О чём молчат бабочки?

      Всё это был просто сон. Тяжёлый, удушающий сон. Безумно страшный кошмар, медленно тянущийся до самого утра. Он растворится с первыми лучами солнца, оставив на губах солоновато-терпкий привкус слёз. Мама, аккуратно приоткрывая дверь, осторожно заглянет в светлую комнату, ласковым голосом разбудит и позовёт на завтрак. В столовой уже давно сидит отец, держа в руках свежую газету, а когда его жена и дочь наконец спустятся, он одарит их снисходительной, но любящей улыбкой.       Кошмар забудется, растворится и исчезнет, словно туман в утренних лучах, как исчезают из памяти рано или поздно все сны.       Шёлковый халат, пряный аромат кофе и вкусные румяные оладьи на завтрак. Непринуждённый разговор за утренней трапезой и неважные, но приятные планы на день. Любимая белоснежная кошка осторожно запрыгнула на колени, едва почувствовав запах еды, и теперь нагло ласкается, залезая под руку, в надежде выпросить хотя бы кусочек.       Время почти полдень. Забытая встреча с друзьями и попытки быстро собраться. Но стоит выйти за порог родного дома и весь мир моментально окрашивается в серые, тёмные краски. Яркое солнце скрылось за тёмными, резко образовавшимися грозовыми тучами. У судьбы всё же были другие планы.       — Розали, вставай.       Девушка вздрогнула от чужого прикосновения к её плечу. Обманчиво-приятный сон исчез, а казавшийся нереальным кошмар стал явью. Серые стены, залитые солнечным светом, выглядели чуть приятнее, мягче, чем прошлым днём. Глаза предательски защипало и мгновенно навернулись слёзы, застилая прозрачной, плотной пеленой взгляд. Они отдавались болезненным, невероятно острым комом в горле. Розье бросила короткий взгляд на улицу за окном, стараясь не заплакать в полную силу. Поверить в реальность прошедшей ночи было слишком сложно, просто невозможно. Хотелось убеждать себя в том, что это просто затянувшийся ночной кошмар, который вот-вот завершиться и всё снова будет хорошо. Но нет, не сегодня.       — Сколько времени? — тяжело сглотнув и нахмурившись, спросила она, даже не пытаясь угадать, сколько она вообще спала. Смятое одеяло сползло с края кровати, а тонкая подушка вовсе валялась на полу.       — Четыре часа дня, — спокойно ответила Морган, но и без того взволнованную Розали это напрягло ещё сильнее.       Приподнявшись на локтях и подтянув ближе к себе свои ноги, Розье недоуменно посмотрела на Кэтрин, склонившуюся над ней, а после быстрым взглядом прошлась по её внешнему виду. На девушке была свободная чёрная футболка, практически полностью прикрывавшая короткие шорты такого же цвета, а на ногах — самые обычные мягкие тапочки. Волосы слегка растрёпаны, а от вчерашнего образа своевольной и непокорной красавицы не осталось и следа, словно тогда перед ней был совершенно другой человек.       — Как четыре? — голос невольно сорвался на последнем слоге.       — Не удивляйся так, — беззаботно усмехнулась Кэт, выпрямившись и аккуратно поправив свои шорты, одёргивая их немного вниз. — Мы ведём ночной образ жизни, такая уж работа. Пойдём лучше завтракать, а то следующий нормальный приём пищи нам ещё не скоро светит.       Но вставать с кровати и идти куда-то не хотелось вовсе. Всё вокруг казалось нереальным и неправдоподобным. Простой обман зрения и игра фантазии. Сейчас дядя придёт за ней, скажет что-то хорошее, а ещё лучше, если это будут отец и мать. Но вся правда жизни заключалась в том, что дядя её предал, отец и мать умерли, а она стала безвольной вещью в чужих руках. И белый бинт, которым была перемотана её порезанная ладонь, прекрасно напоминал об этом.       Осмотревшись вокруг себя, Розье заметила висевшую на изножье её кровати одежду: серые футболку и шорты, практически такие же, как у Кэтрин. В комнате с ними была Сара и ещё несколько незнакомых девушек, почти одинаково одетых и выглядящих достаточно сонными, вероятнее всего, как и сама Розали.       — Розали, вставай, — поторопила девушку Морган, завязав свои волосы в небрежный пучок, — нас никто ждать не будет.       Розье переставила ноги на пол, случайно коснувшись пятками края обычных тканевых тапочек. Тонкая подошва, через которую легко чувствовался холодный каменный пол, и размер в несколько раз больше её собственного. Промолчав, девушка сняла с себя своё платье, в котором ложилась спать, невольно стараясь прикрыть оголённое тело руками и надеясь скрыть его от взглядов соседок. Но всем было всё равно. Никто не смотрел на неё, даже Кэтрин, озабоченно перерывающая ящики своей тумбочки в этот момент.       — Чёрт... — шёпотом выругалась Морган, не прекращая попыток. — Да где же она?       Розали всё так же не произнося ни слова быстро оделась в данную ей одежду, и повесила на изножье кровати вместо неё своё платье. Она села обратно на край матраса и с недоумением посмотрела на Кэтрин, выглядящую чересчур взволнованно и даже напугано. И с одной стороны было абсолютно всё равно, что послужило тому причиной, свои проблемы интересовали её куда больше, но всё же назойливое любопытство заставляло украдкой поглядывать на соседку.       — Дьявол! — в конечном итоге воскликнула Морган, громко захлопнув свой ящик. — Кто рылся в моих вещах? — обернувшись на соседок, спросила она.       — А что пропало? — равнодушно поинтересовалась одна из девушек. Она сидела на кровати напротив, поджав под себя ноги, и неторопливо расчёсывала свои огненно-рыжие волосы.       — Бутылка с коньяком. Никто не брал? — с отчаянием и надеждой в голосе, спросила Кэтрин, но соседки лишь сочувствующе покачали головами. — Блэк меня убьёт.       — Это уже какой раз, Кэти? — печально вздохнув, спросила всё та же рыжеволосая.       — Тринадцатый, — обречённо произнесла она. — Дьявол... Надеюсь, её нашёл Эдвард, а не...       Дверь их спальни резко распахнулась, а на пороге показался Маккиннон. Парень облокотился плечом о дверной косяк, скрестив руки на груди и равнодушно посмотрел на свои наручные часы.       — У вас осталось семь минут, милые дамы, — холодно сказал он, а после недовольно посмотрел на Морган. — На пару слов, Кэт, — кивнув в сторону коридора, добавил он и, дождавшись когда девушка пройдёт мимо него, вышел следом за ней из комнаты.       Розали с украдкой проследила за быстро скрывшимися из вида фигурами Эдварда и Кэтрин, не заметив, как за ней самой уже стали с интересом наблюдать. Рыжеволосая соседка задумчиво прикусила нижнюю губу, без стеснения рассматривая Розье, пока наконец не пересеклась с ней взглядами.       — А я тебя знаю, — с каким-то детским восторгом произнесла она, прожигая Розали взглядом светло-зелёных глаз. — Ты Розье, верно? Училась на пятом или шестом курсе, когда я из школы выпустилась. Помню ты так кичилась своей фамилией в то время. Ты и Малфой. Слизеринцы... — мечтательно и слегка театрально протянула она. — Избалованные дети богатых родителей, — беззлобно усмехнулась она, но Розали это всё равно задело.       Розье молча поджала губы, отвернувшись к окну, едва сдерживая вновь подобравшиеся комом к горлу слёзы. Очередное напоминание о том, что теперь всё не будет так, как прежде. И сейчас её фамилия не будет значить ни для кого и магловского цента. Всем плевать.       Розали тихо всхлипнула, прикрыв глаза. Было до ужаса обидно осознавать свою беспомощность и слабость перед другими. Незнакомое место, совершенно чужие люди и свои правила. На её плечо опустилась лёгкая рука, слегка сжав.       — Прости, — с виноватой улыбкой, сказала рыжеволосая девушка, сев рядом с Розали на её кровать. — Не думала, что тебя это так сильно заденет. Я — Лилит, хотя это и не настоящее моё имя, — убаюкивающе мягко проговорила она. — Вряд ли ты помнишь меня, но я училась на Когтевране и ты несколько лет назад увела у меня парня, — широко округлив глаза, с лёгкой усмешкой добавила Лилит. — За что я тебе даже благодарна.       — Не помню, — сухо ответила Розали, смахнув пару слёз со своих щёк тыльной стороной ладони.       У неё не было никакого желания разговаривать хотя бы с кем-то и тем более заново знакомиться с Лилит, которую казалось видела вообще впервые в жизни. Хотелось лечь обратно в кровать, пусть и не самую уютную, накрыться с головой одеялом, спрятаться от всего остального мира и забыться непробудным сном. Или плакать от обиды, надеясь, что кто-нибудь заметит, как ей сейчас было плохо, пожалеет и заберёт из этого места навсегда.       — Я помогу тебе сбежать, — едва слышно прошептала Лилит ей на ухо, загадочно улыбнувшись.       Розали обернулась на девушку, с недоверием посмотрев в её светло-зелёные глаза. На пару мгновений она решила, что ей послышалось. Сердце в волнении пропустило несколько ударов.       — Если, конечно, захочешь, — расслабленно усмехнувшись, добавила она.       Лилит поднялась и ушла обратно к своей кровати раньше, чем Розье смогла ответить ей хоть что-то. Дыхание предательски перехватило и все мысли в одну секунду оказались заняты обманчивым чувством свободы, которая оказалась буквально перед ней, стоит только протянуть руку и сделать шаг вперёд.       Не успела Розали смириться со своим новым положением, как судьба, не став долго томить ожиданием, дала лёгкий способ выйти из него. Теперь взгляд её был полностью сосредоточен на этой странной рыжеволосой особе, которой сейчас определённо хотелось задать множество вопросов. Но бывшая когтевранка, коей представилась её новая знакомая, уже не замечала Розье, беззаботно улыбаясь и умело массируя собственные ноги в области икр.       Лилит посмотрела на настенные часы, и Розали подсознательно повторила её жест, также проверяя время. Ровно половина пятого часа. Все девушки в комнате тут же засуетились, направившись к выходу, и Розье ничего не оставалось, кроме как последовать за ними, стараясь не упускать из виду рыжую голову соседки, захватившей всё её внимание.       Она не запоминала пути, слепо следуя за остальными по мрачным серым коридорам, пока наконец не дошла до небольшого, но достаточно светлого, помещения, служащего столовой — легко догадалась Розали, в первую очередь, по довольно-таки приятному запаху еды. Она ничего не ела со вчерашнего дня и от этого желудок девушки сейчас скрутило неприятными спазмами. Организм прямо требовал восстановить энергию, потраченную за прошедшую ночь переживаниями и сильным стрессом.       Здесь стояло несколько деревянных столов с лавочками, похожих на те, что были в Большом зале Хогвартса, только несколько меньшие по размеру, способные разместить за собой не больше тридцати человек. Взволнованно пробежав взглядом, Розали быстро нашла Лилит, направившись в её сторону. Соседка по комнате уже успела разместиться за столом, притянув к себе тарелку с едой, попутно разговаривая с черноволосой девушкой, сидевшей напротив неё. Розье заняла свободное место рядом с Лилит, после чего напряжённо затаила дыхание, опустив взгляд и не представляя, с чего можно было начать разговор.       Слепо уставившись в собственную тарелку с кашей, Розали негнущимися пальцами взяла железную ложку. Сердце продолжало взволнованно биться, периодически замирая в груди. Она никак не могла взять себя в руки, поглощенная домыслами того, как соседка по комнате поможет ей сбежать и как скоро это произойдёт.       — Она съедобная.       Голос Лилит мгновенно отрезвил сознание Розали, нелепо замершей с ложкой в руке над тарелкой каши. Пока она ещё находится в этом месте, лишённая права выбора, ей придётся мириться со здешними правилами.       — И очень даже вкусная, — прозвучал звонкий голос черноволосой напротив. — Мы с тобой виделись вчера, новенькая, — мягко рассмеявшись, пролепетала она, после чего Розье подняла на неё взгляд.       Да, это была та самая Мишель, фривольно общавшаяся с верзилой-охранником на французском. Только сейчас, без косметики и в самой обычной одежде, она выглядела совершенно иначе: простая, по-домашнему милая и такая же сонная, как и почти все здесь. Разве что кроме Лилит, сильно выделяющейся на фоне остальных своей огненной копной волос и непередаваемым энтузиазмом. Или же так казалось только Розали.       — Я Мишель Бернар, — протянув руку, проговорила черноволосая.       — Розали Розье, — спокойно произнесла девушка, неловко и скупо ответив на рукопожатие.       — Ты лучше ешь, — кивнув на нетронутую тарелку Розали, произнесла Мишель. — Еда — это единственное, чего здесь не стоит бояться. Но плохо то, что если позавтракаешь недостаточно хорошо, придётся голодать до самого сна. Ужин поздно и возможности перекусить в течение работы практически нет.       — Вот, тоже лучше съешь, — сказала Лилит, положив под руку Розье большое и на вид весьма сочное зелёное яблоко, которое она взяла с небольшого железного подноса с фруктами, стоящего перед ними на столе. — Полезно и вкусно. Голодом морить себя здесь точно не стоит.       — Спасибо, — натянуто улыбнулась в ответ Розали, а сама думала о том, как бы скорее узнать, как отсюда можно выбраться. И пусть вчера Морган напугала её, что это невозможно, подобного и, вероятнее всего, единственного шанса упускать ей точно не стоило.       В проходе в столовую мелькнула знакомая фигура Кэтрин, а следом за ней показался и Эдвард. Маккиннон облокотился спиной на стену у входа, не сводя взгляда с внешне чересчур напряжённой Морган. Поджав губы, девушка направилась к их столу.       — Ну, как всё прошло? — нетерпеливо спросила Лилит, внимательно следя за Кэтрин.       Девушка остановилась возле свободного места напротив Розали, зажмурив глаза, словно от боли или дискомфорта. Она медленно разместилась на деревянной лавочке, странно сев так, чтобы перенести весь основной вес тела на ноги, а руками облокотилась о край стола.       — Выглядишь неважно, — сочувствующе произнесла Сара, сидевшая по правую сторону от Кэт. — Неужели опять..?       Морган утвердительно кивнула, не в состоянии открыть глаза. Розали, не понимая о чём идёт речь, с недоумением поглядывала на Кэтрин.       — Этот говнюк следит за мной, да? — шёпотом спросила Морган, ещё сильнее переместив свой вес на руки.       Услышав в ответ печальное "угу" от Лилит, Кэт с трудом подняла голову и, облокотившись только о левое предплечье и со злостью посмотрев на парня, показала тому средний палец. Маккиннон на это лишь лениво усмехнулся, вальяжно скрестив руки на груди, но взгляда так и не отвёл.       — Боже... — с болезненным стоном выдохнула Морган, вновь прикрыв глаза. — Просто убейте меня кто-нибудь, умоляю. Был бы у меня нож, своими руками зарезала бы ублюдка, который придумал использовать дырку в жопе не по её прямому назначению.       Все сидевшие рядом за столом определённо понимали, о чём говорила Кэтрин, но Розали оставалось лишь с трудом догадываться, но собственное воображение предательски быстро рисовало всевозможные мерзкие картины, на этот счёт. Аппетит мгновенно пропал, несмотря на то, что девушка съела не больше половины порции, лежавшей в её тарелке.       — Эдвард хотя бы не садист, в отличие от Джона, — с тяжёлым вздохом произнесла Сара, не поднимая головы. — И с ним договориться можно. Если бы был Джон...       — То ты бы неделю ходить нормально не смогла, сама знаешь, — сухо продолжила за неё Мишель, закончив со своей трапезой, и поднялась из-за стола.       Бернар уверенно подошла к Эдварду, сжав тонкими пальцами предплечье того, и привстала на цыпочки. Девушка прошептала что-то охраннику на ухо, после чего отстранилась. На лицах обоих застыли достаточно серьёзные выражения, но в конце концов Маккиннон что-то коротко сказал в ответ, на что Мишель кивнула и ушла из столовой окончательно.       — Кто такой Джон? — шёпотом спросила Розали, наклонившись ближе к Лилит.       Девушка тихо усмехнулась в ответ на вопрос Розье, повернувшись к ней лицом, на котором растянулась предвкушающая улыбка. Светло-зелёные глаза светились непонятным для Розали восторгом, из-за которого она подумывала теперь отказаться от своих слов, не желая больше знать, кто такой Джон.       Но Лилит уже начала отвечать: — Джон — второй охранник. Днём они с Эдвардом часто чередуются, так как нет особого смысла следить за нами вдвоём. А вот по ночам можно заметить их обоих, хотя Джонатана намного реже, так как он обычно любит разбираться именно с клиентами, чем с нами. Но всё же не советую попадаться ему на глаза. Он слишком вспыльчив и не особо выбирает выражения, ничуть не церемонясь с нами, — продолжала рыжеволосая. — Он очень жестокий и даже не пытайся доказать ему что-то или договориться. Это невозможно, — твёрдо сказала она. — Скажешь лишнего — не оберёшься проблем потом на свою задницу, — Лилит нервно обернулась на стоящего всё на том же месте Маккиннона, а после торопливо продолжила: — А вот с Эдвардом лучше подружиться сразу. Он очень часто закрывает глаза на многие вещи, но не переусердствуй с использованием его доброты. И ещё он, кстати, может принести тебе что-нибудь из внешнего мира: книжку, косметику или одежду какую-нибудь с побрякушками. Например мне он достал вот эти серьги, — девушка быстро убрала рыжие пряди за уши, продемонстрировав инкрустированное жемчугом украшение. — Не за бесплатно, разумеется, но за заработанные чаевые от некоторых щедрых клиентов вполне, и взамен ничего для себя не попросит. В общем, лучше дружи с ним.       И ни слова о побеге... Розали начала сомневаться, что тогда в комнате услышала всё правильно, решила, что ей всё только показалось и нужно попытаться выбраться самой. Сердце больно сжалось от страха. Что, если она уже начала сходить с ума?       Бежать. Бежать отсюда как можно скорее, и никогда не вспоминать о своём прошлом. Начать жить заново и покинуть навсегда убивающий её душу и тело Лондон. Главное сбежать, любым способом и ценой, вновь оказаться на свободе и просто жить.       — Пойдём, я провожу тебя до комнаты и кое-что расскажу, — наклонившись к её уху прошептала Лилит, после чего слегка потрепала Розали по плечу. — Пойдём.       Кое-что расскажет... В душе Розье мгновенно вспыхнула ещё не успевшая окончательно погаснуть надежда, и девушка сразу же поспешила следом за Лилит из столовой, воодушевлённая всё более стремительно приближающейся возможностью побега. Но возле самого выхода её за руку поймал Эдвард, из-за чего счастливая улыбка мгновенно исчезла с губ Розали.       — Не торопись, — сухо произнёс он, оттащив девушку в сторону к стене и небрежно поставив рядом с собой. — А ты можешь идти, — холодно добавил он, равнодушно посмотрев на Лилит. Девушка сразу же ушла, не сказав ни слова в ответ и не выразив на лице ни единой эмоции возмущения от того, что ею так легко командуют. А вот Розали не хотела мириться с этим.       — Отпусти меня, — сквозь зубы прошипела Розье, попытавшись вырвать свою руку, отчего на её предплечье лишь сильнее сомкнулись пальцы охранника. — Отпусти, иначе...       — Иначе? — с усмешкой переспросил Эдвард.       — Иначе закричу, — вспыльчиво произнесла девушка первое, что пришло в голову.       — Кричи сколько угодно, тебе это не поможет. А если надеешься, что своими воплями ты сильно меня выбесишь, то я заткну тебе рот кляпом, чтобы ты вообще больше не могла воспользоваться своим острым язычком, — раздражённо, словно на духу выпалил он, строго посматривая в глаза девушки. — Это тебе ясно?       — Ясно, — огрызнулась в ответ Розали, обидчиво насупившись и уставившись взглядом в пол.       К такому обращению с собой девушка вовсе не привыкла. Грубому и небрежному, без капли жалости в голосе и с уверенностью в каждом действии. К ней все люди относились всю жизнь совершенно по-другому, едва узнавали, какая у неё фамилия и кто её отец. Но вот фамилия осталась, потеряв всю свою значимость, а родителей больше нет и защитить её от жестокого окружающего мира оказалось некому.       Как же так вышло, что меньше чем за неделю она осталась круглой сиротой? Её отец не был простым работящим волшебником, верно служащим на благо Министерства Магии и Розали прекрасно это знала. Ещё со времён, когда над всей Магической Британией нависла угроза Волан-де-Морта и Пожирателей смерти, её отец нажил себе достаточно врагов, жаждущих его погибели и надеющихся на неудачу. Долгие годы он сражался за Волан-де-Морта, верил тому, что он говорил, считая исконно правильным оставить волшебный мир исключительно для волшебников, но позже понял, как и многие другие сторонники, что всё это было лишь прикрытием и изначальная идея, ради которой они и сплотились, никогда не заботила Тёмного Лорда. Власть и могущество, вот что по-настоящему его интересовало и вдохновляло, но никак не процветание магического мира и даже не состояние своих подчинённых. К восемьдесят пятому году армия Волан-де-Морта стала меньше практически в два раза, а в восемьдесят седьмом сам он исчез навсегда. Как поговаривали свидетели, о чём знали многие из газет, он просто рассыпался, пеплом развеявшись по ветру.       После окончания войны, по решению суда Визенгамота, её отца заключили в Азкабан, но спустя несколько лет, путём стараний матери, досрочно освободили. Но всё же недругов за это время не стало меньше. И вот, неделю назад, поздней ночью, когда Розали решила на пару дней остаться в гостях у дяди, её родителей убили в их же кровати, когда те спали, о чём она узнала позже со слов дяди. Несколько дней она не могла выйти из своей комнаты, проплакав в подушку все слёзы, что были у неё, но легче от этого всё равно не становилось. В душе стало пусто и невыносимо холодно. Полученные в наследство поместье и сейф в банке Гринготтс, до отказа наполненный деньгами и драгоценностями, вызывал лишь отторжение, отчего она отдала их дяде до того момента, как решится сама воспользоваться. Как глупо...       Теперь у неё не было ни дяди, ни наследства, и осталась в душе только боль и тоска от осознания, что она так быстро потеряла всё, что имела... что давало ей смысл и уверенность в своей жизни и возможностях. Сейчас уже не осталось ничего. Ни тёплых объятий матери, ни крепкого плеча отца, ни ласковой улыбки дяди.       — О чём задумалась? — холодно спросил Эдвард, попутно посмотрев на свои наручные часы, а после на пару задержавшихся в столовой девушек, тут же стушевавшихся и заторопившихся под его серьёзным взглядом. — Хотя можешь не отвечать. Быть молчаливой тебе куда больше идёт.       — Не твоё дело, — прошипела в ответ она, поджав губы и только сейчас почувствовав, как по её щекам скатывались слёзы, которых она даже и не заметила. Быстро смахнув их тыльной стороной ладони, Розали с ненавистью посмотрела на Маккиннона. — Может отпустишь меня уже? Мне больно. Синяк останется, — уже чуть более спокойно произнесла она, поняв, что с Эдвардом ругаться бесполезно и действительно можно сделать себе только хуже.       — Нет к тебе доверия, Розали, так что не отпущу.       Но всё же хватка на её предплечье стала значительно слабее, отчего Розье слегка облегчённо выдохнула, ощутив, как стремительно хлынула кровь к успевшим затечь пальцам.       Как только в столовой никого не осталось, Эдвард молча повёл следом за собой девушку по всё тем же серым коридорам. Желание сопротивляться моментально вспыхнуло внутри Розали, но всё же она успела остановить саму себя, хорошо помня свои вчерашние попытки избавиться от надзора этого охранника. Ни одна из них не увенчалась успехом.       — Куда мы идём? — лишь с любопытством осторожно спросила Розье, когда узнала знакомый зал, с которого вчера всё началось, и лестницу, ведущую на второй этаж, где располагался кабинет Регулуса Блэка. — Эдвард? — нетерпеливо повторила она, когда парень не ответил на её вопрос. — Ты тащишь меня к этому ублюдку? — с ужасом спросила девушка, постаравшись остановиться на месте перед самыми ступенями.       Маккиннон резко дёрнул её за руку, из-за чего Розали оступилась, чуть было не полетев носом вниз, но чудом успела среагировать, оставшись на ногах. Со злостью посмотрев в спину парня, девушка быстро догнала его, постаравшись ударить, чтобы хоть немного привлечь внимание. Но стоило ей только замахнуться, как Эдвард в долю секунды перехватил и вторую её руку, практически до хруста костей сжав.       Парень рывком притянул Розали ближе к себе, склонившись к её лицу.       — Нет, мы идём не к мистеру Блэку, — сквозь зубы прорычал он. — Но тебя это волновать не должно. Я не обязан отвечать на каждый твой вопрос, милочка, и пояснять тебе всё, как маленькому ребёнку, тоже, — причитал Эдвард. — Если я веду тебя за собой, значит ты должна молча идти, не спорить и уж тем более не пытаться меня ударить. У меня есть приказ и я его выполняю, используя имеющиеся на то полномочия, а любой мой приказ должна выполнять ты. Молча. И без лишних вопросов. Это ясно?       — Я просто спросила. Я имею право знать, куда меня ведут без моего же ведома. Я не вещь, чтобы мной так пренебрежительно пользоваться и таскать как тряпичную куклу, — с раздражением произнесла она, попытавшись вырвать свои руки.       — У тебя нет здесь прав, Розали. Все твои права ограничены желаниями других людей, и чем раньше ты это поймёшь, тем тебе самой станет проще.       — Я не стану подчиняться, тебе тем более. Мой отец узнает и...       Розали мгновенно осеклась, прикусив свой язык. Вся храбрость и силы тут же её покинули, словно их и не было. Виновато опустив взгляд в пол, девушка тут же сникла под пристальным взглядом Маккиннона, от которого стало ещё более тошно. Парень молча отпустил её руки, положив свою широкую ладонь на спину Розье и слегка подтолкнул её вверх по лестнице, а сам последовал за ней буквально в шаге.       — Поднимайся, потом направо, — сухо приказал он, дыша девушке в затылок.       Розали шла на негнущихся ногах и неловко потирала раскрасневшуюся кожу рук, желая провалиться сквозь землю. Было бессмысленно надеяться на что-то хорошее. Она не знала, куда Эдвард направлял её, но пыталась гадать. В таком виде — нелепых тапочках и невзрачной футболке, к тому же с растрёпанными волосами — её вряд ли бы повели к кому-то, тем более сам Регулус дал ей два дня, чтобы освоиться. Она слишком неуютно чувствовала себя среди этого красного коридора, ведущего в неизвестность.       — Сюда.       Маккиннон подвёл её к той же двери, где он вчера обрабатывал порез Розали. Девушка с непониманием и недоверием обернулась на Эдварда, с вопросом посмотрев в глаза тому. Парень тяжело вздохнул, но всё же пояснил: — Тебя осмотрит лекарь. Это необходимо. Веди себя вежливо хотя бы с ней и не натвори глупостей. Я буду ждать тебя здесь и как только закончишь, проведу обратно до комнаты, так что даже не думай о том, чтобы попытаться сбежать.       — Ты и мысли контролировать умеешь? — с вызовом усмехнулась девушка, на что Маккиннон недовольно выдохнул, поджав губы, и открыл дверь перед Розали, силой втолкнув внутрь, после чего сразу же закрыл.       Розье гордо фыркнула, отряхнув свою одежду и тут же быстро осмотрела залитый солнечным светом кабинет. За столом возле окна сидела молодая девушка в светло-голубой мантии и что-то записывала пером в небольшую тетрадь. Каштановые кудрявые волосы её были собраны в небрежный пучок на затылке, не позволяя отвлекаться от работы.       Быстро поставив в записях точку, она подняла на Розали спокойный взгляд карих глаз и быстро осмотрела её с ног до головы.       — Здравствуй. Проходи, садись, — лекарь взмахнула волшебной палочкой, придвинув стул, стоявший возле входа, к противоположной стороне стола.       Розали медленно подошла и села напротив волшебницы, оказавшейся очень красивой и даже сильно-привлекательной девушкой лет двадцати с небольшим, но внешне выглядящей весьма уставшей и похоже сильно замученной своей работой. Бывшая слизеринка сразу же заметила обручальное кольцо на безымянном пальце девушки.       — Меня зовут Гермиона Грейнджер, можешь обращаться ко мне как мисс Грейнджер. А ты — Розали Розье, верно? — спросила она с наигранно-вежливой улыбкой, вновь вернувшись к своему блокноту и что-то отметив в нём.       — Да, — безэмоционально ответила Розье, постаравшись понять, что записывала лекарша, с трудом разбирая кверху повёрнутые к ней буквы.       — А дата рождения? — всё также мягко продолжала спрашивать она, быстро делая новые пометки.       — 25 июля 1984 года, — ответила Розали, задумчиво продолжив следить за тем, как аккуратно, но торопливо выводила Гермиона ровные буквы.       Ей стало любопытно, кто такая, эта Гермиона Грейнджер, почему работает на Регулуса Блэка? Кто её жених? Как она сюда вообще попала и знает ли, что это за место и кто вообще сидит перед ней? Сможет ли помочь сбежать, если пообещать ей что-нибудь взамен или надавить на жалость?       — Сколько половых партнёров было?       Розали подняла взгляд на девушку, оставив рассматривание её записей, и пересеклась голубыми глазами с карими напротив, спокойно смотрящими на неё в ответ. Розье стушевалась, отведя немного неловкий взгляд к окну. Сквозь приоткрытую створку был слышен шелест зелёной листвы на деревьях и шум магловских машин.       — Двое, — практически шёпотом сказала она, но Грейнджер казалось этим совсем не была удивлена. Ни осуждения, ни одобрения, лишь очередная пометка в записях.       — Последний менструальный цикл?       Розали замялась окончательно, опустив взгляд на свои руки, собранные в замок и лежащие на коленях. Волшебница подняла на неё понимающий, сочувственный взгляд, терпеливо дожидаясь, когда та решится ответить.       — Примерно недели две назад, — шёпотом ответила Розье, стыдливо прикрыв глаза.       — Теперь тебе придётся достаточно тщательно наблюдать за ним и всё записывать, сразу предупреждаю, — в поучительном тоне сказала Грейнджер. — Это необходимо для отслеживания твоего здоровья в первую очередь. Вставай, раздевайся догола.       — Зачем? — удивлённо спросила девушка.       — Мне нужно осмотреть тебя, — спокойно пояснила Гермиона, но сразу же поняв по реакции Розье, что та просто так добровольно ничего делать не станет, поспешила добавить: — Розали, я просто осмотрю тебя и, если всё будет в порядке, ты даже ничего особо и не почувствуешь.       — Это обязательно?       Грейнджер кивнула головой, поднявшись из-за своего стола и аккуратно поправила в одну стопку все свои небольшие папки с записями, лежащими под тетрадью.       Розали отодвинула стул назад, неохотно встав на ноги. Раздеваться, пусть даже просто для осмотра, не было никакого желания. Медленно стянув с себя футболку через голову, и спустив по ногам шорты, Розье не могла решиться, чтобы снять с себя нижнее бельё. Кончики пальцев пробила мелкая дрожь и неприятный холодок прошёл по спине. За дверью стоял Эдвард, который мог войти в кабинет в любую секунду, когда только ему вздумается, и от этого становилось ещё более боязно раздеваться догола.       — Розали, — поторопила её волшебница, пройдя к медицинской кушетке и теперь ожидая только саму девушку. — Не тяни время, пожалуйста, — устало улыбнувшись, попросила она, нетерпеливо сжимая и разжимая в ладони рукоятку своей волшебной палочки.       Тяжело выдохнув, Розье парой быстрых движений избавила себя от остатков одежды, аккуратно сложив всё на стуле, после чего подошла к Грейнджер, стыдливо уставившись взглядом в пол.       — Ложись. И, если тебе так станет легче, можем поговорить о чём-нибудь, хотя обычно я привыкла работать в тишине, — всё с той же ненавязчивой мягкой улыбкой произнесла она, наблюдая, как Розали неумело забралась на кушетку.       Розье чувствовала себя слишком неуютно и плохо, а в следующую секунду в душе начинало возрастать волнение. Она прикрыла глаза, сжав ладони в кулаки и не представляя, к чему ей вообще стоило готовиться. Голая, беспомощная, сдавшаяся на волю случая.       — Вы замужем? — решила попытаться отвлечь себя хоть немного Розали, вспомнив про обручальное кольцо на пальце Грейнджер.       — Нет пока, но помолвлена, — спокойно ответила волшебница, проведя палочкой над телом Розье.       — С Регулусом Блэком? Поэтому вы помогаете ему? — импульсивно спросила Розали.       — Нет, — слабо усмехнулась она. — Я помогаю ему потому, что он помог мне несколько лет назад. Его брат, ты должна его знать, как профессора Трансфигурации, ещё в школьные годы заметил во мне хороший потенциал и помог решиться осуществить мою мечту. Он и Регулус Блэк способствовали моему дальнейшему обучению на лекаря, после чего помогли открыть свою больницу в Лондоне для всех нуждающихся волшебников и некоторых маглов, заразившихся магическими болезнями. А замуж я выхожу за племянника мистера Блэка, старшего сына Сириуса, мы учились с ним в своё время на одном курсе.       Розали ощутила неожиданное прикосновение к своей руке и открыла глаза. Гермиона внимательно осматривала оставшиеся красные следы после сильных пальцев Маккиннона.       — Это Эдвард сделал? — недовольно поджав губы, спросила волшебница, на что Розали слабо кивнула в ответ. — Годрик, я же просила его быть аккуратней. Теперь ещё и синяки останутся. А это? — указав на перебинтованную ладонь девушки, спросила она. — Сама порезалась?       — Разбила стакан о голову Регулуса.       Грейнджер удивлённо посмотрела в глаза Розье, после чего слабо хмыкнула.       — Смело, но достаточно опрометчиво. Как ты сюда попала?       Гермиона убрала волшебную палочку в карман своей светлой мантии и отошла к шкафу с различными баночками с зельями и отварами. Открыв стеклянную дверцу, она быстро стала искать что-то.       — Меня мой дядя в карты проиграл, — тоскливо пролепетала Розали, улыбнувшись с горечью.       В голове чёртовым напоминанием промелькнул вчерашний вечер. Дядя не только проиграл её в бордель, но и предал, лишившись всякого доверия со стороны племянницы. Для себя она уже успела решить, что ни за что не простит его, хотя сильно сомневалась, что тот когда-то станет просить у неё это самое прощение.       Розали приоткрыла глаза, равнодушно посмотрев на белый потолок, а после скосила взгляд на своё голое тело. По коже сразу же прошли мурашки от наглядного напоминания её полной беззащитности в этом месте. Подкрадывающаяся к горлу паника сковала движения. Девушка тяжело сглотнула, зажмурив до лёгкой боли глаза. Любой мог зайти, любой мог увидеть её целиком обнажённой и если захочет, то даже потрогать, а она никак не сможет постоять за себя, а если попытается, то сделает лишь хуже.       Стеклянная дверца шкафчика громко звякнула, закрывшись, отчего Розье испуганно вздрогнула, напрягаясь каждой клеточкой тела. Резкий порыв ветра ударился в окно, колючей прохладой касаясь нежной юной кожи, заставляя мелкий озноб пробежать по ней. Розали приоткрыла рот, учащённо задышав сквозь него, страшась открыть глаза хоть немного. Ей было безумно страшно за себя и свою жизнь и каждый шорох казался смертельной угрозой, которая обязательно принесёт только боль и страдания.       Девушка мгновенно отдернула руку, как только почувствовала к ней совсем лёгкое прикосновение и тут же распахнула глаза, с ужасом уставившись на Грейнджер, вновь стоявшую рядом с ней.       — Всё в порядке? — мягко спросила она, осторожно придвинув обратно ближе к себе руку Розали, на ладони которой красовался белый бинт. — Не бойся, здесь тебе никто не посмеет навредить. Я просто помогу залечить твои раны и всё.       В подтверждение своим словам, Гермиона поставила на край стола, на расстоянии вытянутой руки, набранные из шкафов склянки, после чего аккуратно размотала пясть Розье, отложив слегка испачканный в крови бинт в сторону. Взяв один из пузырьков с зельями, лекарша легко открыла его и стряхнула несколько капель на внутреннюю сторону ладони Розали, позволяя им растечься вдоль всего пореза. Отставив зелье обратно на стол, волшебница достала из кармана своей мантии волшебную палочку и молча взмахнула над рукой девушки. Рана исчезла буквально на глазах, словно никогда и не существовала.       — Вот видишь, ничего страшного, — мягко улыбнувшись, произнесла Гермиона, любуясь своей работой. — Я дам тебе одну мазь, которая поможет избавиться от синяков на руках и ещё некоторые таблетки, которые нужно будет принимать каждую неделю. Ты пока можешь одеться, а я отойду на пару минут, немного поговорю с Эдвардом, ладно? Как только вернусь, более подробно расскажу обо всём.       Розали слегка кивнула головой, с трудом приподнявшись на неслушающихся руках и перекинув босые ноги на холодный каменный пол. Гермиона быстро вышла из кабинета, не сильно отворив дверь и тут же прикрывая её за собой, так что из коридора нельзя было увидеть практически ничего. Взгляд Розали мгновенно метнулся к приоткрытой створке окна, после чего обратно на дверь, с другой стороны которой были слышны тихие голоса. Шанс был один и нужно действовать как можно скорее.       Спешно натянув на себя шорты и футболку за пару простых, ловких движений, Розье на цыпочках пробежала к окну, постаравшись максимально бесшумно раскрыть то настежь. Петли тихо скрипнули, и девушка испуганно обернулась к двери, проверяя, услышал ли это ещё кто-нибудь помимо неё. Действовать нужно было незамедлительно. Адреналин ударил в голову и, не помня себя, Розали спешно залезла на подоконник, проведя перед собой рукой и проверяя, была ли и здесь решётка. Не было. Её здесь не было!       Сердце затрепетало от восторга в то же мгновение, и даже когда она посмотрела вниз, высота не была пугающей. Но всё же второй этаж оказался слишком высок, чтобы просто так выпрыгнуть на малолюдную улицу. Шуметь было нельзя, на помощь не позовёшь, стоявшие за дверью Маккиннон и Грейнджер услышат намного раньше, чем случайные прохожие снаружи.       Свесив вниз ноги, Розье осторожно зацепилась за край небольшого выступа на фасаде дома, чувствуя одновременно облегчение от желанной свободы и страх упасть и разбить себе что-нибудь. Главное — не растянуть и не сломать себе ноги, иначе сбежать далеко ей точно не удастся. Было плевать, увидят ли её проходящие мимо маглы и обратят ли внимание. Если да, то это даже на руку ей. Больше любопытных глаз — больше шанс спрятаться среди неравнодушной толпы, под её защитой.       Однако как назло на улице не оказалось ни единой души. Время клонилось к концу рабочего дня, но за исключением редких машин никто здесь не ходил и, казалось, даже не жил.       Придерживаясь за край подоконника, Розали чуть более уверенно встала на маленький выступ, вылезая из окна практически полностью, как дверь кабинета неожиданно распахнулась. Сердце в груди замерло, пропуская несколько ударов. Прямо на неё удивлённо смотрели две пары глаз, явно не ожидая столь отчаянных мер от бывшей слизеринки.       Нога соскочила с выступа, а следом за ней и вторая. В секунду потеряв равновесие, Розали бесконтрольно полетела вниз, больно упав спиной на твёрдый асфальт и ударившись об него головой. Болезненный стон сорвался с губ Розье, после чего она потеряла сознание.       — Вот же дура... — прошипел сквозь зубы Эдвард, выглянув из окна и посмотрев на безвольно распластавшуюся на тротуаре девушку. — Мистер Блэк нам всем головы поотрывает, — раздражённо добавил он, оттолкнувшись от подоконника и направившись к выходу из кабинета. — Жди здесь, — небрежно бросил он печальной Гермионе, но та и сама прекрасно понимала, что теперь придётся задержаться. А ей так хотелось вернуться поскорее домой и наконец отдохнуть после бессонной ночи на её обычной работе...       Маккиннон быстро вышел на улицу, широкими шагами идя в сторону Розали, над которой уже успела нависнуть неравнодушная дамочка с маленькой собачкой на руках.       — Мисс. Мисс, с вами всё в порядке? — суетливо спрашивала она, слегка тормоша девушку за плечо. — Мисс... О, Господи...       — Всё в порядке, мадам, не стоит беспокоиться, — холодно произнёс Эдвард, подойдя к ним. — Ничего страшного не произошло, можете быть уверены.       — Она без сознания, верно? — взволнованно спросила дама. — Что с ней случилось?       — Выпала из окна, — сухо ответил Маккиннон, с лёгкостью подхватив Розали на руки. — Такое иногда случается, если не соблюдать осторожность.       — Бедняжка... — вторя словам девушки, собачка на её руках жалобно заскулила. — Но вы ведь ей поможете?       — Разумеется, мадам. Не волнуйтесь и возвращайтесь к своим делам.       Не обращая больше внимания на советы, брошенные ему вслед миловидной дамой, Эдвард пошёл обратно ко входу в бордель. Меньше, чем через несколько минут, Розали уже была вновь в медицинском кабинете...       Неприятная тягучая боль, сдавливающая виски и раскалывающая череп на несколько частей, пронзила её голову, вынуждая тихо застонать и до мелких звёздочек перед глазами, зажмуриться. Время ощущалось вязкой субстанцией, словно липкая смола растекалась в сознании, и сложно было понять, что произошло. Все воспоминания перемешались в голове и стало слишком трудно отделить реальность от давно забытых фантазий.       Попытавшись слегка приподняться, девушка обессиленно рухнула обратно на что-то мягкое, схватившись рукой за свой затылок и болезненно зашипев сквозь зубы. Но всё же некоторые фрагменты начинали медленно проясняться в её сознании. Потрескавшиеся губы то слабо открывались, то вновь смыкались, девушке катастрофически не хватало воздуха.       — Благодаря тебе, Розали, теперь на абсолютно всех окнах этого здания стоят решётки.       Жестокий, леденящий душу голос, прозвучавший одновременно близко и достаточно далеко, заставил пробежать мурашки по телу. Теперь она вспомнила и свой неудачный побег, и причину возникновения подобной идеи.       Через силу разлепив плотно сжатые веки, Розье сквозь боль повернула голову в его сторону, смерив взглядом полным ненависти мужчину, спокойно восседающего за своим столом. Тот явно мало был заинтересован лежавшей в его кабинете на кожаном диване девушкой, занимаясь своими делами, склонившись над какими-то бумагами. Его глаза были полностью сосредоточены на том, что он читал, и казалось, ничто не может нарушить его непоколебимое спокойствие.       — Я ненавижу тебя... — со злостью хрипло прошипела Розали, чувствуя, как неконтролируемо на её дрожащих веках появляются слёзы от обиды и отчаяния.       — Я не удивлён, — лениво хмыкнул Регулус в ответ. — Меня многие ненавидят и многие боятся. Придумай что-нибудь более оригинальное. Я подскажу тебе, — мужчина поднял на Розье холодный взгляд серых глаз, от которого девушка мгновенно сжалась. — Уважение, сдержанность и разумность. Вот что я хочу видеть от тебя.       — Не дождёшься.       В ответ лишь очередной уверенный смешок и снисходительная улыбка. Блэка ни капли не напрягала и не пугала эта ситуация, а юная девица, словно наоборот, даже забавляла своей упёртостью и ложными надеждами.       — У тебя нет выбора, — слегка пожав плечами, добавил он, вновь склонившись к своим бумагам.       Поджав губы, Розали отвернулась в другую сторону, слегка задев носом кожаную обивку спинки дивана. Хотелось, как маленькому ребёнку, обиженно скрестить руки на груди и забить в истерике ножками, громко крича и рыдая. Но томящая боль во всём теле не позволяла спокойно пошевелить даже рукой. Нет, тогда в её идеальном плане побега была большая ошибка: она не выпрыгнула из окна, а свалилась бесформенной тушей, не успев среагировать, чтобы хоть как-то уберечь себя от бесконтрольного падения. Возможно, если бы она была хоть немного аккуратней, то сейчас могла уже сидеть в каком-нибудь магловском автобусе на пути в неизвестность и без цента в кармане. И она готова была даже попрошайничать, лишь бы не оставаться в этом Мерлином забытом месте. Очередная попытка испорчена, а шанс навсегда потерян.       — Я хочу домой... — тихо проскулила девушка и жалобный всхлип сорвался с её искусанных от волнения губ. — От меня никакой пользы не будет. Зачем я тебе?       — Вам, — сухо отрезал Блэк.       — Что? — недоумённо спросила девушка, обернувшись на Регулуса.       — "Зачем я вам?" — всё так же не поднимая головы от бумаг, повторил мужчина. — Я намного старше тебя, Розали, и не потерплю другого обращения к себе, кроме как на "вы". Тебя не учили разговаривать вежливо? — подняв на Розье недовольный взгляд, спросил он.       Розали промолчала, раздражённо поджав губы и не зная, что можно ответить на это. Конечно, в детстве её учили с уважением относиться к старшим, но сейчас меньше всего хотелось соблюдать хотя бы малейшую вежливость при разговоре с этим человеком. И было глубоко плевать на последствия, ведь подчиниться его воле значило для неё окончательно растоптать свою гордость.       Продолжая всё ещё обиженно молчать, девушка всё быстрее начинала склоняться к тому, что Регулус первым продолжать разговор точно не станет. Его терпение и спокойствие, закалённые долгим жизненным опытом, явно были намного непоколебимее, чем у неё. Да и к тому же чувствовал он себя в этом месте, в отличие от Розье, определённо более уверенно, учитывая, что именно он и являлся владельцем этого заведения, а не пленником.       — Зачем я вам? — сквозь плотно сжатые зубы произнесла она, быстро сдавшись. — От меня не будет пользы. Тебе... — девушка прикрыла глаза, издав раздражённый вздох. — Вам же проще будет, если я не стану создавать лишних проблем.       — А ты собираешься намеренно создавать мне лишние проблемы?       — Если вы не отпустите меня... — неуверенно ответила она, делая свой голос всё тише с каждым новым словом.       — Не отпущу. Договор есть договор, и его подписал твой кровный родственник, а значит ты останешься здесь как минимум до момента истечения его срока. И пока ты прекрасно справляешься с тем, чтобы его лишь увеличить.       Неожиданно, буквально внезапно в голову девушки закралась одна мысль. То ли сильный удар о твёрдый асфальт стал тому причиной, то ли невероятное желание вернуться к нормальной жизни, не испытав всех тягот предстоящей, способствовали этому. Но данный домысел мог оказаться главной причиной, почему ей здесь не было место.       Да. Да! Это было именно то, что нужно! Вот он, тот самый аргумент, который был так необходим!       В восторженном состоянии, не замечая боли во всём теле и головокружащего чувства, сдавливающего виски, Розали подскочила на ноги и стремительно подошла к столу мужчины, облокотившись о него руками и пересекаясь радостным взглядом со слегка заинтересованными серыми глазами Блэка.       — Регулус, — восторженно начала она, но тут же строго была перебита: — Мистер Блэк.       Плевать! Пусть будет мистер Блэк. Это не важно, главное поскорее уйти отсюда.       — Если вам так интересно моё воспитание, мистер Блэк, — быстро затараторила она, мысленно растягиваясь в широкой победной улыбке, — то смею вас уверить, что в первую очередь меня учили, что не стоит терпеть обращения с собой, как с безвольным домашним эльфом. И ещё, что я не должна выполнять чужие приказы и подчиняться людям, которым я не обязана подчиняться, — улыбка перешла на её лицо, исказившееся в счастливой гримасе ликования. — А вам я ничего не должна, потому что это не было моим решением попасть в этот бордель в качестве шлюхи. Не я проиграла себя, пусть мой дядя и работает на вас, раз уж играл на чужую свободу вместо своей. Я не его вещь, чтобы он мог так легко подарить меня вам. Я совершеннолетняя и могу сама контролировать свою жизнь. Я не давала своего согласия и потому не могу принадлежать вам.       Выговорившись, Розье облегчённо выдохнула, гордо вскинув подбородок вверх и скрестив на груди руки. Она уже чувствовала себя свободной и ликовала от радости.       — Да, Розали, во многом ты права, — снисходительно кивнув головой, спокойно ответил Регулус, из-за чего на губах девушки засияла ещё более широкая и счастливая улыбка, чем прежде. — Но одно обстоятельство стоит выше всего тобой перечисленного.       — И какое же? — равнодушно хмыкнула девушка, не представляя, что в принципе что-то может быть не так.       — Когда ты подписывала договор о передаче своего наследства дяде, ты читала его содержимое?       Розье замялась, опустив взгляд в пол. Конечно же, она даже и не думала о том, чтобы читать его тогда. Ей было плохо. Она лишь старалась смириться со смертью родителей, и довериться, кроме как дяде, ей всё равно больше было некому. Доверилась...       Регулус слегка отстранился от стола, доставая из одного из ящиков какой-то пергамент, и быстро пробежался по нему взглядом.       — Вот его копия, — Регулус протянул девушке бумагу, и та дрожащей рукой осторожно его взяла. — Феликс передал мне это за день до того, как проиграл тебя. Просто ознакомиться, ничего более, как и я сам решил изначально. Но в одном из последних пунктов невзначай упоминается одна очень важная вещь. Вместе со своим наследством ты полностью отдала ему в пользование и саму себя. Вот и получается, что в своём нынешнем положении виновата только ты сама, Розали.       Она не верила собственным глазам. В предпоследнем пункте действительно было то, о чём сказал мужчина, и не поверить ему теперь было действительно невозможно. Девушка почувствовала, как по её щекам бесконтрольно стали скатываться солёные слёзы, а сама она от резко нахлынувшего к телу бессилия стала оседать на пол. Она сама виновата во всём. По неосторожности добровольно доверилась не тому человеку, и теперь находится здесь.       Бумага упала на стол, а сама девушка села на пол, поджав к груди ноги и обхватив их руками. Уткнувшись лицом в колени, Розье зарыдала от безысходности, не представляя, что можно делать дальше. Весь мир рухнул, а силы покинули её.       — Дура... — прошипела сквозь зубы она, мелко задрожав всем телом от тихих всхлипываний. — Дура, дура, дура, дура, — причитала она, громко рыдая, больше не сдерживаясь.       Отодвинув бумаги в сторону, Регулус поднялся из-за стола и размеренным шагом подошёл к девушке, встав прямо перед ней. Бесчувственные серые глаза холодно смотрели на Розали, страдания которой не вызывали в его душе ровным счётом ничего. Он давно привык к подобному, и для него эта девушка, несмотря на знатность своего происхождения, не станет особенной. Она очередная, такая же, как и все до неё. Звучные фамилия и имя мгновенно гаснут на фоне поведения и разумности, и пока Розье этого очевидно понять не могла.       — Встань, — приказал он, убрав одну руку в карман своих брюк.       Но Розали не подчинилась, даже не услышала его слов за собственной истерикой. Тяжело вздохнув, Блэк взял девушку рукой за шиворот футболки, силой вынуждая подняться. Еле устояв на подкосившихся ногах, Розье со страхом посмотрела на мужчину перед собой, а после спрятала своё лицо в ладонях, продолжив плакать и снова безвольно начав оседать на пол.       — Розали, — строго произнёс Регулус.       Девушка чуть тише всхлипнула, замерев.       — Убери руки от лица и посмотри на меня.       Мелко вздрагивая всем телом, сотрясаемая беспокойным дыханием, девушка попыталась сделать то, о чём говорил мужчина. Но отняв ладони буквально на доли миллиметров, снова безудержно разрыдалась, свалившись на пол к его ногам, не найдя в себе сил успокоиться. Грубо схватив её за волосы на затылке, Блэк сильнее сжал пальцами светлые пряди запрокидывая голову Розали назад и второй рукой скинул её ладони в стороны. С раздражением смотря в красные от слёз испуганные глаза девушки, он сухо произнёс: — Если сейчас не встанешь на ноги сама, то я подниму тебя за волосы. Попробуешь закрыть лицо опять, свяжу тебе руки.       Убрав свою руку, Регулус выпрямился, без интереса наблюдая за попытками Розье встать. Аккуратно переставляя ноги и отталкиваясь руками от пола, девушка встала, потупив взгляд вниз и продолжая плакать. Потянувшись ладонью, чтобы смахнуть со своего лица слёзы, она тут же одёрнула её обратно, тихо всхлипнув.       — Посмотри на меня, Розали.       Девушка подняла на него робкий испуганный взгляд, сильно сомневаясь, что есть теперь хоть какой-то смысл ему не повиноваться. Хотя, может быть, тогда он убьёт её, и все мучения закончатся, не успев начаться. Серые глаза мужчины вновь были абсолютно спокойны.       — Я хочу, чтобы ты поняла несколько простых вещей, Розали, и попрошу тебя слушать меня достаточно внимательно. Надеюсь, насчёт того, что меня нужно уважать и обращаться ко мне вежливо, мне беспокоиться не нужно и ты всё усвоила. Так?       Розали слегка кивнула, движимая одним лишь подсознанием, ведь само сознание твердило о том, что нужно продолжать сопротивляться, чего бы это не стоило.       — Хорошо, — довольно улыбнувшись, заключил он. — Тогда следующее. Выполнение приказов и подчинение. Что бы я тебе не сказал, ты обязана беспрекословно выполнить это. Никаких вопросов: "Почему?", "Зачем?", "А если?". Просто молча выполняешь, без лишних возражений. Понятно?       — Да... — шёпотом ответила Розали, опустив взгляд в пол, и ещё тише добавила: — мистер Блэк.       — Подчинения от тебя буду требовать не только я, но и многие другие мужчины, которые придут в бордель. Но здесь существуют некоторые правила, по которым ты не всегда обязана делать то, к чему тебя хотят принудить. Но эти же самые правила не будут действовать, если ты получишь наказание. Но об этом чуть позже. Подойди.       С трудом переставляя неслушающиеся ноги, девушка сделала несколько шагов ближе к нему и остановилась.       — Поцелуй меня.       Розали шокировано посмотрела на мужчину, словно спичка в секунду вспыхнув от негодования и возмущения. Что значит: поцеловать его? На лице Блэка растянулась хищная ухмылка, а глаза продолжали спокойно наблюдать за внутренней борьбой девушки, которой предстояло или пересилить себя и сдаться или же оказать сопротивление и отдать себя в его руки, полностью под его контроль.       Нервно прикусив нижнюю губу, Розье переступила на месте с ноги на ногу. Потупив взгляд в пол, Розали сделала полшага ближе к нему, судорожно сжав ладони в кулаки. Зажмурившись, девушка привстала на цыпочки и робко коснулась губами его щеки, мгновенно отстранившись.       — Ты встречалась с несколькими парнями, а целоваться так и не научилась? — усмехнулся Регулус. — Ни за что не поверю, Розали. Даю тебе ещё одну попытку.       Стушевавшись, Розье насупилась и опустила взгляд в пол. Щёки налились алой краской от стыда. Конечно, она целовалась не один раз, но всё же сейчас это было совсем другое. А точнее, человек и обстоятельство. Блэк хотел дождаться от неё полноценного поцелуя в губы, но Розали не могла этого сделать. Не могла переступить через себя. Было больно, страшно и мерзко.       Дыхание становилось всё более частым и сердце всё быстрее билось в груди. Страшно было даже посмотреть на него, а всё тело парализовало. Секунды сомнений стали тянуться словно вечность.       Громко выдохнув, девушка шагнула вплотную к Регулусу, собрав мелко дрожащие руки в замок за спиной. Подняв на мужчину полный обиды и злости взгляд, Розье мимолётно коснулась губами его губ, собираясь шагнуть обратно назад на безопасное расстояние, но не успела. Блэк одной рукой уверенно обвил её талию, не позволяя отстраниться, и наоборот сильнее прижал к себе хрупкое тело девушки. Он развернул Розали, вжимая в свой стол, и впился в её губы грубым поцелуем, мгновенно вызвавшим в душе бывшей слизеринки негодование и злость.       Положив ладони ему на грудь, Розье попыталась оттолкнуть мужчину от себя, но безрезультатно, он был намного сильнее её. Вторая рука Регулуса собственнически проскользила вниз к самому краю коротких шорт. Розали истошно завопила сквозь поцелуй, напугано округлив глаза, после чего почувствовала, как обжигающе больно прикусил её нижнюю губу мужчина в ответ на протест. Рука Блэка вернулась обратно на её талию. Довольно ухмыляясь, он отстранился от девушки.       Ощутив привкус крови на языке, Розье тут же провела рукой по своим губам. На бледной коже остался алый след. Да, это была действительно кровь.       — Попросишь Кэтрин научить тебя нормально целоваться и завтра продемонстрируешь мне, — холодно произнёс Блэк, на что Розье с ненавистью посмотрела на него, желая высказать всё, что думает. Ей было что ему сказать и чем возразить. Чувство злости разрывало её буквально изнутри. — Тем более вы с ней неплохо поладили, насколько мне известно.       — Но... — раздражённо начала девушка, но строгий голос тут же пресёк все её попытки: — Без возражений, Розали.