Сила клятвы

Глава 16

      Жилище знаменитого пирата служил небольшой деревянный домик, наскоро сооружённый и покрытый, по обычаю островных отшельников, сухими листьями. Внутри, однако, он был весьма уютен и обставлен довольно богато.       Расположен он был в полумиле от городка, на опушке леса, в красивом и спокойном месте, окружённом высокими пальмами, в тени которых всегда было прохладно.       Олас привёл Деона в комнату на нижнем этаже с окнами, затянутыми циновками, и усадил в бамбуковое кресло. Затем он велел одному из слуг принести имперского вина, попавшего к нему в погреб скорей всего с какого-нибудь вражеского судна, и, раскупорив бутылку, наполнил стаканы. — За твоё здоровье, кабальеро, и за прекрасные глаза твоей дамы, — произнёс он, чокаясь с гостем. — Я хотел бы, чтобы ты випил за успех нашего предприятия, — возразил белый лис. — Всё будет в порядке, мой друг, обещаю отдать тебе в лапы убийцу двоих твоих братьев. — Троих, Пьетро, — поправил его Деон. — Как! — воскликнул Олас. — Мы все знаем, что Кульд убил Эренда и Лорна, но, что бы ещё и третий, я не знал. — Да, их было трое, — мрачно повторил белый лис. — Чёртов хвост! И этого зверя ещё носит земля? — Ему осталось недолго ходить по земле, Пьетро. — Ну, я готов помочь тебе всем, чем смогу. Но скажи мне прежде, ты хорошо знаешь Кульда? — Я знаю его лучше, чем имперцы, которым он служит. — Что это за зверь? — Это старый вояка, понаторевший в сражениях в Ландрии, отпрыск одного из старших ландрийских родов. Когда в Империи вспыхнула гражданская война, с приходом к власти Персеваля, он долго сопротивлялся, но в конечном итоге, огромные суммы имперских брестарием сделали из него предателя. — Он стар? — Ему сейчас под пятьдесят. — Ну, он зверь крепкой закалки. Говорят, что в имперских колониях не было более отважного губернатора. — Он хитёр, как мы — лисы, хоть и обычный пёс! — Значит, в Кайбо нас ждёт отчаянное сопротивление. — Конечно, Пьетро, но кто сможет устоять перед натиском шестисот пиратов? Ты же знаешь, чего стоят наши звери. — Клянусь честью! — воскликнул серый лис. — Я сам видел, как дрались двадцать молодцов, которые напали со мной на имперский фрегат. К тому же ты побывал в Кайбо и легко найдёшь лазейку в стенах крепости. — Я поведу вас, Пьетро. — Тебя ничто здесь не удержит? — Ничто. — Даже твоя прекрасная лайка? — Она подождёт, я уверен, — сказал с улыбкой белый лис. — Где ты её поселил? — У себя дома. — А сам куда денешься, если у тебя дома гости? — Останусь у тебя. — Вот это хорошо. Так мы лучше договоримся обо всём вместе с Миирсом, который пожалует ко мне на обед. — Спасибо, Пьетро. Значит, отправляемся в поход? — Завтра на рассвете. У тебя экипаж в порядке? — Нет, не хватает где-то шестидесяти зверей: тридцать мне пришлось отправить с имперским судном, захваченным недалеко от Кайбо, остальные погибли в бою. — Не беда! Здесь легко наберёшь столько же. Все горят желанием пойти с тобой в плавание на «Адефагосе».       Поднявшись, белый лис направился к двери. — Ты уже уходишь? — встревожился Олас. — Да, мня ждут дела, но вечером, когда стемнеет, я зайду к тебе. Прощай, Пьетро. — До встречи, и смотри, чтобы герцогиня тебя не заворожила окончательно, — издав смешок, сказал Олас.       Деон Белый возвращался по другой тропинки, в обход города, углубившись в лес, занимавший значительную часть острова. Роскошные, гигантские винные пальмы с огромными веерными листьями переплетались с бабасу и буксусами, чьи кожистые листья похожи на жестяные пластины. А у подножия этих колоссов щетинились никем не культивируемые ценные сорта агавы, из которых добывают сладковатый сок, известный на берегах всего залива Иллианы под названием мецкаля или пряной бражи. Рядом росли кусты дикого перца — пимента.       Погрузившись в свои думы, Деон Белый не обращал внимание на пышную растительность. Он шёл все быстрее, словно торопясь поскорее добраться до цели.       Через полчаса он внезапно остановился на краю плантации высокого тростника желтовато-красного цвета, отливавшего пурпуром в лучах заходящего солнца. Тонкая стрелка ствола, окаймленная длинными листьями, заканчивалась роскошным белым султаном с нежной бахромой голубовато-синего цвета. Это была плантация сахарного тростника, достигшего полной зрелости.       Помедлив минуту, белый лис решительно двинулся вперёд, пересёк возделанный участок и остановился на другой стороне, перед изящными очертаниями домика, укрывавшимся от палящих лучей солнца в пальмовой роще.       Это был двухэтажный домик, похожий на те, которые и сейчас строят по всей Империи. Стены его были выкрашены краской красного цвета и затейливо украшены фарфоровой плиткой. Огромная кухейра, будто заключала дом в объятия, заполнив даже окна и террасу.       У входа в жилище сидел огромный медведь. Это был Шоко, он неспеша раскуривал старую трубку, вероятно, подарок его друга — рыжего кума.       Остановившись на миг, белый лис посмотрел на окна, затем на террасу, нетерпеливо махнул лапой и направился к медведю, моментально вскочившему на лапы. — Где Ким и Венс? — спросил Деон у Шоко. — Они пошли в порт узнать, не будет ли каких указаний, — ответил медведь. — Что делает лайка? — Она в саду. Готовит стол к ужину, для вас. — Для меня? — спросил белый лис, и лицо его прояснилось, словно от порыва ветра, разогнавшего тучи. — Она уверена, что вы поужинайте с ней. — Честно говоря, меня ждут в другом месте, — пробормотал сквозь клыки Деон. — Но её общество приятнее, чем компания пиратов.       Войдя в дверь, он прошёл по коридору, украшенному цветами, испускавшими тонкий аромат, и вышел в просторный сад, огороженный высоким и прочным забором, надёжно охранявшим его от вторжения посторонних.       Если дом был красив, то сад был живописен. Двойные ряды кухейры, надёжно хранивших в тени широких листьев приятную свежесть, образовывали аллеи, разделявшие участок на множество газонов, где цвели роскошные тропические растения.       Там и сям возвышались прекрасные персеи, дающие зелёные плоды величиной с лимон, из мякоти которых, настоянной в хересе, приготовляется отличный напиток. Кое-где виднелись пассифлоры, лакомые орехи которых величиной с утиное яйцо содержат студенистую массу, очень приятную на вкус. Грациозные кумару с пурпурными цветами, испускающими тончайший аромат, перемежались с пальмовой капустой, листья которой съедобны и идут для приправки к овощному салату.       Белый лис вошёл в одну из аллей и неслышно подошёл к беседки, образованной такой же огромной кухейрой, как и та, что росла возле дома, и скрытой в тени оринокской юбели — удивительной пальмы, листья которой достигают одинадцати метров в длину.       Сквозь листья кухейры мелькали отблески света, и доносился серебристый смех. Подойдя поближе, белый лис заглянул в густую листву.       В живописном уголке стоял стол, покрытый полотняной скатертью ослепительной белизны. Пышные букеты благоухающих цветов были со вкусом расставлены вокруг подсвечников и ваз, наполненных ананасами, зелёными кокосовыми орехами и плодами пафуны, похожими на крупные персики и употребляемыми в пищу после варки в сахарном сиропе.       Юная герцогиня была в отделанной кружевами, голубой, как небо, накидке, которая оттеняла белизну её короткой шёрстки и красоту её русых волос, собранных в тугую длинную косу. В отличие от имперок, среди которых она, вероятно, долго жила, на ней почти не было драгоценностей — её белоснежную шею украшала нить крупного жемчуга с изумрудной застёжкой.       Деон Белый залюбовался ею. Нежным взором неотступно следил он за малейшими её движением. Он был ослеплён красотой лайки и почти не дышал, боясь разрушить этот миг очарования.       Внезапно неловким движением он задел маленькую пальму, росшую возле беседки. Услышав шорох листьев, юная герцогиня обернулась и увидела белого лиса.       Лёгкий румянец вспыхнул у неё на щеках, который можно было заметить даже через короткую шерсть, а губы невольно сложились в улыбку. — Ах, это вы, кабальеро! — радостно воскликнула она. И пока Деон, сняв шляпу, отвешивая изящный поклон, добавила: — Я вас ждала, взгляните: стол накрыт для ужина. — Вы ждали меня, Аннариата? — спросил белый лис, целуя протянутую лапку в бежевой перчатки с открытыми пальцами. — Разве вы не видите, кабальеро: свежие фрукты, запечённая морская рыба и пряное имперское вино только и ждут, чтобы их съели. А вы знаете, ведь я сама присматривала за их приготовлением! — Вы!? — опешил белый лис. — Разве вас это удивляет? Я почти с самого детства привыкла сама готовить пищу для дорогих гостей. — И вы ждали меня? — Да, кабальеро. — Синьорина, — промолвил капитан пиратов, — я напросился на ужин к одному из друзей, но пусть он ждёт сколько угодно, я не откажусь от удовольствия провести этот вечер с вами. Как знать, быть может, мы видимся в последний раз. — Что вы говорите, кабальеро? — воскликнула девушка, вздрогнув. — Неужели Деону Белому не терпится уйти обратно в море? Разве, вернувшись из славного похода, он тут же должен искать новых приключений? Разве он не знает, что в море его подстерегают смертельные опасности? — Знаю, синьорина, но судьба влечёт меня в дальние края, и я не могу ей противиться. — И ничто не может вас здесь удержать? — спросила она дрожащим голосом. — Ничто, синьорина, — ответил он со вздохом. — Никакая привязанность? — Нет, — коротко бросил белый лис. — И никакая дружба? — спросила лайка в тревоге.       Деон Белый собирался было снова сказать «нет», но сдержался и, предложил девушки стул, сказал: — Садитесь, синьорина, иначе всё остынет, а мне было бы жаль лишиться возможности оценить ваше умение.       Они сели друг против друга, а обе сопровождающие Аннариату львицы стали подавать на стол. Деон Белый сделался необыкновенно любезен и охотно вёл беседу за трапезой, блистая остроумием и красноречием. Он рассказывал об обычаях и быте пиратов, об их необыкновенных подвигах и чудесных приключениях, живописно рисовал картины боёв и кораблекрушений, приводил в ужас рассказами о зверях, которые не искоренили в себе привычки поедать себе подобных, но ни словом не обмолвился предстоящем походе, о котором договорился с Оласом и Миирсом.       Молодая герцогиня весело внимала ему и не сводила с него глаз, восхищаясь его находчивостью, красноречием и обходительностью. Но какая-то мысль, казалось, не давала ей покоя, ибо, отвечая белому лису, она невольно задумывалась о чём-то.       Сумерки спустились на землю, и луна уже два часа как стояла над лесом, когда белый лис наконец встал, вспомнив, что Олас и Миирс ждут его и что до рассвета ему предстоит пополнить экипаж «Адефагоса». — Как быстро летит с вами время, синьорина, — сказал он. — Каким волшебством заставляете вы забывать о неотложных делах? — Наверное, вам необходим отдых после бесчисленных походов, кабальеро, — заметила лайка. — А может, всё дело в вас, синьорина! Беседа с вами так приятна! — В таком случаи, кабальеро, я тоже могу сказать, что в вашем обществе я провела несколько счастливых часов… и как знать, сможем ли мы ещё побыть вместе в этом чудесном уголке, вдали от зверей и моря, — добавила Аннариата с горечью. — Иных война губит, но к некоторым судьба бывает милостива! — Война ли только! А чего стоит море! Всегда ли ваш «Адефагос» будет побеждать капризы залива Иллианы? — Когда корабль веду я, ему не страшны никакие бури. — Значит, вы скоро снова отправитесь в море? — Завтра на рассвете, синьорина. — Едва ступив на берег, вы снова куда-то стремитесь. Можно подумать, что земля вызывает в вас отвращение. — Я люблю море, к тому же, оставаясь здесь, я никогда не настигну своего заклятого врага. — Вы всё время только о нём и думайте! — Да. Всё время. И так будет всегда. — И вы будете искать поединка с ним? — Разумеется. — В каких же краях? — спросила девушка с тревогой, не ускользнувшей от белого лиса. — Не могу сказать, синьорина. Это не моя тайна. Мне не следует забывать о том, что не так давно вы гостили у имперцев и что у вас много знакомых в Кайбо.       Молодая лайка с печалью взглянула на Деона. — Вы не доверяйте мне? — спросила она, опустив голову. — О нет, синьорина! Могу ли я подозревать вас! Но я должен подчиниться законам, принятым у пиратов. — Было бы очень жаль, если бы Деон Белый усомнился во мне. Я вас знаю как зверя умного и прямолинейного. — Спасибо за лестное мнение, синьорина.       Надев шляпу, он взял в лапы плащ, но, казалось, никак не решался уйти. Стоя возле девушки, он не сводил с неё испытующего взгляда. — Вам надо спросить меня о чём-то, кабальеро? — сказала девушка. — Да, синьорина. — И это так серьёзно, что вы не решайтесь? — Пожалуй, что это так. — Слушаю вас, кабальеро. — Я хотел бы знать, покинете ли вы остров до моего возвращения? — Но если покину, то что же из этого? — ответила лайка, вопросом на вопрос. — Было бы жаль, синьорина, если бы мне не пришлось увидеть вас снова. — Отчего же, кабальеро? — спросила она. — Мне трудно назвать причину, но я знаю, что был бы очень рад провести с вами ещё такой же вечер, который вознаградил бы меня за муки, перенесённые в скитаниях. — Хорошо, кабальеро, если вам жаль расстаться со мной, то признаюсь, что и я не желала бы навсегда расстаться с Деоном Белым, — сказала лайка, потупив очи. — Значит, вы меня дождётесь? — спросил радостно белый лис. — Больше того. Я попросилась бы к вам в гости, на борт вашего корабля.       В начале Деон охватила радость, но затем он тут же спохватился. — Нет… Это невозможно, — сказал он твёрдо. — Я буду вам мешать? — Нет, но пиратам запрещено брать в плавание женщин. Правда, «Адефагос» принадлежит мне, и я волен делать на нём всё, что хочу, но всё же… — Продолжайте, — сказала она печально. — Не знаю почему, синьорина, но мне становится не по себе, когда я вижу вас на судне. Что это: предчувствие каких-то грядущих бед, а может быть, гибели? Когда вы попросились ко мне на корабль, сердце моё забилось от радости, но сразу же я ощутил чувство тревоги. — Правда?! — вскричала в страхе девушка. — Неужели этот поход окажется для вас роковым? — Кто может заглянуть в будущее? Синьорина, позвольте мне уйти. Что-то гнетёт меня, хотя я и не понимаю, что это. Прощайте, и если мне вместе с моим кораблём суждено утонуть в пучинах залива Иллианы или погибнуть от пули или вражеской шпаги, не забывайте Деона Белого.       С этими словами он поспешно вышел и, не оборачиваясь, пересёк сад, вышел из дома и углубился в лес, направляясь к жилищу Оласа.