Ангел для твоей тьмы

Дверь за непризнанной захлопнулась. Мими вздрогнула от хлопка, который вырвал её из размышлений, и слеза покатилась по дрожащей щеке. Договариваться с совестью? Я с ней не договорюсь больше никогда. «Неделя до» Мими сидела за массивным золотым столом, лениво ковыряя содержимое тарелки. На фоне неслись бубнящие беседы родителей, до которых ей абсолютно не было дела. Мими всегда была рада возвращаться домой после длительной разлуки из-за учёбы. В этот раз что-то было не так, как обычно. Мысли её были где-то далеко, радости от встречи с родными практически не было. — Как проходят уроки по крылоборству? У тебя есть прогресс? — Да, меня уже ставят с Аввадоном. — Неплохо. У вас по-прежнему этот урок ведёт Геральд? — Да. — Помню его подростком — он был ещё тем чертёнком. Элиза, помнишь, как он тебе подсыпал в папиросу порох к табаку? — О да, от моего мундштука остались лишь осколки, и ожог заживал полдня, гадёныш. — Разбойник Геральд, до сих пор удивляюсь, какой черт его потянул в академию, — улыбнулся своим воспоминаниям Мамон. — Надо будет посетить школу и поговорить с ним, чтоб ставил тебя с более сильным противником. С Люцифером, например. — Па, не перегибай. Люциферу нет равных. — И кто же с ним сейчас в спарринге? — Дино. — Дино? Кто это? — Сын Ангела Фенцио. — И что же, сын этого недоразумения преуспевает? — Он считается вторым лучшим учеником после Люцифера. — Неплохо, для сына такого проходимца. Наверное, пошёл в мать. Великолепная была женщина. — Хм… Мими вновь нахмурилась, погрузившись в свои мысли, пока родители обсуждали покойную супругу учителя. — Дочь, что тебя беспокоит? — Ууу?.. — тряхнув головой, Мими вынырнула из размышлений. — Ты ведёшь себя странно. У тебя всё в порядке? Тебя что-то гложет? Мими неуверенно повела плечами, закусила верхнюю губу, решаясь. — Да, папа, есть кое-что, что меня беспокоит. — Поделишься? — Недавно у нас был урок, на котором обсуждали закон о неприкосновении. — А что его обсуждать? — Ну, у нас много непризнанных, и эта тема поднимается довольно часто. — Ох, эти непризнанные… Шепфа слишком великодушен, давая людям второй шанс. — Па, я дружу с одной из них. Мамон недовольно скривился, закатив глаза. — Дочь, окружать себя нужно лучшими, чтоб стремиться к высотам. Что тебе может дать непризнанная? Я о ней наслышан: талантливая девочка, дочь Серафима Ребекки, но она человек. Она никогда не будет достаточно хороша для таких, как мы. Её место рядом с такими, как мальчишка Фенцио. Ты состоишь в кругу высших демонов, твоя репутация не позволяет подобные связи. — Но, папа! — Я не давлю на тебя, Мими, пока ты учишься в академии. Но после — ты должна будешь оборвать подобные связи. Мы отошли от темы. Что насчёт закона о неприкосновении? После подобных разговоров тем для беспокойства становилось больше, но демоница продолжила: — Нам рассказывают, что дети, рождённые в запретных парах, умирали через пару часов после рождения. — Всё верно, — невозмутимо ответил демон ненасытности и богатства. — Так говорят нам учителя… но так ли это на самом деле? Если всё же кто-то выжил? — К чему такие глупые предположения, Мими? — Меня беспокоит вопрос: всем наплевать на это, или же это специально тщательно скрывают? — Мими, это бестолковые рассуждения, которые не стоят того, чтоб за семейным столом это обсуждать, — чуть жёстче желаемого ответил хозяин дома. Девушка закипела от злости, как нагло отец врал ей прямо в лицо. — Или настолько важны, что ты врёшь, глядя мне прямо в глаза?! — Что за тон, юная леди?! — Я знаю о существовании метисов! — Их не существует! Это сказки бездарей и низших бессмертных! — Я знаю о Люцифере! Мамон нервно дёрнул верхней губой и прищурился на дочь. — Ты не стёр мои воспоминания о его прошлом, — чуть тише продолжила Мими. Элиза вжалась в стул, лишь переводя взгляд от дочери к супругу. — Я знаю, что Шепфа преследовал всех выживших метисов и убивал, уничтожал всех, кто нарушил закон, — с глаз демоницы хлынули слёзы. — Допустим, — хрипотца в голосе выдавала нервозность демона. — Какая тебе дело до этих безмозглых? Откуда этот альтруизм, дочь? Мамон стал перебирать пальцами по столу. Каждый удар отдавался в груди девушки; в голове в стократном размере звучал этот звук. — Как Шепфа мог убивать своих детей? За что? Если такие дети рождались, значит, это не влияло на равновесие? Потому что они сильнее обычных бессмертных? Из-за этого Люцифер такой сильный? Почему тогда его не убили? — Достаточно! — крик демона разнёсся землетрясением по замку, в некоторых местах стали обваливаться камни со стен. — Кто вбивает эту дурь тебе в голову?! Он схватил Мими за плечи и начал пробираться в её воспоминания: грубо, дерзко, больно. — Не смей рыться в голове дочери! — резко встала из-за стола Элиза. Мамон перевёл взгляд на супругу, сомкнул челюсть до желваков и так же резко отпустил маленькую демоницу. — На этом разговор закончен, — процедил он. — Но уясни раз и навсегда: если ещё раз услышу что-то подобное из твоих уст — убью тех, кто тебе промывает мозги, всех, кто к этому причастен, и твою непризнанную подружку. Что-то мне подсказывает, что это зародилось в твоей голове не без её помощи. «Школа Ангелов и Демонов.» Слёзы застыли в глазах демоницы, она продолжала смотреть в своё отражение, расчесывая смолистого цвета волосы. Нет, Вики, он мне не безразличен… Я делаю это, чтобы защитить его. Весь день демоница занимала себя обучением и спортом — собственно, как и всю прошедшую неделю. Это помогало ей не вдаваться в душевные страдания и переживания. Алкоголя она избегала, так как он подействовал в обратную сторону — ещё и с Ади поругалась. Нужно было находить новые занятия и впечатления, чтобы заглушать душевную боль. Ведь все её мысли возвращались к его образу. Так и в этот вечер Мими решила полететь на неизведанный ею остров. Не хотела неловких разговоров с соседкой, поэтому покинула комнату до предполагаемого возвращения подруги. Посещение любого острова подобно лотерее, так как они находятся в постоянном движении. Молодые бессмертные отслеживали лишь остров с их укрытием — вагоном. В Цитадели была отдельная должность, которая отвечала за отслеживание левитирующих участков земли: нанесение новых координат на карты, прогноз их дальнейших движений, отслеживание отслойки и рождение новых островов. Были также люди, которые отвечали за исследование этих земель, но большая их часть до сих пор осталась нетронутой. Заприметив один интересный экземпляр, девушка, раскрыв крылья, сорвалась с места, разрезая пушистые облака, несясь со скоростью света в небесных просторах. Свистящий воздух проносился, царапая нежную кожу лица. Влетев на границы острова, перед девушкой открылся вид на заброшенный город, который когда-то был отведён под разведение драконов. Главное здание состояло в большинстве из неодимового стекла в виде шелухи. Всё здание переливалось цветами и играло под оседающими лучами солнца. Территория вокруг была наполнена разрушенными теплицами и маленькими домиками, в которых наверняка раньше жили сами драконы и выращивалась еда для них. Весь город был зелёным, но очень неухоженным: самосаженцы вместо красивых садовых кустарников, старые, рослые, не стриженные деревья вместо аккуратных, как в академии или столице. Атмосфера застывшего времени осела на этой земле. Сердце Мими защемило от тоски. Не этого она ожидала от полёта. Нужно было покидать этот красивый, но такой одинокий уголок. На стеклянное здание упала тень чужих крыльев. Мими дрогнула от испуга и спряталась за ближайшим сооружением. Тень становилась всё больше и больше, пока совсем не заняла полздания. — Как ребёнок. Ты действительно думаешь, что тебя не видно, Мередит Итон? От этого голоса дрогнуло всё внутри, ноги подкосило, а сознание начало растворяться в шелесте листьев. С невозмутимым видом, отряхнувшись от паутины и сухих веток в волосах, Мими вышла. — Я и не пряталась! — прокашлявшись ответила она. — Я просто потеряла серёжку, вот и полезла за ней. — Мими, ты абсолютно не умеешь врать, — ехидно улыбнулся Мальбонте. — Это такая же жалкая постановка, как и поцелуй с тем демоном. Мими опустила глаза, разглаживая свою одежду, и откинула назад волосы. — Жалкая или не жалкая, а ты повёлся, — приподняв одну бровь, отрезала демоница. — До тех пор, пока не увидел его как-то в объятиях своего парня. Для чего нужен был этот цирк? — Для того, чтобы ты от меня отвязался. Мужчина сделал шаг ближе, от чего ноги подкосило. — А лично это сказать духу не хватило? Девушка сдёрнула подбородок, пытаясь показать своё безразличие. — Не посчитала нужным. Нас ничего не связывало, кроме секса и секретов. Если ты беспокоишься о них, то можешь не волноваться — я никому ничего не скажу. — Меньше всего я сейчас беспокоюсь о них. Не говори мне, что между нами был просто секс — это ложь. Он смотрел так, что пробирался в самые потайные уголки души своим губительным взглядом. Этими чёрными, как сама тьма, глазами. Воспользовавшись замешательством девушки, метис приблизился вплотную. Практически не касаясь её тела, он сжал в кулаки ткань её платья на бёдрах — от чего по телу демоницы разнеслись мурашки. Он уловил это по выражению её лица, которое изучил уже лучше своего, по энергии, оттенки которой знал наизусть. — Если ты ничего не хочешь, то я приму это и пойму. Только если ты искренне больше не хочешь меня видеть. Демоница уперлась в его грудь руками, создавая дистанцию. Но он притянул её ближе, нагнулся к уху, опаляя тонкую кожу: — Потому что я хочу. Ты нужна мне, Мими. Мне плохо без тебя. Я не сплю, а когда засыпаю, то пробуждаюсь от того, что выть охота от тоски — такое жгучее чувство в груди. Он взял её ладонь и положил на своё сердце. Девушка с закрытыми глазами мучительно качала головой, сжимая шиворот его футболки. — Ты нужна мне рядом. Сейчас разрывает одно желание: приковать тебя к себе и выбросить ключ, чтобы больше не исчезла. Я знаю, что мои чувства взаимны. — Нет, — всё так же качая головой, прохрипела девушка. — Не ври. Я всё чувствую, — мужчина нежно взял её за подбородок. — Открой глаза и скажи мне, что я не прав. Что ты ничего не чувствуешь ко мне. Мими распахнула свои серые глаза, в которых застыли слёзы. — Маль, пожалуйста, мы не можем… — Что не можем? Я пойду против всего мира ради тебя, Мими. Только скажи мне честно, что ты испытываешь. Она дрожала и всхлипывала, стучала кулаками по его груди. — Тебя хочется до тошноты, аж желудок заворачивает при виде тебя, дышать становится тяжело. Мне это не нравится. Все мои мысли о тебе, как заевшая пластинка, до скрипа прокручивают наши встречи. Я устала от того, что мой мозг проводит аналогии с тобой от любого слова или предмета. Это выматывает и раздражает. Я словно помешалась, я похожа на Лилит. Я так и покончу, приковав тебя в темнице где-то рядом с собой, чтоб у тебя не было шанса сбежать. Метис провёл костяшками по бархатной коже лица демоницы, стирая солёные капли. — Так прикуй… Лучше так, чем то, что ты прячешься от меня. — Мне страшно… Что будет, если мы выйдем в реальный мир, где каждая вторая кинет на тебя томный взор? Да я же возьму молот или топор и забью их… Настолько сильно я чувствую. — Да плевать я хотел на всех, ни один взгляд не сравнится с твоим, пойми. — А если я тебе наскучу и ты встретишь другую? — Мне не нужны другие. — Ты не видел других! Тебя заперли ребёнком! Я была первая, кого ты встретил. — Мне и не нужно пробовать, чтобы понять, что ты — та самая. Ты же чувствуешь это… Мы словно половинки единого целого. Он провёл ладонями по её волосам и захватил лицо. — Маль, всё слишком сложно. Мне придётся идти против всех, против своей семьи. Быть с тобой означает воевать против отца. И самое страшное во всём этом то, что я об этом думаю. Более того — я готова это сделать, и меня до чёртиков это пугает. Она уткнулась лбом в его подбородок, он мягко коснулся её губами. Девушка таяла от прикосновений метиса, сливалась с ним — они становились чем-то неделимым. Каждое произнесённое слово приклеивало их навечно друг к другу. — Я теперь не смогу тебя отпустить. Ты же понимаешь, что с этого момента все трудности только начинаются? — прошептала Мими. — Мы пройдём все их вместе, родная. Ему стало грустно от того, на какие жертвы он её подталкивает. Мужчина тёрся о плечи демоницы носом, привлекал в объятия, а она больше не сопротивлялась. Мими щурилась, улыбалась, принимала всё тепло и ласку, что давал ей метис. Он стал осыпать её лицо поцелуями. Они наконец стали нежными друг с другом, но продлилось это недолго. Прелюдия были не долгими. Они жадно хотели друг друга. Сею секунду, без замедления. Так долго она сдерживала свои чувства к этому мужчине. Так жаждала отдаться ему полностью. Вся ее нерешительность и сдержанность переросла в пылающий комок страсти.  Они изголодались по касаниям друг друга. Он бредил тем, чтоб вновь почувствовать запах ее разгоряченного тела. Мечтал вновь увидеть ее вожделенный взгляд.  Их поцелуи были жаркими, горячими, несносными. Они были воплощением всех их недосказанных чувств, пока не стали невыносимой пыткой. Когда прикосновений было уже не достаточно, когда поцелуи сбивались от учащенного дыхания. Маль развернул девушку к себе спиной, прижимая разгоряченное лицо к холодному стеклу. Обжег затылок тягостным выдохом. Мими чувствовала, как его пальцы дрожат на ее ягодицах, в мучительном нетерпении. Губы ласково скользили по плечам демоницы, укусы заставляли постанывать. Невесомо провел пальцами вниз по руке, потянул ее вверх, поставил на стекло над головой. Тоже проделал с другой. Первый раз Мими не сопротивлялась, была податливая, позволяла вести. Не спеша Маль потянул платье вверх, оголяя округлые формы девушки. Тяжело сглотнул. Освободив себя от лишних тканей, приблизился, контрастируя жаром своего тела с холодящей опорой. Слегка раздвинув ноги демоницы, погладил их и медленно вошел. Ее, без того, хрупкое тело, казалось еще более миниатюрным в его больших, крепких руках. Длинные пальцы высвободили грудь, сжали ее, вызвав громкий стон. Он двигался внутри плавно, размерено смакуя каждый толчок. Девушка выдохнула, запрокинув голову на мужское плече. А он нежно шептал ей на ухо: - Моя. Наконец-то моя. Мими повернула голову так, что их губы встретились. - Навеки твоя.  В миг ее губы были захвачены жестким нетерпеливым поцелуем, а движения набирали темп. Он отстранился на миг, лишь для того, чтоб развернуть и подхватить ее на руки. - Повтори. Прорычал он девушке в губы, оказавшись вновь в ней. - Твоя. Только твоя. - всхлипывая от удовольствия она хрипела ему. Маль пальцами впился в бедра демоницы, потянул на себя, максимально вжимаясь.  - Что же ты со мной делаешь, Мими? Весь мир вокруг померк, оставив в поле зрения лишь его черные глаза. Даже если бы хотела, не смогла бы отвести от них взгляд.  Они были полностью поглощенные друг другом. Девушка жадно отвечала на поцелуи, понимая, только сейчас, как сильно она истосковалась по этим губам. Картинка дрожала от его резких движений. Низ живота сводило от желания, чтоб он вошел еще глубже, соединился с ней. Она выгибала спину, получая желаемое, сводя его с ума. Удовольствие обрушилось на них, прокатившись горячей волной, вызвав крики и дрожь. Унесло их туда, где ничего не имело смысла, кроме их тяжелого дыхания друг другу в губы. Метис крепко прижал девушку шепча в макушку ее имя.  Присел на землю, усаживая демоницу сверху, восстанавливал дыхание, целуя ее плече пересохшими губами. Мими же обмякла на мужчине, отбросив все попытки унять дрожь.