Ипомеи

      Субин задумчиво гипнотизировал табличку на двери своего брата с надписью «KEEP OUT». Что за финт ушами? С каких пор его милый Кай решил отгородиться от людей? В любом случае, Чхве не собирался нарушать личные границы младшего, поэтому учтиво постучал с таким выражением лица, словно его заставляют подыгрывать клоуну в цирке.       — Кто там? — приглушённый голос мальчика послышался чересчур раздражённым, что заставило брови Субина недоумённо взметнуться вверх.       — Твой любимый старший брат, — не слишком уверенно, почти вопрошающе отозвался парень.       С другой стороны двери тут же послышалось шуршание, а ещё через мгновение перед Субином вырос Кай. Нет, не так. Перед ним появился его младший брат с глазами, подведёнными тушью, веками, покрытыми чёрными блестящими тенями, и губами такого же цвета. Парень едва сдерживался то ли от испуганного визга, то ли от конвульсий смеха. В конце концов, он просто уронил челюсть, продолжая разглядывать образ мальчика перед собой, который сменил мягкий белый свитер на футболку с черепом, ожерелье от друзей — на шипастый чокер, а мятные штаны — на рваные джинсы. Не трудно догадаться, какого цвета.       — Хён! — Кай без промедлений прильнул к брату в нежных объятьях, но затем в его голове что-то щёлкнуло, и он резко отстранился от Субина ещё до того, как тот успел как-либо среагировать, — Ой, кхм, чё как?       Старший слегка заторможенно кивнул сам себе, наконец догадавшись, в чём дело. Он не думал, что это коснётся его брата — божьего одуванчика, но, должно быть, это просто неизбежно для каждого. Особенно в этом доме.       — Пока я был на фотосессии, ты успел вступить в эмо-фазу? — глаза Чхве всё ещё были широко раскрыты, но теперь на вытянутое лицо лезла глуповатая, неверящая улыбка, — Пятнадцать лет, не поздновато?       Кай тут же скрестил руки на груди, надувшись, словно рыба-фугу. Только яда в нём от роду не было, как бы он ни пытался сделать вид, что это так.       — У меня не эмо-фаза, ты ничего не понимаешь! — от досады мальчик выпятил нижнюю губу, Субин не удивился, если бы он ещё и ногой притопнул, — Просто я наконец-то осознал, что в этом мире я совершенно один…       Чхве пришлось несколько секунд наблюдать, как младший принимает пафосную задумчивую позу, словно познал дзен, а не… а что вообще случилось? Должно же было Кая что-то к этому подтолкнуть. У Субина была масса вопросов.       — А как же я? А твои игрушки? — парень приложил ладони к сердцу, словно оно болело от пренебрежения младшего, который всё ещё не торопился пускать его в свою комнату.       — Ты бросил меня дома и уехал на фотосессию! — как и думал. Субин не удивился, когда Кай притопнул ногой, от чего по длинному пустому коридору их дома прошёл неприятный гул.       — Тебе уже говорили: ты слишком маленький для такого, — терпеливо повторил парень в сотый раз, — Это слишком… экстравагантно, понимаешь?       — Настолько же экстравагантно, как поручения мамы, после которых от тебя несёт кровью за километр? — с сарказмом поинтересовался Кай, выгибая бровь. Быстро же он сжился с образом.       Субин обречённо вздохнул — так вот откуда растут ноги у пубертатного шоу брата. Ему обидно, что его не пускают на подобные мероприятия… Однако в этом правда мало приятного. За исключением фотографий с ипомеями.       — Нет, но… Ох, поручения мамы выполняю я, потому что я обучен, понимаешь? — Чхве пытался воззвать к здравому смыслу, но видел лишь упрямство в чужих глазах, — Твоя изнеженная психика такого не выдержит. А фотосессия эта сама по себе «восемнадцать плюс», тебя бы туда даже охрана не пустила…       — Её всегда можно подкупить, — фыркнул Кай, перебивая.       — Да, но зачем это делать, если бы ты через пять минут вышел с детской травмой от вида модели? — не остался в долгу Субин, тоже начиная раздражаться, — Кай, это не шутки. Ты не готов.       Внезапно младшему, видимо, надоело выслушивать чужие наставления, поэтому он схватил Субина за руку, чтобы затянуть в свою комнату. Тот, конечно, старался уже ничему не удивляться, но после оглушительного звука захлопнувшейся двери, его челюсть вновь начала поддаваться гравитации. По всей комнате, а это ни больше, ни меньше — 30 квадратных метров, были разбросаны распотрошённые мягкие игрушки. Хотя из некоторых не торчал наполнитель, поскольку они уже были сшиты толстыми неаккуратными стежками, но сделано это было странно. Например, тело медвежонка перемежалось с щупальцами осьминога, заячьими ушами и головой пингвина, которая наблюдала за присутствующими не привычными чёрными бусинками, а пластиковыми человеческими глазами. Честное слово, Субин едва сдерживал маты.       — Начнём с главного, — простонал парень, обречённо разглядывая изуродованные плюшевые тельца, — Кто будет это убирать?       — Как кто? Уборщица, — Кай посмотрел на него, как на идиота, — Хён, ты не на то обращаешь внимание! Посмотри, что я сделал со своим любимым Пен-Пеном! Разве это не демонстрирует мою готовность?       Мальчик поднял с пола изуродованную игрушку и трогательно сжал в объятьях, поглядывая на брата большими умоляющими глазами. Субин даже не знал, как реагировать: Кай так сильно любит своих плюшей, что считает огромным травмирующим психику событием малейшее их повреждение. И после этого он говорит, что уже не ребёнок… Однако теперь Чхве стало крайне неловко отказывать младшему, а этот щенячий взгляд только мешал здраво мыслить.       — Ох, Кай, — Субин притянул брата к груди, начиная гладить мальчика по спине и голове, его голос звучал грустно, но ласково, — Ты пожалеешь о том, что сделал… Ты правда так хочешь быть в это замешан? Даже если это ужасные вещи, от которых могут пострадать невинные люди?       Мальчик в его объятьях вскинул голову и быстро закивал:       — Это ведь ради мамы! — его едва сломавшийся голос на мгновение стал писклявым от возмущения: как брат может в нём сомневаться?       Ради мамы. Верно, Субин именно это говорит себе каждый раз, хотя, на самом деле, то, что он делает, не нужда, а материнская прихоть. Однако для обоих братьев это уже было неоспоримым аргументом. Они бы и не такое для неё сделали, потому что она всегда была готова действовать точно так же. Так что Чхве не смел даже думать о том, чтобы остепенить женщину.       — Ладно, я поговорю с ней о твоём обучении, — вздохнул Субин, — Но пока я и сам могу дать тебе небольшое задание.       Мальчик смотрел на парня с такой надеждой, что у Чхве едва не забелело сердце от желания подшутить над братом:       — Уберись в комнате. Сам, — в звонкой тишине комнаты его басистый голос звучал почти угрожающе.       — Хён! — тут же заныл Кай, пытаясь вывернуться из чужих рук под громкий смех брата.       — Ладно-ладно, успокойся, — у Субина было достаточно сил, чтобы не позволить мальчику сдвинуться с места, — Узнай, где по ночам бывает мистер Ким.       Младший замер, заинтересованно косясь на старшего. А Чхве лишь выдохнул: для начала Кай должен познакомиться с чувством косвенной вины в чьей-то смерти, прежде чем она станет прямой.       

***

      Через неделю Субину пришлось покинуть родные апартаменты — брат не подвёл и со своим первым заданием справился весьма быстро. Однако теперь Чхве не знал, радоваться ему или плакать, поскольку заветным местом оказался элитный клуб в центре Сеула.       — Надеюсь, я ошибаюсь, — вздохнул парень, с хлопком закрывая за собой дверь какой-то дорогой иномарки, которую ему подарила матушка на совершеннолетие.       Он ещё даже не подошёл к этому клубу, а его уже обступили со всех сторон. Чхве старался подражать окружающим. Он видел, как их мимические мышцы сокращаются, заставляя парные горизонтальные кожно-мышечные складки, окружающие вход в полость рта, растягиваться. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это обычная улыбка. Да, это он может. Субин постарался слабо улыбнуться, чтобы не привлекать внимание. Он бы не хотел, чтобы чьи-то голосовые связки завибрировали в попытке достучаться до его сознания. Это всегда было неловко, потому что он плохо осознавал, как звуки, выходящие из глоток, формировались в слова.       Парень, наконец, справился с небольшой тревогой, начиная двигаться по направлению к входу. Несмотря на то, что заведение прослыло элитным, его внешний вид говорил об обратном. Что-то подсказывало Субину, что единственная элитная вещь в этом клубе — цены и возможность попасть внутрь только через связи. С этим у него никогда не было проблем. Проблема была совсем другого рода — перед дверным проёмом стояло тело, покрытое слоем официальной одежды. Чхве не нравилось, когда они надевали слишком много одежды, потому что отследить движение мышц становилось сложнее. Он разочаровано выдохнул. Однако это давало парню намёк, что сейчас нужно будет сконцентрироваться на переднем отделе головы… эм, да, того, что сейчас стояло перед ним.       Когда Чхве оказался на расстоянии вытянутой руки, что, как он помнил, было социальной нормой, в его уши ударили басистые звуковые волны. Голос того, что стояло перед ним. Субин всмотрелся в незнакомые, тонкие, сухие, потресканные губы, с которых продолжали слетать, как он подозревал, слова. Нет, он не мог понять, это было невозможно. Но это не важно, Субин и без того знал, что ему требуется сделать. Он достал паспорт и часть припасённых денег, протягивая их вперёд, чтобы это нечто перед ним занялось функцией, ради которой тут находилось. Или чем ещё угодно. Парню было плевать, ему нужно было попасть внутрь и найти человека.       Чхве быстро всучили обратно его документы, пропуская в небольшой коридор, из которого уже можно было слышать вибрации музыки. По мере приближения к источнику звука воздух становился плотным и удушающим. Субин предпочитал ночную прохладу, но ему всё ещё было необходимо удостовериться в этом, поэтому он без колебаний прорвался в комнату, наполненную движущимися телами, покрытыми секретом потовых желёз. Он понял это по неприятному запаху, перемешанному с сотней различных парфюмов.       — Ужасная вентиляция, — пробормотал парень, стараясь дышать не слишком глубоко.       Итак, он на месте. Его цели ещё не видно, это хорошо, значит есть время занять более подходящую позицию. Субин медленно направился к барной стойке, чувствуя, как его тела постоянно касается что-то неприятно липкое. Чужие конечности. Отвращение заставило затылок покрыться мурашками. Они даже не могли коснуться его кожи через немного плотную рубашку, накинутую на футболку, но у парня было ощущение, словно его облюбовали слизняки.       — Что будете пить? — Субин внимательно вслушивался в кричащие звуки того, кому принадлежали глазные яблоки с слишком широкими зрачками. К счастью, крики парень различал лучше, даже несмотря на предположительное наркотическое опьянение их источника.       — Мохито? — наобум заказал Чхве, не особо разбираясь в местном меню. Он всё равно не собирался это пить.       Через несколько минут он уже сидел за столиком недалеко от бара. Ему нужно быть на виду, но не слишком привлекать внимание. Мистер Ким может оказаться слегка умнее своих предшественников. Как только парень об этом задумался, его взгляд зацепился за человека в толпе безликих тел. Мужчина тридцати лет был в достаточно хорошей форме, чтобы без стеснения носить облегающие джинсы и рубашку. Он с удовольствием подтанцовывал безвкусной мелодии, обводя улыбчивым взглядом окружающих. Субин фыркнул от чрезмерно уверенного в себе поведения человека, вразвалку направляющегося к бармену, чтобы заказать неизвестный Чхве алкогольный напиток.       Однако долго вот так пялиться парень себе позволить не мог, поэтому поторопился принять непринуждённую скучающую позу, поставив локоть на стол и положив голову на ладонь, пока вторая рука медленно перемешивала трубочкой тающий лёд. Это всегда, чёрт побери, работало.       — Субин? — басистый хохот заставил окликнутого поднять глаза, — Кого-кого, а тебя тут встретить не ожидал!       Парень постарался сохранять спокойствие, медленно выдыхая.       — Мистер Ким? — Чхве удивлённо похлопал глазами, — Здравствуйте…       Не дожидаясь приглашения, мужчина грузно опустился на диван рядом с Субином, довольно отпивая из своего бокала.       — В чём дело? Почему ты здесь совсем один? Небось от мамки сбежал? — мистер Ким с озорством ткнул парня локтем в бок.       Чхве поморщился одновременно от внезапной боли в районе рёбер и подобного обращения к его матери. И всё же нельзя отрицать, что это удобное алиби. Парень поёрзал на своём сидении, обхватывая холодный стакан обеими руками и опуская голову, чтобы выглядеть как можно более жалобно.       — Ох, как вы догадались? — Субин мельком взглянул на собеседника исподлобья, вжимая голову в плечи, — Я так расстроился, что решил напиться и где-нибудь оторваться. Но что-то настроения совсем нет.       В лице мужчины что-то едва уловимо переменилось, но это Чхве уже не понравилось. Хищный блеск в глазах скрывался за напускным сочувствием. Отвратительная смесь. С каждой секундой парень всё меньше верил, что видит сегодня мистера Кима в последний раз. Судя по всему, им ещё предстоит повидаться, но уже при менее благоприятных обстоятельствах.       — Бедный Субин-а, я тебя так понимаю, — мужчина быстро опрокинул в себя остаток жидкости из стакана, — Иногда Миён такая… такая, хм…       Чхве изо всех сил старался не морщиться от такого фамильярного обращения.       — Какая? — вместо этого парень недоумённо склонил голову.       — Обещаешь не обижаться? — хмыкнул мужчина, закидывая локоть на спинку дивана.       Субин медленно кивнул, зная, что скорее всего врёт. Однако он не успел обдумать это тщательней, потому что через мгновение запах перегара изо рта мужчины оказался слишком близко, заставляя Чхве мелко вздрогнуть. Его горячее от выпитого алкоголя дыхание опалило край уха парня, вызывая очередные мурашки отвращения.       — Иногда она просто сука, — шёпот мистера Кима всё равно легко выдавал его улыбку. Мерзкую издевательскую улыбку.       Субин не мог пошевелиться. Он не мог поверить своим ушам. Его маму… правда только что назвали сукой? Этот факт медленно и болезненно утрамбовывался в сознании, из-за чего с каждой секундой дышать становилось труднее. Кадык часто поднимался и опускался в попытке проглотить хоть каплю успокоительного кислорода, но в горло попадал лишь мерзкий привкус перегара.       — Нечем оспорить, верно? — мистер Ким тихо засмеялся, сохраняя атмосферу интимности, словно рассказывал или, по крайней мере, собирался рассказать секрет, — Малыш, я могу помочь. Раз уж у тебя нет настроения для громкой тусовки, что насчёт мирных посиделок у меня дома?       Нет. Субин, определённо не был к этому готов. И дело было даже не в самом предложении, а в том, что оно сопровождалось медленным поглаживанием его бедра чужой грубой ладонью. Мужчина осторожно, но с каждым мгновением всё смелее вел от его угловатой коленки в тонких штанах до самой середины бедра. Никогда Чхве ещё не попадал в такую ситуацию. Никогда его грёбаный потенциальный отчим не пытался домогаться до него. Из трёх известных тактик — бей, беги или замри, — он выбрал последнюю. Конечности налились свинцом, пригвождая его своим мёртвым грузом к этому несчастному диванчику.       Человеческие черты в чужом лице тут же растворились, превращая мистера Кима просто в очередное безликое тело. Наверное, это хорошо. Так будет легче. Субин — человек. Кай — человек. Мама — человек. А то, что сейчас пыталось пробраться сквозь ремень его штанов, — чудовище, но никак не человек. Чхве не привык взаимодействовать с существами, он их либо избегал, либо действовал довольно радикально, но в более уединённой обстановке. Сейчас он не мог сделать ни того, ни другого. Его единственной слабой и безуспешной попыткой было оттолкнуть мужчину, но руки были незнакомо слабыми от шока.       — Что тут происходит? Я сейчас вызову охрану или полицию, — Субин даже не заметил, в какой момент от груды дрыгающихся тел отделилась одна единственная фигура, направляясь прямо к ним, — Чего уставился? Быстро отпусти его.       Грузное тело, нависшее над Чхве слегка приподнялось, его покрасневшие глазные яблоки были направлены на незнакомца. Несмотря на то, что сердце всё ещё грохотало в груди от неприятной смеси шока, страха и гнева, Субин осторожно повернул голову в ту же сторону, сосредотачиваясь на чужом лице. И, да, это был не просто череп с натянутой на него кожей, это было лицо Ёнджуна. Модель с грязно осветлёнными волосами и очаровательно затаённым, но глубоким страхом в глазах. Какое счастье, что тут появился живой человек.       — Заткнись, какого хуя ты вообще сюда лезешь? — с напряжённой усмешкой пророкотал мистер Ким, — Иди сними себе шлюху и отвали.       Взгляд модели тут же перетёк на Субина, словно спрашивая, действительно ли он погорячился, но его подавленный вид говорил сам за себя. Ему, очевидно, нужна была помощь, и Ёнджун коротко кивнул. Мужчина однако же их гляделок не заметил, ожидая, что пары брошенных слов будет достаточно, чтобы продолжить упиваться упругостью молодого тела под ним и нашёптывать какой-то бред про хорошую атмосферу в его огромной квартире. К горлу Чхве стремительно подкатывала тошнота. Он чувствовал себя таким жалким и безвольным, словно был одним из существ вокруг. И это осознание заставило слабость в конечностях только прогрессировать.       — Субин, — голос Ёнджуна вновь смог прорваться сквозь ритмичный грохот в помещении, — Ты хочешь, чтобы этот человек прикасался к тебе?       Мистер Ким остановил свои поглаживания, но Чхве мог почувствовать сквозь всё ещё непрекращающееся прикосновение вибрирующее раздражение. Отчего-то казалось, что эти липкие от возбужденного волнения пальцы в любой момент могут сомкнуться на шее Субина. Словно они правда могли это сделать. Словно парню нечего было бы противопоставить и он задохнулся бы, как любое дебильное существо неподалёку. Жёсткое выражение лица Ёнджуна напомнило ему, что это не так.       — Нет, — стиснув зубы от трясущегося бессилия, выдохнул Чхве.       Краем глаза он заметил, что модель махнула рукой, а уже через несколько мгновений к их столику широким шагом подошло тело в костюме. Мистер Ким тем временем выпрямился, явно недовольный тем, что его так нагло прервали.       — Добрый вечер, сэр, могу я попросить вас добровольно покинуть заведение, пока нам не пришлось применить грубую силу? — Субину не удалось этого расслышать, но он предположил, что слова глубоко оскорбили мужчину рядом, судя по вздувшейся вене над его лобной костью.       — Что? — натянуто смеясь, мистер Ким встал из-за стола с очевидным намерением принять угрожающую позу, но это плохо получалось благодаря росту окруживших его людей, — Я нихрена не нарушил, ты не имеешь права мне указывать.       Субин заторможенно перевёл взгляд на спокойного с виду Ёнджуна. По крайне мере его поза была открытой, а мышцы расслаблены.       — У меня есть основания полагать, что это не так, сэр, — с нажимом отразил охранник, — Прошу, покиньте помещение.       Человек в форме незаметно потянулся рукой за пояс, туда, где обычно находился электрошокер. Это движение не ускользнуло от взгляда мистера Кима, что заставило его подобраться, чувствуя опасность. Его тонкие губы поджались, когда он встал с диванчика.       — Не знаю, сколько он вам заплатил, но, поверьте, я способен на большее, — голос мужчины дрожал от напряжения и раздражения.       Охранник едва заметно криво ухмыльнулся, а затем покачал головой:       — Не понимаю, о чём вы, — он поднял руку по направлению к выходу, — Пройдёмте.       Субину оставалось сделать очевидный вывод — дело не в деньгах. Кажется, мистеру Киму тоже хватило мозгов, поэтому он, с подозрением оборачиваясь на парней, покинул клуб в сопровождении охраны. Только после того, как чужая напряжённая спина скрылась за стеной, Чхве наконец смог выдохнуть. Его лёгкая рубашка прилипла к телу, словно его облили помоями. Такой грязный просто из-за непрямого касания жалкого существа…       — Субин, всё нормально? — его размышления прервал взволнованный голос.       Окликнутый, вздрогнув, обернулся, натыкаясь на чужой обеспокоенный взгляд. Ёнджун неловко переминался с ноги на ногу, не зная, чем может сейчас помочь или как поддержать. Это заставило Чхве слегка расслабиться, почувствовать, что прямо сейчас ему ничего не угрожает. Он в любом случае в безопасности.       — Да… всё нормально, прости, что заставил волноваться. Не знаю, что на меня нашло, это было так неожиданно, я просто оцепенел, — Субин провел ладонями по измученному лицу, словно пытался стереть испытанные эмоции, — И спасибо за услугу, я обязательно отплачу.       Модель слегка приободрился, встряхнув головой, и присел на диванчик к собеседнику. Всё ещё достаточно далеко, чтобы не вызывать дискомфорта у жертвы едва случившегося домогательства.       — Как вежливо с твоей стороны, — хмыкнул Ёнджун, — Тогда ты не против выпить? Ты ничего не подумай, но мы очень удачно оказались в клубе, в котором я собирался напиться до беспамятства.       Чхве окинул собеседника внимательным взглядом, замечая подёргивание кадыка и мелкую дрожь в пальцах. Яркое проявление стресса. Идея употреблять что-либо в этом месте вызывала у Субина лёгкую тошноту, но нуждающийся вид Ёнджуна заставил его передумать.       — Это вредно для твоего молодого организма, — всё же предпринял последнюю попытку парень, притягивая к себе стакан с мохито.       — Сколько по-твоему мне лет? — в шутку обиженно возмутился модель.       — Даже не знаю, но судя по тому, что ты вообще можешь здесь находиться, ты либо сын хозяина, либо тебе есть восемнадцать, — хмыкнул парень.       Лицо собеседника слегка вытянулось, но тот тут же постарался расслабиться:       — Браво, Шерлок, мне двадцать.       Теперь пришла очередь удивляться Субину. Он действительно не ожидал, что Ёнджун окажется старше, поскольку… ну достойной причины на самом деле нет, просто всю жизнь его по большей части окружают люди младше него — то есть его младший брат Кай.       — В таком случае, Ёнджун-сонбэ, придётся признаться, что мне жалких девятнадцать.       Глаза модели внезапно загорелись перспективой выведать о Субине хотя бы ещё толику информации, чтобы эта встреча не стала последней. Тэхён, конечно, уже сотню раз пытался убедить Ёнджуна, что искать этого человека — плохая идея, хотя бы по тому, что известно о нём только имя да фамилия. Это нельзя назвать нормальным в век информационных технологий, когда о каждом, не прибегая к особым способам, можно узнать всё от личной жизни вплоть до последних результатов анализа крови.       — В таком случае невежливо отказывать старшим, — губы модели лениво, но довольно растянулись.       Система освещения клуба внезапно красиво подчеркнула блеск на его губах, заставляя Субина на секунду застыть. Не то что бы он собирался отказывать, но теперь эта идея выветрилась из головы.       

***

      Ёнджун оказался ужасным собутыльником. Самым легковесным человеком, которого Субин вообще встречал. Спустя всего пару коктейлей его тщательно скрываемые заигрывания прорвались сквозь старательные попытки быть вежливым и участливым по отношению к так называемой жертве домогательства. Последняя же молча сидела, постепенно, но неотвратимо краснея.       — Извини, я, кажется, переборщил с алкоголем, — наконец, признался Ёнджун, неосознанно слегка заваливаясь на Субина, — Господи, Тэхён убьёт меня, если увидит в таком состоянии. Он же запретил… запретил выпивать после… после… А, чёрт, не важно. Он вообще много чего мне запрещает.       — Тебе стоит отправиться домой и поспать, — острожно предложил Субин, смущённо улыбаясь. Ситуация была странной, но подвыпивший знакомый казался очень искренним и милым, так что парню почему-то захотелось ему помочь, — Мне вызвать такси? Или… у тебя есть менеджер, который может тебя забрать?       — Ты про Тэхёна? — Ёнджун пренебрежительно фыркнул, — Тогда я попаду не домой, а на лекцию про безотес… безвет… ну, ты понял. Да и вообще! — внезапно вскинулся модель, — Ты думаешь, я такой ужасный начальник, что не даю Тэхёну даже в вечер пятницы позаниматься своими делами? Он наверняка на свидании с Бомгю. Чёртовы голубки.       — Оу, — это застало Субина врасплох, он не был готов к обсуждению отношений, поэтому поспешил сменить тему, — Ну, каждый имеет право развлекаться, как его душе угодно. Вот ты чем занимаешься в свободное время?       Почему-то модель поморщилась от его слов и даже нашла в себе силы отстраниться от собеседника, несмотря на то, как приятно было прижиматься к кому-то. Младший же лишь недоумённо приподнял брови — у него всегда было не очень хорошо с коммуникациями, однако он не понял, чем оттолкнул знакомого.       — Маюсь, — его затуманенный алкоголем взгляд вдруг на секунду стал на удивление осознанным и усталым, — Ненавижу моделинг, но не знаю, куда ещё себя деть. Сейчас у меня есть возможность заниматься танцами, сколько душе угодно, но я бездарность. Так что в свободное время мне остаётся только… прыгать с высоты, пить и… вот, на тебя смотреть.       — Это не лучшие способы отвлечься… — пробормотал Субин, игнорируя кровь, прилившую к щекам.       — Да? А у тебя есть лучшие? — Ёнджун снова приблизился к чужому лицу, пытаясь поймать взгляд собеседника, который настойчиво отводил глаза, — Эй, Субин-а, ну же. Ты выглядишь таким… не от мира сего. У тебя наверняка есть интересные хобби.       Вопрос повис в воздухе, острый и неудобный. Субин замер в растерянности и лёгком испуге, ощущая, как мурашки покрывают затылок. У него было несколько хобби, но одно точно могло заинтересовать кого угодно. Включая полицию. Однако, вряд ли это понравится Ёнджуну. Младший готов поспорить, что старший даже вида крови терпеть не может.       — Я рисую, — наконец нашёлся парень, не зная, что ещё можно сказать, чтобы не сболтнуть лишнего, но и не вызвать лишних подозрений.       — А ведь точно! Кстати, можно я… можно я посмотрю, что ты нарисовал на той фотосессии? — брови модели сложились домиком, словно он был готов умолять.       Субин почувствовал, как холодок пробежал от затылка уже ниже по шее, а затем и по спине. Тот рисунок был необычным даже для него самого. Слишком личным и интимным. Показать его — значило бы открыть кому-то свои мысли и душу. Чхве не был готов на такое даже со своим спасителем, несмотря на всю внешнюю безобидность и привлекательность того. Ёнджун задавал всё больше неудобных вопросов. С этим надо что-то делать. Отбрехаться? Или просто сбежать? Но вопреки логике парню не хотелось обижать нового знакомого пренебрежительным поведением.       — Это просто наброски… ничего особенного, — нагло соврал Субин. Он был тем ещё перфекционистом и никогда не оставлял работу незаконченной. Однако сейчас это было неважно, ему срочно надо было отвлечь Ёнджуна, — Эй, мы ведь в клубе. Ты, эм, не против со мной потанцевать?       Модель будто слегка протрезвела от такого предложения, сразу забывая, о чём был разговор. Ёнджун смотрел в глаза напротив с противоречивой смесью эмоций — немного страхом, немного смущением и огромной долей надежды. Сердце Субина отчего-то затрепетало, а живот надувался чем-то приятным и лёгким, словно подталкивая парня скорее вскочить и отвести модель на танцпол.       Однако их хрупкий пузырь идиллии лопнул, стоило телефону младшего зайтись тревожной трелью. Оба чуть вздрогнули от неожиданности. У Субина в телефоне было всего два контакта: мамы и Кая. Естественно, обоих он не мог игнорировать, поэтому тут же проверил уведомления.

«Хён, я только что отследил звонок мистера Кима. Он в ярости. Вызвал каких-то подозрительных типов «преподать вам урок». Не знаю, с кем ты, но вам надо срочно уходить, лучше через чёрный вход.»

             — Что-то случилось? — мгновенно отреагировал Ёнджун на резко переменившееся настроение собеседника.       — Нам нужно уйти. Сейчас, — голос Субина был низким и напряжённым, а глаза быстро бегали по залу в поисках заветной двери, — Знаешь, где выход для персонала? Лучше не привлекать внимание.       Старший нахмурился, не понимая, что происходит. Только что ему предлагали потанцевать, а теперь уверяют, что надо сбежать? Захмелевшее сознание соображало туго. Однако, вряд ли Субин решил его разыграть, верно? Он не выглядел настолько легкомысленным. В таком случае… им действительно есть, о чём побеспокоиться? Сердце вдруг загоняло кровь слегка быстрее. Ёнджун постарался собраться с мыслями, чтобы припомнить дорогу.       — Пошли, — кивнул парень, вставая из-за стола и утягивая за руку Субина.       Не дав тому опомниться, модель потянул его за собой в полутьму коридора, ведущего к туалетам. Там, за углом, была неприметная дверь с табличкой «Выход», которую Субин сам бы нашёл не сразу. Ёнджун нажал на штангу, и они вывалились в узкий, грязный переулок, пахнущий помоями и влажным асфальтом.       Тишина после грохота клуба оглушала. Было темно, лишь тусклый свет одинокого фонаря в конце аллеи.       — Так, надо вызвать такси… — начал было немного протрезвевший Ёнджун, копаясь в кармане.       Но не успел он закончить фразу, как из тени у стены вышли три массивные фигуры. Они двигались без спешки, уверенно, блокируя путь к выходу из переулка. Ребята, всё ещё держащиеся за руки, почувствовали напряжение друг друга через сжавшиеся ладони.       — Ребят, проблемы? — попытался блефовать Ёнджун, инстинктивно отступая назад и ставя себя немного впереди младшего. Голос дрожал, но поза пыталась казаться уверенной.       — Кошелёк и телефон, голубки. Быстро, — рыкнул самый крупный из троих, делая шаг вперёд. Его лицо было скрыто капюшоном. — Будете паиньками и, быть может, ваши мамаши потом соберут вас по кусочкам.       Субин молча оценивал обстановку. Они были прижаты к стене. «Обычные грабители» не смотрели бы так холодно с ноткой профессионализма, словно для них это привычно. Их стойки, распределение веса, руки, спрятанные в карманах курток, говорили о том, что это засада. Предупреждение Кая вспыхнуло в сознании раскалённой строкой. Чхве сощурился, оценивая их шансы выйти отсюда целыми. Он едва ли понимал, что они там втолковывали им, чтобы не палить причастность Кима, но это было к лучшему.       — Хорошо, хорошо, не дергайтесь, — сказал Ёнджун, медленно опуская руку в карман. И в следующее мгновение он резко швырнул в ближайшего нападающего свой телефон, целясь в лицо и, естественно, промазывая, — Субин, беги!       Но бежать было некуда. Двое других уже бросились вперёд. Началась драка.       Движение было стремительным. Ближайший нападающий резко сократил дистанцию, из рукава его куртки скользнула короткая, обтянутая резиной дубинка. Ёнджун лишь успел приподнять руку в защите. Глухой, влажный щелчок раздался, когда удар пришёлся по предплечью. Боль, острая и жгучая, пронзила нерв, заставив Ёнджуна вскрикнуть и отпрянуть, ударившись спиной о кирпичную кладку.       В тот же миг Субин пришёл в движение. Он не отступил. Он влился в пространство перед вторым громилой, его действия были лишены агрессии, но полны безжалостной эффективности. Когда тот попытался взять его в захват, рука Субина встретила его не кулаком, а словно пинцетом хирурга. Его пальцы впились в специфическую точку на тыльной стороне кисти противника — там, где сходятся сухожилия. Резкое, точное давление. Мускулистая рука вдруг предательски ослабла, пальцы разжались. На смену рыку пришёл хриплый, недоуменный выдох. Не теряя темпа, Субин нанёс отточенный удар ребром ладони чуть ниже уха, по линии челюсти. Удар был не сокрушающим, но дезориентирующим, нарушающим вестибулярный аппарат. Противник, словно подкошенный, осел на колени, безуспешно пытаясь вдохнуть.       Однако третий был уже сзади. Ёнджун, сквозь туман боли, увидел движение и бросился наперерез, отчаянно пытаясь ухватить нападающего. Тот, не сбиваясь с ритма, принял удар на себя и ответил жёстким, точным ударом с локтя. Ёнджун почувствовал, как хрящ его носа сдался с отвратительным хрустом. Мир взорвался звёздами и внезапной, яркой болью. Тёплая, солёная струя хлынула по губам и подбородку. Его отбросило, и он сполз по стене на землю.       Субин, ощутив движение воздуха за спиной, обернулся. В его глазах не было ни ярости, ни страха — лишь холодный расчёт. Он видел траекторию замаха. Вместо того чтобы уворачиваться, он резко шагнул внутрь дуги предполагаемого удара, оказавшись так близко, что мощь его была нейтрализована. Одной рукой он заблокировал конечность противника, прижав её к своему торсу, лишив манёвра. Его свободная рука сработала как скальпель: три стремительных, точечных воздействия. Основание ладони вверх, под диафрагму — выбивание воздуха. Кончики жёстко собранных пальцев — в яремную ямку, вызывая спазм. Колено — в пах, это было не увечье, а мгновенное отключение.       Нападающий согнулся пополам, издав звук, средний между кашлем и стоном, и рухнул.       Первый же громила, оправившись от шока и видя, как его товарищи падают один за другим от прикосновений этого странно беззлобного парня, замер с дубинкой в руке. В его глазах мелькнуло непонимание, граничащее с суеверным страхом. Субин, не сводя с него ледяного взгляда, достал из кармана металлическую зажигалку. Он не бросил её. Просто сжал в кулаке, и его молчание было страшнее любой угрозы.       — Стой-стой, парень! — прохрипел стоящий на ногах нападающий, отступая на шаг, — Эй, тебе ведь не нужны проблемы с ментами? Отпусти моего товарища и мы мирно разойдёмся, окей?       Субин замер, будто задумавшись на секунду, но затем кивнул. Им повезло, что шавки Кима оказались трусами. Чхве сделал два шага назад, нападавшие оттащили своего оглушённого товарища и, бросив последний настороженный взгляд на парня, растворились во мраке, из которого и появились. Переулок снова поглотила тишина, теперь отягощённая запахом крови, пота и страха.       Когда опасность миновала, Субин, наконец, приблизился к Ёнджуну. Его дыхание было хриплым и прерывистым. Он сидел, прижав к лицу окровавленную ладонь, сквозь пальцы сочилась алая кровь. Младший медленно присел рядом. На виске старшего алела ссадина, уголок рта был разбит, из него струилась тонкая нить крови. Пострадавший дышал ровно, но чуть глубже обычного. Он был функционален.       — Не трогай лицо. Дыши ртом. И не запрокидывай голову, — голос Субина звучал низко, почти неестественно спокойно, заглушая звон адреналина в ушах собеседника.       Однако, когда Ёнджун подчинился, убирая ладонь с лица, под ней не было слёз. Наоборот, глаза модели блестели и были полны жизни, а на губах играла какая-то мечтательная улыбка.       — Эй, ты в порядке? — с нотой тревоги протянул Субин, аккуратно осматривая чужую голову, которая, возможно, повредилась.       — Я жив! — его губы растянулись ещё сильнее, вызывая болезненные ощущения, но отчего-то Ёнджуна это рассмешило, — Ну, по крайней мере, большая часть моего тела, хах.       Субину вдруг снова захотелось нарисовать модель. Или хотя бы сфотографировать. Даже сидя на грязном асфальте, истекая кровью, он был так же прекрасен, как красная капля на белом лепестке ипомеи. Вдохновение распирало грудь, но нормы морали подсказывали, что вместо восхищения чужими травмами ему бы следовало позаботиться о человеке, что пострадал из-за него. Однако казалось, что Ёнджун относится к своим ранам с ещё большей легкомысленностью, чем посторонний человек. Забавно.       — Кстати, Субин-а, ты секретный мастер каратэ или что? Как ты это сделал? — лисьи глаза модели были полны возбужденного любопытства и находились так близко, что искры из них летели прямо на собеседника.       Младший продолжал ощупывать чужой череп в поисках травм. Грязно окрашенные волосы Ёнджуна были покрыты лаком и плохо поддавались осмотру, но Субина это мало беспокоило.       — Я занимаюсь тхэквондо, а не каратэ. Это раз. А два… , — он немного замялся, убирая руки с чужой головы, но решил выдать один секретик, показать одну маленькую косточку от целого скелета в шкафу, — Я просто хорошо знаком с болевыми точками.       Ёнджун удивлённо присвистнул. И хотя Субин уже понял, что этот человек тоже немного не от мира сего, его прорвало на хохот после следующей фразы модели.       — У тебя, наверное, и массаж отменный получается, — чужая реакция не смутила старшего, он, наоборот, весело улыбнулся, — Эй, ничего смешного! Если ты знаешь болевые точки, то и с приятными должен быть знаком!       — Ничего подобного! — младший смущённо фыркнул, пряча лицо в ладонях.       — О-о, тогда хочешь изучить их на мне? — Ёнджун попытался подмигнуть, но получилось лишь моргнуть обоими глазами.       Субин рассмеялся ещё громче, но красные уши выдавали его с потрохами. Однако веселье тут же схлынуло, стоило ему услышать приглушённые болезненные стоны. Чёрт, где его остатки эмпатии? Надо позаботиться о Ёнджуне.       — В другой раз. Тебе надо обработать раны. У меня в машине есть аптечка, но завтра сходи в больницу, пусть сделают рентген. Негоже модели ходить с разбитым носом.       

***

      Субин помог Ёнджуну доковылять до заветной машины, попутно подбирая его разбитый телефон. Адреналин больше не гонял кровь, и старший почувствовал себя хуже. Возможно, было бы правильней вызвать для него скорую, но младший старался взаимодействовать с государственными структурами как можно реже, чтобы не действовать им лишний раз на нервы.       — Извини, что впутал тебя, — с искренним сожалением пробормотал Субин, обрабатывая мелкие порезы на чужих пальцах.       — Да уж, кто знал, что помощник дизайнера в свободное время ходит по клубам и нарывается на неприятности, — попытался поднять чужое настроение Ёнджун, однако не увидев желаемой реакции, сменил тактику, — Субин-а, я не виню тебя, сам же полез к тебе и ни о чём, к слову, не жалею. Но если ты действительно чувствуешь себя таким виноватым, я знаю, как можно искупиться.       Младший поднял голову и встретился с игривым взглядом напротив. Сердце Субина отчего-то сделало кульбит.       — Покажи мне тот набросок. Мне это очень важно, — теперь голос модели звучал не дразняще, а, напротив, надтреснуто и очень хрупко.       Для Субина это тоже было важно, но… это ведь действительно просто рисунок. Он не несёт в себе никакой тайны, разве что чувства, которые нахлынули на парня в тот момент. Они с Ёнджуном сегодня такое пережили, что теперь того будет сложно назвать первым встречным-поперечным. Так почему бы и не показать?       — Ладно, но… мой скетчбук остался дома, так что если ты хочешь, можешь дать мне свой номер. Я, эм, — сначала он хотел предложить отправить фотографию, но оставлять подобное на чужом телефоне он тоже не желал, — Напишу, чтобы мы могли встретиться, тогда я его принесу и покажу.       В глазах Ёнджуна зажглись звёзды.