался. Хороший парень. Честный. Добросовестный.       — Не то, что мы с тобой, — усмехнулся Розье, подняв со стола карты. — Медальон Слизерина при тебе? — нахмурившись, спросил он.       — Переживаешь, что выиграешь, а я уже успел его кому-то проиграть?       Глаза застилала пелена слёз, но девушка усердно стала следить за игрой, правил которой не понимала. Колода карт всё быстрее уменьшалась, а лицо её дяди становилось всё более хмурым. Последняя карта легла на стол. Червонная дама, ехидно улыбаясь, вылезла наружу, щёлкнув пальцами, и вместо карт на столе оказался белый лист бумаги. Договор, который было необходимо подписать проигравшей стороне.       — Ты знаешь правила, Розье. Волшебные карты невозможно обмануть, — пододвинув лист ближе к гостю и протянув ему перо, сказал Регулус.       — Сколько? Назови цену, — исподлобья посмотрев на Блэка, серьёзно проговорил Феликс.       — Передумал отдавать свою племянницу в бордель?       Девушка тихо всхлипнула, тут же постаравшись вытереть слёзы, беззвучно скатывавшиеся по её щекам. Она с надеждой посмотрела на своего дядю. Но раньше его слов, ответ ей дала уверенно сделанная подпись на договоре. И ещё лежавшая теперь рядом на столе её волшебная палочка, которую она так глупо и доверчиво отдала дяде прежде, чем прийти сюда.       — Я про медальон.       Розали медленно стала оседать на пол, закрыв своё лицо руками и сотрясаясь в истерических рыданиях. Её даже не продали, не обменяли, а просто проиграли, словно вещь. Ещё несколько недель назад у неё была семья, друзья и свобода, а теперь не осталось ничего.       — Я не продаю его, Феликс, — сухо заключил Регулус. — Ни его, ни другие артефакты.       — Не хочешь повторить историю с Волан-де-Мортом или боишься прогадать в цене? — насмешливо хмыкнул мужчина, поднявшись из-за стола.       — Я пожертвовал всем, Розье, чтобы стать тем, кто я сейчас. Ты знаешь. Я одинок, мне терять нечего. А ты мог бы племянницу свою пожалеть и просто отдать за кого-нибудь замуж, если же так сильно хотел избавиться от неё. Совесть по ночам мучить не будет?       — Сомневаюсь, — Феликс подошёл к девушке, подняв за подбородок её голову и силой убрав дрожащие холодные руки от её лица. — Веди себя достойно, милая. Встань. Не позорь семью, — стерев подушечкой большого пальца слёзы с щёк племянницы, мужчина нежно поцеловал её в макушку. — Я ещё вернусь.       Проводив заплаканными глазами своего дядю, дверь за которым безвозвратно оказалась закрыта, девушка со страхом обернулась на мужчину, спокойно наблюдавшего за ней. Он стоял, облокотившись о стол и скрестив на груди руки.       — Как тебя зовут? — его низкий голос эхом отдавался в пугающей тишине мрачного кабинета.       Розье быстро стёрла со своих щёк остатки слёз, продолжая мелко дрожать всем телом.       — Розали, — тихо произнесла она, всхлипнув, но тут же постаравшись успокоить вновь сбившееся дыхание.       — А лет сколько?       — Семнадцать, — хрипло, дрожащим голосом прошептала она, опустив голову. — Через несколько недель будет восемнадцать.       — Розали Розье... — вдумчиво протянул он, а после неожиданно усмехнулся. — У твоего отца определённо была очень богатая фантазия. Скучаешь по нему?       Она чувствовала себя загнанным в ловушку, маленьким и слабым зверьком. Опасаясь не только его действий, но и боясь лишний раз двинуться или вздрогнуть. Казалось её даже незначительные и мимолётные телодвижения могли послужить зелёным светом для охотника.       — Пробовала когда-нибудь? — Регулус кивнул в сторону графина с огневиски, стоявшего на его столе вместе с парой стаканов рядом.       — Отец не разрешал никогда, — тяжело сглотнув, ответила девушка.       — Подойди, — приказал мужчина, отвернув голову в сторону от неё.       Он взял графин и вытащил из горлышка хрустальную пробку, молча наполнив до половины оба стакана, после чего поставил его обратно на стол. Розали внимательно следила за каждым его движением, не смея даже вздохнуть. Сделав робкие шаги по направлению к нему, Розье не решилась остановиться ближе, чем на расстоянии вытянутой руки.       — Выпей, станет легче смириться, — он протянул ей один из стаканов. — И если хочешь поплакать, то сейчас самое время. Потом возможности уже не будет.       Розали проигнорировала его слова. В душе было настолько больно, настолько мерзко, а в голове была пустота, что даже стало невозможно сосредоточиться на горе и слезах. Молодая девушка робко протянула дрожащую руку и обхватила стакан. Касаться губами стеклянного края и выпивать содержимое было страшно, вдруг там яд? А с другой стороны, разве умереть от яда в такой ситуации страшно, боязно? Отнюдь.       Едва глоток терпкой жидкости обжёг её горло, Розали тут же поперхнулась, поспешив прикрыть рот ладонью, чтобы не выплюнуть всё обратно и не задохнуться от чувства обожённого горла. Всё-таки это был не яд. Обычный горький алкоголь, такой же горький и обжигающий, как и её судьба.       — Да уж, с тобой будет непросто, — со снисходительной ухмылкой на губах, проговорил Регулус.       Он забрал стакан из рук Розье, небрежно поставив его на стол. С полминуты стараясь прийти обратно в себя, Розали искоса посмотрела на мужчину, внимательно наблюдавшего за ней своими глубокими серыми глазами, проникающими словно под кожу. По спине невольно прошёл холодок. Живот резко скрутило спазмами, а дышать стало сложнее. В этом серьёзном уверенном взгляде было всё, что она должна была осознать и понять: она его вещь, его счастливая карта, червонная дама, которую он собирается лишь использовать в своих целях. Родной дядя проиграл её, а значит бежать больше некуда.       — Твой дядя азартный игрок... — словно прочитав мысли девушки, произнёс Регулус, допивая остатки огневиски из своего стакана. — Зато отец ценил исключительно расчёт и никакого случая или удачи быть не могло. Всегда полагался только на разум и упорство в достижении необходимого.       — А вы..? — тихо спросила Розали. — Неужели вы ни разу не проигрывали?       — Сейчас я полагаюсь исключительно на хорошие связи, деньги, силу и страсть... и куда же без счастливой карты везения... — усмехнувшись, Регулус наполнил свой стакан заново. — Я выигрываю с тех пор, как каждый раз в самом начале игры мне стала попадаться одна и та же карта. Червонная дама. Преследует меня с того самого дня... чёртово напоминание за все мои ошибки.       Розали не понимала его слов и того, что он пытался ей донести. Но больше всего сейчас её беспокоило, что ей делать со своим плачевным положением и чего ожидать от этого загадочного мужчины. Колдун явно никуда не торопился, говорил неспешно, уверенно, тщательно выверяя каждое своё слово и действие. И определённо не собирался рассказывать ей сразу всё. Её взгляд вновь упал на стакан с недопитым огневиски. На языке всё ещё чувствовался терпкий, неприятный вкус дорогого алкоголя.       Проследив за взглядом Розье, Регулус наполнил стакан девушки до конца, вновь протянув его ей.       — Выпей.       — Я не хочу, мне плохо от огневиски, — поджав губы, произнесла она.       — Это не просьба, Розали, — сердито повторил Блэк, отчего по телу девушки пробежали мурашки. — Пей.       Дрожащей рукой Розали забрала стакан, через силу сделав несколько небольших глотков.       — У тебя когда-нибудь был молодой человек?       Щёки девушки мгновенно залились алой краской. Она отвела взгляд в сторону, аккуратно качнув головой из стороны в сторону.       — А если хорошо подумать? Я не твой отец, ругать за такое не буду.       — Был, — неохотно созналась Розье, отпив ещё немного огневиски, и тяжёлыми, словно свинцовыми веками прикрыла глаза. — Были. Двое.       — Спала с кем-нибудь из них? — всё так же сохраняя на лице абсолютное равнодушие, спросил Регулус.       Поджав губы, девушка вновь отрицательно качнула головой. Она тихо вскрикнула, когда сильная мужская рука грубо взяла её за подбородок, поворачивая голову Розали к себе лицом. Глаза Блэка раздражённо смотрели прямо в её глаза, прожигая насквозь.       — Соврёшь мне третий раз и я накажу тебя. Поняла? — серьёзно проговорил он, резко отпуская девушку.       В мгновение вспыхнувшее в душе юношеское желание сделать всё назло сразу же оказалось отвергнуто доводами разума, едва она вспомнила, в каком положении сейчас находилась. И такой расклад дел её совсем не устраивал. Взглянув на практически пустой стеклянный стакан в своей руке и мельком посмотрев на свою волшебную палочку, всё ещё лежавшую на его столе, Розали быстро придумала возможный план, как можно было сбежать отсюда. Либо же это мог оказаться чудесный план, как лишь ещё сильнее вывести Регулуса Блэка из себя.       — Над чем задумалась? — вернувшись в свой спокойный тон, поинтересовался мужчина. — Если хочешь спросить о чём-то, спрашивай.       — Как ваша жена относится к тому, чем вы занимаетесь? Или вы и вправду так одиноки, что ни к кому ничего не чувствуете?       Нахмурившись, девушка допила остатки огневиски и крепко стиснула стакан в пальцах. От страха и горя не осталось и следа, на их место пришли ярость, ненависть, которые с каждой секундой всё больше и больше заполоняли её разум и сердце.       — Я был женат. И даже любил. Давно. Волан-де-Морт убил девушку, от которой я был без ума, на моих глазах. За день до этого мы, кстати, играли в карты с твоим отцом. Это был единственный раз, когда я проиграл. У нас был спор: кто проиграет, тот говорит своей возлюбленной, что ненавидит её и в принципе в течение следующего дня достаточно грубо обращается с ней. Хотели проверить наши шансы выжить после подобного заявления. А играли мы крайне по-взрослому, заключив Непреложный обет. Надеюсь, что это такое, ты знаешь. Моими последними словами, сказанными жене, было: "Однажды, когда ты умрёшь, я ни за что не стану плакать над твоей могилой, ты мне абсолютно безразлична". Она носила под сердцем моего ребёнка, а я не знал об этом.       — Жаль, — сухо и с долей наигранного сочувствия произнесла Розали, задумчиво всматриваясь в угол помещения.       — Конечно тебе не жаль, Розали, тебе и не должно быть жаль. Меня уж точно, а за смерть своей жены я отомстил сполна. Была бы у меня совесть, я бы давно повесился. Но у меня её, к счастью, нет, да и в одиночестве есть крайне приятные плюсы.       Блэк отвернулся к столу, чтобы налить себе ещё огневиски, и в этот самый момент девушка, не став долго думать, уверенно замахнулась, вдребезги разбив пустой стакан о голову мужчины. Она сама не ожидала от себя, что всё же сможет решиться. Неосторожно поранив ладонь осколками, но вовсе не замечая боли, Розье быстро потянулась, чтобы схватить свою палочку. Но не успела. Она не успела!       Регулус перехватил, до боли сжав, её запястье в паре сантиметров от заветной цели и потянул Розали назад. Казалось, он даже не заметил, что о его голову только что разбили тяжёлый стакан.       — Неплохая попытка, — прижав девушку спиной ко столу, Блэк растянулся в хищной улыбке. Подняв ладонь Розье на уровень своих глаз, мужчина внимательно осмотрел пару сильных порезов, из которых сочилась ярко-алая кровь. — Жаль поранилась. Бедняжка.       Её сердце бешено билось в груди. Розали попыталась снова замахнуться, чтобы ударить Регулуса или хоть немного оттолкнуть от себя, но он быстро перехватил и вторую руку, крепко стиснув пальцами запястье.       — Отпусти меня, — прошипела она сквозь зло стиснутые зубы. — Мне больно!       Несколько капель крови упали на её платье.       — Это была не моя идея напасть, милая Розали. Ошибки может совершать каждый человек, но ты, как взрослая и умная девочка, должна прекрасно понимать, что за любым нашим действием следуют свои последствия.       Розье тихо заплакала от осознания безысходности своего положения. Но вряд ли такого бездушного человека, как он, можно было растрогать, удивить или заставить волноваться какими-то женскими слезами полной безысходности. Он резко и до боли в суставах сжал её запястья своей большой и крепкой кистью, второй же он наполнил стеклянный стакан огневиски. Он поднёс его к своим губам и осушил полностью. Но даже после этого он продолжал ей казаться крайне трезвым и в особенности устрашающим.       Переведя взгляд на плачущую девушку, Блэк растянулся в спокойной, снисходительной улыбке, словно хищник, заранее видевший удачный исход охоты, и теперь только наслаждающийся страхом своей жертвы. И как любой хищник, он прекрасно знал, что мясо добычи всегда становится более мягким и нежным, когда тот, за кем охотятся, продолжает верить, что его жизнь всё ещё в его же руках. Или в её.       — Успокойся, — мягко произнёс Регулус, вытирая подушечкой большого пальца слёзы с её щёк. Ровно как это сделал дядя перед своим уходом. Розали испуганно дёрнулась в сторону от этого обжигающего прикосновения. — Меня не нужно бояться, Розали. Но я хочу увидеть от тебя уважение, понимаешь? — его тон был спокойным, можно даже сказать умиротворённым, но от этого становилось только хуже. — Не сейчас, но со временем ты поймёшь, что я могу быть твоим другом, если захочешь, — он намеренно выделил последнюю фразу, говоря о той лжи, что якобы всё зависит от пленницы, — а могу стать самым ужасным монстром в твоей жизни. Решать тебе.       — Вы никогда не станете мне другом, — прошипела сквозь зубы девушка, с ненавистью смотря прямо в глаза мужчины. Бесстрашно, движимая лишь надеждой и отчаянием.       — И всё же, я даю тебе время подумать. Два дня, чтобы свыкнуться с мыслью и освоиться здесь. Эдвард! — громко позвал своего охранника Регулус, и меньше чем через долю секунды, парень зашёл в комнату.       — Мистер Блэк, — слегка склонив голову в учтивом поклоне, произнёс он, а после встал ровно, собрав руки в замок перед собой.       Блэк отпустил руки Розали и шагнул практически вплотную к ней. Кончики пальцев похолодели от страха, а ладошки моментально покрылись ледяной испариной. Девушка прикрыла глаза, затаив дыхание, и с ужасом считала последние секунды своей жизни. Сейчас её убьют и всё закончится прямо в этом кабинете. Исход попрощаться с жизнью на этом самом моменте, в этой самой комнате, не казался удручающим и страшным, а наоборот, облегчающим, умиротворяющим. Однако несмотря на это, до боли в груди хотелось жить.       — Попробуешь ещё раз напасть, и я прикажу ему прострелить твою ногу, — склонившись над Розье, прошептал он, обжигая горячим дыханием и ароматом алкоголя её ухо. — Это больно. Безумно больно. И ты, если хорошо училась в школе, должна знать, что раны, нанесённые не магическим образом, заживают достаточно долго и сложно.       Розали со страхом сглотнула и посмотрела на неподвижно стоящего охранника, с непроницаемым выражением лица глядящего куда-то в сторону поверх их голов. Она не знала, что было страшнее: смерть или то, чем угрожал ей её новый хозяин. Хозяин. На душе становилось мерзко, липко и отвратно, словно горячий дёготь разливался внутри её грудной клетки, попадая в кровь, а дальше в голову, туманя разум, отравляя сердце. Но несмотря на отвратительное чувство безысходности, мысли о простреленной ноге звучали ещё ужаснее и страшнее.       — Завтра тебя осмотрит врач, — холодно произнёс мужчина, одной рукой убирая светлые волосы девушки за её уши. Его действия не были нежными и ласковыми, совсем нет. Они были сухими, ледяными, пробирающими до мурашек, пробежавших вдоль по позвоночнику. — Без моего ведома ты не сможешь выходить отсюда. Если будешь паинькой, я отпущу тебя... лет через пять, — добавил он, хищно улыбнувшись, а после продолжил: — Но за каждую ложь, ошибку или неповиновение я буду прибавлять ещё минимум по месяцу.       Его равнодушный тон заставил Розали ужаснуться. Девушка подняла голову, посмотрев на Блэка. Её небесно-голубые глаза округлились от удивления, и полное несогласие со словами Регулуса без труда читалось в её взгляде. Хотелось возразить, но было страшно.       — А если же я откажусь? Если уйду прямо сейчас? — слова оказались произнесены раньше, чем Розали успела их тщательно обдумать. Даже несмотря на страх, она говорила, мыслила и старалась защитить себя.       — Если думаешь попытаться уползти отсюда быстрее, чем ходит Эдвард, я не буду тебя останавливать, — сухо усмехнувшись и забрав со своего стола волшебную палочку Розье, сказал Регулус и отошёл в сторону от девушки, убрав одну руку в карман брюк.       — Уползти? — тяжело дыша, спросила Розье, не понимая, что он имеет ввиду.       — Эдвард, ответь даме на вопрос: как быстро может бегать человек, если прострелить ему обе ноги? — лениво проговорил мужчина и, устало отвернувшись к окну, размеренно, неторопливо прошёл в его сторону.       Маккиннон промолчал, холодно посмотрев на девушку, но его ответ ей был и не нужен. Она и так прекрасно всё поняла.       — Не расстраивайся, Розали, — мягко произнёс Регулус, рассматривая её палочку, создавая образ ложной заинтересованности. — Ты до сих пор жива, а значит у тебя будет ещё множество возможностей попытаться меня убить и сбежать, хотя я крайне не советую тебе это делать, — Блэк поднял взгляд на Розали, сквозь глаза смотря в самую душу. — Пока ты будешь рядом со мной, моя счастливая червонная дама, удача всегда будет на моей стороне. Доброй ночи, — завершил мужчина и отвёл взгляд прочь от девушки.       — Пойдём, — равнодушно сказал охранник и, не дожидаясь Розали, вышел за дверь.       Последний раз с ненавистью посмотрев на Блэка, девушка поспешила следом за Эдвардом. Другого выхода она пока всё равно не видела. По крайней мере, пока она находится в его кабинете.       Может теперь, когда впереди неё по коридору, залитому красным светом, идёт молчаливый охранник, который даже не пытается следить за ней, она сможет сбежать? Быстро посмотрев в сторону лестницы, по которой она совсем недавно поднималась, девушка перевела короткий взгляд на спину парня и, убедившись, что он не смотрит в её сторону, аккуратно свернула в сторону спуска. Оставался буквально один шаг, прежде чем она могла начать идти вниз. Вторая попытка сбежать, вторая попытка выжить, она не может провалиться вновь. Розали должна сбежать, должна дальше бороться за себя, за своё тело, свой разум.       — Розали, верно? — голос Маккиннона прозвучал прямо за её спиной. Снова не удалось помочь себе.       Розье вздрогнула от неожиданности, не сумев даже заметить, как парень оказался сзади неё. Она точно помнила, что не слышала его шагов. Неужели вообще возможно так тихо и незаметно ходить, когда твой рост настолько велик?       Повернувшись, девушка увидела перед собой лишь воротник его пиджака и небрежно расстёгнутую пару верхних пуговиц на рубашке. А ведь она была ещё и на каблуках. Осторожно, медленно подняв голову, Розали с презрением, зверской ненавистью посмотрела прямо в глаза Эдварда.       — Этот мудак явно знает, кого нужно нанимать себе в услужение, — с раздражением съязвила девушка ему в лицо, попытавшись отвернуться, чтобы спуститься по лестнице как ни в чём не бывало, но охранник быстро взял её за плечо, до боли сжав пальцами.       Розали тихо вскрикнула, прикусив свою нижнюю губу. Попытка побега провалилась полностью.       — Как же туго ты соображаешь, — разочарованно покачав головой, произнёс парень, бескомпромиссно потащив девушку за собой по коридору.       Даже если бы она теперь попыталась сопротивляться, он не остановился. Просто поволок бы её по полу без особого труда, и Розали это прекрасно понимала, усердно стараясь поспевать за ним.       — Сколько тебе? — равнодушным тоном спросил он.       — Семнадцать, — огрызнулась Розье. — Ты можешь идти немного помедленнее?       Они остановились возле одной из дверей всё в том же красном коридоре. Эдвард открыл её, протолкнув девушку внутрь перед собой и сам зашёл следом. Здесь было очень темно, по сравнению с кроваво-красными стенами коридора и ярким светом в нём. Единственным освещением служила луна за окном, светлый отблеск которой попадал сквозь стёкла в комнату. Розали заметила очертания белых шкафов и кушетку в углу возле окна, похожую на медицинскую, какие использовали в магловских больницах.       — Сядь, — приказал парень, надавив на плечо Розали сверху, вынуждая девушку опуститься на стул, стоявший возле двери.       Маккиннон отошёл к одному из шкафчиков с стеклянными дверцами, начав рыться в них. Розали наблюдала за ним, задумавшись.       — А все девушки работают здесь по принуждению? Они тоже потеряли свою свободу? — спросила Розье, переведя взгляд на свою пораненную ладонь, испачканную в крови.       — Добровольцев здесь нет, — сухо усмехнулся Эдвард. — Но многие здесь по нужде, потому как больше работать, — парень с особой насмешкой выделил это слово, достав из шкафчика прозрачную склянку с чем-то и бинт, — им негде. Такие по собственной воле заключают контракт с мистером Блэком, так как второй вариант выбора их судьбы, оказывается в разы хуже, чем продать своё тело и честь. Они могут жить здесь, если захотят, но также спокойно могут и уйти в свои нерабочие часы. Другие, как ты, в своё время проиграли свою свободу.       Парень подошёл к ней, опустившись перед Розье на одно колено и положив рядом с собой на пол бинт.       — Я её не проигрывала, — со злостью произнесла сквозь зубы Розали.       Достав из кармана своего пиджака белый платок, парень смочил его жидкостью из склянки.       — Если ты правда надеешься, что сможешь сбежать отсюда, то я всё же советую тебе избавиться от этой мысли раз и навсегда. Только хуже своими попытками сделаешь, — он взял её руку и осторожно стал обрабатывать порезанную ладонь девушки. Розали зашипела от боли, постаравшись одёрнуть руку, но Эдвард крепко удерживал её. — А если ты намекаешь, что не ты виновата в том, что больше не можешь принадлежать самой себе, то могу посоветовать лишь хорошо вести себя и тщательно слушаться, чтобы эти пять лет не увеличились, а после выйти отсюда и убить своего дядю. Тогда ты сможешь отомстить за потерянные пять лет и сесть в тюрьму ещё минимум на столько же, но уже с чистой совестью.       Равнодушный, холодный тон, которым говорил парень, невольно пугал Розали. Убрав последний след от крови на её ладони краешком платка, он поднял бинт, также аккуратно и выверено перемотав её руку.       — Почему ты здесь? Зачем работаешь на него?       — Очевидно, ждать хоть какой-то благодарности от тебя не стоит, — холодно проговорил Маккиннон, поднявшись на ноги, и вернул склянку обратно в шкаф.       — Спасибо, — с отвращением выплюнула девушка, скрестив руки на груди. — Теперь можно ответить на мой вопрос?       — Пошли. Покажу тебе, где ты будешь жить.       Молча взяв Розали за плечо, парень заставил её подняться со стула и повёл следом за собой обратно по коридору.       — Мой отец когда-то давно убил всех твоих родных, да? — с язвительной насмешкой в голосе, проговорила девушка, едва поспевая за Эдвардом. — Он был Пожирателем смерти и теперь ты так верно служишь такому же человеку как он. Ты сирота, верно? — усердно вспоминая всё, что она слышала из разговора дяди и Регулуса, Розали чувствовала, как парень сильнее сжимает её плечо.       Обрадовавшись, она подумала, что смогла вывести его на эмоции, но вместо того, чтобы что-то ответить ей, Маккиннон молча свернул на ту злополучную лестницу, быстро спускаясь в многолюдный зал, через который она проходила, когда пришла сюда вместе со своим дядей. Правда теперь она была не уверена, что у неё есть этот самый “дядя”. Не став проходить дальше в зал, они свернули в пустой широкий коридор под лестницей, мрачный и совсем незаметный, если не знать, что он здесь есть.       К ним со спины сразу же подбежала девушка в откровенном чёрном платье и высоких бархатных туфлях. Она коснулась рукой плеча охранника, вынуждая остановиться, и обошла его, встав перед ним и положив свою ладонь ему на грудь.       — Эдвард... — томно выдохнула она и чёрные кудрявые волосы, спадающие на плечи, подпрыгнули в такт её словам. — Помнишь, ты обещал...       — Я сейчас немного занят, Мишель, — холодно посмотрев на девушку, лет двадцати пяти, с размазанной помадой на губах, сказал он.       — Новенькая? — переведя игривый взгляд на Розали, спросила она.       — Старенькая, — скривившись, огрызнулась Розье.       Мишель лишь беззаботно рассмеялась, а в её серых глазах вспыхнули азартные огоньки. Розали на мгновение даже показалось, словно девушка и вовсе не работала в борделе, но синяки на её руках, ногах и яркие отметины на шее говорили совсем об обратном, так же, как и её внешний вид.       — Quand tu dormiras, je viendrai te voir, chérie, et je te ferai me lécher la gorge, et puis je te trancherai la gorge avec un couteau de cuisine et j’aimerai te regarder t’étouffer à mort, en mangeant ton propre sang en agonie, — с очаровательной улыбкой на губах произнесла она, смотря прямо в глаза охранника.       Розали несколько раз нервно поморгала, пытаясь то ли освежить взгляд, чтобы лучше сфокусировать зрение на лицах охранника и девушки, то ли для того, чтобы сосредоточиться на их диалоге.       — J'attendrai avec impatience le jour où ça arrivera enfin, chérie. J'en ai marre de chaque fois que tu rampes jusqu'à moi à genoux et que tu me supplie de te fouetter puis de te baiser, chère Michelle, — со сдержанной улыбкой ответил ей парень.       — Tout son temps, Edward.       Девушка взяла его за ворот рубашки, потянув вниз и вынуждая наклониться. Привстав на цыпочки, Мишель поцеловала парня в щёку, а после отстранилась, мило улыбнувшись и вытирая большим пальцем красный след от помады с его кожи. Послав воздушный поцелуй Розали, девушка убежала, громко цокая своими каблуками.       — Вы заставили меня пожалеть, что я всё же прилежно учила французский, — с отвращением пролепетала Розали, опустив взгляд в пол. — Ты всем проституткам позволяешь так общаться с тобой?       — Не советую экспериментировать, — серьёзно сказал парень, всё ещё держа Розье за плечо. — Мишель исключение.       — Почему? — равнодушно спросила Розали.       — Она достаточно болтлива. Будет интересно, спроси лучше у неё самой.       Очередная дверь, за которой скрывается очередное неизвестное для Розали испытание, которое ей предстоит пережить. Маккиннон пропустил девушку перед собой, но сам входить не стал.       — Теперь ты будешь жить здесь.       — Здесь? — с отвращением осмотревшись вокруг себя, спросила Розье.       Комната была мрачной, по сравнению со всеми остальными помещениями, где она успела побывать. Серые стены, несколько железных кроватей, большой одинокий шкаф, а рядом с ним зеркало в пол и туалетный столик.       — Привыкла к дорогим хоромам и двуспальным кроватям с балдахином? Прости, прислуги здесь тоже нет, никто не поможет надеть платье, — расслабленно рассмеялся Эдвард. — К сожалению, не всегда всё в жизни решают деньги и звучная фамилия, милочка.       Парень уже собрался уходить, намереваясь закрыть за собой дверь, но резко остановился, внимательно посмотрев на Розали.       — Я попрошу одну из девушек, когда освободятся, рассказать тебе о всех правилах и законах, что здесь есть. А пока, наслаждайся последними минутами своего беззаботного детства, — парень самодовольно ухмыльнулся и ушёл, оставляя Розали наедине с самой собой.       Не теряя остатков надежды, девушка стремительно направилась к окну и, привстав на цыпочки, дотянулась до высоко расположенной ручки, распахнув его настежь. Влажный, прохладный уличный воздух тут же ударил в лицо. Свобода казалась такой близкой и манящей, что против воли опьяняла и затуманивала разум не хуже любого алкоголя.       Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, Розали скинула на пол свои туфли на неудобном каблуке и забралась на высокий, широкий подоконник, посмотрев на улицу. Мрачная дорога, несколько припаркованных машин рядом с соседним невысоким каменным домом, в редких окнах которого всё ещё горел свет, несмотря на позднее время. И ни одного фонаря.       Это был первый этаж, так что выпрыгнуть из окна было не так страшно. Не теряя больше времени, Розье попыталась перекинуть ноги на другую сторону, но больно стукнулась о что-то невидимое и холодное, похожее на тонкие трубы. Тихо выругавшись сквозь плотно сжатые зубы, Розали заметила, как железная решётка буквально на глазах стала появляться в воздухе, до этого замаскированная чарами. Сжав пальцами толстые металлические прутья, девушка с силой несколько раз толкнула её, надеясь выломать, но безрезультатно.       Со злостью ударив по решётке ладонью, Розали расстроенно насупилась, поджав колени к груди и обхватив их руками. С улицы послышались голоса.       Розье осторожно выглянула, различив в отражении окон дома напротив красную вывеску "Бар", расположенную недалеко от её собственного окна. Возле входа в заведение стоял человек в дорогой мантии. Она сразу узнала его.       — Профессор Блэк! — отчаянно воскликнула девушка, схватившись пальцами за прутья решётки. — Профессор Блэк! Прошу! — Розали изо всех сил старалась докричаться до преподавателя Трансфигурации, на уроках которого она сидела буквально несколько недель назад, но он не слышал её.       Из двери, расположенной под яркой надписью "Бар" вышел Регулус Блэк, приветливо улыбнувшись своему брату. Они пожали друг другу руки, перекинувшись парой слов, после чего вместе отправились по улице в сторону её окна.       — Профессор Блэк! — взмолилась девушка, заплакав от отчаяния и прислонившись лбом к холодным прутьям, но оба мужчины прошли мимо, не повернув голову в её сторону даже на миллиметр. — Помогите, прошу вас!       — Они тебя не слышат.       Спокойный голос прямо за спиной заставил Розали вздрогнуть от неожиданности. Она обернулась, встретившись взглядом с пустыми, равнодушными карими глазами высокой девушки. Собрав прямые и длинные тёмно-русые волосы в хвост на затылке и перевязав их резинкой, она подошла к одной из кроватей, очевидно её собственной, и села на край, стянув со своих ног тёмно-бордовые туфли и аккуратно поставила их рядом со своей тумбочкой.       — Ты волшебница, верно? — спросила она, а после сразу же пояснила причину своей догадки: — Ты обратилась к Сириусу Блэку как профессор Блэк.       — Да, а ты..?       — Я не волшебница, нет. Как вы нас называете, обычный магл. Я Кэтрин Морган. Можно просто Кэт или Кэти, как тебе будет удобно.       Девушка устало вздохнула, достав из ящика круглое зеркальце и посмотрела на своё отражение. Подушечкой большого пальца она поправила слегка размазанную помаду в уголке губы, а после недовольно посмотрела на ярко-красные отметины на своей шее и ключицах.       — Будь ты проклят, сукин сын Джонсон... — сквозь зубы прошипела она, откинув зеркальце на свою подушку и посмотрела на девушку, всё ещё сидевшую на подоконнике и тоскливо наблюдающую за пустой улицей. — А тебя как зовут?       Розали слабо шмыгнула носом, неторопливо повернув голову к Морган и недоверчиво смерив её взглядом. Что-то ей сильно не понравилось в Кэтрин с первых же секунд. То ли её внешняя холодность и высокомерие, то ли страх стать такой же. Сдаться, не попытавшись. От одной мысли о том, чтобы попробовать прожить хотя бы один день в качестве бордельной шлюхи её начинало тошнить.       — Розали Розье, — равнодушно ответила она, вновь отвернувшись к окну и продолжив пустое созерцание мрачной улицы. Неужели от решётки совсем невозможно избавиться или сломать её?       Железные прутья стали растворяться в воздухе, вновь скрываясь от взора девушки. Она не хотела так просто мириться с безысходностью своего положения, стараясь придумать, как можно было сбежать отсюда. Очевидно, дверь с надписью "Бар" была главным входом в бордель, а та стена, через которую они вошли вместе с дядей — запасной и очевидно только для волшебников. Розали могла предположить, что здесь был не один зал, а несколько, возможно один из которых действительно был обычным баром, куда первоначально и могли забрести маглы, просто чтобы выпить и повеселиться, не используя услуги самого борделя.       — Отсюда невозможно сбежать, — словно прочитав мысли Розали, равнодушно произнесла Морган. — Я пробовала. Ни единого шанса. Любые попытки бесполезны и обычно заканчиваются крайне печально — каким-нибудь наказанием. Вообще все ошибки и неповиновение заканчиваются каким-нибудь наказанием.       — Каким наказанием? — спросила Розье, обернувшись на Кэтрин и недоверчиво нахмурившись.       — Ну... — задумчиво протянула девушка, отведя одну руку за спину и расстегнув молнию на своём бордовом платье, — самое простое, чем можно отделаться, если попасться под горячую руку мистеру Блэку, то это избитой в кровь задницей, до такой степени, что спокойно сидеть на ней будет невозможно ещё неделю минимум. Могут заставить участвовать в групповом сексе или обслужить садиста, — Морган стянула с себя своё платье, аккуратно и бережно повесив его на изножье кровати, а после легла, уставившись равнодушным взглядом в потолок. Сломленным взглядом убитой души и человека, прекрасно знающего о чём он говорит. — Такие обычно платят раза в три или четыре дороже, но нам из этих денег может достаться только адская боль начиная от гематом и заканчивая переломанными конечностями. Некоторые возвращаются от таких клиентов полуживыми, так что приходится месяц лечиться, чтобы прийти в себя. И этот месяц не будет идти в зачёт тому времени, что тебе назначил мистер Блэк.       — А убить могут? — тяжело сглотнув, шёпотом спросила Розали.       Кэтрин снисходительно усмехнулась, взяв своё зеркальце, лежавшее рядом с её головой и вновь посмотрела на своё отражение. Натянуто улыбнувшись, девушка оценивающе осмотрела свои ровные белые зубы, а после с отвращением скривилась, откинув зеркальце на тумбочку.       — Могут довести до состояния "в шаге от смерти", — неторопливо ответила она, — но правилами запрещено убивать нас. Клиенты знают об этом, но жестокостью всё равно не пренебрегают.       Розье чувствовала, что её начинает выворачивать изнутри. Было страшно представить, что её саму ждёт тоже самое. Воображение быстро нарисовало одну за другой отвратительные сцены насилия и жестокости, на какую только была способна извращённая человеческая натура. Розали поняла, что опять плачет. Отвернувшись к окну, девушка положила щёку на свои колени и поджала губы в одну тонкую линию, стараясь успокоить своё дыхание.       — А тебя наказывали когда-нибудь? — скрипучим, дрожащим от слёз шёпотом спросила Розье, боясь услышать ответ.       — Разумеется, — слегка рассмеялась Кэтрин, словно в предвкушении, и приподнялась с кровати. — И не один раз.       Морган повернулась спиной к Розали, переложив волосы вперёд на своё плечо, и открыла взору Розье свою исполосованную светлыми тонкими линиями кожу. Рубцы от шрамов были особо заметны в темноте, хотя на свету, стоило одинокой машине за окном проехать мимо по улице, освещая ту яркими фарами, шрамы практически полностью сливались с кожей.       — Это следы от кнута, — с каким-то странным довольством, проскальзывающим в плавном и спокойном голосе, пояснила Морган. — Мне их удалось уже практически свести с помощью мази, которую дал мистер Блэк за моё прилежное поведение в последние две недели, — девушка снова рассмеялась, но Розали не могла понять причины. — Правда с его же помощью я практически два месяца ходила с ярко-кровавыми полосами, которым он не позволял спокойно заживать. Это была адская боль. Просто представь, ты не можешь даже повернуться спокойно, потому что вся спина мгновенно начинает болеть и кажется, что кожа слезает с тебя по слоям, — удовлетворённо улыбнувшись, произнесла Кэтрин и повернулась обратно лицом к Розали. — А ещё мне вырывали зубы. Один за одним, пока я не потеряла сознание от боли. Правда потом очнулась я уже с новыми и даже более ровными и белыми, чем были до этого.       — За что тебя наказали?       Розали почувствовала, как похолодели и мелко задрожали пальцы на её руках. Тело обмякло, а вдоль позвоночника от самой шеи до поясницы прошлась металлическая, резкая боль, словно она сама ощущала все те страдания и мучения, о которых говорила Кэти.       — Кнутом получила за то, что пыталась сбежать. У меня был прекрасный план, как мне казалось, но в итоге он оказался настолько сильно глупым и очевидным, что поймали меня едва я переступила порог борделя. У мистера Блэка тогда выдался, по видимому, не самый лучший день, он и без меня был жутко разозлён, а когда узнал, что одна из его шлюх пыталась сбежать, вообще пришёл в ярость. Чтобы избежать наказания, я попыталась убить его, разумеется неудачно, и тем самым заслужила себе наказание ещё хуже прежнего. Представь себе полностью бетонное подвальное помещение, такое, где тебя и твои крики никто не сможет услышать. Тебя приковывают посреди комнаты полностью голую, ноги в стороны на распорке, руки цепями к потолку. Шевелиться практически невозможно, не прикрыться, не спрятаться от наказания. Ты умоляешь о прощении, клянёшься больше не повторять ошибок, но тебя никто не слышит, и единственное, что тебе светит, это полсотни ударов кнутом, каждый из которых больнее предыдущего. А зубы мне вырывали за то, что я прокусила член одному уроду во время минета. Видела бы ты его лицо в тот момент, — Морган прикрыла глаза, удовлетворённо улыбнувшись.       В комнату буквально ворвалась, закрыв лицо ладонями, ещё одна девушка и, рыдая, прошла к самой дальней кровати, свалившись на неё и уткнувшись в подушку.       — Опять тот жирный гондон, Сара? — с печальным вздохом спросила Кэтрин, на что девушка быстро закивала, не поднимая головы.       — Я лучше сдохну, чем хотя бы ещё раз... — она не смогла договорить, громко заплакав.       Морган вновь открыла свой ящик и достала оттуда маленькую стеклянную бутылочку со светло-коричневой жидкостью. Девушка спешно открутила крышку и сделала несколько глотков, после чего прижала тыльную сторону запястья к лицу, громко втянув воздух носом.       — Значит, относительно правил и распорядка здесь, — задумчиво начала Кэтрин, поднявшись с кровати и подошла к своей соседке. — Нам нельзя пить, курить или употреблять наркотические вещества, если нас не попросит об этом клиент. Строго запрещено выходить за пределы борделя, в любом случае, если только сам хозяин Блэк не даст на то своё разрешение. За это наказывают.       Сев на край кровати Сары, она мягко погладила её по плечу, а после протянула бутылочку, как смогла догадаться Розали, с алкоголем. Девушка быстро сделала несколько глотков, тут же вернув Морган остаток.       — Я чувствую, что смогу протянуть здесь ещё не слишком долго, — шёпотом произнесла Сара, лицо которой было мокрым от слёз. — Несколько недель или может быть месяц. Это слишком больно и унизительно для меня. Я больше не могу так, Кэт.       — Однажды все эти уроды сдохнут, и мы сможем сплясать самый весёлый и жизнерадостный танец на их могилах, Сара, не сомневайся в этом. Нужно просто немного подождать.       Морган слегка потрепала соседку по светлым волосам и поднялась на ноги, направившись обратно к своей кровати.       — Смерть не так страшна по сравнению с этим, — с болью прошептала вслед сквозь зубы девушка, вновь уткнувшись лицом в подушку.       — Следующее, — холодно продолжила Кэтрин, закрутив крышечку и быстро убрала бутылочку обратно в ящик, прикрыв её сверху нижним бельём и чулками, — не советую...       Не успела Морган договорить, как в комнату, с грохотом открыв дверь, ворвался Эдвард, сделав лишь шаг от порога. Девушка резко захлопнула свой ящик.       — Сара, мать твою! Отдохнуть решила? Долго ждать вас, ваше высочество? — зло выругался на девушку он, прожигая её злым взглядом.       — Я не пойду туда... — со страхом невнятно пролепетала Сара, слегка приподнявшись на одной руке и заплаканными глазами посмотрела на Маккиннона.       — Через полминуты чтобы была у клиента с улыбкой на лице, поняла меня? Тебя, Кэтрин, это тоже касается. Платье можешь не надевать.       Дверь за Эдвардом вновь хлопнула.       — Чёрт... — разочарованно выдохнула Морган, быстро натянув туфли обратно на ноги. — Эта кровать свободна, Розали.       Кэтрин кивнула на кровать у стены рядом с окном, где на подоконнике всё ещё сидела Розье. Она осталась одна, наедине со своими мыслями.       Розали прикрыла глаза, прокручивая в голове воспоминания сегодняшней ночи. Мимо синей глади Темзы, дядя вёл её неизвестно куда, словно слепого котёнка, которому суждено утонуть, едва родившись, только потому, что он был не нужен. Последние минуты обманчивой свободы оказались предательски болезненными. Она потеряла всё, что имела: родителей, дядю, свою жизнь. Один вечер разрушил за несколько мгновений все планы на будущее, безжалостно размазывая остатки уязвлённой гордости по асфальту.       За окном шумно заморосил дождь. Мелко задрожав от пронизывающего насквозь холода ночи, Розали спрыгнула на пол с подоконника, намереваясь закрыть окно. Мимо с весёлым криком пронеслась компания молодых людей: девушек и парней, стараясь спрятаться от дождя.       — Почему я? — надрывным шёпотом спросила саму себя Розье, печальным взглядом, в котором легко читалась неприкрытая зависть, проводив шумную компанию, и с силой захлопнула окно.       Подойдя к кровати, Розали брезгливо присела на её край, расправляя замятую серую ткань одеяла. Не снимая платья, она легла лицом к стене, обняв большую подушку руками и положив на неё голову. Ей было страшно представить, что может ждать её дальше. Но сдаваться сейчас она не собиралась, а значит завтра надо будет попробовать сбежать. Но это уже завтра.