Ангел для твоей тьмы

Непризнанная пришла домой, как только первые лучи солнца ушли на покой. Тихо, подобно воришке, она зашла в комнату, зная, что Томас ждёт. Покои были наполнены успокаивающим ароматом травяного чая. На столе стояли две чашки и зажжённая ароматная свеча. Мужчина перебирал пальцами по языкам пламени, играя тенями на стене. Он ждал, не поднимая взгляда на опоздавшую. Девушка мягкими шагами пробралась ближе, присела напротив. — А вот и я, — нервно усмехнулась она. Непризнанный же, в свою очередь, не смог из себя выдавить даже подобие улыбки. Он не взглянул на неё, боялся, что все мысли собьются в клубок, который уже не размотать. Он выстроил в голове последовательность, подбирал слова, знал цель. — Том, прости, что я сбежала. Мне нужно было побыть одной. — Она поймала его горячую руку и убрала от огня, сжав, чтоб он взглянул ей в глаза. Но мужчина резко встал со стула, отвернулся от непризнанной, остановившись возле настенной полки. И начал задуманный разговор, пока она ничего не предприняла. — Вики, мы с тобой не говорили об этом, но, я предполагаю, настало время. Ты замкнулась в себе, на это были веские причины. Я терпеливо ожидал, был рядом. Он мучительно долго подводил к вопросу, ответа которого безумно опасался. Затяжное молчание и перестановка вещей с места на место на стеллаже, высказывали это. Она же покорно ждала, зная, что его волнует. Её это беспокоило не меньше. — Что будет, когда он вернётся? Заметь, я не говорю «если»… он точно однажды вернётся за тобой. — Том… — она неловко пыталась прервать его монолог. — Нет, ты слишком долго молчала и не шла на контакт. Это мучило меня с самого начала, а сегодняшняя встреча меня растоптала. Я видел, как ты реагируешь на него. Скажи мне честно, ты уйдёшь? Я заслуживаю знать правду. Он поднял на неё прямой взгляд, от которого не скрыться и не сбежать. Он был подобен рентгену: обычно мягкий и ласковый Том был столь настойчив. Его можно было понять, ведь он зализывал её раны, несмотря на то, что его были нанесены самой Вики. За ним было право на правду. — Нет, Том, нет!!! — она хватала ртом воздух от возмущения. Она не врала ему. Она правда в это верила или хотела верить. — Тогда почему мы здесь? Почему не улетели куда глаза глядят после окончания боевых действий? Он стал ходить по комнате туда-сюда, рассуждая о событиях прошлого. — Нет, я понимаю, ты была в трауре: мы хоронили останки твоих друзей и матери. Но потом, Вики? Ты просто закрылась в себе, ты перестала есть, перестала мне что-либо объяснять. Я не ясновидящий. Я просто вижу, что тебе до жути паршиво и ничем… слышишь, ничем, мать его, не могу помочь. Но когда твоему взгляду открывается этот мутный тип, по большей степени из-за которого я тебя вытаскивал с этого дна, конечно же, ты ожила. Ты говоришь мне, что не уйдёшь. И я очень хочу тебе верить. Я действительно поверю, но пообещай мне, что мы улетим. И не задержимся здесь ни днём больше. Он смотрел на неё настойчиво, движения стали резче, вид его был решительным. — Не проси меня об этом, прошу. Ты же знаешь, что я не могу, — очень тихо проронила непризнанная. Он знал, что она не полетит. Это была хрустальная надежда, подталкивавшая провокация, но он знал, что она останется. И дело не в том, что она сейчас перечислит, а в том, чего не назовёт… всё дело в нём… в проклятом сыне Сатаны. И сколько бы дерьма он ей ни сделал, сколько бы бед на неё ни свалил — она будет его ждать, надеяться и верить, что он вернётся. — Я должна дождаться Мими, понимаешь? — растерянно продолжила девушка. Он слушал её, но не слышал… уже не слышал. Он знал, что это ложь, пустые оправдания… ему или самой себе — неважно. Всё неважно. Она не полетит с ним. Все его надежды умерли уже тогда. — Она вернётся. Я знаю, что вернётся. Я буду нужна ей. Я не могу её оставить одну… не хочу… понимаешь? Непризнанный присел на корточки рядом с ней, опустил голову, положив подбородок ей на колени. Он знал, что им отведены крошки времени. Рано или поздно она вернется, а затем за ней явится он. Томас знал, что так будет. Знал, что не может с ними конкурировать. Всё, что ему оставалось: дни, недели, может, месяцы рядом с ней. — Понимаю… Да, ты права. Прости. Я всё понимаю. Он поцеловал её колени, обхватил руками тонкие щиколотки, прижался щекой к голени. — Прости, родная. Я рядом, я буду рядом. Он привстал, запустил пальцы в её шелковистые локоны, зарылся носом, а затем прижался губами ко лбу. — Только прошу тебя, не молчи больше, не засыпай, отвернувшись ко мне спиной. Я буду терпеливо ждать, только будь моей. Я всё ещё Том. Твой. Надёжный. Том, — выделил каждое слово он. — Не беги от меня. Мы всё пройдём вместе. Дождёмся Мими и улетим все вместе далеко-далеко, подальше от этого пекла. Девушка качала головой в знак согласия, а глаза наполнились паникой. Улетать точно не входило в её планы. Это была первая ночь, когда они засыпали лицом к лицу. Их руки были переплетены, он держал в своих ладонях её. Такая милая картина с виду, но под закрытыми веками у каждого из них перелистывались картинки пугающего будущего.

***

Вечерний разговор принёс свои плоды в новое утро. Вики, проснувшись раньше, вместо того чтоб сбежать, заварила ароматный кофе для спутника. Залезла на кровать и рассматривала спящего мужчину. Он был чертовски красив и сексуален. Почему же она этого не замечала? Она была так зациклена на своих проблемах и Люцифере, что совсем не замечала, как этот привлекательный парень делает её жизнь светлее. Во всяком случае пытается. Так почему же она не отвечает ему взаимностью? Пусть не всё сразу, пусть по маленьким шажочкам, но она должна попытаться впустить его в своё сердце. Ведь когда-то он был её первой и единственной земной любовью. — Что за чудесный запах? — не открыв глаза, пробормотал сизокрылый, растягиваясь в кошачьей улыбке. Вики легла на подушке по соседству и робко положила свою ладонь на его грудь. — Я сварила нам кофе. Изумлённый Том не открывал глаза, думая, что это сон. Боялся спугнуть, хоть и знал, что снов он не видел со дня смерти. Он потянулся, вытянув руки, и сладко зевнул. — Что за сказочное утро? — взглянул он своими заспанными оливковыми глазами. — Просто захотелось сделать для тебя что-то приятное. Мужчина взял её ладонь и поцеловал внутреннюю часть. — Тебе удалось, — нежно улыбнулся он. Вики махнула большим пальцем по скуле мужчины. — Вставай, а я пока разолью по чашкам. Он согласился, не торопил её. Наслаждался тем, что есть. Это уже слишком много в сравнении с предыдущими днями. В такие моменты можно поверить в то, что всё ещё возможно. Первое утро, проведённое в беседе, первое утро, когда в комнате прозвучал смех. Они обсуждали всякие глупости из прошлого, общих знакомых и друзей. Это был действительно он — её Томас Дейнс. Как она могла от него закрыться? Как допустила, что между ними образовалась эта пропасть? — Можно я сегодня схожу с тобой на кладбище? — спросил он. Девушка переплела их пальцы и с нежной улыбкой качнула головой в знак согласия. — Спасибо… — со смущённой улыбкой прошептала она.

***

День был насыщенным и полным. Пара непризнанных провели его первую половину вместе: позавтракали, сходили на могилы, посетили урок. И вот их пути дошли до распутья. — Я могу пропустить урок, — стоя в библиотеке Ада, прошептал мужчина, дабы не нарушать законной тишины помещения. — Не стоит, Том. Мы не знаем, чем чревато пренебрежение новых уставов. Давай не будем рисковать. Зеленоглазый нахмурился, надув губы. — Я так не хочу идти куда-то без тебя. Боюсь, что если разлучимся хоть на секунду, то всё вернётся на старый лад. Девушка успокаивающе положила ладонь на его лицо, гладя большим пальцем вычерченную скулу. — Всё будет хорошо, я тебе обещаю. Иди, не играй с огнём. Сизокрылый потянул девушку на себя и оставил заботливый поцелуй на её лбу. Вики обвила его шею и носом коснулась шеи. — Теперь вообще отбило желание куда-то лететь. Девушка усмехнулась, не меняя положения. Как вдруг неподалёку заметила знакомый блеск алых глаз. Демон увлечённо наблюдал за нежностями парочки, склонив голову на бок. Как я не почувствовала его энергии сразу? Я и сейчас её не чувствую. Он скрывается. — Я буду скучать, — вырвал её из размышлений друг. Непризнанная дёрнулась, как ошпаренная, но быстро взяла себя в руки. Не хотела, чтоб Том заметил Люцифера, чтобы не навевать ему лишних переживаний. — Эти часы пройдут незаметно, а после увидимся дома за вкусным ужином. Мужчина грустно выдохнул и сжал её в своих объятиях сильнее, прежде чем покинуть читальный зал. Вики осталась стоять на своём месте, играя в гляделки с сыном Сатаны, пока он не увлёкся чтением, потеряв к ней интерес. Пройдя по рядам в поисках нужной книги, она пыталась отвлекать себя от мыслей, что по соседству находится её магнит. Всматривалась в старые ткани корешков, ища нужную, уже знакомую. Переходя из ряда в ряд, её глазам опять открылся вид на демона, а в руках его была та самая книга. Что за подстава? Облокотившись о стеллаж, девушка входила с собой в торги. Нужна ли ей эта книга, может, поискать что-то другое. Как я найду, если ни черта не понимаю языка, на котором написано? Мне просто нужна та страница. Я её вырву и всё. Ждать бессмысленно, он здесь будет до ночи. Лицо покраснело, грудь тяжело вздымалась. Вики направлялась в сторону своего огромного страха и притяжения. — Привет, — уверенно произнесла она, возвышаясь над Люцифером. Кровь бурлила и гнала по венам. Демон изумлённо поднял голову. Прожигающий взгляд, как молния, сверкнул в полутьме. Их взгляды встретились. А в голове предательски возникла картина, как он хватает её под бёдра и усаживает на стол перед собой, впивается губами в шею, скользит руками под одеждой. Такая внезапная фантазия приятно будоражила сознание, разливаясь лёгким возбуждением. — Чего тебе, непризнанная? — произнёс мужской голос. — Вики. Демон приподнял бровь. — У меня есть имя, если ты не знал — Вики. — Посмотри на меня внимательно. Ты действительно думаешь, что мне есть дело? Мне есть лишь дело до того, какого чёрта ты решила мне помешать, и как скоро свалишь. — Я и сама не рада твоему обществу, но так уж вышло, что мне нужна книга, которую ты сейчас читаешь. У меня не так много времени, так как в Аду бываю нечасто. А ты здесь всё равно круглосуточно, мог бы уступить. — И откуда же такие познания о моём распорядке дня? — ехидно спросил темнокрылый. Действительно, Вики, у него же память отшибло. — Просто наблюдательная и предположила, судя по тому, что ты лучший ученик школы и сын самого Сатаны. — Неужели, — улыбнулся демон на одну сторону, обнажая ямочку на щеке. Её любимую ямочку, которую она обожала целовать. — Наблюдаешь за мной? Вопросы сбивали Вики с толку, уходили не в то русло. Он словно флиртовал, но оставался неприступным. Вики хорошо знала эти игры — второй раз проходить их было не так сложно, если бы не предательское сердце, которое колотилось в груди, отдавая в висках. — Язык проглотила, непризнанная? Ладно, мне неинтересно. На. — Он захлопнул книгу и подвинул на край стола, ближе к Вики. — Спасибо. Девушка тихо взяла её и направилась в укромный угол, где никто её не найдёт. Укрывшись ото всех, голубоглазая поджала под себя ноги, расположившись на старом бархатном диване, окружённом свечами. Убедившись, что на неё никто не смотрит, девушка стала перелистывать трухлявые страницы в поисках той самой. Без помощи потерянного листочка с переводом было сложно, но она положилась на память. Долистав до похожих символов, она остановилась. — И что же интересного может быть для какой-то непризнанной в разделе о памяти? — ударил током по всему телу голос Люцифера, раздавшийся за спиной. — Ты хоть слово прочитать здесь сможешь? — ухмыльнулся он. — Мне нужно написать доклад. — Не ври, у вас в программе такого нет. — Он щурил глаза, всматриваясь в её. — Зачем тебе эта книга? Она очень редкая и написана на мёртвом языке. — Тебе какая разница? — лучшая защита — нападение, решила непризнанная. — И не страшно тебе со мной так разговаривать? — Я не боюсь тебя! — сказала Вики, с трудом сдерживая дрожь в теле и голосе. Люцифер бархатисто засмеялся, не по-злому, а как-то открыто, как с кем-то близким… Как с ней… когда-то. Не так давно, а словно в другой жизни. — Что тебя повеселило? — сухо спросила она. — Ты меня забавляешь. — Сверкнул он своими алыми глазами, склонил голову набок. С хитрой улыбкой он наблюдал за непризнанной. Внимательно её рассматривал, словно изучал, будто впервые увидел. Заинтересовано цеплялся за черты её лица. — И что ж тебя забавляет во мне? — Твоё поведение: безумие и отвага. Он пытался придать своему голосу прежней холодности и отрешённости, надеть маску высокомерия, но чем дольше он смотрел на неё, тем меньше у него это выходило. — Такая беспечная. К непризнанным особое внимание, а ты сидишь и пререкаешься с сыном правителя. — Он коснулся руками её перьев. Так нежно, что у неё скрутило внизу живота. — Судя по твоим крыльям, ты должна была стать ангелом. Я буду за тобой наблюдать, бойкая. А книгу я, пожалуй, заберу себе. Вики смотрела на него и не могла понять. Его память стёрта, но прежней жестокости нет. Он мягок и сдержан. Может, не всё потеряно? Может, наша связь сильнее проделок Сатаны? Думала девушка, вглядываясь в удаляющуюся фигуру.

***

Парадокс бессмертной жизни в том, что раны затягиваются быстро, иммунитет сильнее, выносливость и сила приумножаются, но сердце разбивается так же звонко. Боль такая же сильная — нет поблажки на любовь в мире бессмертных. Разорванная на клочья душа и пустота — всё, что он оставил после себя, уйдя, не попрощавшись. Самое горькое в этом то, что они ничего не завершили, не поговорили, не поставили точку. Она жила с этой жгучей, пожирающей болью внутри, но с пустой проплешиной в ней в виде надежды. Вот она саднила больше всего… надежда и вера в то, что ничего не кончено. Собрав остатки воли, непризнанная натянула на лицо улыбку и обернулась к Тому. — Так как прошёл урок? — Не хочу о нём говорить. Эти войны меня выбивают из седла. Не понимаю, зачем Сатане это нужно. Неужели войны на небесах было недостаточно? — Ох, Томас… я тоже ничего не понимаю. Я всем телом чувствую, как пострадало равновесие. Я очень боюсь последствий этого всего. Он играет очень опасную игру. Не с бессмертными — а с вселенной. Она ему этого не простит… нам всем не простит. Разговор позволял Вики открыть истинные чувства, не скрываясь за маской. Так было легче. Сложнее всего — выдавливать из себя улыбку, когда на глаза наворачиваются слёзы. — Прости, я не хотел тебя огорчать. Давай не будем больше о заданиях, — он пальцем вытер влагу под глазом любимой. — Иди ко мне, — мужчина пригласил её на свои колени, протягивая руки. Увлёк в тёплые заботливые объятия и стал качать, как ребёнка. Голос его был ласковый и успокаивающий. Вики становилось легче, и в то же время совесть сжирала её с новой силой. Она знала, что он искренне за неё переживает, заботится. Всё это время он был сильным за неё… за них двоих. Такой мужественный и верный. Она выровнялась, рассматривая его красивый профиль. В этот момент она осознала, как чертовски ей не хватает мужского тепла. Не той заботы, которой Том её укутал, а другого. Она так долго играла с ним в недотрогу, что забыла, что такое настоящее тепло… страсть… касания. Сегодняшняя встреча с Люцифером всё ещё бурлила внутри неё. Возбуждение никуда не ушло — оно было подобно заново закупоренной бутылке игристого, всё норовившей вырваться на свободу. Непризнанный поравнялся с ней, она не решалась встретиться с ним взглядом. Она боялась своего желания, потому что знала его источник. Это было бы нечестно по отношению к Тому. Но он, заметив перемены в её настроении, сам за неё принял решение. Поддёрнув подбородок девушки, поймал её помутневший взгляд. Вики сократила между ними расстояние, оставив смазанный поцелуй на его губах, затем второй и третий. Пока Том не впился в её — так отчаянно. Это был горько-сладкий поцелуй. Такой долгожданный и такой мучительный. Он знал, что его нужно закончить, не переходя границ. Так сложно было взять себя в руки — каждое движение распаляло, а терпение кончалось. Том прервал контакт, тяжело выдохнул и прижал девушку крепко к груди. Мужчина вдохнул аромат её кожи и прикрыл глаза. Глубокая нежность, которую он испытывал к этой женщине, не позволяла импульсивно её потерять. Потому что знал: если они сделают это сейчас, то завтра она снова замкнётся в себе. Минутное наслаждение не стоило последствий, которые настигнут их слишком быстро. Вики разочарованно сжалась, но в глубине души была ему безумно благодарна.