Ангел для твоей тьмы

Под потоком тёплой воды стояла непризнанная и нервно водила по телу мочалкой, оттирая от себя обвинения Ади. Кожа уже горела, а она всё терла по свежим ссадинам, не останавливаясь. Вода скатывалась по её травмированному телу, вперемешку с пылью и грязью, а обидные слова друга словно стали её оболочкой. Девушка ждала, что душ её исцелит, освежит пылкую голову, но он, напротив, раззадоривал её разум. Мысли стали расплываться, внутренняя агрессия уже не знала, кто её цель: Ади, Залпас, Люцифер или она сама. Чем дольше поддавалась вихрю мыслей, тем больше задумывалась о своих суждениях о сыне Сатаны. Девушка отбросила мочалку и откинула голову, подставив лицо под стекающую воду. Она жаждала подтверждения своей теории: так ли всё есть, как ей кажется? Помнит ли он её? А может, верное сердце даёт ему подсказки? Вики должна всё прояснить! Сейчас, пока она полна решимости. Выйдя из душевой кабины и промокнув тело от влаги, девушка накинула на себя своё любимое повседневное платье и направилась к выходу. Она спешила, так как всё ещё чётко ощущала его присутствие в стенах академии. Капли стекали с мокрых волос, оставляя прозрачные разводы на тонкой белой ткани. Волнение переполняло изнутри, Вики шла, как во сне, словно по волнам. Дыхание было неуловимым, словно она забыла, как дышать, и лишь звуки в заложенных ушах свидетельствовали о его наличии. Голова кружилась, и каждая новая мысль о том, что она ему скажет, добавляла по капле в и без того океан неуверенности. Но несмотря на это, девушка знала наверняка: этот разговор расставит всё по своим местам. Остановившись возле двери, за которой находился Люцифер, непризнанная запаниковала, как перед прыжком в бездну. В глазах девушки сверкал страх, но в сердце звучала слепая уверенность, которая и направила руку, чтобы отворить дверь. Вики резко зашла и также резко облокотилась о закрытую дверь. Её взору открылся вид на родной силуэт. Широкая спина прикрывала минимум половину панорамного окна, или ей так казалось. Сквозняк разносил тонкий аромат крепкой сигареты. Этот запах обволок её теплыми воспоминаниями, когда он сладко закуривал, переводя дух после секса. От этих флэшбеков тело покрылось мягкой будоражащей дрожью. Демон не оборачивался, хоть и знал о её присутствии: её лёгкое возбуждение расползалось дурманящим туманом по аудитории. Он его отчётливо ощущал и выделял среди других эмоций. Оно заглушало даже страх. — Чего застыла? — грубо выдернул её мужчина из трепетных воспоминаний. — Удивилась, что ты ещё здесь? — слукавила непризнанная. — Поэтому пришла сюда? Чтоб сказать об этом? — подметил мужчина, намеренно пытаясь её смутить. Девушка залилась краской, не ответив. — Нужно было уладить кое-какие дела. На удивление Вики, он продолжил разговор. Люцифер стрельнул пальцами: окурок осыпался искрами на подоконник, разбившись о ставни окон. Демон обернулся на нежданную гостью. Розоватые щеки, блестящие мягкие небеса вместо глаз, полуопущенные пушистые ресницы, закусанная нижняя губа, тонкое бельевое платье, прилипшее к телу от влаги волос, оголяя ореолы сосков. Девушка проследила за его взглядом и тут же обняла себя руками, ещё больше покраснев. Люцифер оперся об угол стола и, сложив руки на груди, опустил глаза. — Я хотела поблагодарить тебя за то, что вытащил меня из темницы, — робко произнесла Вики. — Винчесто попросил за тобой приглядывать. Это для него. — Понятно. В любом случае спасибо. — Пожалуйста, но особо не полагайся на мою поддержку. Оба собеседника не поднимали глаз, рассматривая узоры времени на паркете. — Это всё? — Ты, — девушка запнулась. — Тогда у Винчесто ты спросил, боюсь ли я тебя? — Сын Сатаны с интересом поднял глаза, встретившись с её робкими. — Я размышляла о том, почему камера выбрала тебя. Нет, не так. Я знаю, почему она выбрала тебя, но это не потому, что я тебя боюсь, — уверенней начала девушка. — Скорее, не знаю, чего от тебя ожидать. Ты был для меня очень дорог, думаю, что ты уже об этом догадался, — Вики заламывала руки от откровений. — После того как я потеряла тебя… после того, как тебя забрали у меня, ты стал для меня непредсказуем. Поэтому камера выбрала тебя — она показала мне самый страшный исход: умереть от твоих рук. Что может быть ужаснее?! — последнюю фразу она прохрипела шёпотом, больше себе, чем ему. — Я знаю, что ты нашел картину. Не знаю, правда, говорит ли она тебе о чём-то, — она стала следить за его реакцией, прощупывая. — Для меня она значит много: это подтверждение того, что мы были счастливы, — она бегала испуганными глазами по лицу демона, пытаясь зацепиться хотя бы за одну эмоцию. Он всегда умел скрывать свои истинные чувства, но она его знала, как никто. И несмотря на это, не могла разгадать. Оставалось ждать. Но чего?! Что он сорвётся и прижмёт её к себе, прильнёт к губам, сорвёт одежду. Будет кричать о любви и тоске. Скажет, что помнит всё то, что и она, что их воспоминание никто и никогда не заберёт у них — их прошлое, будущее. Что он врет, скрывается, чтобы защитить её. Что она хотела получить от этого разговора? Тепла… его родного тепла… Или надежду, пусть даст хоть один маленький сигнал, искорку в глазах, что станет её путеводной звездой. Тогда она всё выдержит, выстоит, дождётся, отвоюет: у всего мира, у отца, у Преисподней. Люцифер молча слушал, не перебивал, но когда её монолог подошёл к концу, спросил: — Почему ты решила, что это не был мой выбор? Забыть тебя. Может, я почувствовал не свойственное мне влечение и сам решил от него избавиться? Вырезать как опухоль. Каждым словом Люцифер вонзался ядовитыми зубами в самое сердце, он видел это по её глазам. — Осознал, что ты впутываешь меня в свои авантюры. Чего хотела добиться? Власти, как Ребекка? Что ты стоишь здесь, прикидываешься бедной овечкой? Думаешь, я не чувствую в тебе чужую силу? — с каждым словом он больше давил на непризнанную, пока не стрельнула пробоина и не полилась фонтаном слов. — А ты чувствуешь, чья она? Или твоя энергия во мне так глубоко спряталась, что не распознаёшь её оттенки? Мы хотели вместе спасти тебе подобных: метисов. Это ты тоже забыл? Демон опешил от её слов. Такого поворота он точно не ожидал. — Ладно, меня ты забыл! Ты помнишь Маля? Я не знаю, что именно с тобой сделали. Только Сатана знает, что произошло в тот день, когда я стала для тебя чужой. Но, полагаю, целью было искоренить лишь меня из твоей головы. Вспомни хотя бы его, может, тогда твои пазлы сложатся. Можешь выбросить частички со мной: я их верну сама, знаю, что не ты это выбрал… сердцем чую, не обманешь меня своим холодом: пройденный этап. Глаза Люцифера полыхнули, несмотря на свой пламенный цвет, они были острые и холодные. — Зачем ты здесь? Для чего пришла? — прорычал он со злобы. Он заглянул в её голубые глаза: словно это был единственный намёк на что-то ангельское в этом мире. — Что за глупое бесстрашие? — демон надвигался на неё темной тучей, в которой вот-вот раздастся гром. — Не пытайся меня запугать. Я знаю, что ты меня не обидишь. Пусть это глупо и самонадеянно, но я знаю, что всё было по-настоящему. Ты и я… это было. Даже если они стерли память, они не могут стереть то, что находится здесь, — непризнанная еле коснулась, лишь кончиками пальцев, его рубашки в области сердца. — Пусть сейчас оно закрыто за тысячью замков, но где-то там всё ещё остался узенький коридор для меня. Прощелина, которая отзывается на мой голос и прикосновения, — девушка аккуратно положила ладонь на грудь Люцифера. — Оно не забыло, я знаю, что это так… потому что я ничего не забыла, — она решительно перенесла руку на его шею, положив большой палец на плотно сомкнутую челюсть. Смотрела в глаза так, словно приручала дикого зверя. — Я помню каждую нашу встречу, каждый взгляд, каждый… — взгляд упал на припухшие губы мужчины. — … поцелуй. Каждое сорвавшееся с твоих губ: «моя». Я никогда этого не забуду… не смогу. Пусть меня убьют лучше, чем жить с этой пустотой внутри. Когда тебя забрали у меня: они вырвали часть сердца, душу. Вики приблизилась к его губам медленно, давая шанс ему остановить. Демон стоял неподвижно, не меняя позы и выражения лица. Оно не выражало ничего, но и не отталкивало. Сокращая последние миллиметры, непризнанная мягко коснулась его губ. В этом поцелуе не было ничего пошлого. Он был невинным, мягким, передавал каждую её эмоцию. Говорил об одиночестве и боли, говорил о её тоске по нему. Она пыталась запечатлеть этот поцелуй в памяти, не разрывать его — потому что не хотела знать, что будет после. Ей было так хорошо и спокойно, пока его губы были под её. Так хорошо, что из-под закрытых век пролились слёзы. Горький привкус реальности заставил Люцифера отстраниться, взглянуть на неё. Безвольную, слабую, обнаженную душой. Хриплый голос демона развеял все иллюзии. — Я сделаю вид, что ничего не произошло. Иначе мне придётся свернуть тебе шею, а ты и без того выглядишь жалко. Он не отодвинулся, говорил прямо в губы, сверля её строгим взглядом. — В твоих же интересах забыть тот бред, в который ты поверила, и впредь не забываться, с кем имеешь дело. Больше никаких фокусов с видениями. А теперь я считаю до десяти, и чтоб духом твоим здесь даже не пахло. Вики опустила голову, чтобы остановить подступающие слёзы, которым уже дала волю. Дура! — ругала она себя в голове. — От чего поверила, что это возможно? От того, что вопреки всему её тело отзывалось на малейшее дуновение с его стороны. Люцифер отвернулся и направился обратно к окну. Взял пачку сигарет, зубами достал одну и подкурил. — Один! — Два! … — Десять! Люцифер знал, что её давно уже нет, почувствовал, как тянет в груди на третьем счёте… и пустоту, вновь поселившуюся внутри. Он знал, о чём она… понимал. Зачастую он избегал с ней встречи, потому что не мог понять природы своего притяжения к ней. Иногда он замечал её в библиотеке Ада за древними книгами или в коридорах школы и моментально покидал место встречи, оставаясь незамеченным. Ему могли стереть память, но не могли вырезать её из сердца. Она прикипела к его душе, изменила его матрицу… ДНК. Он не мог больше быть жестоким, как раньше. Не мог быть к ней равнодушным — невидимые нити тянули к ней. Когда он напивался до беспамятства, в его воспоминаниях всплывала она. Фрагментами, осколками… но так по-живому, по-настоящему. Реальнее его проклятой жизни. Её смех… улыбка… глаза. Ох, эти глаза сводили его с ума, словно он шёл на Уэддельское дно. Когда она к нему прикоснулась, по телу прошёл электрический ток. Разряд запустил его сердце. Он не смог сопротивляться, он хотел почувствовать вкус её губ. Он надеялся, что в реальности это будет иначе, думал, что сердце испытывает его, добавляя ярких красок. Но как только она коснулась, весь мир рухнул. Это была она, его непризнанная. Как сложно было держать себя в руках — лишь следы на ладонях отображали все усилия над собой. Но нельзя сдаваться, это всё пройдёт. Он не может её любить, это бред… это всё бред. Он вычеркнет её из жизни. Пусть ненавидит его — так будет проще. Так для всех будет лучше. Помутнение разума сейчас не кстати.

***

Девушка бежала по просторным коридорам школы, которые казались ей в этот момент узкими лабиринтами, вызывавшими приступы клаустрофобии. Пелена слёз размывала картинку перед глазами, и она двигалась почти интуитивно. Сердце учащённо билось, а к горлу подкатывала тошнота. Непризнанной хотелось исчезнуть, скрыться, раствориться и забыться. Чтоб никто не мог найти и помешать ей упиваться своим одиночеством и оплакать отверженность. Все грёзы и надежды были безжалостно разбиты. В ушах стоял его холодный, строгий тон, а перед глазами — лицо, выражавшее абсолютное равнодушие. Выбежав на улицу, недолго думая, она взмыла в небо. Бескрайние просторы, частичкой которых она стала, с трудом пропускали закатное солнце между густыми дождевыми тучами. Крылья рассекали воздух, придавая телу лёгкости, но не голове. Взгляд устремлялся вдаль, сквозь пелену облаков, в поисках ответов на вопросы, которые кружили голову. Сколько боли она должна впитать в своё сердце, чтобы возненавидеть Люцифера? Вики сейчас готова была резать себя, жечь, стать мишенью для ударов, лишь бы не чувствовать то, что чувствует. Потому что любая физическая боль пройдёт, а эта поселилась с ней навечно. Злая соседка… Что должен был сделать демон ещё? Что сказать? Она не ненавидела его, как бы не хотела. Сатану, Велиара, маму… но не его. Она знала, что их любовь — жертва обстоятельств. Их чувствам суждено было умереть в утробе, они не должны были прорастать, они были запретными. Мелодичный шум ливня сливался с её мыслями. Взмах за взмахом она уходила всё выше и выше, словно пыталась собрать на себе весь дождь. С каждым мощным махом крыльев вода до дрожи лилась через перья, но девушка не ощущала дискомфорта, лишь судорожную жажду смыть с себя тяжесть разочарования. Она для него чужая, самая обычная, проходимка. Люцифер на неё больше не посмотрит, как раньше, до дрожи коленок, как на что-то совершенное. Так умел смотреть лишь он и лишь на неё. Да она же с ума сойдёт, если он так взглянет на какую-то другую. От одной мысли об этом внутри разгорелся пожар ревности. Рано или поздно он встретит кого-то. Из глаз хлынули слёзы. Пришло время признаться самой себе, что все оправдания для Тома — выдумка. Реальная причина, почему они всё ещё здесь — Люцифер. Она по-прежнему любила его нездоровой, обречённой любовью. Вики тянула и не принимала решения, потому что надеялась, что с ним всё ещё не кончено. Он вспомнит, и тогда… А что теперь? Есть хотя бы одна причина остаться? Вот бы надышаться им впрок, насытиться до тошноты, чтобы можно было отпустить навсегда, не сожалея и не вспоминая. Темные облака нависали низко, заглушая свет последних лучей солнца. Вдали мерцали огни столицы, дождь стучал по окнам и крышам, создавая монотонный ритм, который наполнял пространство сентиментальностью. Небо было и будет её любимым убежищем, но принадлежало оно теперь узурпаторам. Она не будет здесь больше счастлива никогда. Надежды на спасение больше нет.

***

Вики молча зашла в комнату, когда Том сидел на краю кровати, готовясь ложиться. Мужчина окинул её взглядом: она стояла насквозь промокшая, с волос, плотно прилегших к телу стекала вода, платье прилипло к телу, оголяя великолепную фигуру. Непризнанный непроизвольно приоткрыл рот. Метнул взгляд к красным глазам. Он сразу заметил в них отчаяние. — Что-то случилось? — заботливо спросил он. Девушка медленно прошла вперёд, стала напротив. Не сводя глаз с непризнанного, спустила с плеча одну бретель бельевого платья, оголяя грудь, затем вторую. Том сглотнул, онемевший от содеянного. — Вики… — пересохшими губами шепнул он. — Чшшш… — продолжала непризнанная в своей манере, пропуская ткань дальше. Прохладный шелк скользнул к ногам, секундно задержавшись на упругих бедрах. Переступив через ненужное тряпьё, непризнанная стала перед мужчиной. — Давай улетим отсюда? Его глаза поползли вверх, сизокрылый не верил своим ушам. — Завтра… утром, навсегда, — и подошла вплотную, уперев свою налитую грудь к губам непризнанного. Одурманенный победой, он впился губами в её бархатную кожу, схватил её в охапку и подмял под себя на тёплую постель. Не отрывая губ от её изгибов, он стягивал с себя одежду, высвобождая точёное мужественное тело. Томас Дейнс был пылким любовником, с этим не могла поспорить ни одна женщина, разделившая с ним постель. Он был внимателен к чужим желаниям и интуитивно чувствовал, что нужно партнёру. Непризнанный сжал грудь Вики в своих крепких ладонях и стал спускаться страстными поцелуями по линии живота, не разжимая их. Водил языком, прикусывал, пока Вики сжимала спинку кровати, наслаждаясь, откинув голову назад. Мужчина водил по тонкой коже щетиной, заставляя плавиться от удовольствия, дрожать. Развел ноги, стал целовать её бедра. Ласкал, исследовал пальцами, словно впервые видел, либо пытался запомнить навсегда. Вики обхватила его голову, притягивая к себе, впилась жадно в губы. Без раздумий взобралась на него. Не сводя взгляда с мужчины, она медленно облизала свою ладонь, затем провела ею по члену и аккуратно стала на него садиться. Сизокрылый ровно дышал с приоткрытым ртом, пока не вошёл в неё полностью. Тихий стон вырвался из груди Тома, он закрыл глаза, но лишь на секунду. Затем резко рванул к её губам, накрывая своими её мягкую кожу. Капли пота стекали по обнажённым телам, отдавшимся без остатка накопившейся страсти. Два идеальных силуэта играли тенями на мерцающей от свечи стене. Они не спешили, смаковали каждым движением: томно, размеренно, танцуя самый игривый танец любви. — Люблю тебя… люблю… — шептал он похрипывая, двигаясь в ней, отчаянно сжимая её в своих руках. — Я обещаю, что сделаю тебя счастливой. Вики молчала: она знала, что он сделает всё для этого, и хотела верить, что он вылечит её своей любовью. Это было эгоистично, но если у него всё получится, то в итоге в выигрыше окажутся оба. Их нежность перерастала в дикую страсть. Они были подобны изголодавшимся животным, когда поцелуи перетекали в полукусы. Кровь в венах бурлила, голова шла кругом, движения набирали скорость. Руки Тома тягуче перемещались по коже непризнанной, до приятной боли стягивали её. Вики обхватила его ногами ещё крепче, вжимаясь в него так сильно, что амплитуда движений сократилась до рваных быстрых хлопков. Так близко, что чувствовала, с какой сумасшедшей скоростью стучит его сердце, вторя ритму её. Томас в каком-то сексуальном безумии целовал её губы, щеки, веки и ключицы. Не в силах долго тянуть долгожданную близость, всё шло к кульминации. Его горячий влажный язык заставлял кожу Вики покрываться мурашками, не отставая от финиша. Очень быстро их отчаянная потребность в близости настигла мощным оргазмом, до фейерверков перед глазами. Вики застонала, впиваясь в его кожу ногтями, закусывая подбородок, хрипя, сплетаясь взглядами, жадно пытаясь надышаться этим моментом. А затем обессилено рухнули на мягкие подушки, не нарушая этой сладкой истомы разговорами. Сизокрылый молча притянул девушку поближе со спины и зарылся носом в волосы. Это было прекрасно. Это было необходимо. Это было правильно. Это было их долгожданное начало. Вечерний полёт Вики стал примирением с самой собой: она устала от боли и страданий, ей хочется мира и гармонии. Вики хотела быть счастлива. Должна ли она за это перед кем-то оправдываться? Пусть это лёгкий путь, как сказал Ади, но он приведёт её к умиротворению. Не будет в её жизни хаоса и непредсказуемости, Сатаны и его прихвостней, а самое главное — Люцифер не будет выбивать почву из-под её ног своим присутствием. Она забудет про него: через годы, десятилетия или столетия — но забудет. Не думать, не верить и не молить о нём — тогда всё выйдет. Они улетят с Томом подальше, поселятся в маленьком городке, который будет так далеко от столицы, что наплевать, кто у власти. Заведут детишек. Да, это то, чего она хочет… захочет, когда-нибудь, пусть и через столетие. Сон быстро одолел девушку, пригревшись в крепкой охапке Тома, она закрыла глаза и погрузилась в успокаивающую тьму. Из сладкого сна её выдернул непонятный звук. Том тихо посапывал, свернувшись калачиком. Непризнанная стала прислушиваться: звуки исходили из гардеробной, но чужой энергии она не чувствовала, поэтому подавила тревожные нотки своей. Аккуратно, чтобы не разбудить мужчину, девушка встала с кровати. Накинула на голое тело халат и стала красться к источнику шума, захватив с собой, на всякий случай, разделочный нож. В полумраке сложно было разглядеть, что происходит, но она видела некий силуэт, спрятанный за тёмной накидкой, лишь крылья свидетельствовали о том, что это был демон. Набравшись смелости, она шагнула внутрь. — Не двигайся! — строго сказала хозяйка жилища. Темное пятно замерло на секунду, а затем накинуло на лицо Вики что-то из одежды. Воспользовавшись суетой девушки, взломщик бесшумно выпрыгнул из гардеробной и вылетел в окно. Непризнанная потеряла какое-то время, запутавшись в ткани. Сорвав её с себя, она поспешила за беглецом. Небо озаряли первые лучи, пробивавшиеся сквозь темные нависшие тучи. Дождевые капли стучали по крыльям девушки, зябко отзываясь в ещё сонном теле. Задержавшись в небе, она стала выискивать скрывшегося демона под серым покрывалом дождя. Вдруг она заметила тень, аккуратно передвигающуюся по улицам академии. Вики не растерялась ни секунды, мгновенно рванула за ней. Её крылья мощно размахивали, набирая скорость. Неизвестный, несясь по тёмной улице словно призрак, иногда пропадал из виду. Накидка развевалась на ветру, а лицо невозможно было разглядеть за широким капюшоном, лишь слабое освещение ночных фонарей вырисовывало определённо женскую фигуру. Непризнанная мчалась на всех порах, ловко перепрыгивая преграды, стремительно сокращая расстояние между ней и беглянкой. Всё внутри твердило ей, что её нужно догнать. Вся усталость рассеялась — была лишь цель. Наконец, когда солнце стало освещать небесные земли, Вики поняла, что они добежали до стадиона, который стал кладбищем. К её удивлению, неизвестная замедлилась, блуждая глазами по свежим могилам, пока вовсе не остановилась у вытоптанной тропы. Непризнанная в миг сократила расстояние, опешив, что незваная гостья остановилась у могил её «друзей». Резко дернула её за капюшон и сделала шаг назад, онемев, словно увидела призрака.

***

Промокшая до костей Вики сидела на кровати перед мирно спящим мужчиной. Её тело дрожало от холода и напряжения, что постепенно пробуждало сизокрылого. Сонные, непонимающие оливковые глаза смотрели на её опухшее от слёз лицо. — Что случилось? Где ты была? — Том… — она смотрела на него глазами, полными сожаления. — Прости меня! — её неуверенный голос дрожал, вторя телу. — Что случилось? — догадки сами всплывали в голове, остро вонзая в его сердце клинок. — Мы никуда не летим… Мими вернулась.